Вторая сущность

— Профессор! Директор или как к вам там сейчас обращаться? Ну стойте же, Мерлин вас упаси, — Гермиона наперевес с большой сумкой бежала вслед за Снейпом от Большого Зала до самой директорской башни. Сколько бы она его ни звала — ноль эмоций. Полное игнорирование. — Да стойте же! — ей удалось схватить неуловимую фигуру за край длинного развивающегося плаща с двумя прорезями специально под кожаные крылья. Заметив, что на нее обратили внимание, Гермиона согнулась пополам, стараясь отдышаться. Все-таки марафоны по бегу — это не ее. — Мисс Грейнджер? С вами все в порядке? — Снейп с непониманием оглядел студентку. И от чего она такая уставшая? — Профессор, неужели вы не слышали? Черт вас задери. — Черта я скорее сам задеру, мисс Грейнджер. Попрошу не выражаться при власть имеющих. И нет, я вас не слышал, к счастью, как могу понять. Вы все меня слишком умотали, Грейнджер, поэтому вчера я нашел прекрасное заклинание берушей. Хотите поделюсь? — Нет, спасибо, сэр. Я всего лишь хотела с вами немного поговорить… — Ну раз хотели, то пройдемте в кабинет, поговорим. Только не долго, мисс Грейнджер, ко мне скоро придут члены из совета попечителей, нужно будет стрясти с них немного пожертвований, так сказать, на ремонт школы, — Северус, как и подобает джентльмену, пропустил девушку вперед и указал ей на кресло напротив директорского стола. — Итак, разговор. — Да, сэр, спасибо. Я ненадолго. Во-первых, я хотела бы сказать вам спасибо за то, что спасли меня на уроке зельеварения… — Ну что вы, мисс Грейнджер, не стоит благодарностей. Спасать гриффиндорцев — моя первостепенная задача. — И я хотела бы с вами серьезно поговорить, сэр, — ее настойчивый взгляд встретился с любопытствующим. С чего начать разговор? Прийти сюда для Гермионы было уже достижением, но вот для того, чтоб повести разговор дальше — храбрости как-то не находилось. Собрав все крупицы отчаянной уверенности, Гермиона выпалила: — Сэр, я все понимаю, у вас принципы и все такое, но одного я не понимаю — почему я не подхожу под ваши принципы? Какого Мерлина я просыпаюсь и вижу на руке вот это? — она резко вскинула руку с двумя красными точками. Укус до сих пор не зажил, что было очень странно. Северус взял руку Гермионы, внимательно ее осматривая. Да, он укусил Грейнджер, да, он нарушил некоторые правила, но это была не его вина! Эта девчонка сама откликнулась на его зов и пришла к нему прямо с кровати. И Северус в этом совершенно не виноват! А как тут удержишься, когда тебе прямо-таки суют в лицо такую ароматную возможность? — Мисс Грейнджер, не знаю, что с вами не так, но укус должен был уж затянуться. Но все как обычно — на гриффиндорцев правила не действуют, — Северус мягко повел по запястью девушки, нащупав аппетитно бьющуюся венку. — И что теперь делать? Это пройдет или я стану теперь вампиром? — она завороженно следила за манипуляциями профессора. Его прикосновения были странно приятными — такого она ни разу не ощущала. Слегка порозовев, она с разочарованием вздохнула, когда профессор аккуратно опустил ее руку. — Вампиром вы не станете, мисс Грейнджер. Честно? Я и сам не понимаю, что с вами такое. В ту ночь я был не в самом лучшем состоянии, вы наверняка помните. Я послал сигнал, ментальный призыв, называйте как хотите. Каким-то образом вы его услышали и, соответственно, пришли мне на помощь. Да, я вас укусил, но, поверьте, это не несет никаких последствий. Вы себя хорошо чувствуете? Крови не хочется? — лукаво добавил профессор. В ответ Гермиона улыбнулась и покачала головой. — Отлично, тогда будем следить за вашим самочувствием, если почувствуете в себе какие-то изменения, то идите сразу ко мне, ясно? — Да, сэр, спасибо вам за помощь. И больше не кусайте меня без разрешения, пожалуйста.

***

Тем временем Зверь перебрался в новое место — в уютную и закрытую тяжелым гобеленом нишу. Самое главное — тут тепло. Недалеко еда. Настоящая еда, а не тощие крысы. И он нашел своих первых рабов — странных вислоухих существ, которые подчинились ему с радостью и сразу же устроили его со всеми удобствами. Он лежал, зарывшись в мягкие подушки, и злобно фырчал, пока вислоухие обрабатывали ему рану на боку. Он еще слишком слаб, чтобы выходить в люди, но скоро он обретет силу и былую мощь, вернет себе свое величие и поработит, наконец, этих жалких людишек!