Сэйлор Ранма, нуар 3

ChebMaster автор
Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Ranma 1/2, Bishoujo Senshi Sailor Moon (кроссовер)

Рейтинг:
NC-17
Размер:
Мини, 12 страниц, 1 часть
Статус:
заморожен
Метки: Гендерсвап Дарк Фэнтези

Награды от читателей:
 
Описание:
[МЁРТВЫЙ ФИК] Повторяющиеся кошмары слишком реальны для снов. Расследуя неестественные смерти в округе, Ранма вот-вот натолкнётся на собственное прошлое как сэйлор-воительницы. Аканэ идёт по пятам, не замечая, насколько смертоносны враги.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено в любом виде

Примечания автора:
МЁРТВЫЙ фик, застопорившийся в 2010 году на первой главе. Выкладываю как образец своих ранних работ, один из двух которые я написал сначала на английском, и только потом перевёл на русский.

Почему забросил? К сожалению, я заразился несгибаемым оптимизмом и просто перестал воспринимать чернуху. Подобно тому, как, за несколько лет до этого, стал абсолютно равнодушен к фильмам ужасов.

Глава первая, Опалённые тёмным пламенем.

4 марта 2019, 22:18
ВНИМАНИЕ: Ты собираешься читать МЁРТВЫЙ фик, застопорившийся в 2010 году на первой главе! Выкладываю как образец своих ранних работ, один из двух которые я написал сначала на английском, и только потом перевёл на русский. Почему забросил? К сожалению, я заразился несгибаемым оптимизмом и просто перестал воспринимать чернуху. Подобно тому, как, за несколько лет до этого, стал абсолютно равнодушен к фильмам ужасов.

***

* * * Замечание автора: Действие начинается, как вы можете заметить, с 15-й серии аниме Crystal. Имейте в виду, что Crystal - тщательно отцензуренная экранизация. Манга Сэйлор Мун прячет под своим легкомысленным фасадом тьму и безнадёгу. Гражданские умирают часто, и умирают страшно, особенно в R. Манга изображает изуродованные трупы полуабстрактными скетчами, а аниме вообще их опускает, но когда остановишься и задумаешься - понимаешь, что это действительно нуар.

