Два фетешиста

      Тяжёлая дубовая дверь с красивыми коваными вставками золотого цвета, замочная скважина и подходящий к ней состаренный ключ. Щелчок, ещё один, дверь распахнулась, света из коридора не хватало, чтобы увидеть наполнение комнаты. Но даже так Денис был в предвкушении… В предвкушении игры? Наказания? Он не подозревал, что на этот раз придумал папочка, но это обязательно будет весело.       Как только подросток переступил порог, его окутала тьма. Кожаная маска, плотно прижатая к лицу, обожгла холодом и напрочь перекрыла возможность что-либо рассмотреть.       Так было всегда: папочка никогда не даёт полностью разглядеть комнату, говорит, что тогда каждый раз будет сюрпризом. И это работает, интерес не убавляется ни на долю. Всегда что-то новое.       Сначала на пол полетела разношенная старая футболка, а потом и домашние штаны с нижним бельём.       Парня грубо толкнули на кровать, навалившись сверху и не давая сдвинуться или перевернуться на спину.       Женя плавно выцеловывал шею, лопатки и поясницу Дениса, оставляя в некоторых местах лёгкие, почти невидные засосы. Этот чёртов контраст просто невероятен: дядя сильно сжимал руки племянника, всем весом прижимая его к кровати, но при этом так нежно покусывая и облизывая чувствительную кожу на спине, что парня начала пробивать мелкая дрожь по всему телу. — Па… папочка, пожа… луйста.       Денис нетерпеливо заёрзал, теснее притираясь к паху Жени, отчётливо чувствуя задницей его вставший член. — Тш-ш. Что ты хочешь, милый?       Мужчина грубо нажал ладонью на поясницу, плотно придавив её к матрасу. — Я был… плохим… мальчиком, папочка. Пожалуйста… накажи… — Какой умный, мой хороший. Обязательно.       Женя отстранился, звуки шагов распространялись по комнате и остро врезались в уши.       Сердце Дениса забилось чаще от непонимания… паники… страха… одиночества… Неужели, его так и оставят? Одного? — П… папочка? Что ты делаешь? — Готовься к порке.       Голос, как и шаги, вибрировал во всей комнате сразу, не давая понять, где находится человек. — Ч-что?       Женя навис над кроватью, поставив на неё колено, развернул племянника и положил его руки на спинку кровати.       Хлыст с характерным звуком взлетел в воздух, рассекая его и болезненно впиваясь в нежную кожу возле лопаток.       От боли у Дениса потемнело в глазах, начали подрагивать руки; вязкое, липкое нечто расползлось по телу, до самых кончиков пальцев, заставляя ощутить, нет, отчётливо понять, что именно этого и ждал милашка брюнет. Подчинения… Безвозвратного и полного хаоса в голове.       Ещё один удар пришёлся в район поясницы, задев бедренную косточку. Красных отметин на слишком белой коже становилось всё больше и больше. Они заполняли свободное пространство, как та отвратительная смолистая субстанция из низкосортного фильма ужасов, включенного на фоне прекрасной прелюдии и замечательного секса со старшим братиком.       Холодная рука легла на свежие следы от ударов, оглаживая и надавливая. Парень тихо проскулил, сильнее сжимая несчастную спинку кровати и пытаясь уйти от новых ощущений.

