Кто ты?

      До Донхёка долго доходит информация, но он на автомате встает, чем привлекает внимание матери, и плетется к своей комнате, облокачиваясь о стены. Зайдя и тихо закрыв дверь, он скатывается по ней вниз и слёзы вырываются наружу. Непринятие. Отрицание. Непонимание. Всё смешалось.       Он закрывает лицо руками и часто вздрагивает, то и дело всхлипывая. Человек, которого он любил, которым дорожил, которого ценил и беспокоился о нем. Тот, кто не давал упасть. Просто…умер. В один момент. Обида. Ярость. Гнев.       Хэчан начинает злиться, не то на себя, не то на мать, не то на отца. Бьет кулаком о деревянную дверь, сгибает ноги в коленях и прижимается к ним, обнимая. Просто смотрит в одну точку, не зная, что делать. Вина.       Он рассказал. Если бы не он, то отец был бы жив. Он снова закрывает лицо руками и не может сдерживаться. Просто ревет. От утраты. От боли. С пеленой слёз на глазах, он поднимает взгляд и видит стол. Сознание перестает функционировать. Рассудок мутнеет. Донхёк успокаивается. Опустошение. Депрессия. Апатия.       Донхёк встаёт и направляется к столу, где он обычно хранил пачки сигарет в секретном отделении выдвижного ящика. Открывает, достает оттуда пачку и берет одну сигарету. Сердце болит.       Закуривает и делает долгую затяжку, прикрывая глаза. Как по приказу. Вдруг видит среди пачек запакованные лезвия, которые когда-то Донхёк готовил, чтобы снова наносить увечья. Неосознанно, с затуманенным разумом, достает оттуда одно и смотрит в сторону ванны. Уже ничто не останавливает. Он обещал Джемину, что не будет курить — нарушил, обещал, что не будет наносить порезы снова… Он обещал ему всё изменить. Изменил. Отец мёртв. «Если сказать, то станет лучше?.. Или хуже? Всё станет ещё хуже, чем сейчас?»       «Всё, блять, стало так хуёво…»       Он не думает ни о чем и ни о ком. В голове пусто, а тело делает. Зайдя в ванную комнату, он закрывает дверь на защёлку и садится в саму ванну и включает воду. Тушит сигарету, кладет целую пачку где-то рядом и смотрит на лезвие. Боль.       Первый порез, второй, третий и все без эмоций. Он будто не чувствует боли. Не шипит, не реагирует, просто делает. Ему больно. Не физически. Ему больно изнутри. Его будто сжирает чувство вины и опустошения. Хочется просто… Просто умереть?

Телефон разрывается от звонков и уведомлений. Хэчан не подойдет. Он занят.