***

Глава первая, Опалённые тёмным пламенем.
Тёплая летняя ночь была тиха, лишь собаки временами брехали где-то вдали. Самым громким звуком был стук деревянных сандалий Аканэ по асфальту. Они с Ранмой шли по узким Нэримским улицам, ярко освещённым вездесущими флуоресцентными фонарями. Небо было чистым, и в отсутствие отражённого от облаков света густые тени лежали везде, куда не дотягивался свет уличных фонарей. Редкие закоулки и узенькие проходы между участками зияли пятнами тьмы. Деревья вдоль центра бульвара погрузили газон под ними в глубокую темень. Но истинным царством тьмы был парк впереди, где чересчур редкие фонари располагались лишь вдоль главных аллей. Настроение у них было соответствующее — натянутая внешняя беззаботность отягощённая напряжением и мрачными мыслями словно воздух перед грозой. Аканэ во всю старалась казаться спокойной и уверенной, но Ранму она обмануть не могла. Он не упустил, как метался по сторонам её взгляд при малейшем знаке движения в темноте. Вот гадство, подумал он, представив как батя с Тендо-дзисаном идут по какой-то другой улице, пряча за бахвальством и самоуверенными смешками свою собственную нервозность. От всей этой истории несло опасностью, и совсем не той, что он любил. Ну, он последнее время и без того был не в особо радужном настроении, после всех этих кошмаров будивших его ни свет ни заря — так что когда на пороге появились представители городского совета, просившие о помощи от знаменитого додзё, он принял это как вполне ожидаемый знак того, что всё станет только хуже. Оказалось, он был прав. Слишком уж прав. Всё стало не просто хуже, а хуже некуда. Ну, он и до этого ловил краем уха весь этот ажиотаж в газетах и по телевидению по поводу загадочных «самовозгараний» происходивших по всей планете — но он прост отмахнулся, не поинтересовавшись даже отчего все эти случаи привлекли столько внимания. Было ему дело до каких-то психов в Германии или Британии, поджигавших себя чтобы прославиться. Но теперь зловещее что бы оно там ни было вдруг постучалось прямо в дверь. Он так и не смог припомнить погибшего парня - совершенно невыдающуюся личность из класса Куно-«семпая». Да и причина возгорания оставалась сомнительной - может, тот нахимичил чего не надо — в конце концов, бедолага был имнно из того свихнутого кружка химиков. Но, с другой стороны, не каждый день находят юношу, превратившегося в обугленный труп одетый в необъяснимо сохранившуюся белую рубашку от формы школы Фуринкан. Городской совет, сомневаясь что полиция сможет хоть что-нибудь, сразу послал представителей к тем, кто зарабатывал охотой на монстров и злых духов. Тут их мнение совпадало с Ранминым. Не то, чтобы он плохо думал о ментах - они в основном были нормальными парнями, разве что излишне настырными когда батя совершал особо выдающуюся глупость - но раскопать это дело им было просто не по зубам. Не, Ранма даже и думать не стал что менты смогут найти того, кто сжёг парня оставив рубашку невредимой. Ну, разве только того накачала бензином ревнивая девушка... Бе. Ранма помотал головой. Даже его поклонницы не были настолько свихнутыми, включая кодачи. А за ним гонялись, как ни крути, самые горячие девчонки. Ну, ещё оставалась вероятность сработавшего как не надо приворотного зелья. Ранма поёжился. В довершение всего, он никак не мог вытряхнуть из головы тот кошмар. Не хотел он ничего вспоминать, это был всего лишь смутный, мерзкий кошмар. Нечего там было вспоминать. Это всё был просто бред, бессмысленные фрагменты безумия... Те ураганные снежные вихри, завывавшие в руинах дома Тендо, та ненависть, навалившаяся всепоглощающей волной, та кровь на его руках и Аканэ, которая... Да чтоб тебя! Заскрежетав зубами, он вломил себе кулаком, породив резкий звук. Аканэ нервно покосилась на него. Молодец, Саотоме, так держать, поздравил он себя. Давай, пусть она ещё больше дёргается. Но тот образ, где она... Он просто не мог этого вынести! Та картина вызывала у него тот тошнотворный ужас, даже... Довольно! Он желал лишь одного: чтобы этот кошмар отвязался от него наконец, пошёл куда подальше и перестал донимать его. «Ранма, ты в порядке?» спросила Аканэ, остановившись и повернувшись к нему лицом. — Конечно. Что со мной сделается, — соврал он, с отвращением заметив, что они уже углубились в парк. Ранма был зол на себя как чёрт, так зевнуть варежкой - кто, кроме него, по сторонам-то смотреть был