***

      Максим бежал по мокрому от дождя асфальту, надеясь не упасть в какую-нибудь лужу.       Холодные капли просочились сквозь ткань футболки, и та теперь неприятно скользила по телу. Все нормальные люди в ливень сидят дома, а Макс сорвался с места, даже не взяв зонт, на встречу с ним. С мудаком, из-за которого просто замечательная жизнь с младшим братиком могла скатиться в глубины ада, просто потому, что он много знает.       Максим хотел успеть перебежать на зелёный, но этот ебучий светофор решил, что этому не бывать.       Ох, какое дежавю. Милая дамочка не справилась с управлением, и белый «Гелендваген» помял свой корпус, врезавшись, и кажется, смяв в гармошку… уже непонятно какое авто. Парень, водитель «гармошки», вывалился из неё прямо на проезжую часть, а холодный дождь размыл пятно крови в причудливые узоры.       Максим видел это всё не как в кино, не как в замедленной съёмке, а наоборот — столкновение случилось, буквально, за секунду.       Одна из алых струек добралась до тротуара, где стоял парень. Он наклонился, набирая на пальцы немного воды вперемешку с кровью.       Слишком недавно подросток видел такое. Максим быстро облизнулся и прикусил губу, в паху затянуло, а разум помутнел, оставляя лишь пару мыслей. Одна из которых — быстрее бежать отсюда.       Но тут он вспомнил людей, струи крови по светлой потёртой плитке со следами царапин, сделанными нечеловеческой силой (хотя, на что способен человек, когда хочет жить), затекающими на доски и в щели между. Шёлковое красивое белое платьице с кружевами в районе декольте и подола, светлые, почти пепельные длинные волосы, часто вздымающаяся грудь и полные глаза ужаса. А из тонких порезов по всему телу вытекала по каплям драгоценная жидкость. Но девушка раздирала ногтями раны снова и снова, потому что ей было сказано так делать, иначе — смерть, хотя, она не знала, что, та, как ни крути, да наступит. Холодная вода медленно, но верно подступала к истязающему себя человеку, а оголённый провод то и дело качался вверх-вниз, чуть ли не задевая поверхность жидкости… Надолго ли?       Лицо Максима исказилось в бешеной улыбке. Они ведь… уже нашли новую жертву, которая так покорно поддалась на их ухаживания и даже провела ночь. Кто знает, но, скорее всего, ректору придётся искать ещё одного знатока математики. А жаль, он ведь так хорош.

***

      Настойчивые звонки вместе со стуком в дверь выведут кого угодно из себя. Но только не человека, который так долго ждал своего друга, нагло спровоцировав и заставив примчаться сломя голову на другой конец города. — Да-да, иду, успокойся.       Парень медленно встал с дивана, откладывая недокуренный косяк в пепельницу, поправил рубашку и привёл волосы в более-менее нормальный вид, отправился ко входной двери своей небольшой коммуналки. Как только ключ провернулся, Максим вломился в комнату, прижимая ничуть не удивлённого парня к стенке. Резкий запах травки сильно ударил в нос, но близнец не обратил на это никакого внимания. — Оу, хочешь начать прямо сразу? А как же прелюдия? — Захлопнись, Илья! Что ты, блядь, знаешь?! — Хэй, полегче, присядь и успокойся, тогда поговорим.       Максим разжал руку, выпуская из ладони ткань рубашки. Оба парня уместились на диване, а Макс стал выжидающе смотреть с намёком на разъяснение. — Выпить не хочешь? У меня есть… — Давай к делу. — Ну… Я знаю про ту комнату и про ту девушку, хотя вы…       Илья не успел договорить, острая боль разнеслась по его телу… Сначала пришло отрицание, потом понимание… и холод. Пробита артерия, теперь он умрёт, его не спасти. Умрёт так же, как и его матушка — с ножом в брюхе. А этот парень, Максим… В его глазах столько злобы, ужаса и страха, что аж смеяться хочется. Так рьяно защищать любимого человека. А существует ли вообще эта «любовь»? У Ильи уже не будет времени об этом подумать.       Собственная кровь пытается вырваться наружу через глотку, при этом хлеща из живота, иронично. Максим медленно встаёт, оглядывая парня, останавливая взгляд на алом пятне, зря Илюша надел светлую рубашку. Лицо старшего близнеца перекосило в ухмылке, незатейливой такой, но с нотками ненормальности и насмешки.       Максим ушёл, оставив захлёбывающегося парня одного, тихо скрипнув дверью. А на полу лежал телефон с их перепиской и неотправленным сообщением Ильи: «Можешь не приходить, если не хочешь, но очень странно то, что у тебя появилась девушка, когда сам только так трахаешь милашку-Дениса, тебе не стыдно перед ним?»

***