Космос

      — И что это значит?       На секунду Баки кажется, что он сказал это на английском. Но Стив непонимающе улыбается и ждет от него объяснений о чём-то веселом.       — Я сказал, что благодарен тебе. Очень, — поддерживает он беззаботную беседу.       — Ты уже говорил это, когда мы смотрели фильм. Я тебя услышал, — кивает Роджерс. — Ты есть будешь?       — Да, я бы что-то закинул, — соглашается Баки.       Стив отправляется на кухню. В холодильнике мышь повесилась, но в ящиках он отыскал пару овощей. Внизу, под столиком, его ждал небольшой мешок картошки, а в морозилке — мясо.       — Не густо, — он качает головой. — Могу суп из этого сварить. Будешь?       — Всё, что угодно. С утра ничего не ел. Я завтра схожу за продуктами. Когда Питер проснётся, есть захочет, а у меня ничего сносного нет.       Роджерс ставит на плиту кастрюлю с водой. На кухне воцаряется тишина. Они как-то ловко избежали того факта, что спали вместе буквально вплотную. Стив ещё никогда не был с ним так близок.       Чтобы не сойти с ума от мыслей и вновь накатившего на него жара от воспоминаний, Баки включает телевизор. Кухню и гостиную разделяет даже не дверь, а арка, так что звук достаточно хорошо слышен. Жаль, с картинкой проблемы. Телевизор полностью закрыт стеной.       Пролистав каналы один за другим, Барнс останавливается и замирает на активном действии на экране, наклонив голову в сторону. Идёт какой-то фильм, и именно сейчас прокручивают постельную сцену. Ни секундой раньше, ни секундой позже.       На громогласные возбуждающие стоны из кухни раздаётся смешок. Баки спешно переключает канал на музыкальный и некоторое время ждёт, чтобы кровь равномерно распределилась по организму, а не колебалась в одном месте.       Натянув края футболки пониже, он входит на кухню и резко садится на стул за столом, скрестив ноги. Стоит ему подумать о чем-нибудь ненужном, так всё по закону подлости мигом исполняется. Может, нужно подумать о том, чтобы Стив разочек пришёл к нему покувыркаться, а на утро всё забыл к чертям? А что? Хотя бы снимет его напряжение, которое он каждый вечер уменьшает нарисованными сиськами или домашней порнухой через режим «Инкогнито». А когда соскучится по нему до пурпурной головки — и тем, и другим.       Блять, хватит. И так уже болит.       — Представляешь, как далеко зашло это поколение.       Ооо, он прекрасно представляет.       — Ты действительно хочешь поговорить об этом? Мы же есть собирались, — Баки не смотрит на него — боится, что ему хватит лишь одного взгляда на его мышцы.       К чёрту ГИДРУ. Вот это настоящая пытка.       — Ещё десять минут и суп будет готов, — Стив садится за стол напротив Барнса и пристально смотрит на него. Заметил? Хочет сказать, чтобы он завязывал? — Тогда говори ты. Расскажи мне что-нибудь.       — Что? Я рассказал тебе практически всё, что было со мной в ГИДРЕ. На реабилитации было скучно. Мне даже похвастать нечем.       Мысли о его прошлом немного подействовали на узел внизу живота и ослабили давление. Но вдруг в проклятой башке Баки появился вопрос, который он не мог не задать.       — А как у вас с Шерон? Она тебя бросила? Это потому что ты скорострел или храпишь по ночам?       — Что? — усмехаясь, спрашивает Стив. — Я не… не то и не другое. После сыворотки я уже не храплю, а… там… всё нормально.       — Ну, — протягивает блондин, наклоняясь к другу. — Видимо, я задел больную тему. Я никому не скажу, обещаю.       — Не о чем говорить, — краснеет он, улыбаясь.       — Как скажешь, — Баки обратно откидывается на спинку стула. — Но всё же. Мы снова одиноки?       — Наверное. Мы взяли перерыв, когда я сорвался на защиту Земли. Сложно это как-то — встречаться и постоянно не видеться.       — Догадываюсь.       — А у тебя, Бак? Была уже «та единственная» в твоей жизни?       Да. Сейчас сидит передо мной и задаёт глупые вопросы.       — Не-а, — улыбнулся он. — Так уже вышло, что, кроме тебя, я никому не нужен.       — Баки, — выдыхает Стив. — Не говори так.       — Но это правда.       Роджерс не может возразить. Нет аргументов.       — Считай, что ты нужен мне в тройном размере. Тогда у тебя будет повод возвращаться домой.       Баки понял, что долго он так не продержится и либо кинется к Стиву в слезах, как школьница, либо с сопливыми поцелуями (что ещё хуже).       — Детка, ты следишь за супом?       — Сколько раз я просил тебя не называть меня так? — Стив встаёт со стула и идёт помешивать суп на плите. — Меня так ни одна девушка не звала.       — Будто у тебя их было много.       Баки называл его так без задней мысли. На самом деле ему просто нравилось, как он смущался от этого слова. Неужели оно такое интимное?       — Ты поешь сначала или помоешься?       — Поем.       Ему хотелось одновременно запереться в ванной и фантазировать, и подольше побыть с ним, не имея возможности прикоснуться к себе. Он поразился своей выдержке. Кэп бы оценил.       Роджерс ставит перед ним тарелку с вкусно пахнущим супом. Баки сразу принимается есть, чтобы поскорее добраться до душа, где шум воды заглушит его стоны.       — Эй, не подавись, — замечает Стив.       — Вкусно, — бормочет он и склоняется над тарелкой.       Они снова замолкают. Из гостиной звучит музыка. Стив заканчивает есть первым и уходит к раковине со своей тарелкой.       — Ты любишь её, Стиви?       Он слегка оборачивается на него: «Кого? Шерон? Ну, она классная».       — То есть «да»?       — То есть «иди мойся», чудик.       Стив покидает кухню и выключает телевизор. Баки наконец-то выпадает шанс передёрнуть, но он заливает тарелку водой, обещая себе завтра её помыть, и идёт в душ по назначению.

