Нерассказаннная история Лины Кламмер

Шесть лет. Вот как долго я живу в этом аду. Шесть чертовых лет. Мне было сейчас тридцать два года, и, к сожалению, мало что изменилось за последние шесть лет. Я все еще не выросла (хотя это больше не был большой шок), и я все еще был заперта в Саарне. За время пребывания в этом убежище я, к сожалению, сделала то, что предложил доктор Варава, и много думала о себе. Возможно, я пыталась уговорить себя увидеть вещи с их точки зрения. Может быть, я была безумна в конце концов? Но как бы я ни старалась, я все равно поддерживала свою часть истории. Что они знают иначе? Для меня, я все еще была жертвой, а не они. Те люди, которых я убила, они все еще заслуживали того, что с ними происходило. Но самое главное, и я не могу подчеркнуть это достаточно, все же все, что я когда-либо хотела, чтобы меня любил и лелеял другой человек. Я все еще хотела быть той настоящей женщиной, которой всегда хотел мой отец. Так что нет, в моих глазах я не была сумасшедшим человеком или безумным. Я была и остаюсь невинной жертвой. Если кто-то был безумен, это были те проклятые врачи и медсестры. Я не заслуживала того, чтобы с ними обращались так, как я. Иногда я верю, что они заперли меня здесь, чтобы насмехаться и преследовать меня. Это все, что они когда-либо делали. Я также читала эту Библию, даже Бог не знает, сколько раз. Хотя для меня это все равно было ничего, кроме мусора; Я не верила в такие вещи. А зачем мне? Если какой-то великий и могущественный Бог действительно был реальным, то почему бы Он избрал меня таким образом? Разве он не мог просто щелкнуть пальцами и выпустить меня из этого места? Или, может быть, Бог просто не хочет слушать мои молитвы. Единственная хорошая вещь в этой Библии заключалась в том, что я смогла спрятать там свои самые сокровенные вещи; глубоко в библейских страницах я спрятала все фотографии каждого из тех людей, которых убивала и обслуживала в те дни, когда работала проституткой. Даже изображение моего отца было скрыто среди них. Это были единственные вещи, которые я смогла сохранить после ареста. Я думаю, это было своего рода напоминание для меня; Еще одна вещь, которая была полезна в Библии, заключалась в том, что она помогла мне стать более занятой и скоротать время. Хотя это было правдой, я не поверила ни единому слову, но все равно было интересно читать эти истории. Мой любимый был о королеве Эстер; молодая женщина, которая начинала как ничто иное, как бедная, бездомная сирота, но в конце концов выросла, чтобы стать великой королевой, с любящим королем на ее стороне. Поскольку я сидела в одиночестве в своей "мягкой" камере, я не могла не захотеть стать однажды, как она, чтобы все мои желания и мечты сбылись, точно так же, как у Эстер. Но, тем не менее, шесть лет спустя я все еще находилась в том же чертовом месте. Моя мечта найти любовь еще не сбылась. И мне не потребовалось много времени, чтобы снова вернуться в ту рубашку. Даже через целую неделю после того, как его сняли, у меня возникли проблемы в кафетерии больницы из-за того, что я вонзила вилку в руку пациента. Она, блин, заслужила это; она чертовски нервничала со своим гребаным психотическим разговором. Хотя эта вилка наверняка заткнула ее. Конечно, персонал не принял мои действия, поэтому я сразу же успокоилась и снова была помещена в куртку, и с тех пор я не могла её снять. За эти годы у меня было более сорока нападений как на пациентов, так и на персонал. Несмотря на то, что говорят врачи, это была не моя вина! Они относились ко мне как к дикому животному, поэтому я, в свою очередь, отреагировала как одиночка. Они были теми, кто плохо со мной обращался. Всякий