Прости,хен...

— Чё сказал?! Вопрос эхом отдавался в небольшом помещении. Парень прислонился к заляпанной грязью и покрытой толстым слоем копоти и плесени стене, не в силах стоять на подкашивающихся ногах. Их было пять. Их звериный оскал, жестокий взор и боевая стойка говорили, что все только началось. И так быстро не прекратится. — Я задал тебе вопрос! Че такой смелый что ли? Резкий удар в живот заставил Юнги согнуться пополам. Стало трудно дышать, в ушах стоял непрекращающийся гул. Парня замутило. Организм не смог справиться с причиненным насилием, и юношу вывернуло на изнанку. Парень сплюнул кровь. Мин Юнги не был сильным, упрямым, да, язвительным, да, но не сильным. Но глотать унижение, он не намеревался. -Ты глухой что ли?-Юнги усмехнулся,-для тупых могу повтори.... Но договорить юноше не дали: новый удар пришелся уже по челюсти. Парня отбросило в сторону, он с силой впечатался в стену, и не в силах сопротивляться , сполз вниз. Просто сил не было держать свой вес на ногах. Перед глазами все поплыло. Его бы опять стошнило, но уже было нечем. — Эй, Юнги-я, — парень в черной, протертой кожаной куртке присел на корточки перед Мином, — поверь, мне самому неприятно поднимать руку на парня с такими сногсшибательными ножками. Тебе лишь нужно извиниться. И тогда все закончится. Обещаю. В голосе было столько сарказма, что сомнений не оставалось — это продолжится и дальше. Они не остановятся до тех пор, пока не будут сыты его страданиями. Юнги только и мог материться про себя. Сейчас он ненавидел этот мир, эту планету, этих людей, себя. За слабость, за беспомощность. Голова кружилась, разбитая губа распухла и неприятно гудела, а кровь, струйкой текшая со лба, залепила глаза, мешая рассмотреть тех, кто над ним измывался. Они смеялись над шутками своего главного, считая их крайне остроумными. И с нетерпением ждали продолжения шоу. «Когда все это закончится?» Юнги усмехнулся.Кого он обманывает. Все закончится. Все закончится лишь тогда когда он умрет. — Послушай, — Мин зло ухмыльнулся, а, учитывая, что у него все лицо было в крови, получилось очень даже пугающе, словно свежий труп вдруг ожил, — а не пойти бы вам всем на хуй! Юноша изо всех сил старался, чтобы голос звучал ровно и твердо, но тот совсем пропал под конец фразы. Так что завершение больше походило на писк. Дышать было больно, почти невыносимо. Осознавая свое бессилие, Юнги ударился затылком о стену. — Эээ... нет... — сказал парень, погладив своей шершавой, воняющей керосином рукой лицо жертвы. Тот хотел отвернуться. От подобного прикосновения чувство дурноты вернулось в двойном объеме. Но мучитель не дал такой возможности. Он крепко сжал подбородок и, приблизившись, прошептал, глядя тому в глаза. — Это ты сейчас пойдёшь на хуй. В самом что ни на есть прямом смысле. Его дружки, стоявшие в сторонке, в очередной раз дико заржали. Им определенно нравилось происходящее. А вот Юнги стало плохо. Он ругал себя за неумение держать язык за зубами. Ругал собственное упрямство. Собственную гордость. Слабость. Глупость. Раз он так хотел их побесить, то сейчас уж точно получит так, что мало не покажется. И даже добавки не захочется. Кто будет в восторге от перспективы быть изнасилованным? К тому же не одним, а несколькими парнями. Проклиная все, на чем свет стоит, Мин, собрав последние крохи силы, подался вперед, резко согнул колено и точно попал в пах парня. Тот закричал скорее от неожиданности, чем от боли, и покатился по полу. Пока есть возможность он будет отбиваться. «Как ни крути, мы все тут парни.» С перекошенным от гнева лицом главарь встал на ноги. Его выбесило действие Юнги. Тот должен был умолять его о пощаде, ползать на коленях. Но никак не упиваться собственной гордостью. Это недопустимо. Он все равно его сломает. Выхватив биту из рук своих подельников, парень шагнул в сторону Мина. И не успел тот оценить ситуацию, как получил сильный удар по голове и остальным частям тела. Мучитель с остервенением наносил удары, выплескивая всю злобу. Послышался громкий треск. Юнги показалось, что такой звук может выйти лишь, если бы весь мир треснул на миллионы кусочков. Кричать сил не было, но внутри он разрывался от боли и жалости к себе. Он осознавал, что целым не выберется. И возможно даже живым. Юнги упал на пол. Было ощущение, что разом отказали почти все органы чувств. Он перестал видеть и слышать окружающий мир. Изо рта не вылетали звуки и слова. И возможно парень мог бы подумать, что умер. Только вот он по-прежнему чувствовал на себе удары, которые с изящной жестокостью никак не прекращались. Уже находясь на границе сознания, Юнги услышал знакомый голос. В нем было столько боли и отчаяния, что, казалось, эта боль превышала его собственную, а безысходность была больше его. И прежде чем окончательно провалиться в темноту, Юнги подумал, что предпочел бы не слышать этот голос. Желательно никогда. — Хён!!! Хотя... ему наверное показалось...