Look What You Make Me Do

Первую пару в девять утра Антон, конечно же, пропустил. Он не смог заставить себя в шесть утра выбраться из-под теплого одеяла. Тем более, когда прозвенел будильник, он подумал о философии, на которой итак будет спать. Так почему бы просто не остаться в постели и не заняться тем же самым, только в более комфортном месте и удобной позе? На первый взгляд могло показаться, что Антон слишком наплевательски относится к учебе. Возможно, так оно и было, но лишь отчасти. Тем, что ему действительно интересно, Антон занимался на постоянной основе. Но все же это были какие-то сторонние предметы или вообще внеучебная деятельность. Ну, а что он мог поделать, если не стояло у него на экономику и менеджмент? Ему по душе больше выступления на сцене, из-за чего он и вступил в команду КВН, когда Дима предложил. Но родители не понимали его увлечения, считали, что карьера артиста, а уж тем более комика — это несерьезно. Поэтому согласились оплачивать обучение лишь на той специальности, которую считали «серьезной». И плевать, что у Антона не лежала к этому душа. В итоге, из дома Антон вышел лишь в десять, тем самым не только пропустив первую пару по философии, но и опоздав на семинар по микроэкономике. Однако, что самое смешное, в кабинет его не пустили. Преподаватель решил залупиться, увидев Антона на пороге, и не пустил его. Все одногруппники принялись хихикать, поглядывая на помятого Шастуна, который так и хотел послать не только их, но и преподавателя куда подальше. Знал бы, что этот старый перечник его не пустит, зашел бы по дороге в кофейню. А сейчас уже и смысла нет. Поэтому единственное, что Антону оставалось, — сидеть в столовой до следующего звонка с чашкой какой-то бурды, которую даже кофе назвать нельзя. К счастью, очередная игрушка на телефоне увлекла Антона настолько, что он и не заметил, как пролетело время, а столовая начала наполняться громом студенческих голосов. По сути, обеденный перерыв должен быть лишь после следующей пары. Но, по всей видимости, учеба действительно пробуждала аппетит если не к знаниям, то к обычной выпечке или пюрешке с котлетой. Кто-то в очередной раз толкнул стул Антона, пытаясь протиснуться мимо, что стало последней каплей. Шастун схватил поднос с тарелкой и чашкой, чтобы убрать посуду и пойти на пару. Благо сейчас будет английский, который куда интересней, чем все пары, что были до этого. А потом… консультация с каким-то дедом. Класс! Неожиданно телефон Антона завибрировал, оповещая о пришедшей смс-ке. Дима Позов решил вспомнить о лучшем друге. «Тох, после пар буду ждать тебя внизу. Надеюсь, у тебя есть сигареты. А то день просто пиздец. Мне нужна сигарета». Шастун усмехнулся, отправив другу подмигивающий смайл и эмоджи-сигарету. Видимо, у Димы действительно по учебе был завал. Иначе бы он не просил у Шастуна сигареты, так как курит достаточно редко. Не то что Антон. Он уже насквозь пропах сигаретным дымом, который не может перебить ни один самый сильный одеколон или дезодорант. Мать за это любила его постоянно отчитывать. Но Антону просто плевать. Он курил уже чуть ли не половину своей жизни, и бросать не собирался. Притом ему нравились именно сигареты. Эти новомодные вейпы, электронные сигареты вообще не то. Не зашло ему, хоть он и пробовал пару раз. Сигареты куда круче. И между пальцев зажимать «никотиновую палочку», как любят это называть во всех ЗОЖ-рекламах, куда приятней, чем бандуру-вейп. Была все-таки в сигаретах какая-то эстетика, как бы Антон не ненавидел это слово. До звонка оставалось буквально несколько минут, Антон уже подходил к аудитории, как на него налетела какая-то букашка. Точнее, девушка, но для Антона она была самой настоящей букашкой — слишком маленькая. Хотя для такой почти двухметровой дылды все люди казались букашками. Девушка в один момент отскочила от Антона и подняла на него взгляд. В карих глазах Шастун заметил некоторое волнение и поджал губы. Где-то он уже видел эту девушку… Вот только где? — Извини, пожалуйста. Я просто опаздываю, — пролепетала она, поправляя крашенные в русый пряди волос. — Ничего, бывает, — Шастун все еще пытался понять, что это за девушка, но та уже устремилась мимо него. — Еще раз извини, Антон, — только и сказала она, прежде чем окончательно исчезнуть в толпе студентов. Где-то рядом с Антоном раздался звонок на пару, а он все еще стоял немного прихеревший. А вот теперь было вообще ничего непонятно. Лицо девушки было знакомо, она знала имя Шастуна… Где же они пересекались? Это очень странно. Однако долго подумать о том, что это за ерунда, Антону не удалось. Мимо него прошла преподавательница по английскому и сказала: — Антон, поторапливайтесь. У нас сегодня много работы. И Антону ничего больше не оставалось, как проследовать в кабинет за преподавательницей. Подумать о том, как же так получилось, что девушка знает его имя, а он ее толком не помнит, у него еще было время. После пары. К тому же, он пойдет на перекур с Димой, сможет спросить у него. Мало ли Позов ее знает.

