Юность
12 марта 2019 г., 08:08
Толпа загруженных своими делами, одинаковых людей следовала воле желания и резвым шагом неслась с порывами ветра в сторону забегаловки. Выпивка, тишина, любимая обстановка загруженного проблемами директора. Это было то самое место, где Ким мог поесть той самой, знаменитой, домашней еды. Он ел что-то подобное только в детстве, столько лет прошло, а этот тёплый суп из свиного ушка, ему казалось, что именно так пахнет еда, которая сделана с любовью и явно напоминала дом. Не тот дом, где ты слышишь собственные шаги и от одиночества насилуешь взглядом потолок, а тот, где на твоё "мам я дома" слышно "садись кушать".
Должно быть это заведение популярно только потому, что сидя там, на улице под деревянной крышей, ты мог смотреть в даль вспоминая дом и мамину стрепню. Напоминало сборище одиночек, которых на удивление было много. Джин был одним из постоянных посетителей, да там каждый 3-ий постоянный посетитель. В позднее время тут довольно много людей, от молодых, до пожилых. Они просиживают здесь от 15 минут и до часа своего драгоценного и очень быстротечного времени. Одним с таких "не благодарных" людей, который распоряжался своим одиночеством в полную силу был Ким СокДжин, которого несло за этой загруженной делами толпой. Все смотрели в телефоны, кто-то держал в руках давно изношенную книгу, по всей видимости взятую в библиотеке 2-мя неделями назад, кто-то тащил с собой еду. Если посмотреть на Сеул с высоты птичьего полёта, можно было подумать, что это заранее распланированный, оригинальный сюжет какого-то популярного фильма, где каждому жителю города дана своя роль. Если рассмотреть их безразличие ещё лучше, то они выполняли свою роль безупречно. Не замечали друг друга, только лишь на мгновение встречались с незнакомыми глазами и тут же прятали взгляд в пелене забот. Шли своей дорогой наполняя асфальт новой историей следов, таких же чужих и незнакомых, как предыдущие.
— Фух... — выдыхает с облегчением Ким попутно стреляя глазами в сторону знакомой женщины , возраст которой он постеснялся спросить из-за своих безупречный манер и принципов, которые он не в праве нарушать. Лучше бы он помнил это, когда напивался и нёс всякую чушь, за которую потом было до жути стыдно.
Аджума приветливо кивнула, на что Джин дружелюбно отреагировал посылая симпатичной на его взгляд тётушке его фирменный воздушный поцелуй.
Кидает пальто куда-то на стул того самого места, которое он так облюбовал. Именно с этого места видно ту самую луну, правда ему удалось её застать только пару раз, в основном он был в не трезвом состоянии и по собственной вине не находил времени, чтобы полюбоваться луной. В тот момент он ругал сам себя из-за того, что вновь позволил себе напиться до беспамятства. Он видел лишь миллиарды тысяч звёзд, которые смотрели на него с тёмно-синего неба, они словно отчитывали лежащего на асфальте, в лучшем случае на скамейке Кима. Алкоголь творил страшные дела с телом молодого директора. Он развязывал ему язык и давал вырваться всем его "манерам" наружу. Этот приличный красавчик становился тем, кто полностью игнорировал эти правила приличия, плевал им в лицо и впуская в себя жестокую реальность творил всё, что вздумается.
Ким устало присел на своё любимое место, уже нагретое чьей-то чужой пятой точкой, уложил руки на стол, не брезгая его старостью, и вновь встретил добрые, чуть морщинистые глаза.
— Кого я вижу, неужто сам Ким СокДжин решил зайти в этот бордель. — этот подкол, он никогда не устареет. "Бордель" казалось бы ничего связанного с домашней стряпней и самым сладким кофе в районе. Девушка заставляла Джина смущаться и совсем неспроста. Ким уже заранее наливался румянцем потому-что знал, что эта шутка неизбежно будет его преследовать. Дело в том, что когда модель в одну из таких же Сеульских ночей решила разделить с самим собой бутылочку соджу...эх, можно сказать он тогда сильно перебрал и решил высказать всё, что накопилось на занятой, молодой, жаждущей своды и любви душе. Тогда он наговорил столько глупостей этой женщине, что прощения ему нет. Он извинялся даже после того как она отшутилась и сказала, что ничего страшного, это всего лишь пьяные бредни, но он продолжал ходить к тётушке с цветами, конфетами и бесконечными "простите, прошу мне так неловко за то, что я наговорил вам тогда. Я знаю мне нет прощения, но прошу поймите. За меня говорил алкоголь. Я знаю, что оправдываться глупо, вы прекрасно видите насколько я беспомощен и глуп в пьяном состоянии. Примите это, умоляю" .
