Любовный друг

      Утро для меня настало нескоро. Всю ночь я мучилась от бессонницы, ворочалась из стороны в стороны, и простынь через пару часов «покатушек» свернулась в гармошку. Я старалась не думать о странном поведении Хоби, но выходило плохо. Мысли нескончаемым потоком вертелись в голове, не давая сну завладеть разумом. Уснула я только тогда, когда часы перевалили стрелку трех часов.       Решив, что позавтракать можно и перед непосредственным началом уроков, я удлинила свой сон на полчаса, но это не особо помогло, поэтому выползала из квартиры почти на четвереньках. Около подъезда меня встретил молчаливый Хосок, который произнес лишь «Привет» и повел в сторону остановки. В автобусе я позволила опустить голову на плечо парня и попускать немного слюни на его куртку, однако меня вскоре прервали. Вышли мы около больницы Хогук.       В здании было совершенно тихо и безлюдно. Нас встретила медсестра, которая, молча, похлопала Хоби по плечу, и, легким кивком головы поздоровавшись со мной, ушла, бесшумно ступая ногами по блестящему кафелю противного белого цвета. Парень пошел вперед, а я за ним — тенью. Около одной из дверей он остановился, глотая воздух, а я напряглась еще больше. Сердце неприятно стучало о грудную клетку, а голова гудела, отзываясь болью в висках. Я взяла Хосока за руку, крепко ее сжимая, и, наконец, парень открыл дверь, пропуская меня внутрь первой.       Сделав один крохотный шаг, я замерла на месте, не веря своим глазам и надеясь, что все это сон. Дурацкое больничное освещение делало стены максимально белыми, поэтому создавалось впечатление, что все происходящее мерещится, отчего я и отчаянно заморгала, но картинка перед глазами не поменялась. На больничной койке лежал очень знакомый и близкий мне человек.        Чон Ши Кен — дедушка Хоби. В моей памяти он был и остается никогда не унывающим, солнечным и смешным дедом, который втихаря покупал мне в детстве сладкую вату и прочие вкусняшки, чтобы поднять мне настроение после того, как мама наказывала меня за непослушание и плохие оценки.       Помнится, как-то раз мы втроем — я, Хоби и дедушка Чон — сбежали от наших семей на трехдневную рыбалку без связи и почти без провианта. Двое шестилетних детей естественно натворили кучу всего, за что пришлось отдуваться, но как же это было весело, черт возьми. Лучше забыть, конечно, как потом нам досталось от мам, а дедушке от бабушки Мин, но это детское впечатление всегда грело меня и заставляло улыбаться. Больше всего в моей памяти отпечатался закат на катере. Дедушка стоял, мечтательно наблюдая за последними луча солнца того дня, а я смотрела на него, хлопая глазами и поражаясь тому, как человек может светиться изнутри. Его глаза были словно янтарь, такие яркие и с детскими смешинками. Сейчас же они были закрыты. К его носу подходила тоненькая трубочка, а к бледной руке подсоединена капельница. Почти серая кожа лица делала старее мужчину лет на пятнадцать, отчего все внутри болезненно сжалось. Я прикрыла веки, не разрешая слезам вырваться наружу, ведь наверняка Хосоку тяжелее в тысячи раз. Его тяжелое дыхание позади меня выдавало все эмоции парня. Я молчала, он тоже не говорил ни слова. Мы оба громко втягивали носом воздух, пытаясь прийти в себя.       — Инфаркт, — словно молния ударила в голову, — еле откачали, но он все еще не приходит в себя, — Хоби говорил тихо, но внятно, пропуская слова через сомкнутые зубы.       Я решила обернуться, но в ту же секунду как увидела лицо друга, пожалела об этом. Настолько убитого Хосока я еще никогда за всю жизнь не видела. Его прежде всегда яркий образ потух, изменился до неузнаваемости, Хоби старался сдерживать чувства, но я уверена, что он вот-вот был готов расплакаться.       — Хосок-а, — протянула я хриплым голосом от подступающих слез, душащих горло, — почему же ты раньше не сказал?       — Я… не хотел, чтобы ты расстраивалась. Наверняка у вас всех есть свои проблемы, намного важнее моих и к тому же… — парень сейчас был похож на маленького загнанного в угол ребенка, который, не поднимая головы, каялся в своих оплошностях.       — Хоби, посмотри на меня, — сказала я, касаясь руками мужских плеч, мышцы на которых были тверды словно сталь; когда темные глаза встретились с моими, я продолжила, проглатывая ком в горле, — мои проблемы не могут быть важнее тебя. Больше никогда не смей держать все в себе.       — Бёр-аа, — на глазах парня тотчас же появились слезы, которые мгновенно хлынули потоком, прочерчивая дорожки на щеках.       Хоби притянул меня к себе, пряча лицо на моем плече, изредка потрагивая, а я гладила его по спине, роняя крохотные слезинки, которые тут же впитывались в одежду парня. Стояли мы так минут десять, может больше, но Хосок постепенно успокаивался, частота его дыхания тоже заметно снизилась, а я, оторвавшись, не глядя на его влажные глаза, повела к рядом стоящему дивану.       — Хосок-а, — я подняла его лицо, готовая снова заплакать только от этих потухших глаз.       Ладошками я убрала мокрые следы, но руки парня обхватили мои запястья, вынуждая остановиться. Хоби собирался с мыслями, явно стараясь сформулировать адекватное предложение.       — Я не хочу… чтобы кто-то еще знал.       — Хорошо, — я мотнула головой и снова обняла парня. Он облегченно выдохнул мне в плечо и, уткнувшись носом в шею, прижал еще ближе к себе.

