Два альфы

Когда Тони и Клинт начинают везде появляться вместе, команда реагирует на это… да никак, собственно, не реагирует. Все понимают, как сложно найти партнеров тем, кто месяцами пропадает на заданиях и каждый день рискует жизнью, поэтому осуждать их отношения никто не осмеливается. Ни один из Мстителей не состоит в паре. Наташа и Стив тоже альфы, но поиск постоянного омеги – последнее, что их волнует. Тор – бета. Но пицца с двойным беконом и размахивание молотом интересует его куда больше. Брюс – омега. Его течки проходят с каждым годом все тяжелее, тело требует своего, но альфа Халк имеет на Беннера виды, и с бедолагой Брюсом никто не решается связываться. Когда Клинт собирает свои пожитки и перебирается в особняк Старка, Наташа, зевая во время очередной засады, заводит по внутренней связи разговор на тему, как же они трахаются. Ее поддерживает только Тор – тому просто интересно, что у людей придумано в этом вопросе. Тору все интересно – телефоны, кабельное, Макдональдс. Остальные отделываются одним-двумя комментариями, и дискуссия глохнет. Как может быть у двух альф – все знают и так. Мало кто избежал экспериментов с представителями своих групп в ранней юности, не достигнув возраста, в котором связи между альфами и омегами становятся легальными. Чуть лучше, чем если удовлетворяешь себя сам, – вот самое точное описание подобных отношений. Тело получает разрядку, и секс даже приносит какое-то удовольствие, но стоит хоть раз в жизни испытать настоящий прилив адреналина от запаха партнера, которого приказывают хотеть природные инстинкты, как все подростковые шалости мигом сходят на нет и кажутся совершенно непривлекательными. Поэтому, когда и через месяц Клинт и Тони продолжают приезжать в штаб вместе на машине Старка, это начинает вызывать недоумение. Подрочить друг другу, пока нет времени и сил искать полноценного партнера, – это не особо приветствуется в принципе, особенно среди альф, но делать подобную связь длительной – вообще нонсенс. Газеты публикуют новости о сожительстве Тони Старка с другим альфой с опаской. У многих еще свежи в памяти воспоминания о скандале и последовавшей за ним череде судебных процессов после прошлогодней волны сплетен о тайной связи миллиардера и несовершеннолетней гавайской стриптизерши, оказавшихся обычной уткой. Теперь журналисты предпочитают писать о Железном человеке только трижды перепроверенную информацию, зачастую даже согласованную с Пеппер. Фьюри попускает жареную новость мимо ушей. У него слишком много других проблем. Тони и Клинт молчат. Они не реагируют на подколки друзей и осторожные вопросы журналистов, игнорируют вспышки фотоаппаратов, преследующие их повсюду. И если для Бартона такое поведение привычно, то в случае Старка вызывает опасение. Месяца через три Наташа начинает что-то подозревать. Во время очередного задания она притаскивает команде подставного заложника, якобы спасенного из заминированного завода, которым оказывается молодой омега в разгаре течки. Ей немного неуютно, что приходится мучить всех остальных, включая связистов и отряд прикрытия, но остаться с Бартоном и Старком наедине в последнее время у нее просто не получается. После минуты, проведенной омегой в комнате, на Капитана уже страшно смотреть. По его вискам течет пот, он облизывает губы, не переставая. Ему очень сильно не повезло с костюмом: член торчит прямо вверх, и не заметить это просто невозможно. Самой Наташе тоже плохо, хоть она и готовилась к этому представлению и приняла меры. Беннер почти в ужасе. Он закрывает глаза и пытается просчитать в уме возможные коэффициенты поляризации трех новых химических соединений, которые получил на днях. Он знает, что если Халк сейчас возьмет над ним верх, от мальчика-омеги ничего не останется. Брюс очень хорошо помнит, как смывал с себя чужую кровь