раз, когда мне не давали таблетки, меня либо избивали, оскорбляли, пытали и мучили. Излишне говорить, что я жила в своем личном аду; в этом не было никаких сомнений. , , Я стояла в центре своей камеры, многократно поворачивая и поворачивая свое тело, пытаясь вырваться из моей смирительной рубашки. Я делала это почти каждый день, но это было бесполезно. Все, что она когда-либо делала для меня, наградило меня глубокими, болезненными порезами вокруг моих запястий и шеи. Я сердито закричала, прежде чем, наконец, просто сдалась и села на пол, бесцельно ударив затылок по мягкой стене. Собираюсь ли я когда-нибудь отсюда выбраться? Я думала про себя снова и снова. Но я уже знала ответ на этот вопрос. Я могла просто видеть это сейчас; Я собиралась умереть здесь одной и сгнившей ни к чему. Шесть долгих лет уже прошли, что сказать, что еще пятьдесят или семьдесят тоже пройдут? По какой-то странной причине мне пришлось начать петь. Почему эта старая песня «Слава любви» внезапно появилась у меня в голове? Может быть, это потому, что я смутно помню, как моя мама пела мне это, когда я была маленькой, перед тем, как она ушла. Так или иначе, я думала, что песня, кажется, соответствовала моей ситуации. Не говоря уже о том, что это помогло мне взбодриться и немного поднять настроение, хотя я уже давно сломлена. , , "Вы должны дать немного, взять немного, и позвольте вашему бедному сердцу немного разбиться. Это история о славе любви. Вы должны немного смеяться, немного плакать. До тех пор, пока облака не пройдут немного. Это история о славе любви. Пока нас двое, у нас есть мир и все его прелести. И когда мир покончил с нами, у нас есть руки друг друга. Вы должны немного выиграть, немного потерять, да, и всегда иметь немного блюза. Это история о славе любви. Это история о славе любви. , » Когда песня закончилась, я просто продолжала сидеть в тишине, думая про себя. Но мои мысли длились недолго, когда я услышала, как открылась дверь моей камеры. Я молча наблюдала, как медленно открылась дверь, и вошли три санитара и медсестра. «,Лина!Встань. Время твоей еженедельной терапии с доктором Варавой», - строго сообщил мне один из санитаров. Я вздохнула, медленно вставая, в то время как три санитара начали процесс похлопывания по мне, проверки на наличие оружия или чего-либо еще незаконного. Как только они увидели, что я чиста, они схватили меня за мою смирительную рубашку и вывели за дверь. Этот процесс происходил каждую пятницу вечером каждой недели. Я бы не стала лгать, когда говорила вам, что это была буквально единственная изюминка моего времени здесь. Эти терапевтические «сеансы» начались через неделю после моего заключения и продолжались с тех пор в течение последних шести лет. Иногда сессии были такими же простыми, как сидение в кабинете доктора Варавы, где он пытался поговорить со мной и задать мне множество разных вопросов; хотя я обычно просто молчу. Но иногда эти сеансы принимали более темный оттенок, так как меня заставляли участвовать в электрошоковой терапии. У меня не было другого выбора, кроме как молиться о том, чтобы это было не сегодня. Поверьте мне, я бы предпочла посидеть в офисе несколько часов, чем быть забитым до смерти электрическими болтами. Но, как всегда, удача никогда не была в мою пользу, и сегодня это подтвердилось, когда медсестра и санитары свернули за угол зала, прошли мимо кабинета врача и направились прямо к комнате с электрошоковой терапией. Я начала впадать в истерику, когда мы начали приближаться к двери. "Н-нет. Нет ... Нет. Нет! ДАЙТЕ МНЕ УЙТИ! ПОЖАЛУЙСТА! НЕ ЗАСТАВЛЯЙТЕ МЕНЯ ИДТИ В ТАМ! ПОМОГИТЕ! Я закричала во все мои легкие, яростно билась в ногах, поднимая ноги с