Воспоминания

Стою перед зеркалом в «своей» комнате, встряхивая почти уже высушенные волосы. Почему-то, как только синяки и ссадины стали исчезать с моего тела, все чаще появлялось желание смотреть на себя, смотреть на свое лицо, которое, казалось, стало преображаться. Раньше я не замечал, насколько сильно похож на свою маму. Но теперь, повзрослевший шестнадцатилетний мальчик в отражении напоминает мне ту хрупкую, милую девушку с такими же золотистыми волосами. Наверное, теперь еще долго буду вспоминать ее, глядя себе в глаза, которые так же ярко заискрились в позитиве. У меня ее внешность. Даже улыбка. С глубокого детства обожал разглядывать тот небесный оттенок в любимых глазах матери, что постоянно привлекал внимание. А так, как я копия мамы, не стало исключением и то, что на меня смотрели с тем же обожанием. На меня засматривались, было дело, даже одноклассники. Конечно, это продолжалось ровно до того, как рядом появился Обито-кун, исполняющий роль «личного телохранителя». С тех пор он чаще всех находился рядом… пока я не оставался дома. И снова мысли перенесли меня в квартиру отчима. Невольно нахмурив брови, я отвел взгляд в сторону, как только услышал звонок в дверь. Кто это? Мышцы в плечах слегка напряглись. Я находился в доме Сасори-сана совершенно один. Не может быть, чтобы хозяин квартиры, вернувшись к себе, стал бы нажимать на звонок. В доказательство моим мыслям, раньше, когда Акасуна приходил, всегда открывал дверь своим ключом. Но что же сейчас? Раздумия растворялись со стремительной скоростью, когда ноги поневоле принесли меня ко входу. И я открыл. На удивление, передо мной стоял слегка запыхавшийся Сасори. В его глазах читалось некое беспокойство, которое тут же усилилось, стоило увидеть подростка. — Я рад, что ты все-таки дождался меня. — Ч-то?.. Мужчина притянул меня к себе и нежно обнял. Я зажмурил глаза, безмолвно спрашивая, в чем причина такого поступка, однако объяснение пришло незамедлительно. — Последнее, что ты сказал перед моим уходом… я думал, ты сказал это просто так, — признался красноволосый, сильнее сжав мою талию. — просто так… чтобы я не волновался. Но я поспешил домой, как только смог освободиться. Я думал, что больше не увижу тебя. Думал… уйдешь. Слегка надовив на чужую грудь, я отстранился от Сасори-сана на несколько сантиметров, внимательно вглядываясь в его глубокие глаза. — Не хочу уходить от вас, — проговорил я тихонько, ощущая странную боль где-то глубоко внутри. Не болело что-то физически, поэтому сделал короткий вывод о том, что причина моего беспокойствия — душевная боль. Да, мне больно слышать слова, сорвавшиеся с уст Акасуны. Но одновременно с этим я обрадовался, когда уяснил одну деталь — для Сасори-сана я не просто пациент. Теперь-то убежден. Акасуна сделал шаг вперед, закрывая за собой дверь и придерживая мое чуть не рухнувшее на пол тело. Вновь склонившись надо мной, провел ладонью по длинным волосам до самых кончиков, касаясь моей пятой точки. Это слегка смутило меня, но рука в ту же секунду оказалась чуть выше. — Принимал ванну… Вкусно пахнешь, — прозвучало с особой нежность. Я бы даже сказал, «с желанием». Пряча за плечом мужчины покрасневшие щечки, я кивнул в ответ. Кажется, начинаю возбуждаться. Его глубокое дыхание, горячие прикосновения и голос бесповоротно будоражит. — Бы-было хорошо, да… — вырываясь из рук доктора. — Советую и вам сейчас полежать в ванной. Быстро покинув Сасори-сана и оказавшись на мягенькой кровати, я упал лицом в подушку, издав тихий сладкий стон. Я веду себя как настоящий ребенок! Хоть давно и не считал себя таким. И краснею, будто совершил что-то плохое. — Сколько это будет продолжаться? — рявкая на самого себя. — Сколько еще времени потрачу впустую? Я устал. Мне очень сложно бороться со своими возникающими неожиданно чувствами, из-за которых начатое никак не может завершиться. Прошло уже около получаса с тех пор, как убежал с глаз Сасори. И с каждой новой минутой становилось более невыносимо терпеть внутреннюю борьбу, в надежде разобраться с начатым. Уже твердо решил действовать несмотря ни на что, поэтому прямо сейчас, в этот миг поднялся с кровати и пошел в сторону ванной