в прошлый раз. Старк что-то шепчет Бартону, глядя на парнишку, и Клинт сдержанно кивает. Они оба совершенно спокойны, даже дыхание не участилось. После окончания миссии Наташа пытается припереть их к стенке и задать вопрос напрямую, но Тони включает засранца и ловко уходит от нежелательного разговора. Наташа ловит Клинта за рукав уже у выхода, через стеклянные двери видна машина Старка, красная и длинная, Фрейд бы ему сказал. Тони стоит спиной и не видит, что Бартон попал в цепкие лапы разведчицы. Наташа хочет знать, что происходит. Они с Клинтом близки. Ну или были близки раньше, но он небезразличен ей и сейчас. Бартон поспешно отнимает руку и отступает на шаг. – Ты не поймешь. Я и сам не понимаю, – говорит он, глядя в никуда, и Наташа чувствует, что Клинт просто не хочет пускать в это кого-либо. Даже ее. – Мне нужно идти, – добавляет Бартон. Наташа не пытается его задержать. Они живут очень тихо, как нелегальные иммигранты, вскакивающие от каждого скрипа входной двери. Когда проходит полгода, и ничего не меняется, Старк находит врача. – Так будет всегда? – спрашивает Тони, сидя напротив мужчины в белом халате. Клинт ковыряет обивку кресла на сгибе подлокотника, Старк накрывает его ладонь своей и водит по запястью большим пальцем. – Не могу сказать. – Пожилой врач приглаживает седые волосы. – Уникальный случай. Вы позволите провести дополнительные исследования? После завершения очередной миссии они обмениваются короткими взглядами в зале для совещаний и, скупо попрощавшись с остальными, уходят. Совершенно обычный день. Совершенно обычный вечер. Старк ведет машину. Бартон смотрит в окно. Они не касаются друг друга, сейчас это просто опасно. У входной двери Тони пропускает Клинта вперед. Ему даже хватает выдержки провести ладонью по сенсорной панели, активируя замок, и только потом обернуться и поднять взгляд на Бартона, который к тому моменту уже стянул футболку и теперь расстегивает джинсы, выпуская на свободу каменный стояк. Тони рычит. Его инстинкты просто вопят о том, что стоящий напротив него мужчина – именно тот, единственный, его пара. Клинт отвечает похожим горловым рыком. Они кидаются друг к другу, встречаясь на полдороги, впечатываясь телами, как бьющиеся насмерть хищники. Но это не сражение. Каждое прикосновение отдается электрическим разрядом в мозгу и короткими спазмами в паху, от которых оба стонут друг другу в рот. Поцелуи только еще сильнее распаляют, и Старк понимает первым, что терпеть дальше – просто выше его сил. Он хватает Клинта поперек спины и почти тащит в спальню, роняет на кровать. В перерывах между тяжелым дыханием, влажными звуками поцелуев и ответными стонами раздается треск разрываемой ткани, но ни один из них даже не думает отвлечься хоть на секунду, чтобы выяснить, кто и что порвал. Когда ничто больше не мешает им тереться друг о друга обнаженными телами, Старк прерывает поцелуй и обхватывает голову Клинта ладонями. Тот с трудом фокусирует взгляд и читает в глазах Тони вопрос. Им давно уже не нужно произносить это вслух. И проблемы в том, кто будет снизу, нет. Они научились договариваться. Клинт дергает уголком губ в намеке на улыбку, и Тони, благодарно целуя его в подбородок, помогает Бартону перевернуться на живот. Альфы не могут быть снизу, для них это противоестественно. Природа Клинта должна заставлять его зажиматься и проявлять агрессию, вырываться, атаковать, но вместо этого он только шире раздвигает ноги и протяжно скулит, когда Старк входит в него, плавно и до самого конца. Альфы физиологически не приспособлены получать от этого удовольствие, но когда снизу Тони, он кончает так, как сможет не каждая омега, только от члена Клинта внутри себя, не пуская в ход руки. Старк пытается двигаться медленно, но Клинт поднимается на колени, вынуждая его изменить позу тоже, и начинает