***

— Шастун, сколько можно тебя ждать? — фыркнул Дима, стоило лишь Антону к нему подойти. Шастун ничего не ответил, лишь на ходу стал доставать пачку сигарет. — Чего такого случилось, что тебе вдруг покурить захотелось? — усмехнулся Антон, когда они наконец-то оказались на улице. Однако, вместо того, чтобы двинуть уже по привычному им пути в сторону метро, они зарулили в курилку у университета. Во время обеденного перерыва там толпилась куча народа, из-за чего Антон не особо любил здесь курить. Лучше перетерпеть и дождаться окончания пар, чем провонять дешевыми сигаретами или вейпом. Но сейчас не было выбора. У Антона впереди консультация, на которую ну очень сильно хотелось положить большой такой детородный орган. — Да блять… — Дима прикурил сигарету, облокачиваясь о близстоящий столб. Антон тоже сделал затяжку, при этом внимательно смотря на друга. — С Катей поругались, плюс по учебе сейчас просто завал. Надоело все. Антон пожал плечами. Дима с Катей ссорились нечасто, но когда такое случалось, Позова было просто не узнать. По сути, он всегда был вечно спокоен, но во время ссор с девушкой становился безумно раздражительным. И Антон никогда не понимал, как они умудряются ссориться, а потом ровно через два дня мириться. Притом сами, а не при помощи друзей, например. Дима мог, конечно, иногда рассказать Антону, из-за чего произошла ссора, но предпочитал все держать в себе. Не любил, когда в его личную жизнь лезли. — Все будет хорошо, Поз, помиритесь, — Антон похлопал друга по плечу и сделал затяжку. Наверное, он очень плохой друг, раз не хочет выпытывать у Димы, что же случилось. Он бы и послушал с радостью, если бы Позов сам рассказал. А лезть туда, куда не просят, ему совершенно не хотелось. — Конечно, — только и сказал Дима, прежде чем сделать очередную затяжку. Он явно давал понять всем своим видом, что не хочет об этом говорить и был бы рад, если бы Антон перевел разговор в иное русло. Какое-то время они стояли и молча курили. Антон прикрыл глаза и выпускал из лёгких горький дым. Возможно, он однажды умрет из-за сигарет, потому что выкуривать почти пачку в день пиздец как вредно. Но отказываться от такой любимой вредной привычки он не собирался. Антон даже не смотрел на Диму, потому что хотел дать другу возможность немного прийти в себя и побыть наедине с мыслями и сигаретой. Иногда просто необходимо, Антон прекрасно это знал. Сигарета была выкурена до фильтра, когда Антон почему-то вспомнил про девушку, с которой столкнулся перед английским. Наверное, ему просто надоело молчать и хотелось хоть о чем-то поговорить с Димой. — Поз, слушай, — начал Антон. Дима тут же поднял на него взгляд, — я сегодня в коридоре столкнулся с какой-то девчонкой… — Ну, аккуратней ходить надо и под ноги смотреть, — усмехнулся Позов, выкидывая окурок. — Так и чего? Ты ее затоптал? Антон закатил глаза. Когда у Димы не было настроения, он всегда начинал острить. И это иногда очень бесило. — Нет, не затоптал. Просто… Она откуда-то знает мое имя. Но я ее не помню, хоть и лицо знакомое. — Может, она на КВН приходила. Вот и запомнила тебя, шпалу. Что ты так паришься из-за этого? Думаешь, фанатки появились? — Иди нахуй, Поз, — фыркнул Шастун. — Говорю же, что лицо знакомое. Просто не помню, где ее видел. Вот и решил с тобой поговорить. Вдруг ты помнишь. Такая невысокая, русая и симпатичная. Дима засмеялся и поправил очки. Антон с упрёком посмотрел на друга. В такие моменты он просто хотел ударить Позова, да как можно посильней. Эти его смешки и подколы без повода невероятно бесили. — Хорошо, что ты не на филфаке. С описанием людей у тебя явно проблемы. Под такое описание подходит чуть ли не каждая