должен? — Пошли, — бросил он, резче чем хотел. — Ну, как скажешь, — ответила Аканэ, не скрывая тот факт что ни капли ему не поверила. — Нам ещё парк обходить. Что, по его мнению, было пустой тратой времени, шанс наткнуться на любящего поджигать людей мерзавца был ничтожен. Одна мысль о таком заставляла его кровь кипеть от ярости, но он понимал, как трудно будет выследить того, кто не выходил драться открыто. Уже пройдя парк наполовину, они заметили странный свет двигавшийся вверху, просвечивая сквозь кроны деревьев. — Что это там? — спросила Аканэ, в основном чтобы придать себе уверенности. — Полицейский вертолёт? — Тихое оно слишком для вертолёта, — ответил Ранма, у которого прошёл очень неприятный холодок по спине. Загадочный свет пошёл вниз, скрывшись за деревьями. — Давай-ка подкрадёмся поближе. Аканэ кивнула и последовала за ним. Он должен был признать, скрытность ей удавалась неплохо. Если бы она только готовить могла как она метала вещи... Метание было единственным, в чём она достигла мастерства. Не такого совершенного как он, конечно, но всё же настоящего мастерства. Если б она ещё так же хорошо уворачивалась. Ему не нравмлась возможность, что впереди, за деревьями, таился какой-нибудь летающий псих вроде Хабу или Руж. Загадочный свет уже угас, поляна впереди тонула в глубокой тени, лишь её ближний край едва освещён отсветами далёких фонарей. Но даже этого света достало чтобы они разглядели маленькую девочку, лет шести-семи, выглядывавшую на тёмную поляну из-за дерева, спиной к ним. — Что она тут делает? — с беспокойством спросила Аканэ. Девочка покинула своё укрытие, ступив на поляну. Её явно что-то там заворожило, но они не могли ничего разглядеть во мраке. — Не знаю, что она тут делает, но у меня плохое предчувствие, — шёпотом ответил Ранма, подкрадываясь чтобы перехватить ребёнка. — Давай... Девочка вспыхнула, и ревущий столб огня мгновенно посадил их ночное зрение. К её тоненькому визгу присоединился крик ужаса Ааканэ. Наследница Тендо слепо рванула вперёд, думая только о том, как сбить пламя. Не имея другого выбора, Ранма полетел вперёд, намереваясь отвлечь невидимого врага от своей упёртой невесты. Кто бы ни сделал такое с ребёнком, это точно не был природный феномен, уж в этом-то он был уверен. На такое была способна только нечеловеческая тварь, вроде того плюющегося кислотой инопланетянина, или вырвавшегося из ада демона, или мстительного призрака... Он слегка удивился обнаружив фигуристую женщину в какой-то пушистой юбке. Но особого значения это не имело, она всё равно была нечеловеческой тварью, охотившейся на беззащитных. Он выхватил все детали в один миг: стоит впереди шеренги чёрных, человекообразных силуэтов. На губах - жестокая усмешка. Вытянутая рука снова поднимается, направляя свой перст на маленькую девочку, которой уже не помочь. Направляя его на Аканэ... За те доли секунды, что оставалось жить его невесте, Ранма совершил отчаянный кувырок, схватив сухую ветку и метнув, словно копьё, во врага. Когда он завершил кувырок, на её лице было удивление, ветка медленно опадала пеплом, Аканэ забыта. Сука была медленной, она даже ещё не заметила его! Видя, что она ослеплена собственным огнём, Ранма не стал тратить время и смотреть в рот дарёному коню. Титаническим усилием воли он погрузился в технику невидимости Кулака тысячи морей. Оставаться холодным было трудно, невероятно трудно, но тренировка в Ледяной душе помогла ему справиться. Девочка больше не кричала, но полный отчаяния крик Аканэ сказал ему всё. Он проскользнул между тварью в форме женщины и шеренгой молчаливых, неподвижных, неживых фигур, оценив их как не представляющие на этот момент угрозы. И приостановился, собираясь с духом. Решение отнять жизнь нельзя принимать в пылу схватки, какими бы не были обстоятельства. Девочка уже представляла собой бесформенную обугленную массу, а Аканэ снова кричала - на этот раз от боли, отчаянно хлопая по своему доги, горевшему в дюжине мест разом. Она скоро сама должна была превратиться в живой факел - если только не догадается поступить по умному и сорвать с себя полыхающую одежду. Да и то если проклятое пламя можно остановить так просто. А сука снова поднимала руку. В следующее мгновение Ранма сорвался с места, пальцы его вытянутой руки словно когти хищной птицы, целя Безошибочную Ладонь Яда Белой Змеи в её незащищённую спину, почему-то вдруг совершенно не колеблясь