      Окровавленными руками достает вторую сигарету и закуривает. Держа её губами и смотря на раны, Хэчан усмехается. Он сходит с ума? Нет. Он понимает, что ничего не понимает. Он не осознает своих действий. Его ничто не останавливает… Или останавливает? В один миг, делая новый порез, но уже более глубокий, сознание приходит к Донхёку. «Какого чёрта я делаю?»       Видит пепел, который уже смывается водой, себя, не полностью, но промокшего. Слышит звук телефона из комнаты. Обращает внимание на всё, кроме порезов, но наконец их замечает. Кровь быстрым потоком льется из глубоких ран.       — Блять! — быстро вылезает из ванны и бежит к матери на кухню, — Мама! — она оборачивается и видит сына с окровавленными руками.       — Донхёк! — она подпрыгивает на месте и подбегает к нему.       — Аптечку!       Она быстро достает её из одного из кухонных шкафчиков и дрожащими руками открывает, чтобы достать бинты. Достав его, она быстрыми движениями старается наложить давящую повязку на рану.       — Что произошло? — обеспокоенно спрашивает она, закончив.       — Ничего… — он уже не чувствует, что должен кому-то что-то говорить честно.       — Донхёк, ты резался? — она хмурится.       — Нет, — нагло врет, вставая со стула и пытаясь уйти обратно в комнату.       — Ты резался!       — Отвали! — ответив, он отворачивается и уходит в комнату, где снова закрывается.       Он снова закрылся в себе. Опять никому не доверяет и слышать никого не хочет. Садится на кровать и зарывается пальцами в волосы, следуя взглядом за каплями крови, исходящими из ванной комнаты.       — Придурок… Просто, блять, конченный…       Звук уведомлений не прекращается. Хэчан берет телефон и видит обеспокоенные сообщения Джемина. 19:45 Джемин: Хэчан 19:45 Джемин: ты где? 19:46 Джемин: я волнуюсь очень сильно 19:47 Джемин: почему ты не отвечаешь? 19:49 Джемин: что-то случилось? 19:50 Джемин: ли донхек 19:50 Джемин: ответь сейчас же! 19:55 Джемин: я иду к тебе       Звонок в дверь и мать открывает её. Джемин приветствует её и вежливо спрашивает где находится комната Хэчана. Мать не успевая понять, показывает рукой в сторону комнаты. Нана благодарит её и быстрым шагом подходит к ней. Стучится. Ответа нет.       — Донхёк ты здесь? — Хэчан молчит, — Ты тут. Я знаю. Можно войти? — ответа как не было, так и нет, — отлично я зайду сам, — пытается открыть её — заперто, — Донхёк! Открой дверь!       — Отъебись, Джемин.       — Донхёк, что произошло?       — Блять, Джемин, ты глухой?       — Я не оставлю тебя вот так, пока ты не объяснишь мне.       — Сука! — Хэчан не выдерживает и резко открывает дверь, после чего кидается на Джемина и бьет его по лицу, — Уебывай, блять, пока не втащил ещё пару раз!       — Какого чёрта, Ли Донхёк? — Джемин проводит пальцами по скуле, куда пришелся удар, — Ты снова дебоширишь? Снова ведёшь себя как тупой агрессор?       — Агрессор? Дебошир? На Джемин, съебись отсюда, ты мне не мамочка, — Хэчан срывается на крик.       — Успокойся! — Джемин выкрикивает это с такой серьёзностью и громкостью, что Донхёк на мгновение меняется в лице, — и послушай сюда, — говорит это уже более спокойно, — я тебя не оставлю, ясно? Я тебе говорил, что ты можешь мне доверять. Я беспокоюсь, Хэчан. Я бежал к тебе сквозь проливной дождь, чтобы убедиться что ты в порядке, а ты, блять, ещё и кидаешься на меня! Усмири свои эмоции и доверься мне. Снова. Пожалуйста, — Хэчан не сдерживает пелену слёз и снова закрывает их руками.       — Отец погиб…       Джемина будто током дернуло.       — Донхёк… — он подходит ближе, чтобы обнять, но Хэчан отходит на шаг назад.       — Уйди, Джемин… Я просто хочу побыть один… — чувствует, что Джемин всё же обнял его, но сам не отвечает ему.       — Я понимаю, но я волнуюсь. Твоя рука перевязана не просто так, да? — Донхёк упирается лбом в плечо Наны и прерывисто выдыхает, — Ты обещал мне… Я не хочу тебя оставлять в таком состоянии, понимая, что ты можешь снова это сделать…       — Я не сделаю. Обещаю, — Хэчан отстраняется и смотрит на друга. Куда угодно, но не в глаза.       — Ли Донхёк, — он берёт его лицо в ладони и заставляет того посмотреть ему в глаза, — ты уже обещал. Чем всё кончилось?       — Я буду писать тебе. Я честно не повторю этого…       Джемин выдыхает и убирает руки с лица Донхёка, перекладывая их на плечи.       — Не повтори ошибок, — слегка хлопает его по ним, — Если тебе действительно нужно одиночество, то я оставлю тебя, но просто знай, что ты не один, ладно? Когда ты поймешь, что не можешь справиться, то обязательно напиши мне об этом, — он кивает. Дневник. То, что ему сейчас нужно.

«Отец умер… Я прогнал Джемина… Я урод? Всё случилось в один день… Насчёт чувств… опустошение и непонимание, непринятие… не верю всё ещё… Хочется так же… разбиться… Мой разум мутнеет, а рассудок теряется.»

Всё так хаотично разбросано. Всё так бессвязно. Будто одни первые мысли записаны. Одиночество в запертой комнате. «Я хочу побыть один, чтобы всё обдумать…» Но ты не думаешь. Ты просто сидишь на кровати, Хэчан, смотря в потолок бесчисленное количество часов. Так уже несколько дней. Ты лишь пишешь в своем дневнике что-то бессвязное. Не слышишь, когда мать беспокоится и стучится к тебе. Закрываешься в ванной и снова рушишь обещания, данные человеку, которому не всё равно на тебя. Тебе легче? Конечно нет. Подумай о других, Хэчан. Подумай о себе. Это тяжело, но это нужно. Это нужно просто принять, Хэчан. Просто принять.