Первый день весны не всегда прекрасен

Та их прогулка стала для обоих глотком свежего и чистого воздуха, отвлекая от будничной взвинченности и переживаний, сжирающих изнутри. Тэн едва ли не впервые за их знакомство смеялся искренне и громко, когда Шэрри повалила его на землю, присыпанную снегом, а Джонни не смог сдержать улыбки, когда обнаружил на лице Читтапона белые хлопья, тут же растаявшие на розоватых и теплых щеках. Тем не менее, это был единственный раз, когда ощутимого напряжения до Нового года между ними не было. Кроме того, таец взял отпуск на работе: постоянные кошмары и стресс впервые довели его до того, что он засыпал на ходу, а дневной сон оказался спокойнее хотя бы потому, что Ёнхо решил оставить с ним ретривера и ему становилось не так страшно просыпаться. Конечно же, мужчина знал о тэновом отпуске, даже хотел и себе его устроить, не обращая внимания на несколько предстоящих и важных интервью, но младший просто умолял не портить себе работу из-за него — и, нехотя, но Со согласился. Минхи также с пониманием отнеслась к происходящему, но только потому, что ей объяснили причину, пусть и достаточно поверхностно. Ей хватило позднее пообещавшего разъяснить все Чону: она знала, что просто так он от нее что-то утаивать не стал бы. Однако отпуском Читтапон бы назвал это с огромной натяжкой, ведь ежедневно он перечитывал множество статей и минимум половину книги, игнорируя боли в глазах от постоянного напряжения. Шэрри была рядом абсолютно все время, наблюдала за брюнетом, билась под руки, пытаясь отвлечь и грела замерзшие ноги, засыпая у них. Казалось, что она все понимает, ибо иначе объяснить это странное желание помочь он не мог. Ясное дело, морально ему от этого было намного легче, потому что постоянное ощущение мягкой шерсти под рукой и дружелюбная гигантская тушка мигрирующая от ног и до головы, падая на диване позади Тэна, сидящего на полу и сосредоточенного на страницах книги. — Я так волнуюсь, Шэрри… — часто, как, например, сейчас, тихо шептал он, сжимая книгу в руках и прикрывая глаза лишь на пару секунд, чтобы те отдыхали хоть немного. В такие моменты собака терлась носом о его шею, щекоча шерстью и частым фырчаньем, заставляя тихо засмеяться и почесать ее за ухом в благодарность. — Надежда ведь умирает последней, правда? — грустно улыбается юноша убирая руку. Читтапон отставляет книгу на пол и смотрит на время, где часы показывали семь часов вечера. Таец вспоминает, что Джонни обещал прийти к восьми и потягивается, слыша как позади закопошилась Шэрри. Собака соскакивает на пол и вертится вокруг Личайяпорнкула, который, подняв книгу, пошел в сторону спальни. Юноша закидывает вещь в тумбочку и, не заботясь о том, открыта ли дверь (у Джонни есть дубликат ключей, на всякий случай), падает лицом на кровать, сгребая мягкий плед руками и подтягивая образовавшийся комок к себе. Простыни приятным холодом обволакивают тяжелую голову, а веки сами по себе закрываются. Совсем скоро Тэн чувствует, как прогибается матрас рядом с телом — это Шэрри падает рядом с ним, заставляя натянуто улыбнуться, прежде чем провалиться в сон. В этот день парень впервые за месяц просыпается не от кошмара. Сквозь сон он чувствует чьи-то руки, что ласково гладили узкие плечи и ребра сквозь домашнюю футболку. Он догадывается кто это, потому что руки Ёнхо он не перепутает ни с чьими, поэтому, кое-как открыв глаза, все еще сонный, Тэн поворачивается к старшему, встречаясь с его улыбкой и тем взглядом, что так пугал тайца во снах, но так грел душу в реальности. — Доброго…вечера. — с заминкой отвечает младший, разглядывая Джонни и замечая то, что тот явно доволен факту сна своего парня. — Доброго. Разбудил тебя? — спрашивает Со, рукой упираясь уже в