в решении вырвать ей сердце. Если это остановит её, не даст больше убивать беззащитных - что ж, так тому и быть. Пламя, безжалостно пожиравшее свою жертву, отразилось в окнах его души, придав ему пылающий взор карающего божества. Пламенный барьер вспыхнул внезапно, когда он уже почти достиг врага. Совершенный в своей замкнутости кокон огня заставил Рранму сделать отчаянный бросок в сторону. Проклятье, подумал он, и сердце у него упало. Она просчитала его манёвр насквозь, сильнейший приём бесшумного убийства выполненный им практически идеально! Если она настолько сильна... И тут он чуть не споткнулся от удивления. Она полностью игнорировала его, всё ещё продолжая медлительно разворачиваться в направлении, с которого он атаковал! Она явно не заметила как он пролетел мимо неё, несмотря на вполне сносную освещённость от множества огней вокруг. Ранма непонимающе моргнул. Она была смехотворно медленной, да вдобавок наблюдательной как слепая курица. И всё же, она умудрилась с неестественной лёгкостью парировать его завершающий удар. Причём, так ещё и не заметив его самого! Проскользив, он остановился, припав к земле, и попытался понять врага. Женщина, лет двадцати с чем-то, была одета в облегающее трико, с ног до головы разлинованное вертикальными чёрно-белыми полосками. Её бёдра скрывала пушистая масса перьев, образующая что-то вроде декоративной юбки. Судя по её движениям, она совершенно не была обучена драться - и, в то же время, она практически излучала злую, неконтролируемую силу. Всё в этой женщине было неправильно. Ранма достаточно навстречался с они и йокаями, чтобы сразу понять: её аура была совершенно непохожа на их, рождая ощущение чуждости всему привычному. Кем же она была? Истинным демоном из ада? Или просто была одержима таким? Не было времени выяснять, слишком многое стояло на кону. Ранма зарычал, выпуская стремительный ки-заряд послабее, просто прощупать её защиту. Медленно, почти запоздало, она ответила высокомерно-презрительным взмахом руки, хлестнув по шару жизненной энергии струёй жидкого пламени, от чего ки-заряд бессильно угас. Поначалу в её позе читалась неуверенность - бальзам для его сердца - но как только она обернулась, и заметила-таки его наконец, неуверенность сменилась самуверенной заносчивостью. Теперь настал Рнмин черёд уворачиваться, что оказалось неожиданно трудно. Она словно видела все его движения насквозь, какие бы обманные финты он ни пытался применять. К счастью, она всё ещё оставалась смехотворно медленной, все её движения читались за километр. Этот бой (в основном, уворачивание с его стороны) был для Ранмы одним большим, неприятным сюрпризом. Его оппонент раз за разом выполняла трюки, достойные гранд-мастера - и это не зная самых основ! И всё же, это был танец со смертью. Кинув взгляд туда, куда попадало пламя, он понял, что первое же неудачное уклонение станет для него последним: Огонь полыхал ярко, жадно, пожирая деревья и кусты. Пожирая бетонную скамью с той же лёгкостью. Уворачиваясь, уходя кувырками и перекатами, Ранма не переставал думать, как же ему побить странное провидение врага. Как бы медлительна она ни была, ей достаточно было двигать одну руку, в то время, как ему приходилось двигаться целиком. Попытка приблизиться была пресечена широким потоком пламени, вырвавшимся из вытянутых вперёд ладоней врага - в то время как сама она отпрыгнула назад столь невесомо, как если бы левитировала. Ревущий костёр вспух там, где он оказался бы, если бы не увидел её невероятно медленное приготовление к атаке. Весьма обескураживающе, учитывая что он пытался замаскировать свои иистинные намерения более чем двумя слоями обманных финтов. Буйство Взмывающего Дракона тоже было не применить: противница не пыталась преследовать его, довольствуясь тем, что поливала огнём со стационарной позиции. Он запустил ещё одно Высокомерие Тигра, еле при этом увернувшись от её контратаки. И всё ради того, чтобы полюбоваться, с какой подозрительной лёгкостью она рассеяла ки-заряд, угасший как-то уж тихо, учитывая сколько энергии он в него вложил. Он начал подумывать, не вернуть ли к жизни вторую из запретных школ. Нет, он никогда в ней не тренировался - лишь знал теорию и освоил большинство контр-приёмов - но... В следующее мгновение времени на раздумье кончилось. Женщина злобно усмехнулась, направляя вторую руку туда, где была Аканэ. Летя в кувырке по воздуху, Ранма сделал