земли, пытаясь помешать мне подойти ближе к двери. Но это только заставило меня упасть на задницу, заставив санитаров попытаться оттащить меня назад, когда они буквально потащили меня по коридору, дюйм за жалким дюймом. Я плакала сейчас. Умоляю о дорогой жизни: «Нееет! Остановись! Мне очень жаль! Мне так чертовски жаль! Я буду ХОРОШОЙ Я ОБЕЩАЮ!» Но, несмотря на мои попытки, они все равно потащили меня в комнату. Комната для электрошоковой терапии выглядела как любая другая операционная, с мониторами, ярким светом и множеством других медицинских инструментов. Единственное отличие заключалось в том, что вместо носилок меня встретил стул с несколькими проводами, прикрепленными к нему. Рядом со стулом была большая машина, которая использовалась для управления количеством электрического тока, который должен был пройти через мое тело. Рядом с машиной стоял доктор Варава. Он улыбнулся мне с самодовольным выражением лица, наблюдая, как три санитара насильно посадили меня в кресло. Я умоляюще посмотрела на доктора, на моем лице были слезы. «Пожалуйста, доктор Варава, не позволяйте им делать это со мной!» Я умоляла, пока санитары удерживали меня, чтобы снять мою смирительную рубашку и привязать меня к стулу. Независимо от того, как сильно я пыталась освободиться от многих ограничений, я не могла двигать мышцами. «Лина, ты должна успокоиться. Ты ведешь себя так, как будто никогда не делала этого раньше. Ты знаешь, что это никогда не длится долго, и у тебя всегда все хорошо», - осторожно напомнил мне доктор. Я сердито рычала. Как, черт возьми, он знает, что я чувствую ?! Я хотегл бы видеть его привязанным в этом кресле, просто чтобы увидеть, насколько ему это нравится! Я уверена, что он не сказал бы эту фигню, если бы он был на моем месте! Несмотря на то, что я знала, что это бесполезно, я продолжала умолять и умолять, пока санитары смотрели в изумлении, смеясь над моей болью. "Доктор Варава, пожалуйста! Я буду в порядке ... Я ... я буду в порядке!" Я повторила. Доктор только покачал головой: «Ты говорилто, но что было на прошлой неделе, Лина? И помнишь, что ты сделала? Ты подарила медсестре удар во время душа. Не то, чтобы я не хотел бы верить тебе, Лина, потому что я знаю». Но в том-то и дело, что ты все еще явно не здорова. Это лечение только для того, чтобы помочь тебе, а не навредить тебе ". Я плюнула: «Ты выпустил меня из этого прямо сейчас, тупой уб***ок! Иди к черту! Всех вас!» Но доктор Варава просто вздохнул, очевидно, пользуясь моими жалкими угрозами. Затем он начал подключать много проводов. Я снова истерически закричала, когда он надел проводную гарнитуру на мою голову, затягивая ее, чтобы она не упала. «Хорошо, Лина, открой рот», спокойно сказал он, протягивая капу передо мной. Он использовался для защиты, поэтому я не откусил бы свой язык во время шока; но для меня это была просто неудобная пытка, поэтому я держал рот закрытым. «Лина. Если ты не откроешь рот сама по себе, то нам придется заставить тебя. И ты не хочешь этого, не так ли? Давай, не будь таким». Слезы катились по моему лицу, так как у меня не было выбора, кроме как медленно открыть рот. Как только я это сделала, он сразу же включил защиту от укуса. Она была в два раза больше моей необычайно маленькой челюсти, так что вы можете представить, как это было неприятно для меня. Убедившись, что он надежно закреплен, доктор улыбнулся: «Хорошая девочка. Теперь, это было не так сложно, не так ли?» Я наблюдала, как Варава подошел к панели машины. Я уже чувствовала тепло от проводов, когда он включал его. «Хорошо, Лина, глубоко вздохни, - предупредил он, - первый шок начнется через ... три ... два ... один ...» Как вспышка