Каждый день

Марина открыла дверь ключом прошла в коридор. Все, что она услышала еще с коридора — храп Брагина. Женщина разулась и тихо, насколько могла, стала продвигаться по квартире. Дойдя до зала, она очень удивилась. Но удивление её было приятным — в зале была практически идеальная чистота. Обрадованная таким неожиданным, но приятным сюрпризом, она решила пройти на кухню. Когда Марина открыла дверь в кухню, она изумилась еще больше — такая же чистота была и на кухне: посуда была чистой и целой. Печь была вымыта, а на самой печке стояли такие же вымытые кастрюли. Пребывая в приподнятом настроении, Марина прошла в спальню, где мирно посапывала Катюша, и не совсем мирно похрапывал Олег. Нарочинская улыбнулась и, посмотрев на спящую дочку, легла на кровать, обнимая мужчину. — Марин, пришла уже? — шепотом спросил Олег, поворачиваясь лицом к супруге. — А мы тут спим. — Он улыбнулся. — А я вижу… Брагин, а скажи мне, пожалуйста, что случилось с квартирой? — А что с ней случилось? — Почему в ней так…чисто? Ни пригоревшей каши, ни грязной посуды, ни разбросанных вещей, — она перечислила список вещей, так приятно её удививших. — А, ты про это? Это мы с Катюшей решили тебя приятно удивить. Удивили? — Еще как, — довольно подтвердила она. — Вы молодцы у меня. — Гордо сказала женщина. — Ну, это само собой, — хмыкнул он. — Мы всегда молодцы. — Ну да, еще бы! — многозначительно ответила Марина. — Олег, я сегодня с Фельдманом говорила… — И? — мужчина насторожился, стал серьезнее. — Он посмотрел твои снимки, анализы. Сказал, через неделю нужно сделать повторное МРТ, повторные анализы. Исходя их них, он уже будет смотреть, когда и как тебя оперировать. — Оперировать будет Фельдман? — Нарочинская кивнула. — Ассистировать, надеюсь, будешь не ты? — Ты что? Нет, конечно. Это же не Склиф, здесь любое отклонение от правил недопустимо. Ну, официально недопустимо, — объяснила Марина. С одной стороны, ей нравилось то, что работа идет с соблюдением всех правил и протоколов, но с другой стороны, она вспоминала тот же Склиф, и вспоминала, скольким людям они помогли, избегая соблюдения этих самых правил. — У нас неотложка. Специфика другая, да и менталитет тоже… — он замолчал, посмотрев на Марину. — Ну, надо — сделаем. — Мужчина улыбнулся. — Всё сделаем. — Я дома, — с облегчением и радостью говорила Павлова, прыгая по квартире на костылях. — Я больше не лежу целыми днями в палате, я больше не рассматриваю квадраты на потолке, я больше не донимаю Таню, мне больше не нужно носить эту больничную рубашку. — Радостный монолог Павловой прервал Кривицкий, стоящий у плиты. — Ир, я, конечно, очень рад, что ты дома, — он подошел к женщине, обнимая её так, чтобы она держалась за него, а не стояла на костылях. — Но тебе, а вернее мне, Хромов сказал следить за тобой, и за тем, чтобы ты соблюдала режим. — Соблюдать режим, соблюдать режим, — ворчала Ирина, продолжая обнимать мужчину. — А про министерство он что-нибудь говорил? — Кривицкий фыркнул, смотря на Иру. — А вот про работу он мне ничего не говорил, и очень просил тебе о ней тоже не рассказывать, — он аккуратно усадил её на диван. — Вы с Хромовым сговорились? — на лице женщины читалось недовольство. Как так может быть, что она не в курсе событий? — Да, Ирина Алексеевна, мы сговорились, — Гена поставил перед ней разнос, на котором стояли тарелка с омлетом и чашкой свежесваренного кофе. — Приятного аппетита. — Спасибо, — она улыбнулась и отпила кофе. — Кривицкий, ты такой заботливый… — Она почему-то усмехнулась и стала смотреть в окно. — Егорова, ты чего? — он обеспокоенно посмотрел в её глаза. — Да ничего… — женщина повернулась к нему. — Просто, я даже не помню, когда обо мне в последний раз хоть кто-то заботился. Мужу я давно надоела, да и он мне… А сыну я даже не говорила о случившемся. — Кривицкий растерялся, слушая рассказ Иры. Его удивило то, что такая властная и сильная женщина сейчас просто сидела возле него и рассказывала то, о чем не знал никто другой. А с другой стороны, он обрадовался. Значит, она ему доверяет. Доверяет, а не гонит спать с котом на диван. — Егорова, а ну-ка, не хандри! — он легонько тряхнул её за плечи, и обнял. — Мне ты не надоешь. — Ты в этом так уверен? — Уверен, — кивнул