отчаянную попытку сымитировать приём, который никогда раньше не выполнял, только видел. Кособокая, но не менее от этого смертоносная, дуга вакуумного лезвия понеслась на врага из его раскинутых в стороны рук. Та отреагировала с характерной для неё медлительностью, вакуумное лезвие разбилось об огненный кокон, вспыхнувший в последнее мгновение, когда смертоносная дуга уже почти достигла её. Но на этот раз он разглядел всё отчётливо, подтвердив свои подозрения. Какой бы медлительной она ни была, выражение её лица начало превращаться в гримасу страха ещё до того, как он начал выполнение приёма. Даже до того, как он прицелился. Это произошло в тот момент когда он принял решение применить запретную школу Кулака Тысячи Гор. Сука была способна либо читать его мысли, либо видеть будущее. Скорей всего — второе, поскольку начала свои трюки ещё до того, как заметила его присутствие. Нет, она осталась невредимой. Но теперь во всех её движениях сквозил страх. Ранма злобно ухмыльнулся, готовясь запустить столько вакуумных лезвий, сколько потянет. Нет, он не владел истинным коронным приёмом Кулака Тысячи Гор — но он был способен неплохо тот сымитировать, совместив единичное лезвие, в способности создавать которые он теперь был уверен, со своей тренированностью методом Кулака каштанов. Он осклабился в предвкушении, представляя на какие мелкие кусочки порубит суку — у той не будет шанса ни уклониться, ни блокировать все лезвия своим щитом. Она в ужасе попятилась. А в следующий миг она исчезла, растворившись в ударившем сверху конусе света. Средних размеров летающая тарелка висела над головой ещё секунду, потом вспыхнула ярким светом, стремительно проваливаясь в небо. Строй человекообразных силуэтов проснулся к жизни, бросившись в атаку с нечленораздельным визгом, словно чёрные дьяволы в тусклом красноватом свечении тысяч догорающих огней. Он врубился в эти деревянные манекены, охваченный слепящей ненавистью, один из редчайших моментов когда он дрался в полную силу, не сдерживаясь ни на йоту. Когда он пришёл в себя, костяшки его пальцев кровоточили, несколько деревянных игл застряли в его теле там и сям, когда твёрдое, как железо, дерево взрывалось, обращаясь в щепки и деревянный прах на пути разъярённого мастера боевых искусств. А потом настал момент, когда надо было обернуться туда, где была Аканэ. И он вдруг понял, что не может выполнить это простейшее движение — ужас буквально приморозил его к месту. Да всё с ней будет в порядке, вот увидишь. Но это не помогло. Он трясся от ужаса — и не мог обернуться. Когда прошла целая вечность, всё разрешилось без его участия. Едва различимое, но совершенно несомненное всхлипывание... Он с трепетом обернулся, облегчение уже накатывало волной. Она сидела на земле, тихо всхлипывая, ошпаренная в бессчётном множестве мест, но живая. Он шагнул вперёд, глаза его заслезились по какой-то причине,которую он не желал признавать. Доги на ней больше не было, по всему телу - злые красные пятна, бюстгальтер в одном месте на боку прикипел к телу. На руках и лодыжках уже вспухали волдыри - ей повезёт, если не останется шрамов. Но всего этого она даже не замечала, слепая к собственной боли, рыдая над маленьким, полурассыпавшимся скелетом. Даже запаха обгорелой плоти больше не осталось, лиши пепел и обгорелые кости, кучкой лежащие на зелёной, невредимой траве. Аканэ подняла на него взгляд, слёзы катились по её лицу. Он полностью понимал, что она чувствует. Он чувствовал то же самое. Они оба сделали всё, что могли - и всё равно не справились. — Ты это, держись, — сказал он ей, начиная паниковать. — Я тебя в больницу отнесу. — Ему не хотелось брать её на руки, при этом пришлось бы потревожить то или другое ошпаренное место - он по опыту знал, какую боль это причиняет. Но все эти ожоги нужно было обработать как можно скорей! А под рукой не было ничего сподручного, такие раны бинтом и пластырем не залечишь. Он попытался применить технику Ледяного Тела, чтобы помочь хоть этим, но у него ничег не вышло, он был слишком взвинчен. Всё, что он мог сделать - это отнести её в больницу. Ранма сглотнул огромный сухой ком в горле и поднял Аканэ на руки, со всей бережностью на какую был способен. Та, однако, не отреагировала - похоже, впала в ступор. Он прыжком улетел прочь, и разорённый уголок парка опустел, лишь огни тихо потрескивали, угасая, да трупик ребёнка лежал, неподвижный навеки.

