Часы Банши

      Все тело пронзила острая боль. От удара я не могла сделать ни вдоха. Воздух словно застрял в горле, не имея возможности добраться до легких. На долю секунды меня охватила паника. Вокруг была сплошная темнота, из-за чего я не могла понять, жива я или же оказалась на Другой стороне. Прошла еще секунда, и я разразилась кашлем. Во рту почувствовала отвратительный привкус пыли и мела. Это хороший знак. Несмотря на ужасные ощущения, я с уверенностью могла сказать, что жива. Даже ничего не сломала.       — Локвуд! — мой голос сорвался, внезапно страх вновь охватил меня. — Т-ты где?       Под собой я услышала стон. Поняв, что лежу прямо на нем, я тут же отпрянула в сторону. В бок вонзилось что-то острое, вроде камней или палок. Рядом послышалась возня и кашель.       — Ты цел? — спросила я, подползая ближе, пытаясь на ощупь найти Локвуда. Когда я почувствовала под ладонями его пальто, мне стало легче. Главное, что он жив. Его фигура содрогалась в кашле. Попытавшись облегчить его состояние, я аккуратно похлопала его по спине. И через полминуты кашель стих.       — Я в порядке, — хриплым голосом отозвался он. — Что с тобой? Ты ранена?       — Вроде нет, — тут же выпалила я. Все тело саднило, но серьезных травм я не чувствовала.       — Хорошо… Где мы? — спросил Локвуд. Очень хороший вопрос.       — Не знаю. — Я протянула руку к своему поясу. И к огромному разочарованию фонарика не было на месте. Наверное, я его обронила на втором этаже или же при падении. — Твой фонарь при тебе?       Рядом с собой я услышала шуршание. Видимо, Локвуд начал поиски необходимой вещи. Через секунду меня ослепила серия ярких вспышек. Я прикрыла глаза здоровой рукой. Из-за долгого пребывания в темноте мне было тяжело смотреть на свет. Наконец фонарик перестал мигать.       — Вряд ли он проработает достаточно долго. По всей видимости, я упал на него. Вон какая трещина, — пояснил Локвуд, вставая на ноги. Затем он протянул мне руку, помогая подняться.       Я тут же начала осматриваться по сторонам. Мы находились в каком-то туннеле, стены которого были выложены кирпичом. Арочный свод был на высоте примерно двух с половиной метров. Пол был сделан из цемента, который под влиянием времени и сырости начал крошиться. Луч фонаря упал на то место, куда мы с Локвудом свалились. На полу была груда камней и обломков досок.       — Мы явно упали с высоты выше, чем второй этаж. Да и на гостиную Бротов это не похоже. Скорее всего, мы в катакомбах.       — Катакомбах?       — Да. Призраки не всегда были главной проблемой Лондона. До нее была война и бомбардировки.       Точно. Война. Но о ней сейчас мало кто вспоминает. Целые главы об этом событии из школьных учебников по истории вытеснила подробная история основания главного агентства Фиттис.       — Видимо мы нашли потайной лифт для спуска сюда. Поэтому рычаги были внутри. Как думаешь, наколько далеко могут идти этот туннели? — спросила я, пытаясь вглядеться в темноту.       — Не имею ни малейшего представления. Но однажды в архивах я мимоходом просматривал карты таких катакомб в Лондоне.       — И?       — Скажу так: туннели в муравейнике не такие запутанные.       — Просто замечательно…

***

      Около часа мы шли вперед, не имея ни малейшего представления о том, куда нас приведет эта дорога. Передвигаться было очень тяжело. Падение нас явно замедлило, все тело сильно болело. Локвуд даже прихрамывал на левую ногу. Также повсюду был жуткий холод, который пробирал меня до костей, из-за чего я не могла перестать дрожать.       Локвуд шел впереди, освещая наш путь периодически затухающим фонариком. За все это время он не сказал ни слова, что не могло меня не насторожить. Обычно он всегда старался сказать что-то подбадривающее в таких опасных ситуациях. Всю дорогу я пялилась на его спину, отмечая, что его плечи напряжены намного сильнее, чем обычно. Локвуд даже не сказал ни слова про тех людей, на которых мы наткнулись в особняке. Я же просто не решалась начать разговор. Даже на такую важную тему, как выпутывание из этой передряги, в которую мы попали из-за меня.       Он зол. Да что уж там! Я сама на себя злюсь, как никто другой. Просто идиотка, непроходимая дура! Как я могла сначала потерять кулон его матери, а затем заставить его же тащиться со мной в этот проклятый дом?! А теперь он еще и пострадал из-за меня. Во мне бушевала буря эмоций, которую я всеми силами пыталась подавить. Меня разрывало чувство вины и стыда за свои поступки. Каждый раз, когда я хотела сказать, как мне жаль, что так обернулось, слова предательски не хотели складываться в предложения.       