1. Кофе и новое прозвище
1 февраля 2019 г., 14:41
Ненавижу, когда в участок приходит Ник Уайлд. Уайлд, который в течение десяти лет ввозил контрабанду на территорию США, который отмывал деньги вместе с главами мафиозных семей, был замешан (что, к сожалению, не доказано) в нескольких убийствах... Чудесным образом, не без помощи щедрого «пожертвования» министерству юстиции и начальнику полиции, он сдал крупных преступников и остался на свободе. У меня от злости тогда, наверное, лицо ужасно перекосило, потому что сам Буйволсон подошёл успокаивать, со словами «ничего не поделаешь, система сдержек и противовесов, Хопс». Ага, только вот его всё равно должны были посадить как минимум на пять лет, а о том, что наши правоохранительная и судебная системы гниют сверху, капитан никогда не скажет, он держится за своё кресло.
И нет бы зарыться к себе в нору и наслаждаться свободой, Уайлд теперь постоянно наведывается к нам в участок в качестве «гражданского консультанта» и якобы помогает детективам расследовать дела, связанные с его преступным «прошлым». Мужчины от него в восторге, чуть ли не в рот ему смотрят — поганое красноречие и неиссякаемая харизма вперемешку с чувством юмора, женщины... да что там говорить, с ума сходят — он красив, сексуален, его голос сводит с ума. Он заигрывает даже с нашей пятидесятипятилетней секретаршей, которая расцветает прямо на глазах, а остальные так и ахают от его учтивости.
Я, конечно же, тоже нахожу его привлекательным — не слепая, но не хочу попадать под действие его чар, поэтому стараюсь не пересекаться с ним: прошу Буйволсона давать мне дела, которые даже отдалённо не могут привести меня к Уайлду, и не попадаю в поле его зрения во время его визитов. Хотя я буквально знаю о нём всё, не могу гарантировать, что он не затуманит мне мозги.
В последнее время он стал наведываться к нам всё чаще — это уже второй раз за неделю. Я несколько раз видела его около хранилища улик, а оно этажом ниже кабинетов, где Уайлду следовало бы быть. Меня не оставляет ощущение, что он хочет обчистить хранилище, хотя, кроме нескольких килограммов наркотиков с последнего задержания, ничего действительно значимого там нет. Да и стоит ли ради довольно мелкой для него выгоды лезть в место, где количество полицейских на метр квадратный выше, чем где-либо ещё?
И всё же я почти на сто процентов уверена, что он что-то задумал. Опасный преступник, который оказался на свободе, вот уже три месяца ведёт добропорядочную жизнь? Не смешите меня.
Просто так я, разумеется, к нему не подберусь. Это будет крайне подозрительно. Надо взять дело, в котором понадобится его помощь, поэтому на следующей же планёрке я подхожу к детективу Макрогу и, придумав довольно слабую причину, меняюсь с ним делами. Такого примерного семьянина, как он, легко провести — сказала всего лишь, что у меня неподалёку живёт мама, которую я так редко навещаю из-за работы, а так хоть в течение пары дней на кофе могу заскочить.
Это была банальная кража ювелирного в здании, которое раньше принадлежало, барабанная дробь, Нику Уайлду. Но никто, кроме меня, об этом пока не знает, не все же так ответственно изучают материалы дел.
Я думала, что мне самой придётся его вызывать через один-два дня, когда я «обнаружу», кто ранее был собственником помещения, но Ник меня опередил. Пока я разговаривала с хозяином ювелирного, услышала, как кто-то осторожно ступает по разбитому стеклу.
— О, мистер Уайлд! Не ожидал увидеть вас! — заискивающий тон хозяина магазина вызывает желание закатить глаза, но я стараюсь отразить на своём лице лишь лёгкое недоумение.
— Мистер Уайлд, — почти повторяюсь я, — вам нельзя находиться на месте преступления. Прошу, немедленно покиньте помещение.
На одном дыхании произношу всю фразу, глядя ему прямо в глаза, стараюсь дать понять, что мне нельзя запудрить мозги. Мне пришлось задрать голову, но я умею показывать свой авторитет и снизу вверх. Уайлд выглядит безупречно — на нём чёрное пальто, такого же цвета брюки и ботинки, а на шее повязан бордовый шарф. Рыжие волосы слегка влажные из-за дождя на улице, а уверенный взгляд серых глаз направлен прямо на меня.
— Прошу прощения, Джонс мой хороший приятель, и я лично хотел удостовериться, что с ним всё в порядке. И если он не будет против, то я бы мог здесь осмотреться, вы наверняка знаете, что я иногда помогаю вашим коллегам. Вдруг и здесь пригожусь, детектив...
— Хопс, — отчеканиваю я. Тон его голоса может ввести в транс, но мне помогают отвлечься работающие вокруг коллеги и сопение мистера Джонса прямо над ухом. — Сожалею, но я не могу допустить, чтобы вы в данный момент находились на месте преступления, протокол это запрещает, вы можете испортить улики, конечно, ненарочно. А если у вас есть какая-то информация по поводу случившегося, то предлагаю встретиться завтра в участке и всё обсудить за чашкой кофе.
— О, детектив, с удовольствием принимаю ваше предложение, — почему у меня такое чувство, что я пригласила его на свидание? — я припоминаю, мне немного рассказывали о вас. Приятно наконец познакомиться лично, — на его лице появляется лёгкая улыбка, но глаза остаются изучающе-серьёзными.