— Рис и бутылку соджу пожалуйста. — озвучил заказ Ким и получив в ответ глухое молчание тихо вздохнул. В такие моменты, чувствуешь себя особенно одиноко. Прохладные улицы наполненные людьми, некоторые из них улыбались, некоторые прятали слёзы под счастливой ухмылкой, кто-то откровенно ревел, а кто-то уже успел ввязаться в драку. Ким завидовал... Нет, не тому, что они набьют друг другу морды, или же из-за того, что кто-то смеётся, горько плачет и пытается скрыть боль, нет... Им просто есть на что так реагировать. Эта рутина, она затягивала, никто не слышит тебя, когда ты кричишь, а когда кричишь просят заткнуться, так сложно и так запутанно.
— Ваш заказ. — от философских размышлений Кима отвлёк совершенно не мягкий тётушкин голос. Её тембр, он мог отличить его из тысячи одинаковых, такой старинный голос, словно та тётушка пережила всех долгожителей Кореи вместе взятых. Этот голос, он был совсем другой. Такой молодой и резвый, монотонный и чутка хрипловатый, не низкий, но заставлял погрузиться в сон. Под этот голос было бы прекрасно засыпать. Не медля Джин поднимает голову и встречается взглядом с парнем лет 19-20. Бледная, как и его кожа чёлка прикрывала лоб, миловидное, но такое сдержанное к эмоциям личико. Джину сразу захотелось отдать эту жалкую тарелку риса этому мальцу, ибо кроме костей и кожи там не на что было смотреть. Бёдра, на которые облегали чёрные, порванные на коленях джинсы, его плоский живот придавил фартук кофейного оттенка, под которым красовалась молочная рубашка. Если не присматриваться, можно было подумать, что рубашка это часть тела официанта. Он был слишком бледный, но розоватые щёчки, такого-же оттенка нос, уши, даже его колени и косточки на пальцах рук давали понять, что он человек и к счастью жив. Этот цвет давал знать о том, что он абсолютно здоров, по крайней мере физически.
— Ага, спасибо — пробубнил Ким улетая куда-то в свои мысли, засмотревшись на довольно интересный браслет на тончайшем запястье блондина. Тот чуть поклонился клиенту и подмяв под мышку серебряный поднос мгновенно удалился.
Джин вновь остаётся один со своими мыслями. Прохладный ветер овладевает этим робким, модельным телом и начинает терзать кожу посетителя, доводя до табунов мурашек бегающих по спине. Глубокий выдох и тихий вдох, после которого длинные пальцы вплетаются в железные палочки для еды. Ловко захватывая ими немного риса, Ким укладывается кашу в рот переменная с щёки на щёку. Просто в тишине поесть. Нет, это не про Кима. Он изучает взглядом посетителей и обстановку, вскоре находит "жертву" в данном случае "жертв" и начинает елозить рассуждающим взглядом по одной из парочек, которые мило что-то обсуждали. Вновь пихает в сладкий ротик ещё немного риса, не сводя глаз с молодых.
"Так странно, я пробовал: не понравилось... пытался найти смысл жизни в обыденных вещах: семье, друзьях, прогулках, выпивке, чаще всего работе, экзотической еде, в любой еде, самореализации, мечтах и целях, мыслях, что разум разъедают тебе, а может, пытался найти смысл в той же самой любви. Нет. Это слишком сложно." — философствует Джин опуская одинокий взгляд на зеленоватую бутылку соджу, с трудом проглатывая рисовые комки. Эта противная любовь, она ему чужда. В ней много азов: чувствовать партнёра, помогать, защищать и прочая хуйня. Джин давно понял, что воткнуть иглу в руку куда легче, чем получать мнимое удовольствие от какого-то сраного чувства, что зовётся ещё так красиво «любовь», но синоним, которому «ненависть». Так противно, размышлять о том, что окрыляет и даёт умереть. Эта противная любовь. До коликов в животе и боли в конечностях, она отпугивает и настораживает. Молча наполняя стакан алкоголем Ким выдыхает и наполняет себя новыми эмоциями.
— Куда приятней — бубнит Джин и жмуриться от ударившего в нос напитка.
