Французская кухня

Французский язык был прекрасен в той же мере, насколько оказался сложен. В течение недели Ацуши терроризировал Чую, лишь бы тот научил его всем языковым премудростям. Но... —Ацуши, язык к небу! И эта буква не читается! —Тут восемь букв, как они могут не читаться?! —Ещё раз повторяю для особо одаренных: несколько букв сливаются в один звук. Ничего, ничего, дам тебе на чтение пару текстов и все пойдет как по маслу! Ацуши не жаловался, да и грех ему ныть. Накахара-сан обучал его и даже откопал где-то старый учебник французского. Сразу видно - проникся. Проникнуться-то, конечно, проникся, но педагогических способностей у него кот наплакал. Начиная объяснять грамматику, исполнитель прыгал на лексику, а потом вспоминал, что совсем забыл объяснить произношение. И так по кругу. Хотя Ацуши и убеждал его, что все в порядке, тигренок всё-таки купил со следующей же зарплаты самоучитель французского. С книжкой дело спорилось не в пример лучше. Но, как говорится, чем дальше в лес - тем больше дров. Слова становились сложнее, тексты длиннее, хотя словарный запас тоже стал гораздо больше. Правда, теперь энтузиазма у ученика и учителя прибавилось. Прогресс был ощутим, обучение стало приносить настоящее удовольствие. Они читали все, начиная от романов и заканчивая национальными сказками. Иногда Ацуши начинал мурлыкать себе под нос забавные детские песенки, заставляя коллег недоумённо смотреть ему вслед, а Дазая странно морщиться. Коё, обнаружив как то раз своего воспитанника сидящим над учебником пришла в лёгкое недоумение. Тот лишь отмахнулся, мол, подзабыл кое-что. Женщина лишь мягко улыбнулась и сняла с плеча Чуи пару белых волос. Ну, чем бы дитя не тешилось… —Как думаете… А кошкам можно давать сладкое?—как-то раз выдал рыжий исполнитель, сидя в кабинете босса. —Нет. Особенно шоколад. Он токсичен для них,—как-то странно улыбнулся Огай.—Сладкое может привести к ожирению у кошек. Это откуда же такие познания? —Ага, понял… Ацуши пришлось на неделю остаться без сладкого, пока он не убедил Чую, что к нему это не относится. А то не дай боже ещё начнет кормить сушеным анчоусом . Они потом посмеялись над этим случаем, но у детектива осталось какое-то приятное ощущение… О нём правда беспокоились? А ведь Чуя действительно начал привязываться к парнишке. Накаджима был немного неловким, но всегда искренним, каким-то правильно живым и теплым. Причем, тепло это шло откуда-то изнутри. Вскоре Чуя вновь в этом убедился. Ацуши пришел к нему в промокших насквозь вещах. Сырой и холодный, он все равно улыбался. Как рассказал позже - он умудрился упасть в реку, пока снимал с дерева котенка. Животное не пострадало, в отличии от мальчишки. —П-представляете! Я только к нему залез, а он тут же спрыгнул! Ветка была надломлена и меня не выдержала... Простите, из-за меня тут мокро, но я все уберу! Ацуши быстро-быстро тараторил, стуча от холода зубами, пока Чуя вытряхивал его из башмаков, которые от воды разбухли и готовы были развалиться в любой момент. —Иди грейся! Потом разберемся,—мужчина затолкал Накаджиму в ванну, но оттуда вдруг высунулась рука и голова Ацуши. —Вот! По дороге зашёл...—Чуя тут же забрал бумажную коробочку из кондитерской и мысленно ужаснулся. Этот дурачок в таком виде в кондитерскую заходил? Закончив с уборкой, Накахара открыл коробочку обнаружил в ней маленькие аккуратные печенья, выпеченные в форме ромба и покрытые сахарной глазурью. –Калиссоны?—Чуя хитро улыбнулся. Ему в голову пришла одна забавная мысль. Вся одежда Ацуши была развешана на сушилке, а ему выдали домашние штаны и футболку. Тот, как всегда замялся и убеждал, что ему хватит и своих вещей, не так уж сильно он промок. —Ты в них в речке поплавал. Они мокрые, Ацуши. И могут запачкать мне квартиру,—Накахара сделал ход конём, надавив на совесть мальчишки. Ничего-ничего... От этого детектив присмирел и по старой привычке сложил руки на коленях. Прямо-таки примерный школьник, надо же. Спустя некоторое время, Чуя уже вовсю объяснял Ацуши материал. Он, надо сказать, за те пару месяцев, что они с Ацуши начали учить язык, наловчился и уже довольно неплохо справлялся с ролью учителя. Нет, ругательства, присущие ему никуда не делись и некоторый хаос остался, но появилась какая-то своя, совершенно удивительная система. Чуя выдохнул. Чтение зашло в тупик. Такое у Ацуши порой бывало, нужно было сделать перерыв. —Si on boit un café?* —Cela sonne pas mal!** Чуя рассмеялся. —Ты делаешь успехи, mon ami!