кровать рядом с Личайяпорнкулом, который только сейчас замечает Шэрри, сдерживаемую на полу за ошейник. — Не беспокойся, так просыпаться лучше, чем от видений чужой смерти. — отмахивается парень, ластясь к руке Джонни, которой тот аккуратно провел по его волосам, щеке и останавливаясь на шее, черкнув кончиками пальцев по острым ключицам. — Извини, Тэн. — мягко отвечает Ёнхо, отпуская ретривера, когда младший сел на кровати, потягиваясь. Со не упустил момента, чтобы не обнять Читтапона, тихо засмеявшегося и в легком рывке повернувшегося к мужчине, обнимая его за шею. — Как прошел день? — спрашивает юноша, пересев на колени к старшему, улыбнувшись, когда тот легким движением привел в порядок его волосы, которые после короткого сна торчали во все стороны. — Неплохо, сегодня брал интервью у того певца, думаю вышло неплохо, к тому же, он хорошо ответил на каверзные вопросы, так что людям понравится. — кивает Джонни, по привычке оставляя руки на бедрах брюнета, поглаживая их большими пальцами. — Это ведь отлично. — с искорками в глазах улыбается юноша, пальцами зарываясь в волосы на затылке Со и немного оттягивает их, на что в ответ ему немного жмурятся и растягивают губы в легкой усмешке. — К слову, готов поспорить, что ты еще не ужинал. — Ты выиграл спор, хочу сказать. — в тон ему отвечает старший, поднимаясь с кровати вместе с Читтапоном, крепко держа его за бедра. Таец тихо ойкает, обнимая от внезапности Ёнхо за шею и прижимаясь к нему, не замечая, что тот хмурит брови, пока они идут на кухню. — Ты сбросил в весе, ты нормально питаешься? — Джонни чувствует, как на секунду напрягаются плечи и ноги младшего, но он лишь поднимает голову, немного улыбнувшись, когда его опускают на пол. — Более менее. — уклончиво отвечает парень, приподнявшись на носочках и добавляя в губы Со: — Не переживай, это из-за стресса. — заканчивает Личайяпорнкул, осторожно целуя Ёнхо, чувствуя, как в начале изогнулись его губы, в желании возразить. — Я просто буду по возможности следить за тем, сколько ты ешь. — с сомнением соглашается Джонни, целуя в ответ и только после позволяя Тэну отойти. Ужин прошел достаточно спокойно, если, конечно же, не брать во внимание вечно подбивающуюся под руки Шэрри, которая хотела отхватить и себе немного от их ужина, что было бы не совсем здорово для нее же. Между делом у парней заходит разговор о днях рождения, и как же оба удивились, выяснив что между ними всего лишь пару недель разницы, если не брать во внимание еще несколько лет. — Надеюсь, что ты не разрешал ей спать ночью на кровати. — улыбается Джонни, обнимая Тэна со спины, пока тот моет посуду. В ответ ему тот лишь мотает головой, подразумевая нет, и подкрепляет еще и тем, что и днем на кровати она была чтобы быть моральной поддержкой для него. — Тогда отлично. Не будешь против, если я сегодня останусь? — Я всегда только за, Ёнхо-я. — тянет Читтапон, улыбнувшись на легкий укус в шею, спровоцировавший приятную дрожь вдоль позвоночника. Тихое «нравится?» возле уха заставило младшего закатить глаза, но не избежать ответа. Он уже не подросток, чтобы краснеть и увиливать от всего на свете. — Если я скажу «нет», то это будет враньем. Джонни этот ответ нравится, и этому свидетельствуют улыбка и прищуренные глаза, вместе с руками, не выпускающих дальше чем несколько сантиметров. Только когда Тэн со всем заканчивает и вытирает руки, хватка старшего снижается к одной руке и пальцах, устроившихся на боку. Было странно, но рядом с Со тайцу было гораздо спокойнее. Каждое действие с его стороны, каждая минута присутствия успокаивали и расслабляли, давали причину не опускать руки и не захлопывать ящик Пандоры в собственной душе, лишая надежду и того оставшегося шанса, что тлел в