Кризис среднего возраста

Накормленные ужином, дети мирно отрубились в гостиной, в обнимку на разложенном диване. Устали, наигрались до посинения и перед сном немножко поговорили по телефону с обоими родителями. Дима проверил — укрыты, из приоткрытой форточки не дует, и оставил их смотреть яркие детские сны. Погасил щелчком выключателя в комнате свет и прошел на кухню. Телефон Игоря по-прежнему был недоступен и засылал в автоответчик. Жестоко — сиди и гадай, не стряслось ли какой-либо беды, медленно спячивай с разума. Вот что сейчас делать, обзванивать больницы и морги? Наверно, да, но лучше подождать еще немного, вдруг сам объявится. Едва парень додумал, у него в кармане зажужжала поставленная на вибрацию мобилка. О счастье, звонил именно Игорь. — Я задерживаюсь, любимый, — глуховатый голос мужчины в динамике прерывался и звучал словно из далекого далека. — Но через пару часов буду. Ты злишься? Блядь. Нет, Дима не злился — расстраивался, чувствуя — опять подло предан. И не просто предан: предан вдвойне — Игорь празднует сорокалетие без него. Подобное резкое охлаждение в отношениях ранило до чрезвычайности. И ведь молча, молча. Объяснять, где шляется, отказывается, приходит домой поздно, пахнет цитрусово-хвойной мужской туалетной водой, губы пунцовые, припухшие. Небрежно чмокает неизменно встречающего в прихожей, приветливо улыбающегося Диму в подставленную щеку, сует ему пакет с заказанными смс-кой продуктами и стабильно из раза в раз бормочет, виновато пряча глаза: — Котенька, я устал — жесть, в душ и на боковую. И все. Когда они в последний раз занимались сексом, Господи? До великого поста, точно, и то лениво. Игорь, будто делая одолжение, отсосал гражданскому мужу перед завтраком на кухне и сплюнул сперму в раковину. Не проглотил, как обычно, с лукавой, пошловатой ухмылочкой. Ни нежных поцелуев, ни привычных, необходимых Диме, как воздух, теплых объятий. Больно до зубовного скрежета. — Не злюсь, — парень прислонился в меру подкачанным, широким плечом к тихо урчащему холодильнику, нечаянно сбивая на пол один из крепящихся к его дверце магнитов, гипсовую алую клубничку. Та, чудо, не разбилась и укатилась под разделочный стол. — Но, прости, ложусь спать без тебя, мне всю следующую неделю в утреннюю смену. Если не проснешься, подарок вручу вечером. Поздравляю с днем рождения. Игорь мяукнул в трубку что-то неразборчивое типа «спасибо, любимый» и отключился без предупреждения. Охуенно поговорили. Поплакать, что ли? Обойдется. Сняв очки, Дима промокнул рукавом водолазки повлажневшие ресницы и с трудом сдержался, не шваркнул пищащую короткими гудками отбоя мобилку о стену. Десять лет. Десять долгих лет жили вместе душа в душу, деля напополам пищу, постель, горести и радости. В груди мучительно сжалось, к горлу подступило недостойное настоящего мужика, бабское истерическое рыдание. — За что ты меня так, любимый, — безнадежно прошептал парень и кинул более не нужную трубку на столешницу, к сахарнице и вазочке с печеньем. — Ну за что? Я же никогда тебе не изменял. Наверно, пора исправлять это упущение… Честно? Бедолага абсолютно не представлял, как будет целовать другого мужчину, не Игоря. Как разденется перед чужаком и как примет перед ним коленно-локтевую позу. Как приглашающе раздвинет для него ладонями булки. Кто бы он ни был — красивый, некрасивый, богатый, бедный, высокий или низкорослый. А, разберется по ситуации. Найти бы еще сначала кандидата в ебари. Интересно, где знакомятся люди? В интернете, в ночных клубах? Раньше не доводилось, Игорь занимал каждую минуту свободного времени. Да и не требовалось. Зачем искать секс на стороне, если любимый рядом? — Я подумаю об этом завтра, — сказал Дима холодильнику и криво улыбнулся через душащие слезы отчаяния. — На свежую голову. Не отдавая себе отчета в совершаемых действиях, парень открыл холодильник и потянул с его дверцы початую бутылку освященного красного вина. Он пил крайне редко и очень понемногу, в основном — по праздникам. И никогда ранее — один, пропускал иногда вечерами с Игорем или со Стасом бокальчик под хорошую закуску. А тут вдруг захотелось — аж в мозгах помутилось. Дима ухватил зубами неплотно пригнанную пробку, вытащил ее и хлебнул прямо из горлышка. Сладкая, охлажденная жидкость приятно легла на язык. — Может, напиться, и ну работу нахуй? — вопросил парень у бутылки. — Я уже забыл, как это — быть пьяным, не бухал нормально лет шесть. Он повторно глотнул вина, передумал и брякнул бутылку на стол, к мобилке. Пока морально не дозрел до нарушения спортивного режима, факт. — В квартире дети, — вздохнул. — Нельзя. Нервы нервами, а ответственность прежде всего. Стас доверяет ему самое святое, что у него есть в мире — детей. Ната и Данила не должны видеть названного брата отца пьяным, точка. Дима зальет вином выжигающую изнутри ревность потом, когда детей не будет в квартире, точка.