Образ Капитана Америка 247

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Мстители

Пэйринг и персонажи:
Кэрол Денверс, не!Стив Роджерс, 86!Стив Роджерс, Наташа Романофф, Брюс Беннер
Рейтинг:
G
Жанры:
Ангст, AU
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика
Размер:
Мини, 7 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Потому что Мстителям нужен Капитан Америка. Даже если он отказался от этой роли в пятьдесят девятом.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
АУ, Странность
**СПОЙЛЕР**
И началось всё с: https://pp.userapi.com/c846320/v846320119/1c067c/9VoE25IsE0M.jpg и Рыси.
И пошло-поехало.
В общем, ВЫ ЧИТАЕТЕ НА СВОЙ СТРАХ И РИСК.
Удачи и, надеюсь, приятного чтения.

Образ Капитана Америка

11 марта 2019, 22:13
— Поверить не могу! — ярится Дэнверс, расхаживая мимо Стива и Наташи. — Он не рассказал. Он должен был рассказать. Всё было согласовано. Всё. Я специально прилетала, чтобы отобрать самого достойного. Я… Она осекается, смотрит на Стива, хмурится, говорит устало: — Ты ведь понятия не имеешь, о чем я говорю, так? — Да, — не отрицает Стив. — Я понятия не имею, о чем вы говорите. — А вот мне, кажется, кое-что ясно, — складывает руки на груди Романофф, смотрит на Роджерса и добавляет: — Фьюри говорил, что мы должны тщательно следить за твоим состоянием. Что ты ешь, с кем ты спишь. Счастлив ли. Я думала, что дело в депрессии, в адаптации к новому времени… миру, фактически. Но… не всё так просто? — О, — усмехается Дэнверс. — Совсем не просто. Погодите. Я сделала копии на всякий случай. Она касается своего наруча — как Тони, который работает с голографическими экранами, и точно таким же движением словно выбрасывает изображение на ближайший монитор. Стив замирает. С экрана на него смотрит его собственное лицо, только немного моложе. — Привет, — говорит Стив-с-экрана. — В первую очередь хочу сказать, что ты идешь на это совершенно добровольно. Тебя никто не принуждал, не заставлял, и если тебе будет так спокойней — богомол. Ты помнишь, что значит это слово? Роджерс кивает, поясняя Наташе: — Всё идет по плану. Романофф щурится странно, но ничего не говорит. Дэнверс вздыхает. — В две тысячи десятом стало очевидно, — продолжает Стив-с-экрана, — что этому миру снова нужны герои. Технологии шагнули на тот уровень, когда стали превышать человеческое понимание. Человечество вот-вот шагнет в эру космоса, начнет строить колонии, общаться с другими расами. И ему нужны будут группы быстрого реагирования из улучшенных людей… — Он хмыкает. — Или не совсем людей. Такой группой — первой из многих — должны стать Мстители. — Но таких больше нет, — хмурится Роджерс. — Это ты так думаешь, — хмыкает Дэнверс. — Я, например, поставлена в известность еще о трех группах. Четырех, если считать тех немногочисленных агентов ЩИТа, которые еще остались. — Но Мстители должны быть не только первопроходцами, — продолжает Стив-с-экрана, — но и лицом всех групп быстрого реагирования. Поэтому в этот отряд хотят включить Железного Человека. Да, со Старком будет трудно договориться, но у каждого есть своя цена. — Он усмехается. — Есть она и у меня. Мы жили на Земле годами. Нам позволили это. Я родился уже на Земле. На момент эксперимента мне двадцать три земных года. Когда всё закончится, я перестану быть собой, моя память будет заменена чужой, и мой облик будет неизменен. Я буду жить жизнью Стива Роджерса. Капитана Америка. Потому что Мстителям нужен Капитан Америка. Даже если он отказался от этой роли в пятьдесят девятом. — Что? — хмурится Стив. — Но я не… — Эй, помни, — просит Роджерс-с-экрана: — Богомол. Всё так, как должно быть. А теперь… — Его лицо кривится странной мукой. — Посмотри на себя в последний раз, Таллур. И лицо его меняется, искажается, плывет волнами и становится зеленым, странно-морщинистым, неземным. И изображение гаснет. Дэнверс смотрит на Стива как-то виновато. У него же все перед глазами плывет, но он говорит твердо: — Я — Стив Роджерс, Капитан Америка, человек. Я не… Я не это. — Да, — отвечает Дэнверс. — Внедрение памяти сработало