Каждый день

В ординаторской сегодня была небольшая суета: одни сидели на диване, переговариваясь с коллегами, другие заваривали чай или кофе, кто-то просто сидел, не понимая, зачем Павлова их всех собрала. Некоторых очень сильно напрягало такое частое количество летучек в последнее время. — Слушайте, кто-нибудь знает, по какому поводу нас сюда пригнали? Опять какие-то реформы или идиотские нововведения? — возмущался Куликов. — Не знаю… — в разговор вступила Саша. — Может, про слияние что-то скажут? — В принципе, все присутствующие в ординаторской искренне не понимали, по какой причине их всех здесь собрали. Через минуту в обсуждение включились все присутствующие, кроме Ивана Николаевича, который молча стоял возле шкафчиков и увлеченно смотрел на сенсорный экран телефона. Наконец-то, в ординаторскую вошла сама Ирина Алексеевна. — Коллеги, добрый день, — поприветствовала всех Павлова и стала в центре комнаты. — Ирина Алексеевна, а можно узнать, по какому поводу собрание? — Куликов не унимался. — Опять какая-нибудь реформа, разрешающая родственникам пациентов не только круглосуточно сидеть в реанимации, но еще и давать советы, как нам лучше их лечить? Или они сами лечить будут? — Съязвил он. Все хмыкнули, мысленно соглашаясь с травматологом. — А Вы, Сергей Анатольевич, теперь вместо Брагина? — спросила Павлова. — Это его прерогатива — вечно всем возмущаться. — Ну, пока Брагина нет, кто-то же должен возмущаться, — посмеялся Лазарев, чем заработал недовольный взгляд начальницы. — Все высказалась? — в ответ — тишина. — Прекрасно. — Ирина Алексеевна решила перейти к делу. — Как вы все знаете, наше отделение и отделение торакальной хирургии теперь работают вместе. Нас объединили. Все слышали? Вместе. Мы не становимся одним отделением, мы просто будем тесно сотрудничать. Руководителем этого симбиоза назначили меня. Следовательно, мое место займет другой руководитель. — После слов начальницы коллеги недовольно переглянулись. Все прекрасно понимали, что практически всегда, когда в отделении появляется новый начальник, он начинает все перестраивать, переделывать и менять. — Я уже сочувствую этому человеку… — протянула Ханина, окинув взглядом коллег. У них, на самом деле, очень дружный и хороший коллектив, но и очень своеобразный. — Иван Николаевич, — она обернулась к мужчине. — Слышали? Вам уже сочувствуют. — Посмеялась Павлова и все снова переглянулись, только вид теперь у них был удивленный, но, спустя пару секунд, все улыбнулись, а от былого недовольства не осталось и следа. Хромов лишь сдержанно усмехнулся и подошел чуть ближе, став у Павловой за плечом. — Слышал. — Вот, коллеги, ваш новый заведующий, — она указала рукой на хирурга. — Представлять Ивана Николаевича не нужно, вы все его и так прекрасно знаете. Поэтому, прошу… — Любить и жаловать? — засмеялся Лазарев. — Подчиняться и не жаловаться, — с улыбкой ответила Ирина Алексеевна. — Иван Николаевич, Вы Кривицкого видели сегодня? — спросила Павлова, раскладывая вещи в своем новой кабинете. — Я просто с ночного… — Да, утром видел, — отвечал мужчина. — Он потом ушел куда-то, мне Таня сказала. — Как ушел? — в её взгляде читалось недовольство. — Как он мог просто так уйти? — Таня сказала, он странный был. Может, случилось чего… — Может… — она задумалась. — Ладно, Иван Николаевич, не буду Вас отвлекать. Идите, работайте. — Хорошо, — кивнул хирург, выходя из кабинета. Как только дверь за Хромовым закрылась, Ирина тут же достала телефон и набрала Кривицкого. Все, что услышала женщина — навязчивый голос, твердящий «абонент временно недоступен». Она сбросила вызов и заметно напряглась. — Куда он мог деться? Да еще и с работы ушел… — размышляла вслух Ирина. — Кривицкий, вот одни проблемы от тебя! — Возмущенно сказала женщина. Было одиннадцать часов ночи, на улице было темно, а Гены дома не было. В этом, пожалуй, и заключалась главная проблема для Ирины. А еще в том, что он по-прежнему не отвечает на звонки. Она снова набрала его номер, но, услышав уже ненавистное «абонент недоступен», сбросила вызов и кинула телефон на диван. Ирина прошла на кухню и принялась мыть посуду, пытаясь хоть чем-то себя занять. Павлова сама не понимала, почему она так нервничала, но… Что-то её тревожило. Мало ли, может быть ему плохо стало, может, его избили или ограбили… Она мотнула головой, пытаясь отогнать от себя навязчивые мысли. Услышав, как поворачивается ключ в замочной скважине, Ирина побежала к двери, напрочь забыв про посуду и открытый кран. — Кривицкий, ты совсем с… — начала свою гневную тираду женщина, но, увидев состояние Геннадия, резко замолчала и испуганно на него посмотрела. Её худшие предположения не оправдались, к счастью. Он не был побит или еще что-то подобное, но… Вид, с которым мужчина стоял в коридоре, её пугал… Стекленный взгляд, бледное лицо, взъерошенные волосы… — Гена? — она потрогала его за плечо. Никакой реакции. — Геночка? — Уже громче сказала Ира. — Он умер, — два слова — все, что сказал он. — Кто? — не поняла Павлова. — Отец… Гипертонический криз. Субарахноидальное кровоизлияние, скорее всего, — после слов Гены, женщина застыла с полотенцем в руках. — Я понимаю… Возраст, но… — после его слов, всякая злость или обида будто испарились. Теперь она хотела лишь одного — поддержать его. Ира прекрасно знала, что отношения у Гены с отцом, мягко говоря, были натянутыми, но он его все равно любил. — Ген… — Ира взяла мужчину под руку и повела в зал. Усадив его на диван, она побежала выключать кран, дабы не выслушивать от назойливой соседки возмущения, что она её затопила. — Прости меня… У меня телефон сел, а позвонить с другого я не додумался, — он виновато на нее посмотрел. — Ничего, ничего, — она присела рядом с ним. — Завтра в морг нужно будет съездить. Послезавтра похороны. Ты со мной? — Конечно, — она кивнула. — Конечно, Гена. — Спасибо… — мужчина уложил свою голову ей на колени. — Конечно… — прошептала она, гладя его по волосам.