***

      После водных процедур он переодевается в новые вещи и залезает в кровать, комкая между ног одеяло. Стив лежит на кровати у соседней стены на спине, подложив руку под подушку. Его глаза закрыты, но он открывает их после того, как Баки тушит свет, и начинает ворочаться.       — Я думал, ты спишь.       — Выспался, кажется.       Барнс улыбается, вспоминая их день, и опасаясь, что Стив разглядит своим суперзрением его эмоции, прячется с головой под одеяло. Он бы с удовольствием сейчас залез под него, опутал бы всего своими конечностями и засопел ему в грудь, но Баки только сильнее скрещивает ноги, глуша тамошнее движение.       — Спасибо тебе, Бак.       — За что?       — За всё, — он переворачивается на бок спиной к Барнсу и сворачивается калачиком.       — Я живу ради тебя, — снова по-русски говорит он и, не дожидаясь просьбы о переводе, врёт на английском. — Это значит «Спокойной ночи».       — Спокойной, — тянет Стив и уже через пять минут начинает похрапывать.

***

      Баки спит, как убитый. Его не волнует свет, беспрепятственно проникающий в комнату; Роджерс, который трясет его за бедро, сидя на краю его кровати и надевающий носки; его громкий голос, твердящий о времени и Питере. Он хочет досмотреть свой сон про лучшую жизнь. Тот, где его любят, несмотря на одинаковый пол, и на всех поверхностях.       — Баки, клянусь Тором, если ты сейчас не встанешь…       Барнс не слушает его. Он переворачивается на другой бок, что-то ворчит и подминает под себя одеяло.       Стив обещал больше никогда этого не делать, но сейчас же тот самый особый случай, попадающий под категорию «можно»? Ещё раз глянув на время, он ложится поперек Баки и прижимает его к матрасу, засовывая руку под одеяло. Его пальцы быстро находят бок Барнса и, задрав ему футболку, начинают давить на межреберные мышцы. Баки под ним заливается краской, но Стив спихивает это на обычное покраснение от смеха, которым тот тоже не скупится.       Баки извивается, хохочет, борется. От его сонливости не остаётся и следа.       — Стив… Ну прекрати.       Роджерса это только подгоняет. Он садится ему на ноги и впивается уже двумя руками в бока. Блондин выгибается, пытаясь вынырнуть из его захвата, и оказывается в довольно интересном положении: весь красный, с растрепавшимися волосами и задранной почти до шеи футболкой, со Стивом на ногах и руками на его оголенных боках.       — Стиви, пожалуйста.       Стив убирает руки и скользит глазами по прекраснейшему торсу. Когда он доходит до пупка, Баки резко садится. Не для того, чтобы воспользоваться моментом и сделать глупость, которая разрушит его жизнь. Просто на одном из его незащищенных мест уже началось движение. Было бы неловко. Хотя, куда сильнее? Стив сейчас сидит на нём и бессовестно разглядывает.       Не будь на нём постиранной с вчерашнего вечера футболки, Баки точно бы забил на всё. Схватив за плечи, повалил бы его на себя, обхватил ногами за талию, а руки запустил бы в мягкие светлые волосы.       Барнс слишком долго смотрит ему прямо в губы. Стив неожиданно лучезарно улыбается, смахивая с него наваждение, и слезает с его ног.       — Видишь, можешь же просыпаться до обеда, если захочешь.       — Это не моя вина. Я люблю просыпаться тогда, когда выспался, а не по зову страны.       — Именно поэтому ты не Капитан Америка. Хотя… Я бы положился на такого Кэпа.       — Я бы тебе не позволил, — Баки встаёт и, не заправляя кровать, плетётся в ванную.       Стив сопровождает его взглядом и надевает свою форму.

