Рисунки

      Шел очередной скучный урок. Учитель, не проявляя никакого интереса к собственному предмету, что-то рассказывал нудным голосом, лишь усыпляя своих учеников, которые уже клевали носами парты, рискуя уснуть посреди лекции. Но я был далек от слов учителя или наблюдения за своими полусонными одноклассниками, устремляя свой взгляд лишь на одного из них. Парне в идиотской кигуруми, сидящем рядом и, по совместительству, являющимся моим другом. Он увлеченно рисовал в своем черновике, а я увлеченно смотрел за его движениями. Его взгляд под очками был сосредоточен. Я это понял по тому, что он немного нахмурил брови. Он никогда так не сосредотачивался ни на уроках, слушая преподавателя, ни во время контрольных. Его можно было увидеть таким только тогда, когда он рисует. Не знаю, что именно меня завораживало, но это не сравниться ни с какими залипательными видео. Я просто поражался тому, как он проводит ровные линии, в итоге превращая их в картинку. И хоть это были всего лишь карандашные зарисовки, мне они безумно нравились. У меня никогда не получалось нарисовать что-то красивое, хоть я и не особо был заинтересован в этом. Но на уроках ИЗО рисовать все-таки приходилось, и у меня никогда ничего не выходило: у меня всегда тряслись руки, линии выходили небрежными и кривыми. Так что Кроки иногда помогал мне с некоторыми рисунками для хорошей оценки… Ладно, на самом деле, он мне помог сделать почти все рисунки и чертежи, и только благодаря ему у меня хорошие оценки по рисованию. Так что, если бы не этот парень, я бы не сдал ни одной работы, так как если у меня что-то не выходит, я выхожу из себя и все бросаю. Я никогда не мог похвастаться отличным терпением.       Но рисунки с уроков ИЗО не такие интересные, ведь там просят рисовать что-то конкретное, чуть ли не «вот, дети, просто срисуйте это с доски». Гораздо интереснее смотреть на то, что он сам придумывает и переносит на бумагу. Я хоть в этом и не особо разбираюсь, но точно могу сказать, что у Кроки был даже какой-то свой особенный стиль рисовки. Я часто говорил, что ему стоит заняться рисованием серьезно, потому что у него есть потенциал. Но он отвечал, что ему это не интересно, он рисует просто, потому что это его расслабляет. Ну, это вполне заметно, по крайней мере мне. Когда он рисует, что-то в нем меняется: лицо более спокойное, да и все тело расслаблено, он будто становится более уязвимым. Может поэтому он никому не показывает свои рисунки, считая это чем-то личным. Ну, никому, кроме меня, конечно. Мне он спокойно может дать свой скетчбук поглазеть, что я, признаюсь, делаю очень часто. Кажется, я изучил каждую страницу и могу в голове в точности восстановить каждую по порядку – так мне нравятся его рисунки. Я расслабляюсь, просто листая страницы, получая, как там его называют… Эстетическое удовольствие.       В основном он рисует просто персонажей, которые приходят ему в голову: людей или разных драконов, крокодилов или прочее зверье с острыми зубами, порой выдуманное. Еще иногда он рисует персонажей из его любимых аниме. Нет, он не анимешник, просто посмотрел пару тайтлов, которые я ему посоветовал, и они ему понравились. На самом деле, я не был уверен, что он хоть что-то посмотрит из того, что я перечислил, учитывая, как он подтрунивал надо мной какое-то время, когда я проболтался, что смотрю аниме. Но он все-таки это сделал, доверившись моему вкусу. Мы же лучшие друзья, как-никак. К слову, себя я тоже анимешником не считал. Я не смотрю все тайтлы подряд, а лишь некоторые. И когда выбираю, что посмотреть, обращаю внимание исключительно на сюжет, а не на милую главную героиню. Смотреть горемники как-то… по-гейски.       