груди. Уже менее чем через час они лежат вместе в кровати, оставив Шэрри в гостиной. Руки Ёнхо не прекращают касаться младшего ни на секунду, заставляя его прикрывать глаза и откидывать голову на плечо Джонни, позволяя целовать свою шею и плечи, оттягивая ворот футболки. В какой-то момент ладони старшего проскальзывают под одежду, касаясь низа живота, на что послышался тихий полустон, сорвавшийся с губ Тэна. Напряжение у обоих доходило до того, что хватало легких прикосновений в нужных местах, чтобы возбуждение паутиной окутывало тела. Со собирается уже убрать руку, пока не чувствует, как его удерживают за запястье. Младший отпускает руку, убедившись, что Джонни заметил его жест, и поворачивается к нему лицом, заглядывая в его глаза, в которых даже в полутьме мог заметить огонек, который разжегся от этого маленького намека. — Ты уверен? — спрашивает он, пока Тэн переворачивает его на спину, мягким касанием надавив на плечи, и садится сверху, коленями немного сжимая его торс, из-за чего Ёнхо казалось, что таец немного нервничает. — Да, я итак тяну слишком долго с этим. — выдыхает Читтапон, стягивая с себя футболку и бросая ее себе за спину. Просить дважды никого не требуется — Джонни подхватывает Тэна под коленками и роняет его на кровать, нависая сверху. Кто из них первым тянется за поцелуем, неясно обоим, потому что он выходит через чур порывистым, сопровождается легкой болью в губах и ощущением крови во рту. Это не слишком сильно волновало кого-либо из них — уже через секунду Тэн приоткрывает губы, чувствуя, как Со углубляет поцелуй, вынуждая Читтапона сжать бедра своими и глухо выдохнуть, не намереваясь отставать от Ёнхо, что уже избавил его от оставшейся одежды. Юноша пальцами поддевает чужую футболку, вынуждая Джонни оторваться от него на несколько секунд, чтобы избавиться от раздражающего обоих куска ткани, только вот когда Тэн делает это, Со уже приникает губами к зацелованной вдоль и поперек шее. Младший цепляется за плечи мужчины, второй рукой зарываясь в густые темные волосы, сжимая их на затылке и чувствуя, как на разгоряченной коже расцветают бордовые засосы. Ёнхо чертовски нравится открытость и желание Тэна, поэтому мужчина не может сдержать хриплого стона, когда он рукой спускается по груди вниз, царапая кожу короткими ноготками, и забирается под боксеры, пальцами лаская головку члена, размазывая по ней предэякулят. Поднимая голову, Джонни видит, как между приоткрытых губ Читтапона мелькает язык, что кажется старшему по-своему сексуальным, и пока он виснет несколько секунд на этом, таец успевает стянуть с него нижнее белье и переворачивает на спину, вновь оказываясь сверху. У Тэна приятная тяжесть в голове, и каждая клеточка его тела горит, когда Со плавно спускается руками от его плеч, касаясь ключиц, груди и боков, и останавливается на ягодицах. Он ощутимо сжимает их, заставляя Тэна прогнуться в спине и тихо замычать, когда пальцы Ёнхо косаются там, где хотелось сейчас больше всего. Чувствительность Тэна сводит обоих с ума, потому что от Со, бьющая возбужденное тело под его прикосновениями дрожь, не укрывается еще с самого начала, а самому тайцу от этого хорошо до такой степени, что он не может думать больше ни о чем другом, кроме как держаться в этом моменте как можно дольше, но они оба не железные. Парень не разрывает зрительного контакта с Ёнхо, поднимая одну руку и, немного неожиданно для мужчины, принимается вылизывать свои пальцы, из-под опущенных ресниц замечая, как меняются эмоции на лице старшего. Становится ясно, что он не ожидал, инициативы со стороны Читтапона в этой части, но когда пальцы, ранее обхваченные влажным языком и алыми губами, исчезают изо рта, а руку заводят за спину, сталкиваясь с его