мужчина. — Теперь точно уверен. Мария сидела в ресторане, наслаждаясь компанией одногруппников, которых она была очень рада видеть. Медики сидели, вспоминая свои нелегкие, но от того не менее прекрасные годы обучения в медицинском институте. — Маша, — к ней подсел мужчина. — Не забыла меня, Авдеева? — Тебя, Вить, забудешь… — она усмехнулась. — А пойдем, погуляем? Что все время за столом сидеть, — он встал, подавая ей руку. — Сумку брось, кому она нужна. — Виктор махнул рукой на предмет гардероба. — Пойдем. Они на время покинули зал, где происходило мероприятие, и пошли в зимний сад. — Кстати, никогда не понимал, зачем в ресторанах зимние сады, — сказал мужчина, рассматривая цветы. — Это, Витя, для эстетического наслаждения, — непринужденно пожала плечами женщина. — Ну, рассказывай. Ты сейчас не Авдеева уже, наверное? Вообще, расскажи о себе что-нибудь. — Нет, я сейчас Хромова. У меня сын есть — Костя. Женился недавно, сейчас отдыхать уехали, — она улыбнулась. — Работаю в Склифе, реаниматологом. — Хорошо, что сын есть. Но плохо, что есть муж. — Почему это? — Ну… просто, — усмехнулся он. — А помнишь, как мы зимой на экзамен по хирургии бежали, когда автобус нужный не ездил в тот день? Чуть не опоздали, а Надя еще и упала. — Потому что на каблуках была. Зимой, — улыбнулась Хромова, вспоминая тот день. — А еще помню, как кое-кто самолетики на паре по гистологии запускал, а потом прибежала лаборант нас допрашивать. — Ну, ты меня тогда не выдала, — с уважением сказал одногруппник. — Еще бы. Мы своих не сдаем, — гордо ответила женщина. Хромов выходил из министерства, довольный тем, что ему удалось выбить для отделения и оборудование, и финансирование. Он собирался позвонить жене, но входящий звонок лишил его такой возможности. Мужчина достал из кармана мобильный, на дисплее высветилось «Таня». — Да, Тань, — принимая звонок, ответил Иван. — Иван Николаевич, у нас массовая травма — пожар в здании. Двадцать пять человек везут к нам. Вы нужны срочно. Пострадавших привезут минут через двадцать-двадцать пять. — Я понял, Тань. Оставляй всю смену, вызывай еще прошлую. Заказывай кровь, и сообщи Гончаровой, пусть тоже своих к нам отправит. И Полякову. Я через полчаса буду. — Поняла. — Тань, я пришел, — в приемное забежал Хромов. — Что тут у нас? — Пока привезли десять человек. Сейчас еще привезут. Кровь заказала, прошлая смена едет. Куликов и Кривицкий оперируют. С торакальной тоже пришли, оперируют. Нейрохирурги тоже работают. — Хорошо. Молодец, Тань, — одобрительно сказал заведующий. — Женщина, двадцать пять лет. Внутренние травмы, открытая ЧМТ. В машине обезболили, промедолом, — в приемное забежала бригада скорой. — Тань, я возьму, — Хромов посмотрел на девушку. — В противошоковый её. Танюш, нейрохирурга позови, пожалуйста. — Хорошо. Через четыре часа, Хромов вышел из операционной, направляясь в приемное, где уже собрались родственники, налетевшие на Таню. Все они пытались перекричать друг друга, желая узнать о состоянии их близких. К ним подошел Иван Николаевич. — Граждане, успокойтесь, пожалуйста. Не нужно кричать, тише, — Хромову пришлось повысить голос, чтобы родственники его услышали. — Сейчас, Татьяна Владимировна зачитает вам списки, предоставленные МЧС. Не создавайте лишнего шума. — Родственники вынуждены были замолчать, позволяя медсестре зачитать список. — Шаповалов — у нас, Звягенцева — у нас, Демьянов — погиб, Левакова — у нас… — Таня зачитывала список, но запнулась, увидев в списках знакомую фамилию. Она резко выдохнула, но дочитала список до конца. — Тань, Куликов закончил оперировать? — Да, — она кивнула. — Иван Николаевич, а Мария Валерьевна, где сегодня? — У нее встреча одногруппников сегодня, — не задумываясь, сначала ответил он, но потом насторожился. — А в каком здании пожар произошел? — Ресторан «Бавария», — после её ответа, мужчина буквально замер. Он вспомнил, как минуту назад она запнулась, читая фамилии. — Таня, дай мне список. Пожалуйста. — Третьякова протянула ему лист, обеспокоенно посматривая на мужчину. — Вы не волнуйтесь только… Хромов бегло просмотрел фамилии, которые минуту назад называла Таня и, увидев в списке фамилию «Хромова», сел на стул. Он зажмурился — дышать стало тяжелее, а сердце неприятно закололо.