***

В Дзюбане одна мико только что проснулась после кошмара, в котором какая-то женщина сожгла ребёнка а затем на неё свирепо напал какой-то парень, двигавшийся словно бешеный дервиш. Всё это было смутно и неоднозначно, лишь размытые чёрные силуэты, сражавшиеся во тьме, наполненной огнём. Женщина, без сомнения была врагом - врагом, каких они ещё не встречали. Но кто был тот парень? Был ли это тот же самый, с чёрным полумесяцем во лбу, явившийся ей вчера в священном огне, после чего огонь внезапно угас? Или это был кто-то ещё?

***

Санитары укатили Аканэ на каталке, вежливо но твёрдо запретив Ранме следовать за ней. Он пошёл к публичному телефону в приёмном покое, предупредить кой-кого. Такой образ действий был для него нетипичен, бойцы должны сами справляться с приходящими трудностями, но сейчас никто не был в безопасности, и он чувствовал себя обязанным предупредить хотя бы тех, кто станет слушать, о необычных способностях врага. С тяжёлым сердцем набирал он номер дома Тендо, молясь про себя, чтобы ответил не отец Аканэ. Удача была с ним, хоть и блёклая. На звонок ответила Ксуми. Чувствуя, как пересыхает в горле, он спешно попросил позвать Генму. Он страшился рассказать ей напрямую. — Какое совпадение, Ранма-кун, — сказала она. — Они только что вернулись с обхода. Но откуда ты звонишь? С вами всё в порядке? — Ну, да, — Ранме было страшно неловко врать ей. — Я потом расскажу. Просто позовите батю, пожалуйста. — Эти слова вышли, как мольба. Спустя краткую паузу, в трубке раздался образ Генмы: — Что случилось, сын? Почему ты звонишь? С вами всё... — В больнице, — оборвал его Ранма, вызвав приглушённое «Что?» с того конца. Ну, оттягивать смысла не было. — У Аканэ ожоги. Последовавшее «Что?!» больше напоминало рёв разъярённого быка. — Как ты позволил! — Я в это время дрался с той сукой, понятно? — зло выкрикнул в ответ Ранма. Потом добавил, уже тише: — Томбойка просто пыталась погасить горящего ребёнка. — С той сукой? Горящего ребёнка? — Генма быстро сложил два и два. Его сын не бросался ругательствами просто так, считая такой стиль пошлостью. — Значит, вы нашли чудовище. Рассказывай что было дальше. — Ну, мы сначала заметили странный свет над деревьями в парке, — Ранма содрогнулся нахлынувшим воспоминаниям, ощутив только теперь, когда прошёл пыл схватки, каким страшным и нечеловечески жестоким было произошедшее. — Мы решили проследить за ним, и нашли маленькую девочку. Но мы не успели ничего сделать, она вдруг вспыхнула. — Просто взяла, и вспыхнула? — Да. Не было ни крика, никакого предупреждения... — Ранма заскрипел зубами. — Этой... Этой суке достаточно указать пальцем, и всё, на что она укажет вспыхивает. И не простым огнём. Его ничем не загасишь. Ну, томбойка пыталась, но только обожгла руки и подожгла свою борцовку. Девочка всё равно сгорела в прах. — Насколько всё плохо? — озабоченно спросил Генма. — Всё с ней будет в порядке, — успокоил его Ранма. — У неё ожоги первой степени пятнами по всему телу, но второй степени - только на руках и лодыжках.— Он нахмурился — Хотя в тех местах могут остаться шрамы. — Вот значит, как всё вышло... — Генма вздохнул. — Надеюсь, ты положил конец преступлениям этого чудовища? — Нет, — Ранма почувствовал, что краснеет от стыда и злости. — Она ушла. — Что? — возопил Генма. — Как ты позволил! — У ней была эта летающая тарелка, понятно?! — возмущённо выкрикнул Ранма. — Когда она увидела, что ей крышка, то просто растаяла в воздухе! — Понятно, — со вздохом сказал Генма, стараясь скрыть разочарование. — И бать... Осторожнее, ладно? Она сильная, и она законченная сука. Мне пришлось вернуть жизни обе запретных школы только чтобы не дать ей сжечь Аканэ. Следующее «Что?!» было потрясённым. — Ну, да. Когда мы дрались, она пару раз пыталась прицелиться в Аканэ пока та раскрылась, пытаясь помочь ребёнку. — Омерзительно, — прорычал Генма, явно подумав о Касуми и собственной жене. — Так говоришь, она сильная? — Ну, да. И, бать, она... С ней всё не так. Она не боец,ясно как день. Она медленная, медленней чем Аканэ, но она видит будущее. Её просто нельзя поймать в расплох - уж я пытался! И с ней невозможно драться вкукопашную, у неё есть этот пламенный барьер, полностью окружает её когда приблизишься. И не обойти это никак, она просто видит все твои уловки насквозь. И она способна отмахнуться от любого Ки-заряда словно от мухи. Налёт Осатаневшего Бога оказался единственным, что её хотя бы испугало. — Понятно, — мрачно сказал Генма. — Да, и она, эээ... грудастая женщина, — добавил Ранма, — Чуть ниже меня ростом, волосы средней длины заплетены по бокам головы во что-то вроде кошачьих ушей. Одета в облегающий костюм в чёрно-белую вертикальную полоску, с расфуфыренной юбкой из чёрных перьев - вроде собиралки для пыли. Ещё... — Он задумался на мгновение. — Ещё у неё был чёрный полумесяц во лбу, и что-то блестящее выше него, в волосах... Это всё. — Ммм... — задумчиво протянул Генма. — Фигуристая женщина, говоришь? — Ээ, ну да, — подтвердил Ранма, озадаченный словами отца. — Может быть, тогда Наставник... — вслух подумал Генма. — Ну, могли бы разом от обоих отделаться, если бы он успел её достать. Хоть умер бы тогда героем. — Ранма умолк, почёсывая голову. — Но сомневаюсь что он решится причинить ей вред. Не, это всё равно что отправлять старого похабника на верную смерть. — Хмм... Значит нам надо взвешенно обдумать этот вопрос. — Генма затем перешёл на поучительный тон: — Молодец, сын. Я предупрежу ту старуху и остальных. Ты оставайся там, при постели своей невесты. Знаешь же, как тяжело женщины переживают всё, что способно повредить их красоту - и Аканэ-кун вне сомнения будет гнести страх, что полученные ей ожоги оставят шрамы... ээ... ай... С другого конца донеслись резкие щелчки, словно трубку уронили, затем - устрашающий, раскатистый гром, звучавший подозрительно похоже на «СА-О-ТО-МЕ- КУ-У-У-У-Н!!!». Ранма содрогнулся, опасливо повесил трубку, и сложил ладони, вознося краткую молитву в защиту отца. Тендо-дзисан бывал устрашающим даже в довольно невинных ситуациях - и Ранма был очень рад, что не отчитывался сейчас лицом к лицу. — Похоже, придётся мне звонить предупреждать каргу. — Он обернулся к двоим следователям, думавшим, что приблизились к нему со спины незаметно. Ха, как же. — Ну, раз вы, парни, всё слышали... — Прошу прощения, — сказал старший из ослепительно обыденных мужчин. — Но мы должны получить ваше письменное свидетельство. — Ну, отлично, — пробурчал Ранма.