Внезапно я осознала, что окружение вокруг по мере нашего продвижения стало изменяться. Потолок становился хоть немного, но ниже, а сам туннель начал сужаться. Проход становился все меньше и меньше, пока мы не дошли до арки, выложенной кирпичом. Пройдя через нее, мы очутились в относительно просторном пустом зале. Весь пол был усеян камнями, обломками каких-то досок и кучами строительного мусора. Также я заметила, что по периферии стояли широкие колонны. Некоторые из них были разрушены, и их крупные обломки валялись по всему залу. Мы прошли чуть дальше и с ужасом осознали, что впереди нет ни единого прохода. Лишь голые стены.       — Да как такое может быть? — спросила я, подходя к стене. Мы прошли такой долгий путь, чтобы упереться в тупик?! Но это был еще не конец. Внезапно фонарик Локвуда начал очень часто мигать, и с каждым разом свет становился все тусклее и тусклее.       — Нет-нет-нет! Только не сейчас! — затараторил Локвуд, стуча ладонью по нашему единственному источнику света. — Люси! Хватай все, что может гореть и быстро сюда, пока фонарь окончательно не потух.       Я тут же сделала то, что мне было велено. По дороге обратно и схватила пару палок и какую-то тряпку. Едва я добралась до него, Локвуд принялся делать маленький костер. Он достал из кармана коробок спичек. Оторвав небольшой кусок ткани и положив его под принесенные мной палки, он попытался поджечь его. Вышло это лишь с четвертой попытки. Но когда нас озарил мягкий свет пламени, фонарик окончательно потух.       — Оставайся здесь и проследи, чтобы огонь не погас. А я поищу выход, — сказал Локвуд, поднимаясь на ноги. Я лишь рассеянно кивнула, сев на рядом лежащий обломок колонны.       Спустя пару минут мои нервы не выдержали. Я не могла больше молчать. Темнота и отсутствие выхода стали давить на меня. И я решила, что должна начать этот разговор прямо сейчас.       — Локвуд, я должна просить прощения. Мне было до невозможного страшно на него смотреть. Даже холод вокруг, мрак и тугая боль в левой руке казались мне ерундой.       — За что, Люси? С чего бы тебе извиняться? — быстро выпалил он. Нарочито вежливо. По крайней мере, он пытался выдавить из себя хоть подобие доброжелательности. Локвуд все продолжал обследовать стены тупика, ища выход из злосчастной ловушки. В которую мы попали из-за меня. Но это было бесполезно. От безысходности он пнул камень, который отскочил от кирпичной кладки. И в ту же секунду по помещению прошлось эхо.       — Ты злишься. Я понимаю…       — А как ты думаешь, почему я злюсь, Люси? — спросил он, поворачиваясь ко мне. Слова комом встали в горле. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы выдавить из себя хоть что-то.       — Я-я потеряла кулон, и из-за меня мы оказались здесь.       Повисла тишина. Я просто уставилась на огонь, но он не так меня грел, как прожигающий взгляд Локвуда. Несмотря на то, что мы и так были глубоко под землёй, хотелось провалиться ещё глубже.       —Ты сейчас это серьёзно?! — В секунду Локвуд стоял передо мной. Я пересилила себя, взглянула на него. Его брови были нахмурены. От обычной улыбки не было ни следа. На скуле в свете маленьких языков пламени виднелся синяк. Кожа на подбородке была немного содрана. Его непослушные волосы были в ещё большем беспорядке и сильно покрыты пылью. Пальто было нараспашку, видно при падении отскочило несколько пуговиц. Левый рукав был слегка надорван в плече.       — Да, но!..       — Ты думаешь, что я злюсь из-за кулона?! — выпалил он. Ещё секунду он смотрел мне в глаза, а после отвернулся и отошёл в сторону.       — Но это же кулон твоей мамы! — Я резко встала со своего насиженного места и на негнущихся ногах пошла в его сторону.       — Это всего лишь вещь, Люси, — устало выдохнул он, рукой стряхивая пыль с волос. Затем вновь развернулся ко мне и продолжил более эмоционально, — неодушевленная вещь! Да, она мне дорога. Да, она напоминает мне о моей семье.       — Поэтому я и вернулась сюда…       — Но она ничего не стоит по сравнению с жизнью. С твоей жизнью. Что ты думаешь, я почувствовал, когда ко мне прибежала Холли со словами, что ты и Джордж попали в беду? Хотя вы ощутили призрачную активность! Но вместо того, чтобы позвать нас, вы пошли туда одни! Когда я наконец добрался до второго этажа, то нашел тебя. Бледную, растрепанную, с рукой, которая начинала стремительно синеть. Люси, ты даже на ногах не стояла. Каббинс тоже хорош. Едва ли не с сотрясением, еще и лицо в крови. Когда мы наконец запечатали Источник, то мы тут же бросились к тебе, но ты уже была без сознания. Не реагировала на голос, сколько бы я тебя не звал. И эта чертова скорая все не приезжала. Я был растерян и напуган. Ничем не мог тебе помочь. После я начал злиться на все подряд, но в первую очередь на себя и свою беспомощность. А затем уже на тебя, когда обнаружил, что ты пытаешься уйти из дома ради кулона, хотя еще недавно была присмерти.       Повисла тишина. Закончив свою речь Локвуд отвернулся от меня и отошел к противоположной стене. Я же продолжала стоять как вкопанная. Какая же я дура… Заставила его волноваться. Еще и напридумывала себе невесть что. Мне стало так стыдно, что даже уши горели. Ещё и рука стала сильнее отдавать болью. Я только сильнее её сжала, чтобы это чувство меня хоть немного отрезвило. Так и не найдя подходящих слов, я села на камень перед затухающим маленьким костром. Просто наблюдала за потрескиванием небольших досок. По правде, они отдавали каким-то химическим запахом при горении. И я решила сосредоточиться на этом чувстве, так как испытывать чувство стыда не было сил. На заднем фоне я слышала какой-то шум, который явно исходил от Локвуда. И через минуту-две почти тлеющий костёр был пополнен ещё парочкой досок, которые были весьма кстати.       Рядом со мной на камень буквально упал Локвуд. Причем так близко, что наши плечи соприкоснулись. Могло ли это значить, что он не злится, или же это была лишь вынужденная мера из-за холода, который пробирал до костей. Теперь против моей воли все мои мысли были направлены на чувство тепла, исходящее от него. И я решила вновь пересилить себя.       — Кулон дорог мне, Локвуд. Я не могла поступить иначе, — сказала, а точнее прохрипела я. Рядом послышался тяжёлый вздох. И долгая, невыносимая тишина. Не могла точно сказать, сколько она длилась. Минуту или вечность.       — А мне дорога ты. Я хочу, чтобы ты была осторожнее. Не смей так больше поступать. В этом агентстве творить безрассудства можно только мне.       Мое лицо залилось краской. Я уверена, что теперь причиной было лишь смущение. Сердце забилось с невероятной скоростью.       — Как твоя рука? — спросил он, косясь на моё перебинтованное запястье.       — Борюсь с желанием засунуть её в костёр. Она словно вытягивает все тепло из моего тела. Тем более, что здесь и так страшный холод.       — Люси, здесь почти не холодно. Скорее всего рядом с туннелем проходят трубы с горячей водой.       Я очень удивилась. Неужели мне это только кажется? Надо же, насколько может быть опасным прикосновение призрака Второго типа. Или, может, дело в том, что я вместо того, чтобы отлежаться, я потащилась сюда, ещё и Локвуда впутала. Вот тело и реагирует на любое дуновение ветерка в штыки. Но кулон был у меня. И эта мысль меня грела, даже несмотря на то, что меня отчитали. Внезапно я почувствовала, как мне на плечи опустилось пальто. Я обернулась.       — А как же ты?       — Мне совсем не холодно, — спокойно ответил Локвуд, опускаясь рядом. Теперь он был лишь в одной рубашке и жилете.       И вновь мы погрузилась в молчание с головой. Только принесенные дощечки начали разгораться, спасая нас от кромешной тьмы. Очень глупо я потеряла свой фонарик, а у Локвуда так и не включился. Видимо, действительно слишком сильно повредился при падении. Я сильнее натянула пальто. Оно пахло солью, железом и лавандой. А ещё им. Стало гораздо теплее. То-ли от этой части гардероба, то-ли от заботы.       — Люси, ты позволишь? — вывел меня из раздумий голос. Я повернулась к Локвуду. Тот выжидающе на меня смотрел своими большими сверкающими глазами.       Теперь с этой взъерошенной причёской он выглядел таким нелепым и таким родным.       — Д-да. Конечно, — сразу же выпалила я, так и не поняв, что он от меня хочет. Но я была уверена, что ничего плохого.       Локвуд кивнул и аккуратно взял мою левую руку. По мне пробежал электрический разряд вперемешку со стадом разъяренных мурашек.       — Помнишь задание, когда меня коснулся призрак?       — Хм. Дай подумать. Знаешь, почти вылетело из головы, когда мы сожгли дом, спрыгнули со второго этажа на бетон и едва ли не лишились агентства.       — Ну вообще-то там был не бетон, а кусты. Ну так вот. После самого незабываемого укола адреналина в жизни, врачи посоветовали мне как можно чаще растирать руку, чтобы разогнать кровь. Иначе она будет постоянно болеть. Тебе ничего такого не говорили? Я задумалась.       — Возможно и говорили. Но я все помню урывками.       Локвуд тяжко вздохнул и начал аккуратно массировать мою ладонь двумя большими пальцами. Даже сквозь ткань бинтов я чувствовала насколько его руки были облегчающе горячими по сравнению с моими. Потихоньку боль стала отступать, а вместе с ней и странное чувство скованности в запястье. Будто лёд трескается, давая долгожданную свободу.       — Надо же. Это действительно помогает.       — Видишь? Иногда, может, и стоит слушать врачей.       — Ага. А теперь живо надевай пальто обратно.       Брови Локвуда удивлённо поползли вверх.       — Тут ни на градус ни теплее, чем на улице. Ты весь продрог. Будешь и дальше ссылаться на мое искаженное восприятие холода, я силой заставлю тебя его надеть.       Локвуд рассмеялся так искренне, что непроизвольно мой строгий образ треснул и на лице тоже расползлась улыбка.       — Как скажете, мисс Карлайл. Только… давай ещё минуту так посидим, — сказал он и едва заметно сжал мое запястье.       Это был самый уютный и успокаивающий жест для меня. Я накрыла его ладонь своей здоровой рукой. Так мы и сидели. Наверняка, невероятно глупо выглядели со стороны. Но в эту минуту это было неважно.       — Нам нужно выбираться. Тем более, что ты окончательно замёрз. Если не поторопимся, то ты заболеешь. Неужели ты соскучился по тому лекарству, которое приготовила Холли?       Знаю, что это было жестоко и нечестно тревожить такие тяжёлые воспоминания. Эта тёмная субстанция, которая, по словам Манро, могла справится с любой болезнью, была на вкус словно лакрица перемешанная с полынью. Не думаю, что её вообще было обязательно принимать внутрь. Достаточно было просто поставить рядом. Так как Джордж, видя мучения нашего начальника, выздоровел в два счета. Лицо Локвуда скривилось и он нехотя принял свое пальто обратно.       Внезапно по туннелю разнесся резкий шум, напоминающий треск. Он эхом прошелся по помещению. Мы с Локвудом замерли, вслушиваясь в каждый шорох. Мы инстинктивно положили руки на рапиры, готовые в любой момент выхватить их.       Следующее, что мы услышали, были шаги. Тяжелые, шаркающие. Я в мгновение ока затушила костёр, растоптав его подошвой своего сапога. А Локвуд, схватив наши немногочисленные вещи, потащил меня к ближайшей колонне, расположение которой он запомнил, ещё до того, как я затушила последний источник света.       Мы принялись выжидать. Звуки шагов становились все громче. И теперь можно было различить не одну пару сапог, а две. В части туннеля, где мы находились стали пробиваться лучики света от фонарей, что свидетельствовать о том, что гости уже совсем близко.       — Ты же слышал тот грохот! Ведь слышал же! Он точно шел отсюда! Это все призраки! — раздался знакомый встревоженный мужской голос.       — Не говори ерунды. Эти туннели строились как бомбоубежища. Всё стены обиты железом. Хватит ныть. И иди молча, — тут же грубо отозвался другой. Сомнений быть не может. Это та самая парочка, на которую мы наткнулись на втором этаже.       — Что нам делать? Мы так и не нашли часы. Ещё и девчонку упустили, — вновь начал ныть первый.       Я не могла видеть их, так как Локвуд прижал меня к стене своей спиной. Он был напряжен. И держал руку на своей рапире, готовый к бою в любой момент. В принципе как и я. Так как мое чутье подсказывало, что если нас заметят, то явно не проводят любезно до выхода. Разве что вперёд ногами.       — Чувствуешь? — один остановился прямо рядом с местом, где мы разбили наш лагерь. Я сильнее сжала рапиру.       — Что?! Призрак? — запаниковала первый, начиная судорожно оглядываться. Луч фонаря осветил колонну, за которой мы прятались. Мое сердце ушло в пятки.       — Нет, идиот, запах. Пахнет гарью.       — Это могла быть Бледная вонь! — все не унимался тот. На что второй тихо выругался на незнакомом мне языке. Даже не зная перевода, моя уши уже готовы были свернуться в трубочку.       Кто-то из них начал медленно и методично обследовать каждый метр туннеля фонариком. Все ближе и ближе приближаясь к нашему укрытию. Я громко сглотнула. Локвуд был на низком старте. И вот уже круг света был от нас приблизительно в метре, как на весь туннель раздался звонкий чих. Да такой, что я и Локвуд дернулись от неожиданности. А самый крупный из них вовсе подпрыгнул.       — Идиот! Ты что творишь?! — взревел он, отводя свет от нашего укрытия.       — Здесь холодно! Этот насморк меня доконает. Мы долго искали эти часы! Тем более мы не уверены, что вообще здесь их потеряли. Неужели этот парень не мог их как-то понадежней к себе привязывать.       — Ладно. Пошли. Не будем заставлять их ждать. Я бы больше переживал, что делать с тем, что сбежала девчонка. За это нас по голове не погладят.       — Кто знал, что эта Карлайл так кусаться умеет? Рука до сих пор болит.       Услышав свою фамилию, меня прошиб холодный пот. Потом я резко стала вспоминать, не кусала ли я кого-нибудь за последние 24 часа. Локвуд, видимо, тоже услышав мою фамилию, свободной рукой схватил моё запястье, чтобы удостовериться, что я здесь. Я успокаивающе погладила его большим пальцем, как бы говоря, что все пока что в порядке. И чуть расслабившись, он отпустил меня.       — Ладно. Уходим. Здесь ничего нет. Если выйдем здесь, то окажемся на соседней улице.       — Мне помочь тебе? — спросил мужчина.       — Нет. Поддержи свёрток. Только его не потеряй. Вернёмся без него, и нам точно несдобровать.       Через пару секунд послышался треск от кирпичной кладки. Будто кирпичи трутся друг об друга. Внезапно в помещении подул едва заметный ветерок, разбавляя спертый воздух каплей морозной свежести с улицы. Стало относительно светлее. И на секунду я испугалась, что нас заметят. Но этого не случилось. Длительное пребывание в темноте сделало их чувствительными к свету. И они не обращая внимания прошли мимо нас. Далее вновь все потемнело. И я поняла, что мы с Локвудом остались одни. Пару минут мы стояли как вкопанные, вслушиваясь в каждый звук. Но единственное, что мы слышали — это наше дыхание. Поняв, что опасность миновала, мы на ощупь вышли из своего укрытия. Вокруг была кромешная тьма. Хоть глаз выколи.       — Локвуд. Что это сейчас было? — задала я терзающий меня вопрос.       — Без понятия, — напряженно ответил он. — Ну где же они? А. Все. Нашел. — Послышался звук зажигающейся спички, и слева от себя я увидела Локвуда.       — Всё разговоры на потом. Нужно выбираться, — бросил он и направился в сторону, где скрылись подозрительные люди.       — Ты видел, что они сделали, чтобы открыть проход?       — Да. Где-то здесь должен быть тот кирпич. Черт! — выругался Локвуд. Надо же, это бывает так редко. Видимо, спичка догорела и он обжегся. Мы снова погрузилась в кромешную темноту.       — Давай мне спички. Я посвечу.       На ощупь мне вручили маленький коробок. Ещё пара секунд и в руках у меня горела спичка. Этого света едва хватало, но все-таки лучше, чем ничего.       — Вот он. Нашел, — воскликнул Локвуд, нажимая на выпирающий кирпич. Тот вдавился вглубь, послышались тихие щелчки, говорящие о том, что мы привели в действие какие-то механизмы. Даже того небольшого света хватило, чтобы заметить, что некоторые швы между кирпичами стали значительно шире. Локвуд отряхнул руки и всем телом навалился на стену. И о чудо! Она поддалась. Я тут же бросилась ему помогать. На меня пахнул свежий морозный воздух. И через щель, которая становилась все шире, начал пробиваться свет. Когда щель стала достаточно широкой, чтобы в неё можно было втиснуться, мы остановились. Я вошла первой. Это была маленькая комнатка размером примерно два на два с вертикально стоящей железной лестницей и люком под потолком, из которого бил яркий свет.       — Поднимайся. Я как закрою, то тут же пойду за тобой.       Я кивнула. К моей великой радости, люк оказался открыт. Я зацепилась покрепче ногами, чтобы случайно не свалиться на голову Локвуду. Упершись двумя руками в крышку чугунного люка, я почувствовала обжигающий холод. Стараясь его игнорировать, я не без труда подняла тяжелый блин и оттолкнула его в сторону. Я осторожно выглянула. Поняв, что вокруг нет ни души, я осторожно поднялась. Через мои порванные леггинсы я чувствовала каждую крупинку, каждую снежинку недавно выпавшего снега. Следом за мной поднялся и Локвуд. Мы находились на неизвестной мне улице. Радовало одно — те люди уже давно ушли или скорее уехали. А значит, у нас на одну проблему меньше.       Локвуд отряхнулся и достал из наружного кармана своего костюма часы.       — Сейчас почти четыре часа утра. Вызвать ночное такси мы все равно не сможем. Тем более, я где-то потерял свой кошелёк. Придётся идти пешком. Сейчас не пик активности Гостей, но все же. Нам нужно быть осторожней и держаться фонарей.       — А ты знаешь, куда идти? — с сомнением спросила я. Холод был лютый. Мне казалось, что я не то, что не дойду до дома, я вряд ли смогу дойти до следующего фонаря.       — Ты меня недооцениваешь. Я знаю Лондон как свои пять пальцев.