собственными пальцами — у Со выбивает дыхание из груди, потому что немного нерешительный, но до безобразия возбужденный Тэн кажется ему сейчас едва ли не самым прекрасным зрелищем в его жизни. Юноша напрягается всем телом, проталкивая в себя средний палец, осторожно двигает им внутри, неосознанно впиваясь пальцами в кожу на груди мужчины, жмурясь, и неожиданно для себя упираясь лбом в крепкое плечо. Осторожно добавляя второй палец, Тэн чувствует как длинные и узловатые пальцы обхватывают его член у основания, ведут верх, лаская нежную кожу и вырывая из груди тихий скулеж, усиливая дрожь, лихорадочным холодом бьющую тело. Тэн тяжело дышит в чужую грудь, он не может сдержать стонов, но продолжает растягивать себя, добавляя третий палец, поднимая голову, чтобы взглянуть Ёнхо в глаза. Парень видит в них абсолютно все — от горячей похоти до нежной любви и это сводит с ума настолько, что он не успевает заметить, как Джонни перехватывает его запястье и убирает пальцы. Понимание приходит, когда Со аккуратным и плавным движением входит в него, придерживая за бедра, и целует тягуче медленно и влажно, что заставляет забыть о неприятно тянущей боли на те несколько секунд, пока ни один из них не двигается. — Я люблю тебя. — шепчет рядом с раскрасневшимся ухом Со, оторвавшись от раскрасневшихся губ, толкаясь с тихим стоном в разгоряченное тело. Не способный нормально ответить Тэн отзывается ему неясным мычанием, пальцами сжимая чужие напряженные плечи, умирая от ненормального микса боли и удовольствия, впившегося в его сознание. Ёнхо принимает это за ответ, целует рядом с ухом и продолжает двигаться, с каждым разом слыша стоны младшего все громче и все откровеннее. Ладони Со проскальзывают под коленями, толкая громко вскрикнувшего Тэна на кровать и только крупная дрожь вкупе с прогнувшимся на кровати телом дали старшему понять, что ему не больно. Ему просто чертовски хорошо и приятно. Это подтверждает высокий несдержанный стон, когда мужчина вновь толкается в тело под собой. Усмешка, появившаяся на губах Джонни, не укрывается от Читтапона, обхватившего его торс ногами, пока дрожащие пальцы до боли впивались в спинку кровати, царапая ее короткими ногтями. Протяжное «черт» наполняет комнату, когда заданный старшим темп становится слишком быстрым и приятным, а его хриплые стоны над ухом посылают сотни искрящихся разрядов по позвоночнику, заставляя каждую часть Тэна буквально сходить с ума. Обострившиеся ощущения бьют в голову настолько, что таец неосознанно переходит на свой родной язык, дрожащим голосом пытаясь ответить Ёнхо на то его признание, на которое не смог ранее. И, пусть Со и не понимает его, но тон и взгляд Читтапона говорят гораздо больше, чем слова. Младший кончает первым, с застрявшим в горле стоном и до звездочек перед глазами. У него звенит в ушах, а внутри все словно горит, когда Со изливается внутрь, заставляя сжаться и изогнуться до того, что казалось, словно ребра способны разрезать тонкую кожу. Мужчина осторожно выходит из Тэна, когда он расслабленно опускается на смятые простыни, падая рядом и сгребая все еще приходящего в себя юношу в охапку, ладонью убирая волосы со лба. Ёнхо слышит, как еще некоторое время таец неровно дышит, но уже через несколько минут слышится тихое сопение и неразборчивое мурчание, вынуждающее улыбнуться. Им не надо слов, чтобы выразить свои чувства: теплые объятия и нежелание отпускать друг друга давали ясно понять, что все более чем хорошо. Обоим из них сейчас было намного легче, чем весь предыдущий месяц, головы были абсолютно пусты и приятная усталость теплом окутывала тело. Именно поэтому, проваливаясь в дрему, они уже не могли услышать телефон Читтапона, разрывающийся на столе кухни от звонков Чону.