молнии, сильное напряжение электричества пронзило мое тело. Я громко закричала от боли. Несмотря на то, что это продолжалось всего доли секунды, мне казалось, что это самая длинная секунда в моей жизни. «Хорошо, будьте готовы ко второму шоку. На этот раз он будет немного сильнее ...» Еще одна волна боли пронзила меня. На этот раз это было дольше и мучительнее. Мне казалось, что мое тело было в огне, внутри и снаружи. Я снова услышала голос доктора Варавы, предупреждающий меня о третьем шоке. Но в этот момент мне уже было так больно, все было просто размыто. Мое тело сильно трясло, когда прошел третий шок. Я чувствовала, как будто сама моя жизнь высасывалась из меня; Я была так слаба сейчас. Я застонала, когда почувствовала, как какая-то теплая жидкость стекает по моей ноге и приземляется в лужу на полу. Я плакала, глядя вниз, чувствуя себя полностью униженной, когда слышала, как санитары смеются надо мной. Я разозлилась. «Мы найдем кого-нибудь, чтобы помыть это позже», - заверил меня доктор. «Хорошо, Лина, - снова сказал он, - последний шок ...» Я покачала головой, пытаясь сказать ему, что я не могла терпеть намного больше. Но четвертый и последний шок все равно наступил. Последний шок всегда был хуже. Я снова закричала, мое тело задрожало, когда я сразу же села прямо, в то время как электрические разряды прошли через мое слабое и хрупкое тело. Я все еще тряслась ,даже после того, как шок прошел. «Все в порядке, Лина. Теперь все кончено», - услышал я доктор. Я вздохнула с облегчением, когда санитары начали снимать с меня снаряжение и отстегнуть меня от кресла. Они пытались заставить меня встать, но я даже не чувствовала своих ног, поэтому я просто рухнула на землю. "Вставай!" - лаял один из санитаров, но я не могла пошевелиться, даже если бы попыталась. Затем санитар схватил меня, грубо подтянул меня, когда он и остальные снова начали пристегиваться к моей рубашке. Я взяла в руки все свои силы, но мне удалось укусить руку санитара, достаточно сильно, чтобы добраться немного крови. Он закричал от боли, когда отстранился от меня. Я облизнула губы; Я все еще чувствовала вкус его крови во рту. "Ты маленькая сука! Она укусила меня!" Я вздрогнула, когда он поднял руку в кулак, готовый ударить меня. Но, к счастью, доктор Варава остановил его. "Довольно!" Варава закричал: «Вы знаете, мы не должны бить наших пациентов. Это может только ухудшить мнение всех нас!» "Но ты видел, что сделала эта маленькая сука ?!" организованный протест, но доктор не слушал. «Мне все равно. Просто отправьте мисс Кламмер обратно в ее комнату. Затем отправляйтесь в лазарет, чтобы проверить укус. Если вы не хотите потерять работу?» Санитар продолжал дуться, но сделал так, как ему сказали, так как он и другие санитары вывели меня из комнаты. Но как только мы оказались вне поля зрения доктора, он все равно ударил меня. "Это то, что ты получаешь, ты, уродина!" он зарычал. Я бы попыталась дать отпор, но в тот момент у меня все еще была абсолютно нулевая энергия. Мы наконец добрались до моей камеры, где санитары бросили меня внутрь, затем захлопнули и заперли за собой дверь, оставив меня снова одну. Я лежала на мягком полу, рассыпалась в маленький шарик. Я чувствовала себя таким слабым и беспомощным человечком. С тем же успехом я могла умереть. Вот как я уже чувствовал себя как-то так: R.I.P. Может быть, я уже была мертва, но просто еще не знала об этом. Но вы думаете, что смерть будет немного менее болезненной, чем эта. Я совсем не двигалась до конца вечера. Я просто тихо впала в глубокий сон без сновидений. Что я когда-либо делала, чтобы заслужить это? Я должна уйти отсюда, пока не стало слишком поздно. , ,