замечательно. Стив выдыхает, а Наташа берет его за руку и ведет за собой. Как оказалось — к ближайшему стулу. Потом говорит: — Всё это время я работала с тобой. Я не знаю никакого другого Капитана Америка. — Да, — хмыкает Дэнверс, — потому что он сейчас на Луне и возглавляет МЕЧ. Щитом он быть отказался. — Романофф смотрит на нее, и Кэрол тут же добавляет: — Молчу. — Ты — это ты, — смотрит на Стива Наташа. — Ты в этом уверена? — спрашивает он глухо. Романофф тяжело вздыхает, а чертова Дэнверс твердо говорит: — Можно изменить память, но не суть. И мне жаль, что Фьюри не объяснил всё в свое время. Стиву тоже жаль. Очень жаль.        Стив Роджерс — старик. Он седой как лунь, с сотней морщин и шрамов, но мощный, заматеревший, а в глазах его — спокойствие прожитых лет. Он смотрит твердо и спокойно, потом усмехается и просит: — Зови меня Грант. «Стив Роджерс» — это не имя, это бренд, так что я давно взял себе другое. Я — Грант Номанд. И поверь, по миру я помотался изрядно. Ну… — Он усмехается. — По мирам. По чужим планетам, в основном. Номанд прилетел на Землю утром. То ли ему Дэнверс сигнал послала, то ли сам решил, что настало время, чтобы вернуться на грешную Землю, но его звездолет приземляется на взлетной площадке Базы Мстителей в три пополудни. Он огромный, темно-синий и местами откровенно обгоревший и подпаленный. Команда спускается по трапу неспеша, уверенно. И этот человек, человек с лицом постаревшего Стива, ведет их за собой, идет первым в своей откровенно-щегольской летной куртке поверх водолазки и простых джинсах. Он становится против Стива и говорит: — Зови меня Грант. Он не спрашивает, почему Стив не удивлен, он ничего не спрашивает, только смотрит как-то чересчур понимающе, а после уточняет: — И когда ты узнал? — Что я — не я? — хмурится Стив. Грант только кивает. Признание выходит тяжелым: — Сегодня. В семь утра. Грант смотрит на него тяжело, не отводит взгляда. Вздыхает, качает головой и говорит: — Однажды Фьюри нарвется. Думаю, ему повезло, что сейчас он мертв. И нет, парень, извиняться перед тобой я не буду — ты сам выбрал этот путь, принял все риски и сам позволил изменить себя. Конечно, тут ученые постарались, использовали мою сущность, твой биологический возраст и твою же способность физиологически копировать субъекта. Потом — замена воспоминаний. Заморозка тебя в крио, помещение в обломки «Валькирии», и вот он — возрожденный Капитан Америка, готов служить и защищать. Но что-то пошло не так. — Наверное, — кивает Стив. — Потому что я не хочу жить по указке. Грант смотрит на него долго и тяжело, а потом усмехается: — А мы такого и выбирали. Чтоб в меня, в меру свободолюбивый засранец. Пойдем-ка, присядем. — Он кивает на скамейку. — Ты и до новой памяти таким был, парень. К тому же не удивлен, что я нахрен послал весь мир, а? Стив садится на скамью, молчит, смотрит на Номанда. Он не уверен, в праве ли он спрашивать, но Грант решает всё за него и, усевшись поудобней и вытянув ноги, сообщает: — Я никогда не был солдатом. Я воевал, но солдатом не был. Ревущих подбирали для меня — одиночные вылазки, точечные удары. На основании Ревущих были созданы Мстители. А до них — еще с десяток провальные попыток. Им нужен был лидер, настоящий лидер, а не картонная марионетка. — И ты всё равно мог прийти, — начинает Стив, и Номанд перебивает его: — Нью-Йорк две тысячи одиннадцатого, читаури, я там был. Вместе со своей командой. Пришлось изображать пожарных, потому что пожарных было много и на них внимания не обращали. — Но я думал, — начинает Стив. — Вы — сражались, мы — эвакуировали и прикрывали, — кивает Номанд. — Альтрон, Заковия. Мы отгоняли любопытных деток из другой галактики. Когда перехватили сигнал, отправились на Землю. То же самое — эвакуация, добивание особо ретивых шавок Альтрона, чтобы не добрались до какой-нибудь сети и не дали Альтрону шанс. — А в четырнадцатом? — смотрит Стив упрямо. — Что вы делали в четырнадцатом? Когда ЩИТ был скомпрометирован? Когда… когда Баки… когда… — Баки, — повторяет Номанд и вздыхает. — Фьюри я сразу сказал, что его