Кризис среднего возраста

Толя мягко, но настойчиво подтолкнул Диму ко второму имеющемуся на кухне стулу и заставил парня сесть почти силой. После — выпустил его предплечья и потянулся за бутылкой. Он налил в чашки совсем понемножку, буквально на пару глотков, подумал и добавил в обе до половины. Отставил бутылку к стене и выпрямил спину. — Кошек обычно называют Муськами и Пуськами, котов — Барсиками и Маркизами, — бандит взял свою чашку в руки, поднял к носу и аккуратно понюхал. — Скучные клички, верно? А все оттого, что в кличке нужны «к» и «с». Дима тупо покивал и вздохнул. Парень читал про себя скороговоркой «Отче наш» и не желал отвлекаться на глупости. Молитва важнее каких-то кличек. Бык продолжил, не взирая на его похоронное молчание: — Эти «с» и «к» делают нам проблемы, блядь. Но мой опыт общения с кошками утверждает — «с» важнее «к». Дима выпялился на бандита через стол, как на полоумного. Что несет Бычаро, Господи?! И ведь трезвый, выпитая с час назад банка легкого, четырехградусного пива не считается. Может, Толя пыхнул* незаметно от него? Но когда и где, парни не расставались с кинотеатра ни на пять минут! — Ась? — бедолага заикал от безмерного удивления. — «С», «к»… ты о чем? Бык всучил Диме кружку и с охотой пояснил: — Кис-кис. К-с. Ну, въехал в тему, тормоз перестройки, не? Ебаный. В рот. Сейчас Дима наконец сообразил, о чем толкует Бык, и отрывисто рассмеялся. Цирк уехал, клоуны остались. Прибить гостя, простить по малолетству и неопытности? Он выбрал второе и откинулся спиной о спинку стула. — Ясно, кис-кис, — парень задушил начинающуюся позорную истерику на корню и, как и Толя ранее, понюхал вино. М-м-м, пахнет весьма приятно. — Значит, любая кошачья кличка обязана содержать хотя бы «с». Оки, что дальше? Бык заговорщически подмигнул. — А дальше, — чудо подалось корпусом вперед, — проще-простого. Мы обязаны придумать котятам необычные клички хотя бы с «с». Обязаны? Дима перестал думать об Игоре, с сомнением вздернул брови. Кому обязаны-то? — Я не знаю пола рыжего котенка, — парень аккуратно поставил чашку на столешницу. — Котам — одни клички, кошкам — другие. Рассуждая, он на автомате отрывал пальцами кусочки мяса от ближайшего шампура и складывал на тарелку. Толя строго пришикнул — ешь, и Дима, опять на автомате, сунул следующий оторванный кусочек в рот, принялся вяло жевать. Разогреть бы, холодное, фу… Обутой в тапок стопы парня коснулось нечто и зацарапало коготками. Котенок, ну кто же еще. Серый. Дима наклонился и подхватил малыша под пузик ладонью. Зверек, странно, не зашипел и не принялся вырываться, подмигивал серо-голубым хитрым глазом. Неужто учуял шашлык и жаждал приобщиться к ужину людей? Ничтоже сумнящеся, Дима усадил его на колени и предложил кусочек мяса. Серый бестолково затыкался мордочкой в ладонь хозяина, мелко подрагивая хвостиком. Нашел подношение и цапнул в зубки. Миг, и он, с кусочком в крохотной пасти, бесстрашно сиганул обратно на пол. Типа, добыл пищу и уносит от греха подальше в безопасное место, чтобы съесть там без помех. За улепетывающим братом вполне ожидаемо помчался рыжий, и котята дробно-топающим галопиком умчались в кладовку. Эдакие бодрые, довольные жизнью тыгыдыки. Толя и Дима проводили зверят добрыми улыбками — сплошная мимишность, Господи — и вернулись к вину. — За твое здоровье, — Бычаро протянул свою чашку, предлагая чокнуться. Дима не возражал, и в тишине кухни отчетливо прозвучал стук фаянса о фаянс. Вино приятно защекотало язык — кислое, терпкое. — Закуси, — бандит интеллигентно подал нанизанный на вилку, снятый с шампура целый кус шашлыка. — У нас не вульгарное бухалово — культурное распитие отличного крымского. Хих. А ведь верно. Дима взял вилку, чувствуя — дикое напряжение двух последних дней попускает, расслабляются закаменевшие, ноющие мышцы. Ледяная глыба в груди у парня едва заметно шевельнулась и засочилась первыми прозрачными капельками возможной грядущей оттепели.