Я знаю, что ему рассказывали обо мне, знаю все прозвища, которыми меня окрестили в участке, и «зануда Хопс» самое безобидное из них. Хотя это меня никогда не беспокоило — в участке у меня есть несколько друзей, а большего мне не надо, я не терплю лицемерия, а желание нравиться всем попахивает именно им. Пока он говорит, я изучаю его лицо — такое же, как на фотографиях в деле, разве что сейчас его подбородок начисто выбрит и серые глаза не кажутся уставшими.
— Джонс, не покуришь со мной, если вы закончили с детективом? — киваю, всё равно показания потерпевшего ничего не дают.
Не думаю, что здесь каким-то образом замешан Уайлд, но, скорее всего, он зашёл не просто так. Когда они с Джонсом уходят, я прошу одного из офицеров подслушать разговор, но либо они заметили его, либо Уайлд и правда беспокоился о своём знакомом, но спрашивал он про самочувствие, про жену и детей и предлагал помощь. Мне оставалось лишь дальше заниматься своей работой.
Утром за моим столом, кроме крайне невыспавшейся меня, лежала стопка материалов по делу. На верхнем листе данные всех владельцев помещения за последние пять лет, где среди последних двух имён значился Николас Уайлд. И хотя за эту бессонную ночь я со стопроцентной точностью поняла, что он здесь ни при чём, да и само это дело — лишь предлог, виновных я найду очень скоро: криминалисты нашли пару отпечатков, а записи с камер хорошего качества. И пусть на преступниках маски, но одеты они в выделяющиеся кожанки, так что мне останется только проследить за ними через городские камеры, записи с которых мне должны предоставить на днях. Сегодня я, возможно, высплюсь.
Барабаню пальцами по столу и гипнотизирую взглядом пустую кружку. На часах уже десять ноль восемь. Уайлд не говорил, когда именно зайдет, более того, он может вообще не прийти, тогда его придётся официально вызывать. Вздыхаю и на секунду прикрываю глаза.
— Как же спать хочется, — потягиваюсь с едва слышным стоном.
— Я могу покараулить ваш сон, устраивайтесь поудобнее, а если у вас нет подушки, то вполне сойдёт эта внушительная кипа документов, что вы собрали за ночь.
У меня нет сил вздрогнуть от неожиданности, поэтому я просто открываю глаза и молча смотрю на предмет моих мыслей. Сил, чтобы тонуть в его глазах и плавиться от звука его голоса, у меня тоже нет, и это определенно радует. Сегодняшний разговор я планирую провести не такой скороговоркой, как предыдущий.
— Кофе? — просто спрашиваю я, жестом предлагая присесть на соседний стул.
— Ах, да, держите, — с недоумением смотрю на стакан из Старбакса с надписью «Дет. Морковка» в его протянутой руке.
— У нас в участке стоит кофе-машина, и кто из нас похож на морковку, так это вы.
— Ох, чёрт, а я всю ночь придумывал вам милое прозвище, как жаль, что оно вам не подходит. Возьмите тогда мой стакан. А кофе у вас просто отвратительный, вам ли не знать, — он протягивает мне второй стакан, где довольно ожидаемо написано «Красавчик», а снизу номер телефона.
— Как это банально, — я бы хотела быть серьёзной, но неожиданно для самой себя улыбаюсь. Беру предложенный стакан. — Если, конечно, вы не сами попросили это написать.
— О нет, невиновен, — усмехается Ник.
— Ещё посмотрим, — я говорю это с улыбкой, не надеясь, конечно, что он тут же признается во всех грехах, но его взгляд вмиг становится серьёзным.
— Итак, что у вас есть? — мои брови, кажется, никогда не взлетали так высоко. Надеюсь, они всё ещё на лбу.
— Это я должна вас спрашивать, а не вы меня. Кажется, я просила вас прийти, если у вас есть какая-то информация по делу.
— А я рассчитывал на приятную утреннюю беседу, — он с самодовольным видом откидывается на стуле и делает глоток из своего стакана.
— Что ж, если сказать по делу вам нечего, то, пожалуй, я кое-что спрошу. Так уж вышло, что вы в числе тех, кто сдавал здание, где находится ювелирный магазин, в аренду...
Я разговариваю с ним около получаса, задаю заранее подготовленные вопросы, стараюсь осторожно вытянуть максимум дополнительной информации о нём, чтобы это было не подозрительно. Вообще, его голос я могла бы слушать вечно. К концу разговора я уже просто пялюсь на его губы, не особенно вслушиваясь в то, о чём он говорит, так что спешу закончить с этим своеобразным допросом. А кто сказал, что будет легко?
Почему-то я была нисколько не удивлена тем, что Уайлд пошёл не в сторону выхода, а в коридор, ведущий в хранилище улик. Как только он скрывается за дверью, попутно осыпав комплиментами старушку Хиггис (он называет её «Шоколадка», хотя белее её доброго морщинистого лица просто не бывает. Серьёзно, из каких соображений он придумывает прозвища? Буйволсона называет «Малыш»?), я срываюсь с места и с самым непринуждённым видом отправляюсь следом.
Мне не везёт — когда я оказываюсь в коридоре, его уже не видно. Иду к хранилищу, на ходу придумывая причину своего появления там, но Уайлда я не вижу, так что обратно возвращаюсь в самом паршивом расположении духа с копией описи по своему старому делу в руках.
