Триллер

Мы с тобой одних кровей – Ты умен, а я умней, Ты чудной, а я чудней, Ты умрешь, а я скорей – Ты – для слез, я – для червей. - Главное, соблюдайте все инструкции. – еще немного покрутив удостоверение в руках, мужчина вернул его L. Во взгляде читалось явное недоверие. - Конечно. - И никаких - слышите? - ни-ка-ких отступлений. Заведующий явно был раздражен. Еще бы, особый случай – и условия особые. А Стоктон очень не любил делать исключение. Может быть и плохо в чем-то, что он не вполне представляет, с кем имеет дело. Хотя, может и догадывается – кто его знает? - Видеонаблюдение будет отключено, как только за вами закроется дверь. – он подвигал челюстью – Хотя это и против всех правил… «Да, - подумал L спокойно – Но иначе Бейонд ни за что не станет разговаривать. Уж я-то его знаю…» Заведующий оборвал себя, видимо, вспомнив, что все уже решено и его слова ничего не изменят. - Ну что же, следуйте за мной. «Такое впечатление, что он хотел добавить «и пеняйте на себя, я предупредил…» Того, к кому он приехал, держали глубоко под землей, ниже всех, и L порадовался про себя, что не страдает клаустрофобией. Земля буквально давила всем своим весом на этот коридор с жестким электрическим светом, и человек неподготовленный наверняка бы не на шутку занервничал. Впрочем, немного нервничал даже сам L, но по совершенно другой причине. Все-таки не виделись они с Бейондом давно. И с нервами срочно нужно было что-то делать. Показаться перед ним в таком взвинченном состоянии означало бы проиграть, даже не начав. Единственный шанс – совершенное спокойствие. И L берет себя в руки. Приводит в норму пульс. Замедляет дыхание. Это дается сложнее, чем обычно – приходится прикрыть ненадолго глаза. Они останавливаются перед бронированной дверью в самом конце коридора. Бейонд должен быть польщен. Ему выделили целый этаж. Камеры тупо смотрели на них с потолка. Заведующий повернулся к нему, посмотрел серьезно. - Я думаю, вы знаете, с кем имеете дело. Но повторюсь – не пересекайте красную линию. Упаси вас Господь подойти к нему слишком близко. Вы знаете, что пока его везли сюда, в отсеке для перевозки преступников он отгрыз себе большой палец, чтобы освободить руки от наручников? Что было дальше, вы тоже наверняка знаете. Да, L помнил этот случай. Тогда Бейонду все-таки не дали сбежать, но жертв было достаточно. Только потому, что этого от него не ожидали. Что ж, теперь от него ожидают всего. И в данном случае это более чем уместно. Стоктон смотрел еще несколько секунд и только после этого отвернулся и занялся дверью. Толщина ее оказалась более чем внушительной, сейф да и только, огромная стальная плита – и все для одного человека. L вошел внутрь и, наконец, увидел его. Посторонний мог бы подивиться, зачем столько предосторожностей для на вид тщедушного, истощенного даже паренька. Его предлагали обколоть транквилизаторами, но L не позволил. Бездея зафиксировали в вертикальном положении, руки, ноги, шею, все тощее тело – прочными ремнями. На глазах – черная повязка. Дверь за спиной закрылась, и L понял, что камеры отключены. Они одни. Две живые легенды. Величайший детектив и величайший маньяк-убийца своего времени. Бейонд с шумом втянул в себя воздух. Тонкие ноздри затрепетали. Уголок бледных, иссушенных губ слегка изогнулся. Это и вся реакция на появление L. Бездей любил играть. Он не собирался облегчать ему задачу и начинать первым. - Бейонд. Голос нормальный, L отлично умеет владеть собой. Интересно, - вдруг думает он – Как заведующий отнесся к нашему внешнему сходству? Решил, что мы братья? Скорее всего. Многие так думают. Парень перед ним никак не отреагировал на собственное имя. Может, только уголок губ чуть дрогнул, поднимаясь выше. - Камеры отключены. Я пришел, потому что у меня есть к тебе дело… - Глаза… - тихо и как-то даже печально произнес Бездей. Голос его стал еще более хриплым из-за того, что говорил он редко. – Они завязали мне глаза. Изверги. Зачем?.. L промолчал. Он успел изрядно отвыкнуть от Бейонда. - Я хочу тебя видеть. Может быть, ты снимешь эту дурацкую повязку, Лоули? Нарочито-тягучий, сонный