But you won't love a ghost 57

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
My Chemical Romance, Frank Iero, Gerard Way (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Джерард Артур Уэй/Фрэнк Энтони Томас Айеро-младший, Фрэнк Энтони Томас Айеро-младший, Джерард Артур Уэй, ОЖП
Рейтинг:
NC-17
Размер:
Миди, 48 страниц, 10 частей
Статус:
закончен
Домашнее насилие Нездоровые отношения Селфхарм Упоминания самоубийства Курение Анальный секс Минет Как ориджинал ООС Насилие Изнасилование Нецензурная лексика Ангст Психология Дарк PWP AU ER Омегаверс Нелинейное повествование Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Ему хотелось бы, чтобы Джерард ушёл. Оставил его в покое и не прикасался больше никогда. Чтобы боли больше не было.

Посвящение:
всем, кто любит страдающего Фрэнка.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Пишу, чтобы потешить свои грязные, нездоровые кинки. Это дается мне нелегко, потому что я сталкивался с токсичными отношениями.

Жёсткий ООС, в жанрах указан ПВП, и я не думаю, что вы увидите здесь захватывающий сюжет.
Пишу по настроению, так что стиль каждой главы может меняться.

Помните, что абьюзивные отношения вас когда-нибудь убьют :)

p. s. https://vk.com/idbevampire - мой паблик, где я выкладываю свои арты, а также контент по мкр, который вам может понравиться.

Keep away for me.

