Не забывай жить...

      Её глаза…боже, как они прекрасны! Она сама является живым воплощением всего, что красиво и… и идеально.       — Пени?.. — тихий голос, подобно лёгкому ветерку обволакивает разум, душу и… сердце? Лес тихий, очень тихий. Создаётся такое впечатление, что нет абсолютно никаких звуков. А может это всё сон? Так много вопросов. Но даже если это сон, Парк не хочет, чтобы он заканчивался. Она чувствует дурманящий запах мяты и малины, он преследует её везде и всегда.       — Джо, что случилось?.. И где мы?.. — освещаемая луной поляна уже не казалась такой незнакомой. Деревья начали приобретать родные очертания. Всё становилось на свои места, но…       — Пени, это сон… всего лишь сон, как бы мне не хотелось сделать его реальностью… — грустно проговорила шатенка, подползая ближе к Пенелопе и утыкаясь носом в её шею.       — Ты даже не представляешь, как я скучаю по тебе… — Парк мало что понимала из происходящего, но рядом лежала Джо, её малышка Джо, поэтому остальное было абсолютно неважным.       — Ты… по мне?.. — удивление Пенелопы было не передать словами, только сейчас она начала замечать, что у Джози другой характер, и она совсем не так разговаривает! Это… это опять один из кошмаров… или нет?       Вместо ответа шатенка втянула девушку в нежный и мягкий поцелуй, который казался Парк волшебным и успокаивающим. Она отвечала аккуратно, боясь напугать такое хрупкое существо, но вот руки Джо стали исследовать тело немного не ожидавшей брюнетки. Ласки становились всё настойчивее, а в поцелуе девушка нетерпеливо кусала до крови губы Парк. Пенелопе уже начинало становиться страшно.       — Д-д-д-джо… п-п-перестань… я н-не хочу… — она попыталась оттолкнуть от себя необузданную омегу и встать, однако тонкие и ласковые руки прижали её к постели. Пенелопа пытается ускользнуть от Джози, но тут перед ее лицом раздается громкий звук пощёчины. Она вскрикивает. На неё смотрят два звериных глаза, которые не выражают ничего кроме желания обладать. От этого зрелища Парк ужасается, из-за чего ее дыхание спирает.       Откуда ни возьмись в руках шатенки появляются наручники. Брюнетка пробует проявить сопротивление, но всё тело было будто из ваты. Она обмякла. По щекам лёгким ручейком катятся слёзы, ей ужасно обидно.       Вот смелые и страстные касания её тела, но Пенелопа кричит от ужаса, так как сразу после этого следуют удары. Она не может предугадать, где в следующий раз будет больно. Разбитая скула, разорванная губа, множественные синяки на теле и пара порезов на спине. Она не могла сказать и слова, а из её рта вырывался хрип. Но тут она увидела перед собой чьё-то лицо. Смутно знакомое, но не человеческое, а звериное! Перед ней был монстр! Алые глаза, жаждущие крови, хищно разглядывали жертву. Всё бы ничего, если бы жертвой не была сама Пенелопа.       — НЕ-Е-ЕТ!       По коже стекал холодный пот, Парк никак не могла отдышаться. Она снова была в деревянном домике этого заботливого старичка. Девушка вытянула свои руки вперёд и увидела, как они дрожат подобно травинкам на осеннем ветру. Она стала судорожно осматривать тело, однако никаких повреждений не было. Сколько она здесь живёт: месяц, год, Век? Старик никогда не отвечал на вопросы, а просил называть его весьма красивым словом — Piztia. Весьма необычное имечко, да? Ей это больше напоминало Баскский язык, который они учили в школе. Но это слово она точно не помнила.       — Эй, юная Athena, опять тот кошмар? — заботливо уточнил старичок, с беспокойством разглядывая девушку. В глазах его было сожаление о том, что он не может помочь ей справиться с ними. Эх, чего только этот добрый дядька не делал: какие-то отвары варил, разные массажи, странные заговоры. Пенелопа сомневалась, что это поможет. И каждый новый опыт заканчивался ужасным провалом.       — Да, учитель Piztia…       — Я… я честно не знаю, как помочь… видать тебя кто-то проклял… или…       — Нет… все в порядке. Меня никто искать не будет. Я никому не нужна. Моя стая думает, что я мертва. Джозетт… скорее всего вовсе и не помнит… — старик, которого перебил голос девушки, вовсе не спешил говорить, пока не убедился, что его воспитанница угомонилась. Он часто разрешал ей ездить на большую землю (так он называл город), но понимал, что девушку съедает тоска по человеку, которого она любит больше жизни, но боится в этом ей признаться. Он понимает, что для неё это, как шанс на новую жизнь. Однако…       — Я видел привидение сегодня ночью возле дома… — старик услышал, как сердце Пенелопы стало биться быстрее. На щеках выступил румянец сразу после того, как он сказал следующее:       — У неё были шоколадные локоны… Дыхание замедлялось…       — Глаза хамелеоны… Зарождались слёзы…       — И…       — И губы. Прекрасные и мягкие губы… — еле слышно договорила Парк, стараясь скрыть накопившуюся за долгое время боль.       Она ищет её

Чуть позже…

      — Давай! Bat, bi, hiru! Bat, bi, hiru! Bat, bi, hiru! — упражнения и многочисленные тренировки помогали брюнетке забыться, помогали устать до чёртиков, чтобы не было лишних мыслей. Bat…       Она задерживает дыхание… bi…       Ударяет по объекту, что несётся на неё с одной из множества сторон… hiru…       Возвращается в исходное положение. И так бесчисленное множество раз, пока колени не начнут отказывать, а лёгкие вконец устанут. Новая одежда, приобретённая Парк по фейковой кредитке совсем недавно, пропиталась потом, грязью и кровью, так как у юной альфы не всегда получалось избегать столкновения с очередным объектом. Ужасная картина, особенно для стороннего наблюдателя, что уже очень давно пытается достучаться до своей истинной альфы.       — Пени… — голос едва различим в шуме листьев и звуках ударов. Однако Пенелопа замирает и видит перед собой призрак, а затем отлетает в сторону от весьма объёмной груши, что больно отталкивает её назад.       — Athena! — старичок кричит и ловко проскальзывает между преградами, замечая лёгкое мерцание рядом с отключающейся Пенелопой. Он падает на колени и берёт девушку на руки, бережно относя в старый и ветхий домишко.

***

      — А-а-а-а… Отец… я… я нашла её… — хрип разносится по комнате, заставляя седого мужчину откашляться и подойти ближе к дочери. Они находились в комнате с красивыми розовыми стенами, что были усыпаны то ли блёстками, то ли звёздами. Было видно, что она предназначалась для маленькой девочки, коей уже давно Джо не являлась. Но комната вполне нравилась ей. Она лежала на большой и мягкой двуспальной кровати и смотрела в потолок, пытаясь привести себя в норму.       — Ты уверена? Уже два месяца прошло и только сейчас…       — Она жива… Пени жива…