комнаты, из которой доносились редкие копошения. *Тук-тук* — Дейдара? Что-то хотел? Заходи. Нервно сглотнув, я сначала не понял смысл сказанного, ссылаясь на то, что вконец спятил. Но я вошел в светлую комнату, сразу оглядев с ног до головы высокого мужчину, стоящего передо мной в одних домашних красного цвета штанах. Впервые вижу Сасори-сана таким. Его торс более спортивно сложен, чем я мог представить, когда тот ходил по дому в свободной одежде. А с мокрых яркого оттенка волнистых волос слетали маленькие дрожащие капли, напоминающие мне самого себя. Я ведь такой же маленький, хрупкий мальчик, что силой сдерживал рефлекс дрожания колен. Акасуна очень красивый, продолжаю убеждаться в который раз. Тело с выразительными изгибами повернулось ко мне, опуская с шеи темное полотенце, отлаживая куда-то в сторону. Взглядом Сасори был прикован к моей персоне, не отвлекаясь ни на что. Прямо как некоторое время назад. — Больше не могу, — сказал я, свободно выдохнув. — Мне тяжело говорить об этом… — выдавил, быстро преодолев расстояние между нами. Я коснулся кончиками пальцев широких обнаженных плеч своего доктора, встав на носочки, чтобы быть ближе к лицу. Сасори в недоумении опускается мне навстречу, слегка приподняв изящные брови. — Я хочу отблагодарить вас, — попутно рассматривая потрясающие чуть приоткрывшиеся губы. Мое тело вплотную притянулось к коже Акасуны, что тот слегка дрогнул, трогая мои запястья, все еще покоившиеся на плечах. — Сасори-сан, я понимаю, что это глупо и… что этого не должно происходить, но у меня ничего нет. Сейчас я не могу дать вам ничего… — с каждым словом произнося все тише и неуверенно, пока левая рука скользит вниз, очерчивая линии пресса. — кроме этого. — С-стой… — останавливая мои движения, старший понимающе, но все еще не осознавая серьезность моих намерений, решает отстраниться, держа мои запястья в своей приятной теплой хватке. Опустив глаза на секунду и томно вздыхая, я прикусил свою нижнюю губу. И я видел, как он смотрел на меня. Я видел, как подрагивают изгибы его манящих губ, стоит лишь мужчине продолжить рассматривать румяное лицо напротив. — Сасори-сан… — шепча, обжигая форфоровую кожу в области ключицы. В ответ тот почти незаметно дрогнул, сбиваясь с ритма прежде ровного дыхания. Попробовав двинуть запястьями, что находились в чужих руках, почувствовал, что хватка ослабла, практически отпуская меня. И я довольно улыбнулся, прищурив глазки. Акасуна покраснел. И это одно из того количества милоты, теперь сохранившееся в моей памяти на долгое время. Оказывается, мой доктор умеет быть милым, словно тот большой плюшевый песик, что лежал в комнате Канкуро. Придвинувшись, я опустил глазки ниже, все еще стесняясь своих действий, производимых с особенным для меня человеком. Ведь да, я действительно считаю Сасори-сана чем-то большим… чем-то нетипичным для мальца, ранее мечтающего «жить как придется, но не с отчимом». Теперь уже, выпорхнув из места, называемого домом, я встретил на своем пути мужчину, на которого впервые открыто взглянул, не стирая с лица вырывающихся эмоций. Я смотрел на Сасори влюбленно, готовясь наброситься на крепкие плечи и «задушить» любовью. Не помню, в какой момент снова отключился из реальности, дотронувшись губами до левой скулы моего доктора. Я поцеловал его, слегка чмокнув, но почему-то стало ужасно сложно отрываться от прекрасной нежной кожи ее обладателя. Как и ожидалось, я не смог пересилить себя и отстраниться, вновь целуя, но уже на пару секунд дольше. Сасори впал в ступор, не зная, что делать дальше. И я полностью понимал его, чувствуя то странное состояние, в которое сам загнал старшего. Чуть приподнимая свою голову, я посмотрел в серо-карий свет, смотрящий на меня сверху вниз, кажется, не выдавая никаких эмоций. Но я-то знаю, что сейчас внутри мужчины пылает жар, когда мои руки прижались к нему, теперь еще четче ощущая быстрое сердцебиение в груди доктора. — Вы не только вылечили меня, но и за эти короткие дни заставили почувствовать тепло и ласку, которую не получал так давно. — Дейдара… — Нет, — перебил я. — пожалуйста… дайте мне сделать это. — Сделать это? — искозившись в недоумении. Я нежно провел