14 апреля 2019, 19:07

VIII

      Теплая вода мягко окутывает его тело, ласкает ноющие мышцы, гладит по шрамам и синякам. На её поверхности лежат белые воздушные кучки, напоминающие кучевые облака. Казалось, дунешь на них — они взлетят и улетят куда-нибудь далеко-далеко отсюда. Но они оседали пористыми хлопьями обратно в воду, таяли и превращались в прозрачные разводы, словно их никогда и не было.       Фрэнк снова двинул левой ладонью под водой, создавая мини-волны, которые быстро добираются до края ванны, колыша пенные горки, и устремляются обратно к нему. Он чуть приподнимает колени, и они торчат из-под воды как две небольшие скалистые горы в океане. Волны разбиваются о них, вода мелко дрожит, но вскоре успокаивается, переставая раскачиваться в ванне. Фрэнк почти не дышит и не шевелится, чтобы не нарушить хрупкую водную гладь.       Но это ненадолго, потому что в ванную заходит Джерард, и Фрэнк возвращается к мытью волос, взмыливая пену на голове. Он не хочет, чтобы Джерард вообще был здесь, но тот решил помочь ему помыться. Таким образом Джерард пытается загладить свою вину, которую он всё же чувствует, несмотря на свою низкую эмпатию. Ему очень сложно извиняться, но иногда Фрэнку удаётся услышать от него банальное «прости» и нелепые оправдания вперемешку с обвинениями, после которых Фрэнк чувствует себя ещё более обязанным и виноватым.       Одним из таких извинений стал букет белых нарциссов, который сейчас стоит на кухне, где ещё недавно была пролита его кровь. Фрэнк не знает, зачем ему эти цветы — букеты ему никогда не нравились, ведь это совершенно бессмысленный подарок. Ему не нравилось наблюдать за тем, как срезанные цветы постепенно умирают и превращаются в трупы, как сморщиваются и тускнеют их красивые лепестки, а потом засыхают и опадают на стол, после чего цветы выкидываются как ненужный веник. Если бы это ещё были розы или тюльпаны… Но нарциссы, нарциссы были под стать Джерарду — такие же прекрасные, и такие же холодные. Этот изящный и бесконечно изысканный цветок с древних времен символизировал влюбленность в себя, самолюбование. Нарциссы были бесчувственными, они дарили обманчивые надежды и дурманящий сон. От них у Фрэнка болела голова.       «Тебе не нравится?»       «Нет, они очень красивые. Спасибо».       Джерард присел на край ванны и окунул мочалку в воду, разрушая пенистые горки.       — Я потру тебе спину, ладно?       Фрэнк кивнул, сгибаясь над водой. Его перевязанная правая рука лежала на краю ванны, и хотя под бинтами иногда жутко чесалось, он пока не может развязать её. Мыться левой рукой получалось неважно, но Фрэнк понемногу привыкает. Правую нужно будет разрабатывать, занимаясь гимнастикой со специальными резиновыми шариками, чтобы вернуть прежнюю чувствительность, и он смог бы держать хотя бы чашку.       Джерард ведёт губкой по его плечам, спускаясь дальше вниз по позвоночнику, переходя к бокам и возвращаясь снова наверх. Фрэнк чувствует, как он смотрит на отметины на его теле, специально меньше надавливая на них. Он вдруг ловит себя на мысли, что стесняется Джерарда, хотя сколько раз тот видел его без одежды. Теперь же он видит его потускневшие кровоподтеки, пожелтевшие синяки и следы от порезов по всему телу. Они заживают медленно, отзываясь каждый раз болью при движении. В первые дни Фрэнку казалось, что его сбил грузовик или подмяли под себя катком. Его ребра были особенно чувствительны, казалось, ещё чуть-чуть и они снова хрустнут как когда-то, но они упорно двигались под его кожей, вмещая себя расширяющиеся и сжимающиеся лёгкие, и вскоре Фрэнк перестал их замечать.       Джерард отложил мочалку и взял ванночку, чтобы смыть шампунь с его волос. Вода льется на его голову, стекая по отросшим прядям, которые налипают на его кожу.       Первое, что Фрэнк сделает, когда оправится — сходит в парикмахерскую.       Джерард усаживает его перед зеркалом и бреет. Острое лезвие скользит по коже, и кажется, если он надавит сильнее, то польется кровь. Эта картина перерезанной глотки с алыми рваными краями слишком яркая в голове Фрэнка, но в отражении зеркала всё спокойно. Он закрывает глаза.       Когда Фрэнк, наконец, выходит из ванной, он чувствует себя чуть лучше, смыв водой слой старой кожи и неприятных воспоминаний. Но размягчая свои внешние шрамы, он не вычищает свою душу. Было бы куда проще залезть губкой во внутренности, пройтись по ним с мыльной пеной и снова быть чистым и свежим. Но реальность устроена совсем не так. Ему может казаться, что его органы кровоточат и истекают гноем, но всё, что он может сделать — нащупать их через слои кожи и мышц. Люди не разбираются на части, и их нельзя заменить. Органы хранят в банках.       Матрац прогибается с левой стороны, и Фрэнк открывает глаза, моргая пару раз, прогоняя дрему. После ванны его разморило, и он даже не успел одеться и расчесать волосы, утонув в одеялах и подушках. Фрэнк не знает, сколько он так проспал, плавая между подступавший сном и реальностью. Он чувствует обжигающие касания на своём бедре, и ожидаемо сталкивается с Джерардом, который прилёг рядом с ним.       Фрэнку знаком этот взгляд, и он нервно сглатывает, отодвигаясь. По его венам растекается чувство страха и напряжённости, сковывая его только что недавно расслабленные мышцы, как это бывает обычно, когда Джерард слишком близко. Он не успел одеться и сейчас чувствует себя особенно беззащитным.       — Давай потом, у меня всё болит, — просит Фрэнк, но отчего-то он знает, что Джерарда это не остановит.       — Прошло уже почти две недели, у тебя там всё зажило, — альфа настойчиво целует его, и Фрэнк отворачивается, тянет одеяло на себя, пытаясь прикрыться. Но Джерард одним движением выдергивает ткань из его рук, всё ещё слишком слабых с только что затянувшимися ранами.       — Мне больно, я не хочу, — устало говорит Фрэнк, но он знает, что это бесполезно. Ему хотелось бы, чтобы Джерард ушёл. Оставил его в покое и не прикасался больше никогда. Чтобы боли больше не было.       — Меньшее, что ты сейчас можешь сделать — лечь и заткнуться.       Фрэнк на мгновенье выглядит ошеломленным, но потом он затихает, перестав сопротивляться как-либо. Это имело смысл тогда, когда Джерард избивал его на кухне в тот вечер, пинал по больным ребрам и таскал по битому стеклу. По сравнению с этим, Фрэнк может стерпеть и меньшую боль. Он даже не плачет, когда его переворачивают на живот, потому что слез больше не осталось — чувства притупились, оставив после себя горькое послевкусие.       Фрэнк обмяк, позволяя делать со своим телом всё что угодно, лишь молясь про себя, чтобы это быстрее закончилось. Он не издал ни звука, кусая губы до крови, пока Джерард дышал ему в шею и использовал его как хочется ему самому. Но не Фрэнку.       Он вдруг осознал, что Джерарду не нужно его согласие. Он не принимает и не хочет принимать его «нет» , и та иллюзия выбора, которую Джерард давал ему, рассыпается как карточный домик. Ведь если оба варианта ответа всегда одинаковы, то тогда у Фрэнка и нет выбора. Никогда его не было, пока он привязан к Джерарду. Его вообще не интересует ни мнение Фрэнка, ни его желания, переживания и чувства. Джерарду нравится видеть его беспомощным и зависимым от него, смотреть на его искалеченное тело и заплаканные глаза. Ему нравится просто ломать его.       И на самом деле, Джерарду всё равно, он просто не может быть другим, хотя иногда он пытается убедить Фрэнка и самого себя, что это не так. Такие люди как он не умеют любить.       Он снова чувствует себя грязным и использованным, несмотря на то что он недавно был в ванной.       Он хочет содрать с себя кожу.       Это не смоется, никогда.