третья, — ответил Дима, но увидел недовольное выражение лица Антона, понял, что перегнул палку. И решил перевести разговор о таинственной незнакомке в мирное русло: — Может, у нее были какие-то черты? Чем она отличается от остальных? Антону пришлось задуматься. Он видел девушку лишь мельком, поэтому никакой особенности во внешности у нее не заметил. Только… — Губы. У нее пухлые губы и глаза… цвета горького шоколада. Она ниже меня где-то на сантиметров тридцать, если не больше. Дима в упор уставился на Антона, нахмурив брови. Видно, он пытался кого-то вспомнить. Антон же не ожидал, что друг вспомнит какую-то там девушку, ведь в университете их полным-полно. Но когда Дима наконец-то заговорил, Антон очень удивился: — Когда ты сказал про глаза и губы, я почему-то подумал про Иру Кузнецову. Но на той вечеринке она была шатенкой. Может, перекрасилась? — Дима издал смешок. — Скорее всего, это действительно она. Но я могу и ошибаться. — Что за Ира Кузнецова и про какую вечеринку ты говоришь? — Антон вообще ничего не понимал. Дима рассуждал вслух так, словно Антона здесь и не было. И это невероятно бесило. Дима вновь посмотрел на Антона с таким удивлением, будто глупость сморозил. Зато потом его губы вновь расплылись в улыбке и он почесал колючий подбородок, прежде чем сказать: — Точно, ты же тогда в хлам был. Вот и не помнишь вечеринку и Иру. Я вообще удивлен, что она после того случая заговорила с тобой. — Блять, Поз, не беси. Говори нормально про вечеринку, Иру и что я там такого натворил. Дима снова засмеялся, прежде чем начать рассказ, который, как надеялся Антон, все прояснит: — Помнишь вечеринку по случаю начала учебного года? — дождавшись короткого кивка, он продолжил. — Мы были в каком-то клубе, я уже не помню название, но не это сейчас важно. Так вот, ты на той вечеринке надрался так, словно никогда прежде не пил. А ты же когда пьяный, горазд на подвиги. Поэтому стал искать, к кому бы подкатить яйца. И твой выбор пал на Иру, потому что она сидела одна, без подруг. Я вообще не понимаю, почему она с тобой решила поговорить, ты язык еле ворочал. Ты прекрасно знаешь свой организм и что тебе нельзя пить много. Но разве ты меня слушаешь когда-то? Нет! В итоге, во время разговора, тебя стошнило Ире на платье. К сожалению, я нашел тебя как раз в этот момент. Ира была в шоке, как и все вокруг. Тогда я поспешил увести тебя от нее, перед этим извинившись за моего друга-алкаша. Антон дослушал историю Димы и честно охренел. Да, он помнил, что ходил на вечеринку, но как все прошло… Вообще белое пятно. Единственное воспоминание на утро следующего дня: Антон развалился на диване в квартире Позова и умирал от боли в голове. Получается, в тот день он испортил девушке платье. И вечер. Что ж, молодец, Шастун, отличился как всегда. Не зря Дима сказал, что удивительно, как она после этого с тобой вообще заговорила. Антон сразу же подумал, что стоит потом отыскать в университете Иру и извиниться. Может, даже пригласить куда-то… Вечером или после пар. После пар! Антон резко вспомнил о научном руководителе. Сердце ёкнуло, когда он посмотрел на часы. 15:10. Арсений Сергеевич говорил прийти в три и без опозданий. Черт, Шастун совершенно забыл. Он, конечно, не особо горел желанием встречаться с научным руководителем, но и не хотелось с ним ругаться. Письмо и то, каким тоном оно было написано, ясно давало Антону понять, что с этим человеком лучше не ссориться. — Дим… Мне бежать надо, — произнес Антон и спрятал телефон в карман. — Куда? — Позов удивленно посмотрел вслед другу, который уже направился обратно ко входу в университет. — Курсовая… — только и ответил Антон, прежде чем скрыться в здании.