задавать ритм сам. Вид Бартона, который лежит головой на подушке, выставив самое сокровенное на обозрение, и насаживается на него своей оттопыренной задницей, покачиваясь вперед-назад, заводит так, что Тони едва не кончает. Сдерживаться бесполезно, это он понимает. Медленным и чувственным можно попробовать сделать второй раунд. Или третий. Когда животный голод хоть немного утихнет. Поэтому сейчас он только сжимает бедра Клинта, немного разводя ладони в стороны, чтобы открыть его еще больше, и отпускает себя, позволяет телу самому выбирать ритм. Когда у Тони начинает образовываться узел, они оба стонут. Тони – от бьющего по всем нервным окончаниям удовольствия. Клинт – от ощущений, которые по природе своей испытывать не может, но почему-то испытывает. Когда узел разбухает до конца, максимально растягивая и заполняя его изнутри, Клинт держится из последних сил, он ждет финального аккорда и кончает только после того, как первая струя спермы Тони бьет в его нутро. Узел Тони держится долго. Намного дольше, чем у Клинта. Поэтому, когда Тони сверху, у них куда больше времени на нежности, пока их тела связаны. Они находят удобную позу. Тони старается не наваливаться на Клинта, чтобы тому было комфортнее. Он целует его в плечо и невольно двигает бедрами, смещая узел. Клинт резко вдыхает сквозь сцепленные зубы. – Прости, – шепчет Тони. Клинт отмахивается от его извинений, ему слишком хорошо, чтобы обращать внимание на небольшой дискомфорт. – Как думаешь, это временно? Может, мы просто поехали мозгами от нашей работы? – говорит Клинт, когда их дыхание полностью выравнивается. Тони вздыхает. Ему не особо хочется общаться сейчас. Тем более, на эту тему. Но если Клинту нужно, он готов пойти на уступки. – Почему тогда все остальные не поехали? – логично возражает Старк. Бартон пожимает плечами. Узел Тони потихоньку спадает, он чувствует это. Тони чувствует тоже, он знает, что сейчас уже можно вытащить член, Клинту не будет больно, но Бартон никак не показывает, что хочет чего-то подобного, поэтому Старк не спешит. – Так не должно быть, – говорит Клинт, когда они все-таки разъединяются. Тони не отвечает. Клинт ложится на бок, поднимает и прижимает к груди согнутую в колене ногу и прощупывает пальцами растянутое отверстие. Старк следит за каждым его движением, затаив дыхание. От этого взгляда Клинт снова начинает возбуждаться. Из него струйкой вытекает сперма, Тони перебирается на кровати ниже, чтобы видеть, как Клинт размазывает ее пальцами по растянутым от толстого узла натертым розовым краям, изредка забираясь внутрь. У Тони тоже начинает вставать снова. Старк неотрывно смотрит, как Клинт медленно трахает себя измазанными его же спермой пальцами, и, если судить по тому, как горят у Тони при этом глаза, во втором раунде Бартон опять будет снизу. Клинт ничего не имеет против, он знает, что позже сможет сравнять счет. Поняв, что готов продолжить, он делает то, что Наташа назвала бы откровенной провокацией: подносит липкие пальцы к губам и всасывает их в рот, облизывает, орудуя языком так, чтобы Тони было видно. Тони встает на колени, расправляет широкие плечи, в его глазах появляется волчий блеск, не оставляющий сомнений, что он – истинный альфа. Бартон все еще водит пальцами по губам. Он не к месту вспоминает, как вчера Тони задыхался от ощущений, когда узел Клинта раскрылся в нем во всю свою толщину, но Клинт и не подумал прекратить ритмичных движений, разве что стал немного осторожнее. Трахать узлом во время самой сцепки можно только омегу, находящегося на пике течки, когда природной смазки много, и тело само готово к любым вторжениям. Клинт помнит это еще со школьных курсов полового воспитания. Интересно, получил бы он тогда зачет, если бы написал в финальном тесте хоть сотую часть того, что они с Тони делают сейчас? Это