***

      Ровно в одиннадцать утра они стоят перед камерой. Питера готовят к пробуждению: перекладывают из капсулы, всю ночь нормализовавшей его внутреннее давление, на кушетку и ставят капельницу. Он перемотан бинтами, в гипсе, но больше не кровит и выглядит гораздо лучше, чем сутки назад. Дышать он может уже самостоятельно, поэтому возле него не стоят аппараты, поддерживающие жизнедеятельность. Только кружат вокруг врачи в белых халатах и Шури.       Она же открывает им дверь, приглашая внутрь.       Они заходят в помещение и останавливаются неподалёку от Питера. Девушка смотрит на Барнса.       — Как самочувствие, Солдат?       — Очень даже, — пожимает плечами он, многозначно кивает и усмехается.       Стив наклоняет голову и решает выйти из этой ситуации: «Что с мальчиком?»       — Жить будет, — отвечает ему Шури.       Один из врачей что-то вкалывает в пакет с глюкозой. Через полминуты Питер хрипло, но глубоко вдыхает, распахивает глаза и с тяжёлыми стонами пытается отдышаться. Стив замечает, что он с неплохой силой сжимает металлическую часть кушетки, а поэтому подходит к нему.       — Ты узнаёшь меня? — спрашивает Роджерс у ошарашенного Паркера.       Тот ещё болтается в прострации, но слегка кивает. Его расфокусированный взгляд начинает бродить по белой комнате. Баки подходит к ним.       — Успокойся. Мы на Земле. В Ваканде. Ты в безопасности.       Питер сглатывает, приподнимается на локтях и оглядывает своё тело, мотая головой: «Нет… Нет… Я был в безопасности. На базе. Где Гамора? Как я оказался здесь?»       — Я забрал тебя оттуда, — глядит в его глаза Барнс. — Девка осталась там. На базе никого не было, а ты истекал кровью. Я спас тебя.       — Это правда? — Питер смотрит на Роджерса, зная о его нравах.       — Да.       — Как ты себя чувствуешь? — Шури кладёт руку ему на плечо и укладывает обратно на кушетку.       — Как будто меня насадили на шампур, — кривится он.       — Это нормально, — она рассматривает его, а потом переводит взгляд на Барнса. — Мы заменили некоторые его кости на металлические в следствии их раздробления. Зубные протезы тоже из вибраниума.       — Протезы? — Питер проводит языком по зубам.       Действительно, всё на месте.       — Благодаря ускоренному метаболизму он поправится в ближайшие дни. Сегодня я настаиваю на его полном покое, а завтра — по самочувствию. Т’Чалла просил передать, — Шури хлопает себя по карманам и вынимает из одного ключ на связке с милым брелком в виде пирожного, — что его квартира напротив вашей. Там же одежда.       Она протягивает ключ Баки. Вот сейчас Стив задаётся парой вопросов, глянув на друга.       — Можете забирать его.       Врач вынимает иглу из его руки и Питер становится на словно ватные ноги. Роджерс помогает ему не упасть, придерживая за локти. Потом он перекидывает руку Паучка себе через голову и как раненого солдата тащит на себе до самого дома. Паркер лишь изредка шагает сам, облегчая ему ношу.       По пути Питер опоминается и просит телефон для связи с Мэй. Ничем не обременённый идущий рядом Баки качает головой.       — Прости, ребёнок, но так вышло, что мы в розыске. Мстители знают, что мы с тобой живы, так что я уверен, что твоей Мэй уже сообщили. Волноваться не о чем.       Они заходят в лифт.       — Остальное расскажу, когда ты поправишься. Ну, знаешь, чтобы, будучи больным, ты не особо напрягался и не терзался никакими мыслями. Скорее выздоравливал, короче.       — Сколько времени меня не было?       Вот что Баки не спросил у Стива. Вчера он долго не мог уснуть, потому что вспоминал, что хотел уточнить у него. В голову лезли банальные «Ты скучал по мне? А на сколько сильно?». Он так и не разбудил его.       — Год.       — Она меня прибьёт, — закрывает глаза Питер.       Барнс мимолётно глянул на Стива. Целый год тот думал, что окончательно потерял Баки. Год говорил себе: «Живи дальше. Он хотел бы, чтобы ты жил дальше». Это, конечно, не десятки лет, но если каждый день выслеживать Таноса, колеся по стране, и вспоминать тот проклятый день, можно и свихнуться. Неудивительно, что он решил взять отпуск.       — А мистер Старк? Мне можно с ним связаться? От кого мы бегаем? От ФБР?       — Много вопросов, ребёнок, — Баки первым выходит из лифта. — Не пытайся связаться с внешним миром. Ни с кем. Абсолютно. Я потом всё тебе детально объясню. Умей ждать.       Стив кусает губу с внутренней её стороны, но молчит. Барнс открывает перед ними дверь и вручает ключ Питеру. Роджерс проходит внутрь и сажает его на диван. Эта квартира отличается от их только перестановкой. В основном, всё так же.       — Через час мы сюда вернёмся. Я схожу за продуктами и Стив сварит тебе поесть. Можешь пока заняться всем, чем хочешь, но помни, что я тебе сказал. Если что — зови.       Они оставляют парня на диване и уходят. Баки нервно поглядывает на друга с мыслью о его вероятном предательстве.