Если бы я любила тебя

Звезды ярко озаряли ночное небо, когда прохладный ветер путешествовал на вершинах башен замка Хогвартса, школы чародейства и волшебства. Только один человек в это время покидал совятню — отправляя птицу, он будто шептал: «Вернись назад! Только вернись!» Но когда Драко Малфой увидел, как огромная светлая сова грациозно взмахнула крыльями и начала исчезать в темноте, унося зажатое в клюве письмо, он понял, что ничего не может изменить, да и выбора у него, по сути, никогда не было. Он знал — только что отправленное им письмо навсегда изменит волшебный мир. Он боялся даже думать об ужасах, которые последуют за этим посланием. Он просто смотрел, как птица летит вдаль, несмотря на всё его желание послать ей вслед смертельное проклятье. Когда он наконец решил, что пора вернуться в замок, то повернулся к ступеням — и вдруг услышал нечто странное. Ветер донёс до него нежную песню, что напоминала мелодию, которую определённо кто-то негромко напевал. Он слышал девичий голос, вот только не мог определить, кому он мог принадлежать. Осторожно вытянув палочку, которая осветила его бледное напряжённое лицо, он подкрался к противоположной стороне башни. Теперь он мог видеть странное зрелище — девушка с длинными вьющимися светлыми волосами бросала вниз, с башни, какие-то семена, которые напоминали зёрна кукурузы. Она продолжила напевать свою странную песню-мелодию, пока была поглощена своим делом и, казалось, не замечала присутствия Драко. Он, вероятно, так и остался бы незамеченным, если бы маленькая, довольно уродливая сова, сидевшая неподалёку от девушки, не увидела его, после чего начала громко кричать. Загадочная певица обернулась, её приветствие, казалось, сорвалось с губ ещё до того, как она увидела своего гостя. «Привет, Драко Малфой». Драко усмехнулся ей: «Спокойной ночи, лунатичка». «Это действительно так, — согласилась она, по-видимому, не подозревая, что он только что оскорбил её. — Именно поэтому я здесь. Я часто гуляю ночью, а сегодня прекрасный вечер для лунных фонарников, и я должна была убедиться, что они не останутся голодными». Она подняла мешок с зернами кукурузы, чтобы он увидел: «Хочешь помочь мне?» «Не горю желанием», — холодно ответил Драко. «Да, я понимаю тебя, — вздохнула Луна, бросая очередную горсть кукурузы. — Я не знаю, как они отнесутся к тебе. В последнее время они пугаются незнакомцев». Она наклонилась к нему, как будто собиралась раскрыть важный секрет: «Я подозреваю, что виноваты ядовитые рыцари». «Ядовитые — кто?» Она будто не слышала его вопроса. «Мой отец предупредил меня, что однажды школу могут захватить», — прошептала она, пронзая его взглядом своих широко распахнутых глаз. Изумлённый, Драко посмотрел на неё, задаваясь вопросом, с какой стати он позволил ей так долго разговаривать с ним. «Ну и пусть, — саркастически сказал он, поворачиваясь, чтобы уйти. — К тому моменту меня здесь не будет». «Не будет? — удивилась Луна, рука которой замерла в воздухе, по-прежнему сжимая кукурузные зёрна. — Ты оставишь школу?» «Можно и так сказать», — мрачно кивнул Драко, думая о том, что скоро он присоединится к Пожирателям Смерти. «Хорошо, — спокойно ответила Луна, возвращаясь к своему занятию. — Тебя будет не хватать». «Неужели? — огрызнулся Драко, презрительно глядя на неё. — И кому же?» «Твоим друзьям, — пожала плечами Луна. — Людям, которые любят тебя». «Людям, которые меня любят? — повторил Драко, посмеиваясь, хотя ничего смешного в её словах не было. — Да, таких множество». «Да», — просто согласилась она. «Тебе следует познакомиться с понятием сарказм», — резко ответил он. «О, — выдохнула Луна, которая теперь казалась разочарованной. — Я думала, что ты согласился со мной». «Никто здесь не любит меня настолько, чтобы скучать по мне», — ядовито проговорил Драко. «Может быть, они скрывают это, — предположила Луна. — Если бы я любила тебя…» «Если бы ты любила меня?» — потрясённо переспросил он. «Да, — кивнула Луна, чьи огромные голубые глаза были устремлены на него, а в них — бесконечная искренность. — Если бы я любила тебя, я бы обязательно сказала тебе об этом». «Разве? — ухмыльнулся Драко. — И как же?» «Это просто, — ласково произнесла она, бросая