неправильно. Этого не может быть. – Этого не может быть, – говорит Клинт занемевшими губами. Врач разводит руками и предлагает ему воды. Тони стоит рядом с таким видом, будто миллиардером он стал только сегодня, вот прямо сейчас. На столе перед Клинтом лежат три идентичных листа с результатами генетического анализа, подтверждающего, что он – альфа. И еще шесть заключений из шести разных лабораторий, в которых говорится, что он – беременный альфа. – Я мог бы провести исследования, – осторожно начинает доктор. Все врачи, у которых они когда-либо были, только и мечтают пустить их обоих на опыты. – Такой необычный случай… Бартон тут же вжимается в спинку кресла и инстинктивно закрывает живот раскрытыми ладонями. – А на хуй ты не мог бы сходить вместе со своими исследованиями? – огрызается Клинт. Тони начинает ржать. Клинт вообще очень редко матерится. А в сочетании с его защитным жестом это определенно значит, что разговора о том, оставить ли ребенка, у них не будет. Старк складывается пополам и почти рыдает от смеха. Клинт понимает его реакцию правильно, и она его странным образом успокаивает. Он расслабляет плечи и чувствует, что снова может нормально дышать. * Тони падает на подушки. Клинт все еще продолжает стонать, сотрясаемый последними вспышками, а потом обессиленно, но очень осторожно укладывается рядом. Старк придерживает его за плечи и бережно придвигает к себе. Он так умело сплетает нежность и страсть, что Клинт даже не замечает его осторожничаний в процессе. – Слушай, а если ты когда-нибудь встретишь своего омегу и поймешь, что вот то чувство и есть настоящее? Правильное. – Клинт давно уже не поднимал эту тему. Тони точно помнит, когда был последний раз. За день до того, как... Тони прикидывает в уме, что, видимо, у Клинта это что-то инстинктивное, и им уже пора готовиться. Старк целует его в висок и кладет руку на живот: – Тогда я подойду к нему и скажу: «Слушай, чувак, ты, конечно, омега и вся фигня, но у меня уже есть самый лучший мужчина на планете, поэтому единственное настоящее и правильное чувство, которое я могу к тебе испытывать, это большое желание послать тебя куда подальше». Клинт фыркает и трется щекой о его плечо. – Ну а вдруг… – упрямо говорит он. Клинт так не думает, Клинт в них давно уже не сомневается, и Тони прекрасно об этом знает. Просто ему иногда нужно, чтобы Тони произносил это вслух, поэтому Тони спокойно сжимает его ладонь и твердо отвечает: – Не будет никаких вдруг. – Ладно. Клинт устраивается у него под боком и уже собирается уснуть, но внезапно вскидывает голову снова. – Нам нужно переехать. Подальше от журналистов, куда-то за город, к озеру, например. Тони смотрит на него, внимательно изучает его лицо, на котором читается неподдельная тревога. – Обсудим, – соглашается он без колебаний, но думает при этом о другом. Тони уже знает по опыту: если Клинт так усиленно вьет гнездо – скорее всего, до часа икс осталось совсем немного. Неделя, пара дней или, может, даже сегодня ночью… – Спи, – мягко командует Тони, когда Клинт уже открывает рот, чтобы продолжить разговор. – Если ты не забыл, завтра у нашего первенца выпуск в младшей школе, так что нам придется вставать через пять часов. И я пока не знаю, удастся ли нам запихнуть твое пузо в костюм так, чтобы ты не родил в процессе. Клинт замолкает. Через два дня их семья становится еще больше, и они оба рады, что это наконец-то дочка. Трех сыновей, впитавших от папаш почему-то исключительно привычки наживать себе приключения на задницу, им хватает выше крыши. Разговор о том, нормально ли двум альфам жить вместе и чувствовать себя от этого настолько счастливыми, они заводят пару лет спустя, и теперь его начинает Тони. Но Клинт в ответ легко целует его в губы, гладит по круглому животу и смеется, что нормальность – это точно не про их семейство.