гребанный ЩИТ может синим пламенем гореть — я и пальцем не шевельну. А Баки я нашел. Потом. Он никого не узнавал. Смотрел мимо меня, иногда порывался отправиться куда-то с кем-то воевать. Я забрал его на нашу орбитальную базу. Мы поставили ему мозги на место. Я… — Он вздыхает. — Я ни разу ему не показался, потому что… — Чувствовал вину? — смотрит больным взглядом Стив, и Грант просто кивает. — Я думал, ты отдал ее мне — всю, без остатка. — Лишь часть, — усмехается криво Номанд — он много усмехается, но взгляд его остается старым и грустным. — Мы вернули его на Землю, как только он начал приходить в себя. Я тогда не знал про триггеры, иначе бы мы и это подлечили — а потом лезть уже было глупо. Да и ты пустил нашу репутацию по пизде. Не то, чтобы я был против. Я ее пустил еще в пятьдесят девятом. — Тебя нашел Говард, — кивает Стив и спотыкается. Он растерянно говорит: — То есть. Тебя нашел… — Тебя смущает, что ты не знал его лично? — уточняет Номанд, и Стив кивает. — Но именно он был тем, кто дал твоим родителям шанс остаться на Земле. Мы говорили о вас с Говардом. В общем-то, из негласного ЩИТа только мы вдвоем и знали. — Он вздыхает: — А в восемьдесят девятом меня занесло на другую сторону обитаемой вселенной, через два года Старка убили, и пришлось договариваться обо всем с Фьюри и Пэггс. Впрочем, милашка-Пэггс, думается, построила всех так, как ей того хотелось. Она это умела, а? — Умела, — соглашается Стив. Номанд кивает, выдыхает долго, глядя куда-то в небо, смаргивает раз-другой, продолжает спокойно: — Я был там, если что. Наносеть, нес гроб вместе с тобой. Эби всё боялась, что у меня маскировка слетит, и все увидят, как Капитан Америка и старик-Капитан Америка несут гроб Маргарет Картер… миссис Суза. — Он качает головой: — Когда Старк выковырял меня из ледника, у нее уже был сын. Мелкий и похожий на нее и Дэниела одновременно. Суза так на меня смотрел, будто готов забить меня костылем, потому что я явился и разрушил их жизнь. А я посмотрел на Пэггс, она посмотрела на меня… Мы просто не случились. Я тормозил, она не торопила. И мы не случились. Наверное, к лучшему. Мы друзьями остались. Я крестным у их дочери был потом. Но Суза под настроение всё равно смотрел на меня так, будто хотел забить костылем. — Я не узнавал про ее семью, — хмурится Стив. — Я не… — Вот на этом Пэггс настаивала, — кивает Номанд. — Она не хотела, чтобы ты жалел о том, что не случилось… не с тобой. — Но я жалел, — хмыкает Стив. — Я жалел. — А надо было просто согласиться пойти на свидание хоть с кем-то, — бросает на него снисходительный взгляд Номанд. — Я с головой окунулся в свингующие шестидесятые, а тебя надо было хотя бы в бордель вытащить. Куда только Тони смотрел? — Мне тоже интересно, — смотрит на него прямо Стив. — Тони знал? — Что ты не оригинал? — уточняет Грант. Роджерс кивнул. — Нет. Внутри словно пружина разжимается. — Тони, — продолжает Номанд, — даже не знал, кто я такой. Я был для него — приятелем отца, мы почти не пересекались. Я видел, как мелкий рос, следил за его жизнью, вытаскивал из таких неприятностей, что его отцу не снились… — Грант хмыкает: — Чаще всего он был в хлам, так что даже не запомнил меня. А вот в две тысячи десятом я за ним не уследил — отправился… — Он осекается. — Не важно. Ты этой планеты не знаешь. В общем, там — черный рынок всего межгалактического хлама, я туда отправился, надо было прикупить кое-что. Не уследил. В голосе его слышится и вина и разочарование в самом себе. Стив кивает, а потом уточняет: — После разморозки… ты жил нормальной жизнью? — Я жил, — кивает Грант. — Если пройдешься по выставкам, можешь найти мои работы. В пятьдесят девятом… сразу после разморозки… я просто сбежал. Сначала мотался по улицам, потом начал что-то соображать, нашел место, где жить, работу, Пэгги… — Он морщится. — Я говорил. Она была замужем. — И ты до сих пор жалеешь, — хмурится Стив. — Я это пережил и отпустил, но стараюсь не вспоминать, — кивает Номанд. — В общем, когда Говард заикнулся про ЩИТ, я его послал. Потом меня потянуло на подвиги, и я… был