***

      Нам потребовалось около двух с половиной часов, чтобы добраться до нашего дома на Портленд-роу. К тому времени я не чувствовала ничего. Ни ног, ни рук. Я буквально стала сгустком усталости. Не было ни сил, ни желания, чтобы сделать последний рывок и наконец добраться до крыльца нашего убежища. Поэтому я просто стояла облокотившись на наш невысокий забор и приводила дыхание в порядок.       — Давай же, Люси. Ещё чуть-чуть и мы дома! — подбадривал меня Локвуд. В отличии от меня он сохранял хоть каплю бодрости и несмотря на то, что он замёрз не меньше меня, выглядел гораздо лучше. Будто мы делали зарядку, а не бежали от фонаря до фонаря через пол-Лондона в надежде не наткнуться на призрака.       Я тяжело выдохнула и побрела в сторону двери.       — Нам сейчас важно не разбудить Джорджа. Хотя это сложно сделать даже целенаправленно. Мы тихо входим. Снимаем экипировку и расходимся. А завтра… сегодня ему все объясним и будем думать, что делать дальше.       Говорить сил не было. Поэтому я просто кивнула. Локвуд открыл входную дверь, прихожая встретила нас темнотой. Я тут же вспомнила те туннели и меня вновь пробил озноб. Не успела я сделать хоть один шаг вперед, как я споткнулась об порожек и полетела носом вперёд. Локвуд пытался предотвратить мое падение, но в итоге сам не смог удержать равновесие и рухнул прямо на меня. Из меня вырвался полуписк-полустон. В момент падения мы умудрились толкнуть урну с рапирами и зонтами, да так, что те со звоном рухнули прямо рядом с моей головой. А вишенкой на торте стало то, что эта чёртова керамическая маска, которая висела на крючке рядом с вешалками для одежды, тоже полетела вниз. И со звенящим звуком, который ещё долго будет будоражить меня в кошмарах, разлетелась вдребезги. Мы с Локвудом лежали, затаив дыхание, просто ожидая, когда эта кутерьма из шума просто уляжется.       — Эта маска никогда мне не нравилась, — прохрипел Локвуд, наконец слезая с меня. Он перекатился на спину. Я же осталась лежать на животе. Мы просто переводили дыхание.       — Ну, мы хотя бы не разбудили Джорджа. Внезапно свет в прихожей зажегся. И над нами послышалось недовольное «кхм».       — Я надеюсь, вы ходили за пончиками в лавочку за углом, — раздался голос Каббинса прямо надо мной, — иначе же у вас нет оправдания, почему вы решили выйти на ночь глядя из дома, никого не предупредив!       Я повернула голову в сторону Локвуда.       — Джордж зол? — спросила я его, так как он мог лицезреть нашего товарища.       — Ещё как, — подтвердил тот.       Следующее, что мы услышали, так это топот ног на лестнице. Кто-то явно спешил, спускаясь. Я начала подниматься. Голова сильно кружилась. Но я смогла совладать с собой, и вот мы с Локвудом стоим во всей красе. Ободранные, грязные, побитые, мокрые от растаявшего снега и смертельно уставшие. В коридор влетает Холли. Я впервые видела её такой. Без укладки, заспанной, растрепанной. Но полностью одетой. На ней был старый свитер и джинсы. Следом прибежал Киппс с рапирой наперевес. Он тоже выглядел не лучше. Только сейчас я заметила, что все ребята полностью одеты. Никто из них не был в домашнем. А Холли и Квилла вообще не должно было быть здесь.       — Боже, что с вами случилось?! — ахнула Манро, подбегая к нам. Киппс присвистнул, осматривая наш видок, попутно убирая рапиру обратно на пояс.       — А можно мы расскажем всё чуть попозже? — с жалостью спросила я, но красноречивый взгляд остальных, говорил о том, что объяснения в первую очередь.