***

Пришлось приложить немало усилий, чтобы найти кафедру Экономики. Да, Антон уже третий год учился в университете, но все еще путался в кабинетах и кафедрах. Все-таки университет — не колледж, размеры каждого корпуса впечатляют. А ведь Антону еще повезло, что Арсений Сергеевич не назначил консультацию в корпусе, до которого целый час езды. Иначе опоздание было бы не на пятнадцать минут, а на часа два, учитывая везучесть Шастуна. На часах уже было 15:20, когда Антон, запыхавшись, постучался. Он думал, и даже надеялся, что Арсений Сергеевич не дождался его и ушел. И даже когда из-за двери послышалось «Войдите», Антон не переставал верить в лучшее. Осторожно вошел и не заметил никого, кроме молодого человека за столом по центру кафедры. — Извините, я ищу Арсения Сергеевича, — тихо сказал Антон и уже представлял, как приедет сейчас домой и еще на некоторое время перестанет думать о курсовой. А Ляйсан Альбертовне, если она будет спрашивать, скажет, что Арсений Сергеевич не пришел. — Ты хотя бы поинтересовался, как выглядит твой научный руководитель, Антон, — подал голос молодой человек и поправил очки в роговой оправе. — Благо у нас на сайте есть фотографии всех преподавателей. Но раз ты настолько ленив, чтобы пару ссылок в интернете открыть, то представлюсь. Здравствуй, Антон. Я Арсений Сергеевич Попов, доцент кафедры экономики и твой научный руководитель. Антон удивленно уставился на молодого человека и сглотнул, стоило лишь тому встать из-за стола. Он представлял научного руководителя далеко не таким. Ему казалось, что вчера вечером он переписывался с каким-то старикашкой с залысиной, потным, толстым и занудным. Но все его предположения были неверны. Перед ним сейчас стоял высокий мужчина, всего лишь на несколько сантиметров ниже самого Антона, который уж точно не страдал от избыточного веса: белоснежная рубашка потрясающе обтягивала подкаченную грудь. Шастун сглотнул и неожиданно понял, что стоит и пялится на тело мужчины, поэтому поспешно перевел взгляд на его лицо. И, черт возьми, даже это не помогло. Брюнет, точнее, Арсений Сергеевич, даже лицом был идеален. Плюс очки в черной роговой оправе и трехдневная щетина делали его невероятно сексуальным. В конечном итоге, Антон понял, что никак не может сосредоточиться на словах Арсения Сергеевича, пока пялится на него, и решил отвести взгляд в сторону. Только тогда удалось, наконец, понять, о чем говорил ему научный руководитель. — Двадцать минут опоздания, — Арсений скрестил руки на груди и нахмурил брови. — Тебе очень повезло, что у меня были дела по работе и я не ушел. И, поверь, если бы ушел, тебе бы от этого стало только хуже. Антон удивился, когда заметил, что Арсений Сергеевич обращается на «ты». Учитывая, как в университете все любят разговаривать на «вы», такое тыканье резало слух. Видимо, подобный стиль общения со студентами для Попова был нормой. Что ж, Антону предстояло привыкнуть к такому. — Извините, Арсений Сергеевич, — ответил Антон, поправляя на руке кожаный браслет, который зацепился за рукав кофты. Краем глаза Шастун заметил, как Арсений проследил за его действием. — Такого больше не повторится. Послышался тяжелый вздох преподавателя и Антон вновь поднял на него взгляд. Арсений Сергеевич закатил глаза и поджал губы, укоризненно уставившись на нерадивого студента. — Шастун, мне кажется, ты вчера неправильно понял меня в письме, — Арсений Сергеевич сделал шаг к Антону, сокращая между ними расстояние. — Я-я понял вас, — Шастун сам от себя не ожидал, что начнет заикаться. Он в принципе не боялся преподавателей. Знал, что они ничего ему не сделают, пока родители платят деньги. Но сейчас, под пронзительным взглядом Арсения Сергеевича, чувствовал себя некомфортно и терял над собой контроль. И хоть преподаватель был ниже него на несколько сантиметров, именно Антон чувствовал себя маленьким. От Попова исходила такая сила, словно он был альфой-волком, в то время как Антон всего лишь маленькой овечкой, отбившейся от стада и загнанной в угол. — Я просто… был занят и немного потерялся во времени. — Да? — казалось, что Арсений Сергеевич видит Антона насквозь. — Вместо того, чтобы