***

Набики вдруг обнаружила, что пытается отползти на заднице, её ноги отчаянно молотили, не находя на полу опоры, крик застрял в горле словно удушающий ком. Это вам была не какая-то банальная демоническая голова, от какой она бы отмахнулась с обыденным равнодушием. О нет, эта штука высилась словно гора, угрожающе нависая в вышине - к счастью, не над ней, а над бедным дядюшкой Генмой. Который сейчас исполнял лучшего своего «Карпа на разделочной доске»(*1). — Что ты сказал, Сатоме-кун? — угрожающе пророкотала голова, сам Соун крошечный и незаметный на её фоне. Это что, грозовые тучи клубились вокруг её лба? Генма не ответил, лишь придал ещё большее совершенство своей нелепой позе, выпучив глаза и вытянув губы трубочкой. — Ах, — тихо вставила Касуми. — Кажется, дядюшка Саотоме потерял сознание... Демоническая голова могуче нахмурилась, взор её выпученных глаз вперен в недвижное тело Генмы. Затем она стремительно сдулась, растеряв всю свою силу. Набики заметила, наконец, стену, в которую упёрлась спиной - оттого и не могла отползти дальше. Стараясь сохранить остатки достоинства, она поднялась на ноги и отряхнулась - в основном чтобы замаскировать тот факт, что коленки у неё тряслись. — Я иду спать, — объявила она почти беззаботным голосом. — У меня, в конце концов, завтра школьный день. — Ваааааа, — слёзы хлынули мощными фонтанами. — Моя девочка теперь никогда не сможет выйти замуж! Набики ускорила шаги, сматываясь вверх по лестнице в свою комнату. Что Ранма-кун натворил на этот раз, чтобы вызвать столь мощную реакцию? Неужто он...

***

Пару часов спустя Ранма сидел подле Аканэ в карете Скорой, перевозившей её в другую больницу, где-то в Дзюбане или вроде того - он не особо обращал внимание. Копы оказались въедливые, всю душу вымотали. Хе, не родился ещё тот, кто мог бы заставить его разболтать секреты самых сильных техник полным не знакомцам. Да за кого они его держали? По крайней мере ребёнка теперь похоронят как надо - они смогут разыскать родителей и сообщить им. Он содрогнулся. Он не был слабонервным и всё такое, но подобное способно даже мужчину заставить плакать. Подобная боль... Никому бы не пожелал. Даже Кодачи. Даже старому похабнику. Аканэ лежала молча, погружённая в полусон. Боль ушла, заглушённая мазями и уколами, и теперь она чувствовала себя слабой как котёнок. Она сонно смотрела, как проплывают мимо огни города, туманные и размытые сквозь матовые окна скорой. — Ты как? — спросил Ранма, склонившись к ней с нехарактерной заботливостью. — В порядке, — выдохнула она, долгую паузу спустя. Он поморщился. С этим её упрямством иногда было не различить, правда она в порядке или упрямо пересиливает боль. — Похоже, подъезжаем, — сообщил он ей. — Когда тебя устроят, позвоню домой. Передать им что-нибудь? Но она уже уснула.