***

      На часах было уже восемь утра, когда мы закончили рассказывать все, что с нами приключилась. Видя то, как мы с Локвудом уходим из дому с экипировкой, Каббинс решил не лишним позвать остальных ребят. А когда мы не вернулись к трем часам ночи, все были в полной боевой готовности, думая, что с нами что-то стряслось. В принципе, так все и было. Сейчас же мы все сидели на кухне и пили чай после тяжёлой ночи. Казалось, что можно расслабиться, так как кулон у меня, мы с Локвудом живы и почти здоровы. Но мне было неспокойно. У меня не выходила из головы та девушка, которая смогла убежать от тех амбалов. Она явно была в беде. И больше всего меня пугало то, что те двое назвали её Карлайл. Я очень надеялась, что это однофамилец. Мало ли Карлайл в городе. Но эта мысль меня ничуть не успокаивала. Это, определённо, не могла быть одна из моих сестёр. Все они очень далеко. И тем более, самой бедовой в семье была я. Они все ведут размеренную жизнь в глуши. Тихую и спокойную.       — Люси, с тобой все в порядке? — вывел меня из раздумий голос Холли. Я дёрнулась от неожиданности.       — А? Да! Все в порядке. Странно, что ты спросила, — протараторила я, отпивая из своей чашки. Во рту я почувствовал до ужаса приторно сладкий вкус уже остывшего чая. Еле как поборов желание выплюнуть все содержимое, я оставила кружку.       — Ты добавила шесть ложек сахара и около десяти минут все это размешивала. Ты уверена, что все в порядке? Тебе стоит прилечь.       По правде, мне абсолютно не хотелось спать. Отойдя ото всей истории, во мне осталась только тягучая тревога, которую я не могла ничем заглушить. Я абсолютно точно понимала, что не усну пока не узнаю, что это была за девушка.       — Ты уверена, что её зовут Карлайл? Может, её фамилия Кэрол? — спросил Джордж, листая телефонный справочник Лондона, который занимал пол обеденного стола.       — Нет. Он чётко сказал «Карлайл». Скажи, Локвуд? — Я повернулась к нашему начальнику, который в полной задумчивости рассматривал нашу скатерть размышлений.       — Локвуд! — позвала я громче. Ноль внимания. Затем Джордж повернулся к нему и ущипнул за плечо. От неожиданности Локвуд подскочил на месте.       — За что?! — недоумевающе уставился на него начальник, потирая больное место.       — Да что с вами такое? Ушли невесть куда, вернулись побитые и грязные, так ещё и не доораться до вас! Мне это все надоело! Как вляпались, так и выкарабкивайтесь. Всё, до встречи! — выпалил Джордж, вставая из-за стола, попутно захватив пару пончиков и свой телефонный справочник. И направился прочь из кухни. Мы все провожали его удивлённым взглядом. Даже Киппс, который был увлечен разборкой часов, которые мы принесли из того дома, отвлекся от своего занятия.       — Он очень переживал за вас, — пояснила Холли, отпивая из своей чашки. — Наверное, это было что-то очень важное, раз вы, никого не предупредив, отправились туда в одиночку.       В показательно понимающей интонации девушки я четко уловила еле заметный упрёк. Мне стало очень стыдно за все свои действия накануне. А духу признаться, что я подвергла себя и Локвуда опасности из-за кулона, не хватало. Поэтому, чтобы хоть как-то отвлечься, стащила с тарелки последние имбирное печенье.       — Нам нужно выяснить, что творится в том доме, кто та девушка и что они переносили в том свертке, — внезапно выдал Локвуд откидываясь на спинку стула.       — Тони, — начал Квилл в свойственной ему манере, — неужели решил спасти даму, попавшую в беду?       Я поперхнулась печеньем.       — Я чувствую, что здесь что-то нечисто! Скажите, когда нас подводило мое чутье?       По правде здесь сложно поспорить. Каждый раз, когда у Локвуда закрадывалось хоть малейшее подозрение, то за этим скрывалась какая-то страшная тайна необъятных масштабов.       Вдруг в комнате раздался достаточно звонкий щелчок. И мы все синхронно повернулась в сторону Киппса.       — Они открылись. Видимо, из-за вмятины замок заклинило, — пояснил тот, показывая нам результат своей работы.       Мы тут же вскочили со своих мест, окружная Квилла. На внутренней поверхности крышки карманных часов была выгравирована какая-то надпись. Это был красивый прописной шрифт, с кучей узелков и петелек. А значит, плохо читаемый, особенно с моего ракурса.       — «Нашей любви не страшны преграды. М.К. и М. Б.», — прочитала Холли.       — Звучит романтично, я бы даже сказал слащаво, — прокомментировал Киппс. — Стойте. Тут какой-то едва заметный символ.       — Может, это подпись мастера? Я знаю, что авторы часто подписывают свои работы.       Я почувствовала, как в горле пересохло. А голова стала чугунной. У меня тоже было нехорошее предчувствие. Где-то я уже это слышала…       — Я могу прочитать эти часы.       Всё ребята уставились на меня.       — Мы, вроде как, это сделали уже, — саркастически заметил Квилл.       — Люси имеет в виду, что может прочитать эмоции человека, которому принадлежали эти часы. Будь то те чувства, которые он испытывал во время смерти или в течении жизни, если они находились при нем и эмоции были достаточно сильными, — пояснил Локвуд, но затем повернулся ко мне. — Может, не стоит? Призрачное влияние слишком сильно на тебя действует в последнее время. Не стоит перенимать все переживая мертвецов.       — У нас ничего нет. А так будет хоть какая-нибудь зацепка. Мне рано или поздно все равно придется прочитать часы.       Локвуду нечего было противопоставить. Я взяла часы левой рукой. А правой коснулась шероховатой поверхности гравировки.       Первое время я чувствовала лишь прохладу металла. Но после в моей голове начали появляться образы. Они были, как ветерок. Ты не можешь их увидеть. Только ощутить. Эта вещь была наполнена счастьем и любовью. Такой искренней любовью. Но в то же время и тоской. А дальше страх. Такой, от которого сердце рвётся на части. И боль. Невыносимая. Захотелось спрятаться или убежать. Сделать все, что угодно, лишь бы все прекратилось. И во всем этом водовороте чувств я услышала голос. Знакомый голос. Слишком знакомый. И я отчетливо поняла, что моя личная тревога переросла в мой личный страх. Следующее, что я почувствовала, как земля уходит из-под ног. И мир будто выключился на мгновение.       — Люси! Люси! Ты слышишь меня? — будто издалека доносится голос Локвуда. — Я говорил, что это было плохой идеей! — Но с каждым мгновением я слышала его все отчетливее.       — Я принесу воды, — затараторила Холли.       Пришла я в себя, сидя на полу. Вокруг меня сидели Квилл и Локвуд, который придерживал меня за плечи. Голова гудела, словно её кто-то очень упорно пытался расколоть, как орех. Перед глазами все плыло. Я зажмурилась. А когда вновь открыла глаза, мир стал вновь приобретать привычные мне очертания. К этому времени Манро подоспела со стаканом холодной воды.       Но мне было не до неё. Только не сейчас. Нельзя терять время.       Я попыталась встать.       — Стой, Карлайл, — попытался остановить меня Киппс, — может, стоит посидеть еще минутку? Это ненормально кричать ни с того ни с сего, а затем падать в обморок.       — Нет! Я должна позвонить. Срочно!       Когда я добралась до телефона, я начала судорожно вспоминать нужный мне номер. Как же там было? Двойка или тройка?       Послышались долгие, бесконечно долгие гудки. И нервно барабанила пальцами по тумбе, где стояло средство связи.       — Ну же. Возьми трубку, — умоляла я. Позади на расстоянии от меня столпились ребята. Я буквально могла чувствовать их обеспокоенные взгляды. Внезапно по ту сторону телефонной линии я услышала характерный щелчок, говорящий о том, что кто-то взял трубку.       — Мэри! Это ты?!       Но к моему разочарованию услышала я не её.       — Что? — голос был приглушенный, хриплый, принадлежал какой-то незнакомой мне женщине. — Нет. Это Долли. Марта Долли. А кто вы, деточка?       — Это Люси Карлайл. Насколько я знаю, Мэри Карлайл снимает у вас комнату. Это так?       — А. Мэри. Передайте этой девчонке, что если она вовремя не внесет плату за проживание, я выставлю её вещи на аукцион.       — Стойте. Она не платит за жилье? Я могу с ней поговорить?       — Деточка. Я не её нянька, поэтому понятия не имею, где она. И вообще, я не видела её с прошлой недели.       — Постойте!       — Я все сказала, — оборвала женщина и бросила трубку.       Повисла тишина. Я старалась изо всех сил сдержать набежавшие слезы. Не хочу заплакать. Если заплачу, то покажу самой себе, что случилось что-то плохое. А ведь пока что толком ничего не известно. Хотя вру. Одно я знала почти наверняка.       — Люси, — тихо позвал меня Локвуд. — Ты скажешь, что ты узнала?       Я сглотнула ком в горле.       — Думаю, что я знаю, о какой девушке говорили те двое в туннелях.       — И кто же она?       — Мэри. Мэри Карлайл. Моя сестра.