***

      — На сегодня все, увидимся завтра, — учительница, собрав листки, ушла, не дождавшись нашего поклона.       — Странная какая-то она, — задумчиво сказала Хери, проводив взглядом женщину.– Кстати, о странностях. Почему вы с Чоном сегодня так опоздали?       — Из-за того, что я долго собиралась, мы попали не на тот автобус и к тому же долго простояли в пробке.       Вру и не краснею. Совесть немного грызла из-за того, что я врала единственной лучшей подруге, но обещание нужно держать. И, кажется, Хери действительно поверила.       — Бель, — шепотом обратилась ко мне она, поигрывая бровями. — Новенький не сводит с тебя глаз. Причем постоянно. Чуешь?       — Что я должна чуять? — подперев подбородок, я насмешливо посмотрела в глаза подруги, которая явно была до смерти рада.       — Запах мужской любви, — пафосно изрекла девушка, сверкнув глазами.       — Фу, ты что, манги начиталась? — я рассмеялась, но все же посмотрела на Намджуна, который о чем-то говорил с одноклассниками, изредка посматривая на меня.

***

      — Мин Хери!!! Я тебя придушу! — закричала я на весь кабинет, и из-за того, что он был пустой, громкость увеличилась раза в два.       — Прости-прости, но это, правда, очень важно, Сон обидится, если я не помогу, — девушка стояла около двери, готовая в любой удобный момент смотаться. — Я куплю тебе тортик. С вишенками.       — Прощена, — добродушно сказала я, приняв взятку. — Вали уже.       — Спасибо! Я люблю тебя!       Хери умчалась, а я обреченно помотала головой, наблюдая за летающей мухой. Мне предстояло убрать огромный кабинет совершенно одной. Засучив рукава и сняв школьный пиджак, я наклонилась, чтобы поднять потерянную кем-то ручку, и услышала ехидное:       — Какой вид…       Я разогнулась в пояснице, уже приготовившись задать кому-то трепку, но на удивление мои глаза встретили Намджуна, который облокотившись на косяк, стоял с ухмылкой на пухлых губах.