курить перед консультацией, Антон, лучше бы пришел заранее. Не получил бы. К тому же, я терпеть не могу запах сигарет, имей это в виду. Антон сглотнул и сделал шаг назад, потому что преподаватель явно нарушал его личное пространство, но, видимо, не замечал этого. Он никак не мог понять, почему Арсений Сергеевич заставлял его так странно себя чувствовать. «Возьми себя в руки, Шаст, — мысленно сказал он сам себе. — Он тебя просто пытается запугать, чтобы ты стал как шелковый. Но не удастся. Ты ему не по зубам». — Поэтому, — продолжал Арсений Сергеевич, — в следующий раз не кури перед тем, как пойти ко мне. Иначе за этим также последует наказание. Ты уже испытываешь мое терпение, Шастун. А оно у меня не резиновое. Наконец-то Антону удалось найти в себе силы, чтобы отойти от преподавателя в сторону и прервать зрительный контакт. Так соображалось куда лучше, но все еще было немного некомфортно. Но Антону надо было взять себя в руки и, наконец, что-то сказать Арсению Сергеевичу, чтобы не думал, будто он какая-то тряпка. — Я понял вас, Арсений Сергеевич. Больше не буду опаздывать, курить тоже брошу и пить, на всякий случай. А то вдруг вам это тоже не нравится, — хмыкнул Антон и скрестил руки на груди. Он поднял взгляд на преподавателя, надеясь увидеть замешательство на его лице, но нет. Выражение его лица говорило лишь о том, что тон, которым с ним разговаривал Антон, ему явно не по душе. — Шастун, не беси меня. Ты и так уже провинился. Только потому, что это первая консультация, я не буду применять санкции. Но ты сам роешь себе могилу… — Какие санкции? Вам взятка нужна? — усмехнулся Антон. Точно, и как он раньше не понял, что преподавателям ведь всегда не хватает денег. Вот Арсений Сергеевич такой обозленный. Он просто хочет, чтобы Антон ему заплатил. Стоило лишь Антону задать вопрос, как Арсений засмеялся так, что вокруг глаз собрались лучики морщин, а очки сползли вниз по переносице. Антон нахмурил брови, пытаясь понять, что же такого смешного он сказал. — Ох, Шастун, — спустя некоторое время, успокоив смех, наконец-то заговорил Арсений. Он снял очки и потер глаза, прежде чем сказать: — Если взятка — твой рот и острый язык, то я согласен. Сказать, что Антон охуел от услышанного — не сказать ничего. Он ожидал чего угодно: что Арсений Сергеевич выгонит его и скажет искать другого научника, назовет сумму взятки, да что угодно! Но явно не это. По логике, сейчас Антон мог пойти и написать на преподавателя жалобу за неподобающее поведение. Но, вопрос, кто ему поверит? Или, точнее кому поверят? Студенту, у которого что не день, то пропуск, или преподавателю, пусть и молодому, но уже заработавшему в университете определенную репутацию? Казалось, ответ здесь очевиден. Арсений Сергеевич усмехнулся, заметив недоумение на лице Антона. Словно он не сказал ничего такого, что могло бы смутить студента или поставить в тупик. Антону же вновь стало неловко и он не знал, куда себя деть. Хотелось прямо сейчас же уйти и больше сюда не возвращаться, но он не мог. Все же стоило обсудить с Арсением Сергеевичем курсовую работу. И с каких это пор курсач стал его заботить? — Антон, — обратился к нему Арсений Сергеевич, присаживаясь за стол в середине кафедры, — не стой истуканом. У нас полно работы. А ты и так опоздал. Садись. Антон все еще пребывал в шоковом состоянии. Даже возникло предположение, что ему все послышалось. Могло ли такое быть? Вполне. Ведь Арсений Сергеевич преподаватель, он не мог говорить такие вещи студентам. Да, скорее всего, Антону просто послышалось. И ему сказали совершенно другое. Неважно что, но другое. Пытаясь себя успокоить мыслью, что ему действительно послышалось, Антон сел рядом с преподавателем. Но все еще с подозрением поглядывал на Арсения Сергеевича, словно тот мог в любой момент на него наброситься. Но нет, консультация проходила спокойно, и преподаватель, на удивление, не орал, не унижал и даже вновь перешел на «вы». «Тебе пора лечиться, Шастун, — говорил он сам себе всю консультацию. — Ты просто не ожидал, что твой научрук будет таким сексуальным, вот и слышишь то, что хочешь. Лечи недотрах». Да, во всем виноват недотрах.