голос. На левой руке не хватает одного пальца. - Нет. - Тогда я не стану тебе помогать. Красная черта на полу. Звенящая, натянутая тишина. - А если я сделаю это? Станешь? - Посмотрим. – снова усмешка – Не бойся, я не кусаюсь… Почти. L колеблется всего секунду. Шансы, что Бейонд вцепится в него, так и не узнав, что за дело привело к нему великого детектива, минимальны. Все-таки никто не отменял любопытство, да и находиться здесь ему наверняка чудовищно скучно. Миновав линию, L подходит к нему и протягивает руку, чтобы снять повязку. Ноздри Бездея снова раздуваются, он вдыхает его запах…и только. Повязка падает с лица. Бейонд медленно открывает глаза и смотрит на него. Эл отходит на прежнее расстояние. - Я хочу, чтобы ты помог мне в расследовании. - О? Дело настолько серьезное и сложное, что великий детектив L не справляется сам и, подумать только, обращается за помощью ко мне? Лоули… Я ревную. Это почти кокетливое заявление можно было принять за шутку, но L слишком хорошо знал Бездея. Когда-то тот стал убийцей только ради того, чтобы быть важнейшим делом в его жизни. И теперь он должен испытывать настоящее бешенство. Из тех, что выжигает изнутри, не оставляя ничего живого. - Дело о массовом уничтожении преступников неизвестным способом. Они умирают от сердечных приступов. По всему миру. В тюрьмах и на свободе. - Похоже на кару Господню, ты не находишь? – Бейонд обманчиво-спокойно улыбается. - Это именно человек и именно убийца. Поверь. - И ты о нем думаешь? Постоянно? Он тебя интригует и завораживает? - Бейонд. - Ты его хочешь? - Бейонд! Бездей принюхивается. Взгляд улавливает малейшие сокращения мышц лица, шеи, всего тела. - Ты разволновался. - Я оставлю тебе материалы дела. И приеду через пару дней. У тебя будет время подумать. Бейонд молчит. L уже собирается уходить и отворачивается, когда из-за его спины доносится тихий голос. - Как его назвали? - Кира. Это от английского «Killer». - Killer? Как примитивно. Но ты ведь подумал не об этом? L не оборачивается. Все так же стоит спиной. - «Kyrie», да, L? Молчание. Потом Бейонд смеется. Хрипло, негромко. - Твоя гордыня просто невозможна. Тебя может заинтересовать соперничество разве что с Богом… - Я ухожу, Бейонд. - Да-да, иди… Бездей зачарованно смотрит на маленькие циферки над головой детектива… *** Его привозят в штаб под конвоем и полностью обездвиженного – ремни и никакой химии, Бейонд ненавидит препараты, замутняющие сознание и протестует против них, когда может. Это маленькое представление, и посмотреть на него, конечно, сбегаются все члены следственной группы. На лицах читается шок и недоумение разной степени тяжести. Бейонд отвечает им поистине безмятежным взглядом и улыбается. Определенно, это зрелище не для слабонервных – улыбающийся Бездей… Но, с другой стороны, такую маленькую негуманность со стороны Бейонда вполне можно понять – неприятно, наверное, когда на тебя глазеют, как на мартышку в клетке. «По улицам слона водили…» Лайт стоит тут же, в сторонке – чуть хмурится, на лице читается легкая опаска, непонимание и весьма качественно скрываемая брезгливость. Такой чистенький, правильный, хорошо воспитанный и серьезный мальчик. И Эл вдруг понимает – он ведь никогда прежде не сталкивался с такими, как Бейонд, не видел вживую серийных убийц, маньяков, психопатов. А уж такого масштаба – и подавно. За всем этим расследованием, за интеллектуальным поединком с Кирой, он как-то почти забыл, что Лайт физически, в привычном смысле слова, никого за свою жизнь не убил. Не чувствовал на своих руках свежую кровь, не знает, как и в предсмертных конвульсиях тело еще продолжает отчаянно бороться за жизнь. И каково это, когда оно, наконец, затихает. Как стекленеют глаза. Может быть, он вообще не видел смерти. Наверное, для него это шок. И тут вдруг Бейонд – смерть в такой концентрации, что, кажется, от него фонит ею - поворачивает голову и встречается с ним взглядом. И, Эл готов поклясться, Лайт холодеет. Ему по-настоящему страшно. У Бейонда во взгляде чистейшая, хрустальная ненависть. Он улыбается. Он точно знает, кто Кира.