ладонями вверх, переплетая свои руки вокруг его длинной шеи, немного опуская голову Сасори чуть ближе к своему лицу, что непременно дотянулось до тех самых губ, прикоснуться к которым мечтал уже не помню с какого времени. Со всем трепетом и нежностью, которую только мог выдать, я целовал Сасори-сана, устроившись к нему очень близко. Губы, от которых не хотелось отстраняться ни на секунду, казались для меня особенно сладки и приятны. Ощущение, когда нахожусь с этим мужчиной так близко, не сравнимо ни с чем. И лишь одно заставило меня остановиться на короткое время — когда те губы, что были покрыты моими, начали отвечать с тем же стремлением… с тем же желанием. Акасуна потянул меня к себе за талию, второй рукой зарываясь в моих волосах. Теперь старший полностью обладал мной и я с усилием вырвался, прервав поцелуй, когда стало не хватать воздуха. Опустив глаза, я начал тяжело выдыхать, затуманенно пытаясь признать в своей голове новый факт — Сасори тоже неравнодушен ко мне. На душе стало тепло. Все еще стоя с опущенными глазами, я не смог сдержать довольной улыбки, вызывая по этому поводу безмолвные вопросы на лице Акасуны. Когда же я смог немного прийти в себя, тут же вновь сплел наши губы друг с другом, более уверенно двигая, время от времени помогая кончиком языка, чувствуя и им приятное послевкусие. Мои руки опустились с плеч, плавно проводя дорожки по предплечьям красноволосого. И так же плавно я опустился перед Сасори, начиная стягивать с него нижнюю часть одежды. — Ты не должен этого делать, — последовала ожидаемая реакция. — Но я хочу, — невинно расширив глазки, я встретился с ним взглядом, на пару секунд отвлекаясь от процесса. — тем более… вы… — чувствуя, насколько твердо. Сасори прикусил губу и тяжело выдохнул, когда я начал ласкать его орган сквозь толщу ткани, затем когда достал и продолжил интенсивно работать рукой. Начиная проводить языком по всей длине, я немного сбавил темп, затем и вовсе опустил руку, начиная работать лишь своим ротиком вместе с тем ощущая прилив возбуждения. Я не сразу начал посасывать, мысленно справляясь со своим непростым состоянием. Еще никогда раньше, когда делал это, не испытывал желания. Это лишь происходило в те мгновения, когда Хатаке силой принуждал испытывать удовольствие. Но сейчас я чувствую это без каких-либо усилий и уже с трудом держусь, чтобы не начать ласкать самого себя. Стараться делать приятно Сасори-сану заставляло меня хотеть его все больше и больше. Я стал заглатывать, доставляя нам обоим прилив запретных эмоций, который продолжал усиливаться, сводя с ума. Его рука вновь оказалась в моих волосах и Акасуна несильно сжимал их. Понимая, что сейчас он толкнет меня дальше и тогда я снова смогу ощутить, как глубоко в меня сможет войти мужской агрегат, я зажмурился, приготовившись к тянущей боли во рту, однако Сасори не делал ничего подобного. Он лишь продолжал, перебирая пряди, держаться за них, создавая дополнительные мурашки, особенно когда касания начали доходить до шеи. Я ускорился, обхватывая более фиксированно и надежно, привычно поправляя падающую челку с лица. Но она и так не мешала, когда глаза мои были закрыты, ведь когда я делал это с закрытыми глазами, я будто гораздо лучше чувствовал, что и как нужно делать, доставляя наиболее приятные ощущения. И мне хотелось дарить их Акасуне. Мне хотелось сделать это, конечно, тяжело признать, но и потому что я сам этого желал. Эта некая «близость» между нами… я хотел сократить это расстояние, потому что чувствую к этому человеку нечто особенное, что не испытывал ни к кому до. Чувствуя, что конец близится, я сильнее сжал губы, облизывая уже вдалбливающийся навстречу орган. Сасори хотел вынуть, но я не дал этому случиться, поэтому семя выделилось мне в рот, немного пачкая покрасневшие губы. Теперь я смог расслабиться, выпуская Сасори-сана из себя. Он, все еще мило смущаясь, опустился передо мной, вытирая чуть приоткрытые губы салфеткой. — Выплюнь сюда. Но я помотал головой, проглатывая содержимое, чем вызвал у старшего бурю усиленного смущения. — Зачем ты это сделал?.. — М-мне? — встревоженно. — Мне… просто… — отводя взгляд. — просто вы нравитесь мне. Очень.