последние кукурузные зерна. — Я бы успокоила тебя, если бы тебе было грустно. Я улыбнулась бы тебе, когда тебе это было нужно. Я спела бы тебя колыбельную — и все твои страхи исчезли бы, улетели вместе с ветром. Я бы подарила тебе частичку огня своего сердца, чтобы твоё никогда не замерзало». Она на мгновение задумалась. «И я всегда буду охранять тебя от нарглов», — последние слова звучали как-то… по-особенному. Её мелодичный голос медленно пронизывал сознание, позволяя представить то, о чём она говорила. Драко понимал, что эта странная девушка непостижимым образом разгадала все его тайны. Быть настолько любимым кем-то, кроме родной матери — сейчас это находилось за пределами его понимания. Да, Пэнси его уже давно преследовала и предлагала встречаться, но сейчас настоящая любовь показалась чем-то другим, неуловимым, как…. «Я всегда буду на твоей стороне, я доверяю твоим решениям, даже если считаю их ошибочными». Она замолчала, а Драко вдруг вспомнил о письме, которое совсем недавно отправил. «Ну, в любом случае, ты меня не любишь, — хрипло произнёс он, отстраняясь от её мучительно искреннего взгляда. — Так какой смысл притворяться, что это так?» «Это прекрасно», — улыбнулась Луна. «Нет, — резко ответил Драко, стараясь защититься от её слов. Она не могла знать, насколько её слова заполнили тоской душу. — Доверять моим решениям? Ты была бы идиоткой, если бы сделала так». Он пристально смотрел на неё. «И ты бы никогда не стала доверять мне». «Я верила бы, если бы любила тебя, — настаивала она, продолжая безумно сладко улыбаться. — И если бы ты любил меня, я знаю, ты защитил бы меня. От всего». «Если бы я любил тебя? — резко переспросил Драко. — Это невозможно!» «Наверное», — спокойно и невозмутимо кивнула она. Он был немного удивлен её тихим согласием, и взгляд его немного смягчился. «Я не мог бы любить тебя, — твёрдо произнёс он, — но если бы я решился на это, то сделал тебя несчастной». «Нет», — тихо возразила Луна. «Нет? — Драко едва не рычал от отчаяния и раздражения, охвативших его. — Я могу защитить тебя. Я причиню тебе только боль. Боль и несчастье — это всё, что будет в твоей жизни». «Нет, — она снова улыбалась. — Ты ведь сам знаешь, что это не так». «Может, в чём-то она и права, — С сожалением пронеслась шальная мысль, а он так отчётливо увидел вдруг, как она дарит эту свою сияющую улыбку — ему. Но этого не могло быть. «Может, и нет», — пробормотал он. — Но это тёмные времена». «Это не значит, что ты должен быть тёмным», — сказала она прямо, явно не понимая, какой эффект произведут эти слова. Драко уставился на неё, чувствуя, как в мыслях лишь лихорадочно мелькают фрагменты недавнего прошлого: задание Тёмного Лорда, угрозы, грядущая битва, где он занимал совсем не светлую сторону. «Ты снова ошибаешься», — тихо отвечает он, не в силах поднять на неё глаза. Её голос зазвучал мелодией, которая, казалось, прикасалась к его измученной душе: «Расскажи, как могло быть, если бы…» С трудом веря в то, что произносит, Драко перестал сдерживать всё то, что бурлило в его мыслях: «Если бы я любил тебя, я бы защитил тебя. От всего. Я наказал бы любого, кто попытался бы причинить тебе боль. Я бы слушал тебя бесконечно и верил во все твои нелепые истории». Он снова посмотрел в её блестящие глаза, которые теперь лучились счастьем. «Если бы я любил тебя, я бы по тебе скучал. Каждое мгновение». Наступила тишина, а потом Луна кивнула, одаривая его ласковой улыбкой. Словно странный сон наяву, в который Драко вдруг попал, начал растворяться. Луна смяла пустой пакет из-под зёрен и спрятала его в кармане мантии. Он ощущал, как холодная маска надменности медленно возвращается на его лицо вместе с ледяной усмешкой — такой привычной. «Увидимся, лунатичка», — резко сказал он, поворачиваясь на каблуках и спускаясь по ступенькам. «Драко Малфой». Он вздрогнул. Он надеялся, что ему удастся сделать всё, чтобы больше не услышать её голоса. Попросту сбежать от неё. «Что?» — он резко обернулся, чувствуя, как в собственном голосе зазвенели напряжение и… страх? Ветер играл её длинными светлыми волосами, что озаряли ореолом её лицо, на котором по-прежнему сияла нежная добрая улыбка. «Я буду скучать по тебе».