***

      Фрэнк собирает себя по частям, каждый день по кусочку. Выкуривает подряд полпачки сигарет, пока не почувствует, что его организм переполнен никотином, вызывая головокружение и раздражая его желудок и кишки. Он снова был один в квартире и это одновременно хорошо и не очень.       Он не может сконцентрироваться.       Некоторое время он просто бездумно ходит, потом бездумно лежит, сливаясь с серым потолком и прислушиваясь к самому себе. Кто-то внутри него плакал, но его лицо не выражало ничего. Столько слез было пролито в этих стенах, и они до сих пор безмолвны и глухи.       Фрэнк медленно заставил себя встать с дивана и сходить в спальню за ноутбуком. Он давно не работал, почти что месяц, ведь он не мог быстро печатать и работать мышкой. Но ему нужно было кое-что проверить.       Он машинально оглянулся и закрыл дверь на всякий случай. Почему-то Джерарду не нравилось, когда Фрэнк сидел за ноутбуком и раздражался, когда видел в его руках телефон (в общем-то, это стало потом причиной того, что ему пришлось покупать новый после того, как старый улетел в стену и разбился).       Фрэнк открыл поисковую строку и напрягся, выуживая из памяти нужное слово. Он увидел его на плакате тогда в больнице, пока ждал в пустой светлой приёмной, в которой пахло антисептиками и хлоркой. Семь букв, которые обещали ему поддержку и помощь.       Помощь для жертв домашнего насилия.       Эта фраза звучало страшно, потому что Фрэнк был жертвой, а домашнее насилие не подразумевало под собой тёмные переулки и полицейский участок. Дом — это место, где он должен чувствовать себя в покое и безопасности. Домашним может быть уют, телефон или кот, но не насилие. Фрэнк терпит его всю свою сознательную жизнь и это разрушает его.       Открывшийся сайт был в красно-белой окраске, напоминающая спасательный красный крест.       До этого Фрэнк ещё сомневался в подобных центрах, но он чувствует, что должен хотя бы попробовать. Он больше не может терпеть. Фрэнк не хотел никуда ходить, сидеть в кругу таких же, как и он, потерянных и сломленных, слушать их истории и выражать сочувствие, а потом рассказывать о себе и откуда у него эти синяки. Он не хотел звонить в службу поддержки, не хотел ни с кем разговаривать и грузить своими проблемами постороннего человека, которого даже не видит в лицо, а слышит лишь его вежливый безучастный голос. Фрэнк всегда почему-то считал, что никто никогда не сможет понять его, и постепенно он закрылся в себе, запирая мысли и чувства в своей голове. Школьные психологи давили на него, пичкали тестами и запугивали плохими характеристиками, с которыми он никуда не поступит. К тому же, они всегда были на связи с его родителями. Но сейчас Фрэнк был один, а этот сайт гарантировал анонимность, приглашая открыть его коробку ужасов и неприятных воспоминаний.       На верхней панели была кнопка в виде бумажного конверта, вероятно, это была почта центра. Но нажав на неё, Фрэнк открыл пустой диалог. Три голубых точки замигали и исчезли.       Ему пришло сообщение. «Здравствуйте. Меня зовут Брайан, я работник кризисного центра. Я могу вам помочь?»       Пальцы Фрэнка зависли над клавиатурой, собираясь нажать на выход, но потом он всё же решил напечатал в ответ. Было странно, что на его действия так быстро отреагировали.