—он потрепал своего ученика по голове и вышел из комнаты. Вскоре, квартира наполнилась запахом свежего кофе. Ацуши прошел на кухню, ведомый ароматами, исходившими из неё. —Ты, я смотрю, осмелел, Тигр,—усмехнулся исполнитель, когда острый подбородок опустился ему на плечо. —Просто очень вкусно пахнет. У нас в офисе стоит кофемашина, но от нее не пахнет так вкусно… —Это потому, что правильно варить кофе в турке, смотри,—Чуя сделал огонь меньше, демонстрируя как внутри турки медленно варится кофе. —Я слышал, что если в кофе добавить соль, то так будет вкуснее…—Ацуши мотнул головой и положил на плечо Чуи щёку. Стало совсем по-домашнему. —Правильно,—надо же. У него, кажется, завелся кот. Сам как-то. Зашёл однажды в квартиру и остался в ней. И ведь всегда что-то приносит вкусное. А один раз даже прибрался. Исполнитель, не удержавшись, усмехнулся. —Что-то не так?—спросил Ацуши. Он сделал что-то не то? Позволил себе лишнего? —Я вспомнил как ты прибирал мою квартиру. —А. В-вот как… Но это меньшее, что я мог для вас сделать!—Горячо начал возражать Ацуши. Чуя тогда был завален работой и пребывал в совершенно рассеянном состоянии. Пришедший к нему Ацуши обнаружил открытую дверь и абсолютный хаос в квартире. Дверь, в итоге, аккуратно прикрыли, квартиру вымыли, а папку с чертовски важными бумагами оставили нетронутой. Поразительная тактичность. Дазай бы все перевернул, перечитал и наверняка изрисовал бы все поля. Но то Дазай, а это Ацуши. Ацуши, который даже дождался тогда прихода Чуи и только после этого поспешил уйти домой, проигнорировав приглашение Чуи остаться на ночь. —Ты даже цветы мне полил!—мужчина начал разливал кофе по чашкам, пока Ацуши принялся раскладывать в тарелку принесенное им печенье. —Я хотел помочь,—пожал плечами Ацуши.—Вы выглядели уставшим. Вот в этом и заключалось очарование Ацуши. Честность. Наивная честность, скрывающая за собой уверенность в своих действиях и принципах. —Ацуши, ты знаешь как это называется?—спросил Чуя, взяв одно печенье в руки. От него исходил лёгкий, чуть терпкий запах миндаля. —Нет… Мне его очень советовала Николь-тян. Она сказала, что у этого десерта интересная история. —Верно. Пойдем в гостиную, я расскажу. Они устроились на диване и исполнитель начал свой рассказ. —Однажды король захотел жениться на скромной и набожной девушке. Она была прекрасна, но очень серьезна и никогда не улыбалась. Даже свадебное торжество не заставило её улыбнуться. Но стоило ей попробовать это угощение, как она заулыбалась и спросила супруга, как называется это угощение. Король так обрадовался, что его возлюбленная улыбается, что воскликнул «Это поцелуи!» на французском это будет «ce sont des cаlins». От этой фразы и произошло название печенья. –Но почему именно поцелуи? А вдруг она не любила короля и потому была так несчастна?–спросил Ацуши. Вот снова он уходит слишком далеко в раздумья. –Думаю, король назвал так печенье потому, что их сладость может сравниться лишь со сладостью поцелуя с дорогим сердцу человеком. –Это и правда так? Я не думаю, что поцелуй это что-то настолько приятное.–Признаться честно, Ацуши даже не представлял, как это - кого-то целовать. Он был уверен, что уж ему то это не грозит и как то даже смирился с этой мыслью. Нет так нет. Это мелочи. –Может быть, ты просто никого не любил так сильно, чтобы захотеть поцеловать,—ухмыльнулся Чуя. Ох, вот как. Тигренок-то совсем зелёный. А по мафии такие слухи ходят… Хотя, чего только там не ходит, право слово. –Наверное,–Ацуши задумчиво откусил кусочек лакомства. На зубах захрустела глазурь, рассыпаясь на миллиарды маленьких кристалликов. Печенье, казавшееся твердым на деле оказалось совершенно воздушным, пропитанным чем-то приятно-сладким. Вкус миндаля наполнил рот и, смешиваясь с глазурью образовывал что-то совершенно невероятное. Пресноватая миндальная мякоть тонула в сладости глазури и патоки. Ацуши сделал глоточек кофе. Фейерверк вкусов потряс его. Мягкий ореховый мотив сменялся кофейной горечью, но не вытеснялся ею, а смешивался, словно попав в водоворот. –Так понравилось?–Чуя с лёгким недоумением смотрел на слезящиеся глаза мальчишки. Каждый раз, когда он пробовал какое-то угощение, он вдруг начинал плакать. Чуя ещё никого не видел, кто бы так искренне наслаждался вкусом еды. Ацуши с благодарностью принимал каждый кусочек, наслаждался им. Так ценить каждую крошку не мог, пожалуй никто. Угощать Ацуши именно поэтому было приятно. Он ценил то, что ему давали и совершенно искренне, до слез влюблялся во вкус. –Это… что-то невероятное! Оно ореховое?... Но я не видел ни одного орешка… –Калиссоны делаются из миндальной муки, поэтому ты чувствуешь вкус,–улыбнулся Чуя. –Попробуйте, Чуя-сан!–Ацущи с блеском в глазах смотрел на него. Рыжий лис чуть хитро улыбнулся и приблизился к лицу мальчишки. Он губами забрал из его губ остаток печенья и, как ни в чем не бывало, сделал глоток из чашки. –Ты прав, это очень вкусно!–кивнул Чуя, пока Ацуши тщетно пытался скрыть пылающее лицо ладонями. –Н-нельзя же так… Чуя-сан. Может быть и нельзя… Но от этого только сильнее хочется!