Кроки уже заканчивал рисунок, делая последние штрихи, когда к нам повернулась какая-то девица, сидевшая за партой перед нашей. Хоть убей, не помнил ее имени, хоть мы и учимся уже хрен знает сколько в одном классе. Все девчонки на одно лицо, так что я с трудом различал собственных одноклассниц. Ее глаза бегали вверх-вниз с рисунка на Кроки Боя, который полностью игнорировал девушку, будто не замечая ее. Хотя я обратил внимание, что его штрихи резко стали не такими уверенными. Одноклассница еще с минуту восхищенно глазела, пока не выпалила своим, как мне кажется, противным голосом:       – Ого, Кроки! Ты рисуешь? Покажешь? А нарисуешь меня? – на третьем вопросе она выпрямилась, слегка выпячивая грудь и улыбаясь, как ей должно быть казалось, сексуально. Но мне захотелось ей только прописать кулаком в ее аккуратно накрашенный глаз.       – Нет, – коротко и четко ответил он разом на все, даже не удостоив ее своим взглядом. Девушке, кажется, это не особо понравилось. Видимо она не привыкла к тому, что мужчины смеют не обращать на нее внимание. Она явно не ожидала такого ответа и полного игнора. Я прыснул от смеха, смотря на то, как она шокировано слегка приоткрыла свои накрашенные губки.       – Почему? – в ее тоне читалось невероятное возмущение, что забавляло меня.       Кроки отложил карандаш и оторвал взгляд от наброска, смотря прямо в глаза однокласснице, при этом нахально улыбаясь:       – Потому что я рисую только красивые вещи.       Из ступора девушку вывел громкий звонок на перемену. Она собиралась что-то грозно ответить Кроки, но не успела: он быстро свалил все тетрадки в рюкзак и уже ждал меня возле выхода из кабинета. Девица тут же перевела взгляд на меня, но я лишь хитро улыбнулся, схватил рюкзак и догнал своего друга.       Следующий урок был последний, так что класс уже даже и не пытался сосредоточиться на словах учителя, просто отсиживая последние сорок минут, думая о том, чем займутся после занятий. Кроки, сняв очки, лежал на парте, прикрыв глаза, пока я лениво листал его скетчбук. Я невольно хихикнул, чем привлек внимание друга. Причиной была наша сегодняшняя совместно-нарисованная с Кроки (хотя большую часть нарисовал именно я) карикатура на нашу учительницу по истории. Вышла она очень уж похоже, тут даже пригодились мои кривые линии для передачи ее черт лица. В этом деле чем кривее – тем смешнее. Я вспомнил, как мы увлеченно рисовали это и открыто угорали во весь голос, совершенно забыв, что находимся на уроке. Историчка не вынесла такого нахального поведения и отсадила меня на противоположный ряд прямо у окна, так что оставшийся урок мы провели в одиночестве, лишь изредка переглядываясь и улыбаясь друг другу.       Я еще немного пялился на страницу, улыбаясь как идиот, пока не начал переворачивать листок к последнему рисунку, который Крокс рисовал на прошлом уроке. Как вдруг парень слева резко подскочил и явно запаниковал, прося меня остановится и отдать ему тетрадь. Он хотел вырвать ее у меня из рук, но не успел: я уже перевернул страницу и тупо уставился на нее. Кроки тут же замер, уставившись на меня, будто ожидая моей реакции. На страничке был нарисован я: полубоком я сидел, подперев голову рукой. Рядом было еще пара скетчей моего профиля и того, как я улыбаюсь. Этот разворот был перед той зарисовкой, которую Кроки рисовал на прошлом уроке. Выходит, он рисовал меня с натуры вторую половины истории? Я смутился и почувствовал, как мои щеки вспыхнули. Я точно не ожидал этого увидеть, и я чувствовал себя немного неловко. Но и при этом мне было… приятно. Почему он вообще решил меня нарисовать? Мой поток мыслей перебил чужой голос:       – Это… Слишком странно? – он слегка замялся.       Я перевел на него взгляд. Он смотрел на доску, будто слушая учителя. На его лице не было эмоций, словно ему было все равно, но его выдавало то, как он нервно тряс пальцами ручку. Я не знал, что ему ответить, так что первое, что вырвалось из моего рта, было нечто нечленораздельное, больше похожее на какой-то странный звук. Кроки посмотрел на меня. Я прокашлялся и только потом начал говорить:       – Ну… Нет, не думаю. Ты можешь рисовать что угодно просто так. Я… не против. Это даже немного лестно, – я поправил очки и легко улыбнулся.       Кроки выдохнул, будто скинул с плеч целую гору, и продолжил пялиться на доску. Мы просидели в тишине пару минут, пока я ее не прервал:       –Так… ты же говорил, что рисуешь только красивые вещи… – я широко улыбнулся, приподняв брови.       – Заткнись.