***
— Пхпхаэп, тихо блять! — смеётся Пак и даёт дёру со всех ног. Чон бегал быстрее, хотя тут он даже не старался. Несмотря на то, что он курил не в себя, но он довольно хорошо бегал. На то, как они носятся и матерят друг друга можно было смотреть вечно. Эти двое, они и правда были словно дети. Эти вечерние прогулки за ручку, эти вечные "ну ты придурок", а потом звучные подзатыльники, которые они без сомнений оставят друг другу. Даже не верится, сколько времени прошло. Впервые они встретились, когда Чонгуку было тринадцать, а Паку недавно исполнилось четырнадцать. Чон весь из себя крутой, одинокий волк, за которым бегали все девочки: курит по пачке в день и никто ведь не догадывался, что его некому поругать. Матерится много и часто, голос у него грубый-грубый, такой хриплый и устрашающий, его могли задирать, но когда слышали этот голос не по возрасту сразу шугались. Волос, который был нетронутый краской. Чон заметил Пака возле школьной курилки, когда домой шёл. Такая встреча взглядов, так странно, но тогда Гук обменялся улыбкой с незнакомцем. Из него нельзя было и слова вытянуть, а улыбка это была большая редкость, если это не касалось наглой ухмылки с одержанием очередной победы в уличной драке . Чон улыбнулся, он и впрямь улыбнулся, чем заставил Пака не на шутку смутиться. Следующая их встреча была в столовой, когда Чон уверенно подсел к тому из-за элементарной нехватки мест. Эта неловкость, Чимин, который ещё тогда запомнил этот холодный и запавший в душу взгляд, решил завязать разговор. Звучно сглотнув, Чимин решил подать голос, завязав какой-то непринуждённый разговор. Так и подружились. Вместе слушали музыку, вместе ходили в школу, вместе получали нагоняй от учителей и вместе занимали первые места, не важно как, но эти маленькие победы скрепили их дружбу. Беззаботно неслись по дороге, эти двое не видели ничего, кроме друг друга и пусть в голове Чимина мелькал образ шатена из клуба, а в голове Чона этот образ сексуального богача, они осознавали, что ни один придурок не стоит того, что между ними все эти годы. Они остановились на одной из крыш и впитывали в себя ночной воздух, яростно смеясь, думая о том, что нужно растянуть этот момент настолько, насколько возможно. Юность — она не вечна. Молодость, это дар, который нужно беречь, ведь когда ты позволишь времени тебя состарить, только тогда ты поймёшь, как было важно хранить это священное время. Юность - это воплощение сарказма, безбашенность, разбитые коленки, ночные прогулки, легкие непринуждённые поцелуи, мурашки от холода и удовольствия одновременно, беспричинное веселье, смелость, запах табака, или лёгкой травки, раскованность, принятие себя, разрушающая апатия, дерьмовое настроение, спасающие обьятия, разговоры о мелочах, было бы с кем, чистейшая нежность, кофе, открытость, беззаботность, непринуждённость, любимые сериалы в четыре утра, смущающие переписки, откровенные фото, умопомрачительный сюжет новой манги, или умопомрачительный эффект от нового порошка в компании друзей, проблемы, неудачи, разочарования, похуизм, возможность полюбить жизнь, открыться незнакомому человеку, а потом жестоко пожалеть об этом, выпить бутылку виски с полки гипермаркета не заплатив прямо у камер, или затуманить себе рассудок и нанести увечья. Бегство от соблюдателей закона, или же самого себя, верные, и в то же время ебнутые на всю голову психи-друзья, недетские переживания, проблемы с родителями первый секс, или сносящий голову петинг в общественном туалете, мокрые глаза, красные и местами белые шрамы, тусовки с последствиями, вылазки в два часа ночи в окно, последняя пачка сигарет, последняя лунная ночь. Когда вот так беззаботно сидишь на краю одной из крыш, понимаешь, что у каждого своя дорога: та, которая с помощью скрученной купюры, белой пудрой оседает в твоем сознании, или та, которая без препятствий ведёт тебя до конца. Самые яркие, смущающие, волшебные, воспоминания появляются именно в этот период. Наверное важно не потерять их, хранить, вспоминать и проводить бессонные ночи улыбаясь, или роняя на подушку слезы своего прошлого, что за считанные секунды впитаются в тонкую наволочку. Вот так, глядя друг другу в глаза ловить эти нежные взгляды и тихий шёпот улетающего ветра. — Ну что, модель. Тебе завтра на работу, да? — интересуется Пак пропуская пальцами пару дорожек по крашенным волосам. — Получается да, фух... Даже не верится, что это происходит со мной. — хрипит Гук, ловя носками белых найков новые потоки ветра. — Да ладно, ты же у меня охуенный. — подбадривает друга Пак, после чего опрокидывает на подтянутые плечи левую руку притягивая младшего к себе.***