«Да, здравствуйте. Я могу получить консультацию?»

      Три точки тут же замигали в ответе, словно тот человек сидел перед компьютером и ждал, пока Фрэнк ответит. Если только это действительно живой человек, а не автоответчик. «Конечно. Она бесплатная, как и звонок в нашу службу доверия. Как ваше имя?» «Вы вправе не называть свое настоящее.»       Фрэнк устал от притворства, поэтому постарается быть искренним, насколько это сейчас возможно.

«Меня зовут Фрэнк. Это моё настоящее имя.»

«Хорошо, приятно познакомиться. Скажите, вы сейчас одни дома?»       Фрэнк на всякий случай огляделся по сторонам и прислушался к тишине, задерживая дыхание. Из-за закрытой двери не доносилось ни звука, слышны были лишь приглушённые уличные звуки. До возвращения Джерарда оставалось как минимум четыре часа. Пока всё более или менее спокойно.

«Да.»

«А в целом вы чувствуете себя в безопасности?»

«Не совсем.»

«Вашей жизни ничего не угрожает?»       Фрэнк смотрит на правую руку.

«Уже нет.»

«Хорошо. Может, вы хотите о чем-то рассказать?» «Диалоги строго конфиденциальны.»       Точки мигали, но потом исчезли, словно Брайан ещё хотел что-то написать, но передумал. Фрэнк закусил губу, не зная, как написать ответ. Он не совсем понимает, как ему следует вести себя.

«Я не знаю как начать.»

«Мы уже начали. Всё идёт хорошо, продолжайте. Расскажите, что вас тревожит.»       Фрэнк молчит, пытаясь собраться мыслями. Его тревожит буквально всё, тревожность съедает его, путая мысли. Он опять лажает. Он просто не может, он…       Видимо, почувствовав его заминку, Брайан перевёл тему. «Как проходит ваш день? Я выпил с утра слишком крепкий кофе по дороге на работу.»       Фрэнка немного отпустило, и он торопливо стал печатать первое, что пришло в голову.

«Я тоже пил сегодня кофе. Съел пару маффинов. Думаю, я выкурил слишком много сигарет.»

«Вы часто курите, когда нервничаете?»

«Да.»

      Фрэнк ожидал, что ему начнут читать нотации о вреде курения и призывать избавиться от этой привычки, но ничего подобного не произошло. «От нервов хорошо помогает прогулка на свежем воздухе. Конечно, у нас в городе проще надышаться смогом, но в парке сейчас чисто.»       На улице и правда было неплохо, солнце пригревало остывшую за месяцы землю, освещая комнату приглушенными шторами яркими лучами. Фрэнк старается печатать быстро, боясь, что иконка онлайна у Брайана вдруг исчезнет.

«Я редко гуляю.»

«Почему?»

«Я не должен выходить куда-то один.»

      Ответ был не полным.

