Не забывай жить...

      Слова буквально комом застыли в глотке, и девушка то открывала, то закрывала рот, не в силах сказать что-либо. Мужчина подходил всё ближе, и вот уже можно было разглядеть такие знакомые и родные очертания: слегка усталая улыбка, печальные и добрые глаза, несколько морщинок и скулы. Отец Зальцман не спеша подошёл к своей дочери и крепко обнял её, аккуратно прижимая к себе и успокаивающе поглаживая шоколадные локоны. Тут Джози не выдержала, и слёзы стали стекать по её бледной коже, оставляя за собой мокрую дорожку. Аларик что-то шептал, но его дочь не слышала ничего. Но Зальцман-старший никуда не торопился. Напротив, он хотел задержаться, дабы не нарушать эту идиллию.       — Джо, доченька. Тебе сейчас нужно успокоиться и прийти в себя. У нас очень мало времени…       — До чего?..       — Я бы сказал до кого, - произнёс Аларик, и девушка отстранилась, попутно вытирая слёзы рукавом рубашки. Она неохотно прервала трогательный семейный момент, заставив Лэндона разочарованно вздохнуть, но кому какая разница до этого кудряша? Сейчас её интересовало совсем другое.       — Папа, где Пенелопа? - ответом ей послужило лишь молчание и то, как блондин печально опустил свои глаза, явно не намереваясь открыть рот. Джози начала ужасно беспокоиться, ком в горле становился всё более ощутимым.       — Аларик… где Пенелопа Парк?.. - Зальцман-старший сжал кулаки, но тут напряжённую тишину нарушил Лэндон.       — Она оказала сопротивление, когда очнулась раньше тебя. Мы сначала не знали, кто она… поэтому подумали, что Пенелопа является секретным агентом базы «Маунтэн»…       — Что ты несёшь?! Какой ещё к черту Мау.тене… короче, где она?       — Её больше нет, Джози…       — Ч-ч-что?.. - голос шатенки стал едва слышимым, сердце стучало с ужасной скоростью. Дыхание становилось всё более рваным и учащённым, у Джо начинался припадок. Костяшки пальцев побелели и вдруг засветились синим, глаза, раньше наполненные слезами, стали гореть синим пламенем, а из горла вырывалось что-то наподобие рыка.       — Босс! Мне кажется она…       — Да! Она отдаёт волю своей волчице, я правда не понимаю по…       — А-а-р-гха…       Перед ними уже не было той милой и безобидной девчушки. Перед мужчинами стоял гигантский коричневый волк, глаза которого были пропитаны болью и отчаянием. Животное тяжело дышало и скулило, пытаясь отправить какой-то немыслимый зов своей пассии. Однако вскоре скулёж стих, и волчица тяжело упала, явно обессилев от необъятного количества боли, что заставляла её продолжать содрогаться даже во сне, когда та уже очутилась на полу.       — Мы убили её истинную…

***

      — Хэй, ты кто вообще? - странный голос раздался прямо возле уха девушки, и та очнулась.       — Оу…ты говорить можешь?..       — Да… - голос был невероятно сиплый, почти охрипший. Всё тело жутко болело, заставляя Пенелопу содрогаться. Она не помнила ничего, кроме…       Пени…       — А-а-а-р-гха… - боль вновь пронзила её тело, заставив Парк скрючиться из-за ужасной боли. Она свернулась в клубочек, закрывая жизненно важные органы, и сплюнула сгусток крови. Старичок, что проходил по лесу в ночное время суток, с ужасом смотрел на девушку и, недолго думая, подхватил её на руки и понёс в сторону какой-то хижины, тусклый свет которой был немым проводником в этом месте.       Спустя какое-то время, старик устало опустился на скамейку, что стояла неподалёку от печи. Обрабатывать раны он научился уже давно, ещё когда был мальчишкой и помогал отцу лечить раненых солдат. Мда… Не у всех было хорошее детство.       — Спа… спасибо… - раздался очень тихий и немного испуганный голос, в котором лишь чуть-чуть отдавало хрипотцой. Старая коптилка едва освещала скромный домик, а печка была закрыта, дабы дым не валил в дом. Лавочка расшатывалась и скрипела от одного прикосновения, а что уж говорить о сгнившем полу и окнах, которые, казалось, вот-вот рухнут.       — Не за что. Лежи, тебе главное сейчас отдыхать, - произнёс седой старик и, подойдя ближе к девушке, что лежала на мягкой подстилке из соломы, заботливо укрыл ту одеялом. Через пару минут раздалось тихое сопение.       — Спи, юная альфа… да пусть твои предки стерегут душу и сны, дабы оказать дочери огня услугу…

***

      Сразу после того, как Хоуп узнала о том, что с её девушкой всё в порядке, она расстроилась. Вот уже который день, она безудержно веселилась с какой-то шл… распутной девушкой, которая клялась ей в любви и уверяла, что ей надо забыть о Джози. Как она к такому пришла? Просто у всех есть свой предел, а у Хоуп он иссяк. Она больше не могла ни говорить, ни думать об этой маленькой девчушке, что причинила ей так много боли, не делая ничего. Джо стала её слабостью. Так нельзя. Нет. Нельзя…       — Привет, Хоуп, - из раздумий её вырвал обеспокоенный голос Лиззи, что проходила по коридорам школы, спокойно обдумывая произошедшее.*       — Привет.       — Как дела? Как с Джози?       — Лучше не спрашивай…       — Что случилось?       — Она маленькая и глупая еще, мы больше не вместе.       — Маленькая? Глупая? Но когда-то ты говорила, что не можешь без нее, жениться думала, вы даже решили, как назовете детей.       — Не говори мне больше про нее, это все в прошлом, теперь у меня другая, и она лучше, во много раз лучше.       — Кто же она?       — Я говорила про нее.       — А-а, это та, которая ходит по клубам, показывая всем свои ноги одевая короткие юбки, пьет, курит? Она?       — Да, Лиззи, она умней, взрослей и не делает глупостей.       — Умней в том, что не соблюдает свои законы? - тут голос рыжеволосой дрогнул.       — Я ни о чем не жалею.       — А ведь моя сестра, была воспитанней, красивей, порядочней. Ты говорила, у тебя еще ни с кем такого не было, ты ей дорожила, менялась ради нее, как и впрочем она… Она была твоей маленькой девочкой, которую воспитывала ты сама. За ней бегают и парни, и девушки, которым она отказывает, выбирая тебя. Она та, которую ты никогда не отпускала, возвращалась, а она прощала, потому что любила. Ты ведь ее тоже любила. С другой ты не забудешь ту наивную и, как говоришь, маленькую девочку, которую называла своей. Что молчишь, нечего сказать? А теперь ты её, потеряла Джо, - они молчали долго, казалось бы, вся школа затихла, ожидая продолжения.       — Ты так говоришь, лишь потому что она твоя сестра.       — Хоуп, ты прекрасно знаешь, что это не только моё мнение, - и Лиззи ушла, оставив девушку наедине со своими мыслями и тревогами. Оставила одну девушку, у которой сердце почти не бьётся. Девушку, которая потеряла своё счастье. Девушку, которая потеряла себя