Шла уже седьмая бутылка соджу, а Ким всё не унимался насилуя уши тому самому бедняге официанту, который выполнял поручения этого несносного клиента. Ким явно перебрал и расплываясь по столику махал с места рукой, то протягивая, то громко срываясь. Персонал уже разошёлся, даже тётушка с гордостью оставила ресторан этому мальцу, люди начинали расходиться, а Ким никак не унимался. В глазах плыло, ноги уже явно не ощущали поверхности под ними, но он упорно доказывал сам себе, что трезв, как стёклышко. Прошло минут 15 после последнего зова. Уснул? Возможно. Модель улеглась на стол подпирая под голову правую руку и тихо посапывая поднимала новую бутылку. Веселье закончилось после того, как поверх холодных рук Джина улеглась чья-то тёплая рука. Парня, как ошпарило, он дёрнулся и выронил из рук слава богу пустую бутылку. Словно протрезвев, он вскочил на месте, пытаясь сфокусировать взгляд на каком-то пятне, которое сливалось воедино. — Вам не кажется, что вы перебрали? — интересуется незнакомый парнишка. На его лице красовалась невыносимая усталость. Эти синеватые мешки под глазами не давали Джину покоя ещё с того момента, когда эти тонкие, как струны пальчики держали увесистый поднос. Его любопытство, оно не на шутку раздражало Кима, и пусть он его видел первый раз в жизни и сейчас он до жути пьян, ему это явно не нравилось. Парень просто сморщился от яркого света фонарей и умело проигнорировал собеседника. — Ужас... — бубнит незнакомец, пытаясь поставить на стол те бутылки которые попадали на ребро. — И как часто вы тут так празднуете? — донимает директора незнакомец, чем ещё сильнее злит. Ким молча лёг обратно, подбирая языком чуть выступающие слюни. Сонно посапывая, Джин вновь морщиться от того, что блондин никак не затихает. Хотелось сжать это бледное горлышко, да так чтобы его кадык вылез наружу и обвился вокруг его вёрткого и назойливого языка. Повисло неловкое молчание, которое смущало лишь нового собеседника. Ким решил не медлить с желанием накормить парнишку, поэтом приподнял ладонь тем самым заворожив незнакомца и подвинул к хрупкому телу тарелку с рисом. Юн умело проигнорировал подачу и монотонно вздохнув, подал голос. — Ты сегодня опять допоздна? — пусть Джин был и пьян, но он чётко слышал это "опять до поздна". Откуда он знает, что опять и почему так просто перешёл на ты. Наверное в тот момент мозг Кима совсем отключился, но сквозь сопение и попытки сказать что-то связное чётко послышалось тихое "мг". Вновь эта тишина после которой Ким сморозил что-то странное. — Не хочешь на меня работать. — пару секунд назад он не мог выдавать ни слова, а тут задвинул что-то адекватное. Ну, не смотря на всё это он серьёзно искал кого-то на место секретаря. Лучший директор уже 3 года подряд и уже недели 2 без личного секретаря. Скорее всего он пожалеет о том, что сморозил по пьяни, но пока в нём играет алкоголь всё отлично. Блондин притих. Киму на мгновение показалось, что незнакомец не слушал и уже давно удалился, но этот аромат мяты он не сумел ускользнуть, а это значило одно, новый знакомый всё ещё рядом. Это крепкий ментол, казалось, что это тот самый запах который впечатывается в кожу, как клеймо и жалкие духи которые покрываются по верх этого запаха, никак его не перебъют.Слава богу блондин сейчас не видел лица директора, иначе бы он не думая ответил нет. Слюна, подпёртая рукой щека и нос который дёргался от поступления в него сладкого запаха мяты. — Хочу. — с насмешкой ответил официант, укладывая локоть на спинку стула. — Отлично — сонно хрипит Джин наконец приподнимая со стола голову, лишь потому, что слюна уже обмочила рубашку и заставила щеку утонуть в сырости. Джин зевает не успевая прикрыть рот и ловит взглядом бейджик на груди официанта. — Вы приняты.... Мииин Юнги.
Примечания:
Следующая глава будет интересненькой. Не пропустите