«Он не хочет.»

«Как его зовут?»       Фрэнк не хочет называть его имя. Даже если тут всё анонимно и конфиденциально.

«Пусть будет Артур.»

«Хорошо.» «Он делает вам больно?»       Каждый гребаный раз.

«Да.»

«Вы не можете прекратить с ним отношения?»       Фрэнк хотел бы, но до недавнего дня он даже боялся думать об этом. Иногда он ненавидит себя за свою нерешительность.

«Я не знаю. Это сложно.»

«Почему?»       Это стало казаться раздражающим. Конечно, Брайану легко говорить о таком — взять и разорвать отношения, в которых Фрэнк прочно увяз. Если бы это было так просто, он бы сейчас не сидел на этом сайте. Но Фрэнк не имел права злиться на этого парня. Почему-то он казался ему хорошим человеком, которому можно доверять. «Вы любите его?»

«Я не знаю.»

      Фрэнк не помнит. Дни идут, проходят недели, месяцы, и прежний он умирает с каждой прошедшей секундой. Если Фрэнк оглянется назад, он увидит тысячи своих двойников, но все они будут чужими для него людьми. Возможно, кто-то из них любил Джерарда. «Вы уже ответили на вопрос. Вы не любите его.»       Эти слова отчего-то резали сердце. Фрэнк не любит его. Это правда. Он не мог сказать эти слова сам себе.

«Почему вы так уверены в этом?»

«Потому что единственный верный ответ — «да». Если вы сомневаетесь, значит, это не любовь.»

«И что я могу сделать?»

«Вы можете всё. Вы должны решиться. Если вам нужна помощь — материальная, моральная, вы можете обратиться в наш центр лично. Мы сможем помочь вам. Вы также можете обратиться в полицию.»       Фрэнк не хочет обращаться в полицию. Он мог бы снять побои ещё тогда, но сейчас он не хотел снова видеть взгляды тех людей. Здесь не нужна полиция. Неважно, где Джерард будет находиться — на свободе или за решёткой, Фрэнк все равно не будет чувствовать себя в безопасности.

«Вам легко говорить, вы не омега. Я не могу уйти просто так.»

«Почему вы решили, что я не омега? Я такой же, как и вы.»       Фрэнк не знает отчего, но он верит Брайану. Ему вдруг становится стыдно за свою несдержанность.

«Извините, я не должен был переходить на личности.»

«Ничего страшного. Всё нормально.» «Существует много способов свести метку. Химический — самый надёжный.» «Ваш партнёр не единственный в этом мире. Есть ещё много других хороших людей.»       Брайан был прав, и от его слов Фрэнку стало немного спокойнее. Это было нужно ему — получить адекватные слова поддержки, пусть и от незнакомого человека.

«Спасибо.» «Вы действительно думаете, что расставание — это единственный выход для меня?»

«Задайте себе вопрос — зачем вам эти отношения? Они нужны вам? Нужен ли вам этот человек? И главное — чего хотите вы? «Я думаю, что человек, который не даёт дышать вам свежим воздухом, причиняет вам боль и к которому вы не испытываете любви, не может быть вашим хорошим партнером.»       Фрэнк замер, вчитываясь снова и снова в эти предложения. Этого было достаточно. Он снова оглянулся в сторону двери и посмотрел на часы.

«Я понял. Спасибо вам.» «Я думаю, мне уже нужно идти.»

«Хорошо. Рад был пообщаться, обращайтесь в любое время.» «Помните, Фрэнк, что вы ценны. Ваша жизнь ценна. Желаю вам счастья.»       Отчего-то было немного жаль расставаться с этим человеком, но Фрэнк всё же нажал на кнопку выхода, оставшись наедине с собой и потухшим экраном ноутбука. Вряд ли он когда-то встретится с Брайаном снова, но те слова, которые тот сказал за эти полчаса, были намного важнее тех, что говорил ему Джерард за все это время.       Фрэнк сделает это.
Примечания:
эта глава предпоследняя (или предпредпоследняя)
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.