***

Настроение двоих отцов, сидевших по разные стороны от доски для игры в сёги, было стоическим. После того, как Соун выплакался до полного изнеможения, Саотоме-кун вернулся в сознание и рассказал ему всё. Вот, значит, как оно было. Путь воина(*1) полон опасностей, что в равной мере касалось его девочки. Просто он, кажется, был не очень готов это принять. Соун в суровом молчании передвинул свою фигуру. Дочери были для него единственным светом в этом суровом и беспощадном мире. Но какой бы гордостью его ни наполняла её преданность Искусству, она же ставила её на пути опасности, грозя навсегда погасить её свет. Ах, если бы жена всё ещё была с ним... Но он больше не заплачет, не сегодня, поклялся он себе. Саотоме-кун пошёл ответить на телефонный звонок, но Соун был не в настроении мухлевать. Когда старый друг вернулся, в его глаза заговорщически поблескивали, улыбка грозила достать до ушей. Так что значит, добрые вести? Соун воспрял духом: — Ну что? Что там? — Он вскочил на ноги, позабыв свою клятву не плакать. — Они перевели Аканэ в Дзюбанскую больницу, — заговорщическим шёпотом объяснил Генма. — Там лучшее ожоговое отделение в городе, теперь не может быть, чтобы у неё остались шрамы. — Значит, с моей девочкой будет всё хорошо! — Соун просиял, слёзы ударили струями. — И не только это, дружище! — Генма был вне себя от счастья. — Ранма пока останется там, присматривать за ней, как единственный доступный родственник! Улавливаешь? — А! Понятно! Ухаживая за ней раненой, он обязательно справится со своей стеснительностью - не успеешь оглянуться, как они будут без ума друг от друга! — И это ещё не всё. Остальные девушки ни за что их там не найдут! — И не смогут чинить препятствий их расцветающей любви! — Надо отметить такую удачу! — хором провозгласили оба. К несчастью, последовавшее празднование было оборвано еле успев начаться. — Отец, вы на часы не смотрели? — донёсся с лестницы исходящий раздражением голос Набики. — Сейчас четыре утра!

***

Ранма сидел подле кровати, глядя на спящую Аканэ. Её перебинтованные руки лежали поверх одеяла, напоминая конечности мумии. Он вдруг вспомнил эти руки покрытые кровавыми ошмётками, раздирающие изломанное тело Набики, пальцы скрючены словно когти свирепого зверя... Да чтоб тебя! Перенеся кое-что едва ли не более страшное, от отмахнулся от надоевшего кошмара как от особо назойливой навозной мухи. Заставив себя расслабиться, он перевёл взгляд на лицо невесты. Оно временами подрагивало, брови хмурились, глаза метались под закрытыми веками. — Теперь у тебя тоже будут кошмары, — мрачно прошептал он. Это было просто нечестно! Он не думал, что всё так повернётся. Почему пострадала она, когда на её месте должен был быть он? Он просто не знал, что делать, оказавшись совершенно не готов к тому, что кто-то настолько близкий ему... Ээ... Что кто-то знакомый ему будет страдать, в то время как он будет бессилен помочь. Если вдуматься, круг близких ему людей состоял, в основном, из бати. А тот фиг позволил бы причиня себе страдания. Ну, не считая случаев когда сам напрашивался - но это не считается. Батя был крепким старым пройдохой. Немиленькая томбойка, с другой стороны... Он воистину не знал, что тут делать. Минуты уползали прочь, до боли растянутые отрезки бездействия. Его жгло желание если не исправить всё, так хоть сделать как надо. Будь оно всё проклято, подобная мразь просто не может стать такой сильной! Они с батей раскатали немало мерзавцев, подобные типы просто не тянули работать достаточно упорно и целеустремлённо чтобы достичь такого уровня! И его оценка Суки - как он уже привык её называть - только подтверждала это. Она, скорей всего, наложила лапу на какую-то мощную магию, или какую-то инопланетную хрень. Тогда всё, что нужно - это отнять цацку. И здравствуй, расплата! Он поглядел за окно, в светлеющее предрассветное небо. Не дать этой твари больше причинять боль... Это желание не имело ничего общего с неразрешённым поединком. Он яростно почесал зудящий лоб, не обнаружив там ни ран, ни даже комариных укусов. Так не терпится сделать хоть что-нибудь, что даже зудит, подумал он. — Прости, — наконец сказал он Аканэ, уверенный, что она не слышит его. — Но это теперь мой долг. — Спящая девушка не ответила. — В смысле, остановить её. Кому, как не лучшим, а? — Его кривая ухмылка была натянутой. — Я обещал бате что пригляжу за тобой, но ты сильная, — сказал он ей, пробираясь к окну и тихо открывая его. — Сильная как горилла. Всё с тобой будет в порядке. — Он вспрыгнул на подоконник. — Я обязательно выслежу эту суку, — тихо пообещал он через плечо. — Выслежу и раздавлю. — И он был почему-то уверен, что обязательно сможет. Когда он скрылся, коротковолосая девушка в постели приоткрыла один глаз. Чёрта с два она отпустит его одного пока сама валяется здесь как избалованная принцесса. Она обязательно... На этом месте лёгий жар вкупе с усталостью затуманили её мысли, погрузив тело в столь необходимый сон. Конец первой главы

***

Благодарность за вычитку: — frice2000 — three headed dog — Sailor Sedai (Ellf) Last correction: June 19, 2010 Английская версия вчерне закончена 19 июня 2010. Русский перевод - 23 августа 2010.
Примечания:
Продолжения не было.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.