Неужели так бывает...

Сал вырвался из объятий Ларри и направился в ванную. Брюнет потихоньку встал, дошел до шкафа и достал пижаму для себя и Салливана.

***

— Салли, ты там ещё долго? Как девка… — Нет, не ври! Я ща… — Давай бырее! — Не торопи меня, Джонсон… А я иду такая вся! И мимо Ларри!.. — Сколько ты там ещё распевать собираешься? Саааал, давай уже! — Я…поч…ти… … Все! — с этими словами протезник вышел из душа с гордым видом, наполовину обмотанный полотенцем (по пояс). — Бля, Сал… Не пугай так! Руки покажи! — С чего это вдруг? Иди мойся, вонючка похотливая! — Голубоволоска пытался сменить тему разговора, но у него это плохо получалось. — Руки! — Ларрек был настроен серьезно.       Фишер нехотя протянул руки со словами: — Это Гизмо меня вчера поцарапал! — Смотри у меня! Завтра опять проверю! — Джонсон был расстроен поведением лучшего друга. Он понимал, что тот чувствует, но никак не мог смириться с его действиями. — Ладно, я пошел мыться. А Салли стал искать что-то, постоянно бегая из угла в угол.       Наконец-таки он нашел его… Это был рисунок, нарисованный Джонсоном. Он нарисовал, а затем спрятал его в шкафу, чтобы Сал не смог его найти, но все старания и усилия оказались бесполезными… Единственное, что мальчик мог знать о рисунке — то, что это его портрет, который металлист нарисовал в школе, на уроке ИЗО. Джонсону с самого начала не хотелось показывать его любопытному парнишке. Но все же портрет был найден, а весь дом повернут с ног на голову из-за поисков голубоглазки. Холст, на котором было изображение, обернутый белой бумагой (для того, чтобы не было видно, что там изображено) был довольно маленький, поэтому его можно было спрятать гораздо тчательней, но зная своего лучшего друга, голубоволоске конечно же не доставило труда такое простое дело, как поиск спрятанной, тайной, личной вещи. Особенно, если владелец такой…как… Ларри. *Шум, ещё шум…шуршание бумагой* И вот, спустя всего лишь какое-то время, буквально несколько секунд… В руках Фишера был его собственный портрет. По началу он показался ему вполне обычным, но вскоре Салли поменял свое мнение. На нем был изображён «второй Салливан», который безотрывно пялился на первого… У него был голый торс, на нем не было протеза, а улыбкой он напоминал Ларри. Голубоволоске такое зрелище не очень понравилось. Он перевернул холст, чтобы посмотреть, что там написано (допустим, что Ларёк на каждой работе пишет свои мысли, которые у него возникали во время написания данной картины). Надпись гласила «Сал, спасибо, что ты у меня есть. Я не знаю, чтобы я без тебя делал, как бы дальше жил! Ты — единственное, что удерживает меня здесь. Ты — лучик солнца, освещающий мне путь. Я ЛЮБЛЮ тебя, Салли!» Протезник возможно догадывался о чувствах Ларри к себе, но до тех пор, пока этому не было подтверждения он об этом не сильно задумывался. ~Pov Салли~ И… Что я должен с этим делать? Сделать вид, что ничего не произошло? Рассказать правду? Просто задохнуться? Не хочу и в этот раз пускать все на самотёк… Чувствует моя жопа, будет весело… ~Конец Pov Салли~       В скором времени Ларри, весь напаренный, красный, вышел из ванной и окинул комнату взглядом. Не найдя синий комочек счастья он направился на кухню. На ней тоже никого. Вдруг раздался писк, чем-то отдаленно напоминающий мышиний. Сомнений не оставалось, это был Сал. Джонсон буквально ворвался в помещение, чуть не выломав дверь. Случилось самое страшное из самого страшного, чего только мог ожидать патлатый брюнет.