наемником для ЩИТа. Не больше. Меня это устраивало. Официально меня не переставали искать. Но на деле искали вибраниум — были там залежи где-то на Северном полюсе, не знаю, успел ли Говард найти их до того… — Он выдыхает. — Минусы долголетия. Я проживу еще лет семьдесят, если меня не убьют. Впрочем, люди Таноса очень постарались. Нашу базу просто разбомбили. Хорошо еще на Луне осталось старое поселение нелюдей. Весь город воскресить не удалось, в бункер мы не полезли — живет там кто-то, пусть живет, но пока пришли в себя… — Номанд сглатывает: — Эби у меня на глазах в прах рассыпалась. Она дочка крестницы моей. Внучка Пэггс. Надо спасать. — Надо, — осторожно кивает Стив. — Вы там уже поговорили? — появляется рядом Дэнверс. — Потому что если да, то, может, уже начнем обсуждать, как спасать мир? — Поприказывай мне тут еще, — хмыкает Номанд и встает в свой немаленький рост. Стив поднимается следом, но если по росту он дотягивает, то по размаху плеч оригинал шире. — Нас ждут или уже что-то начали придумывать? — Куда мы без вас, Капитан? — хмыкает Дэнверс и смывается. Номанд звучно хмыкает и смотрит на Стива: — Сначала спасем мир. Но кто ты, я и так могу сказать. — И кто я? — смотрит на него Стив. — Идиот, — припечатывает Номанд. — И герой. Так уж выходит, что героем без безрассудного идиотизма быть не получается. И если что, сам твой характер поменять тебе не должны были. Так что ты — всё еще ты. Тот же свободолюбивый засранец, вечно себе на уме, вечно отстаиваешь то, что правильно для тебя. Просто память у тебя моя. Если хочешь, потом найдем кого-то, кто тебе твою вернет. Но только подумай — правда ли это то, чего ты хочешь? Стив обещает подумать. Но для себя он уже всё решил. Он должен узнать, кем он был… тогда. Должен хотя бы узнать.        До основной битвы еще далеко, когда Беннер смущенно предлагает «кое-что попробовать». — Я пробовал это с собой, — говорит он. — Когда не помнил, что творил… Большой парень. — У нас впереди… — начинает Стив и вздрагивает, потому что ему на плечо приземляется тяжелая рука Номанда. — Делай, — говорит Грант. — Парень упорно пытается себе мозг сломать. Когда-то нам нужен был Капитан Америка, которого нельзя было назвать подделкой, потому что он сам считает себя Стивом Роджерсом, а сейчас нам нужен боец, который сражается за свое дело. И пока я не вижу бойца. Я вижу копающегося в себе человека. И да, док, вы как?.. Не в шоке?.. — Это тот же Стив, — пожимает плечами Беннер. — Просто в нем оказалось еще… что-то. — Он чуть криво усмехается: — Но здесь у большинства такие проблемы. Стив благодарен ему. Просто благодарен. Беннер кладет его в какую-то установку, что-то монотонно говорит, просит и зовет, и Стив отзывается — как-то невнятно, сонно. Чувствует он себя крайне странно — словно с него осторожно снимают одежду, но не с тела, а с сути — слой за слоем, всё глубже, убирая всё наносное, ненастоящее, чуждое, обнажая и самому ему показывая то, что было скрыто от него. — Таллур! — громко зовет Беннер. Стив садится, отзываясь на это имя, открывает глаза, натыкается на насмешливый взгляд Номанда и спрашивает: — Что? — Ну, — усмехается Грант, — скажу тебе, что эксперименты даром не прошли. Ты — первый скрулл с волосами. Стив машинально запускает руку в волосы, находит их, хмурится, понимая, что так быть не должно, но… он не чувствует, что поменялся. Он чувствует себя… собой. И он… смутно, но помнит, что его зовут Таллур. Что он впервые увидел людей в пять, когда научился копировать чужой облик. Чужие обличья… легко, как перчатки. Медаль за отвагу — тайная, потому что раскрывать его никто не собирался. Его имя в списке претендентов. Капитана Америка, что стоял и смотрел на него с тем же прищуром, что сейчас. — Ну и как себя чувствуешь? — уточняет Номанд. — Собой, — кивает Стив-Таллур. Он позже разберется, как ему себя звать, кем он будет, кем он был, кем никогда не был. Сейчас у них впереди бой. И они должны победить. В конце концов, они — Мстители, и им есть, за что мстить.       
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.