Осторожно: Клава!

От Малиновского не было никакого толка, все его идеи по возвращению президентского кресла сводились либо к охмурению патологически неохмуряемой Клавы, либо к усмирению любовью, лаской и верностью капитально поехавшую крышей Киру. Именно так в средневековье выглядели молот и наковальня. - Не могу я больше с Клавой! Все, Ромка, отстань! Никаких планов, никаких свиданий. Ни на шаг к ней больше не приближусь. Потому что, чем ближе к Клаве, тем круче проблемы. Не-е-ет, Малина, с меня достаточно экспериментов. - Хорошо. Я понял. Оставляем Клаву в покое. Пусть себе сидит там, в кабинетике, вьет гнездышко, высиживает циферки там всякие, отчетики. А ты бегай себе за кофе, отвечай на звонки, выполняй миллион поручений в день, в общем, носи и дальше это великое звание — главный олен... кхем... секретарь «Зималетто». Андрей равнодушно пожал плечами. - А мне уже все равно. Называй, как вздумается. После того, как Кирюша спелась с мамой, и что самое обидное — с папой, на тему «рождение внука», мне уже ничего не страшно. Блекнет, понимаешь ли, на фоне. Ромка вдруг вскочил, озаренный каким-то новым бредом. - Андрюха, я придумал. Смотри, все очень просто: чтобы появились дети, нужно, чтобы месяцев за 9-10 до этого, ну, кое-что между мужчиной и женщиной произошло. Увик-вик, - подергал указательным пальцем, подмигнул. - А я сморю, ты блестяще эрудирован в данном вопросе. - Не перебивай, - отмахнулся, как от чего-то лишнего, и продолжил говорить, придвинувшись чуть ближе. - Палыч, а что если увик-вик ты больше делать не сможешь? - хлопнул Жданова по плечу, тот вздрогнул, и посмотрел на друга испуганно-обиженными глазами. - То есть как это? - Понарошку. Разыграешь нежданно-негаданно одолевший тебя недуг, знакомый врач подыграет, выпишет серьезные препараты в виде витаминок. «Кира точно поверит», - мрачно подумал Андрей. «Судя по тому, как в последнее время обстоят у нас дела с семейной жизнью...» - А дальше все еще проще: пьешь себе витаминки, светишь похмельным лицом (это для пущей убедительности, чтоб синяки под глазами создавали нужную эмоцию). И все тебя жалеют. Кира покорно обходит стороной, смиренно ждет... - Ага, а по воскресеньям ходит в церковь. Ромка, бред это всё! Я сказал, что не буду участвовать больше ни в каких авантюрах. Всё, отстань. Пойду я, а то Клава штраф выпишет за опоздание после обеденного перерыва. - Уподобление страусу не поможет решить твоих проблем, - глубокомысленно изрек Роман. - Более того, они буду только накаливаться. - А я прикинусь фикусом. Буду листиками шевелить и радовать глаз. Всё, адьос, амиго, - поспешил убраться от Малиновского подальше, пока он еще чего не придумал. Кстати, по поводу фикусов... Численность букетов в приемной с каждым днем только увеличивалась, в невежественной прогрессии. «Кто все эти тайные поклонники... то есть бедолаги?» - озадачился как-то Андрей, и только ради интереса, только ради общего развития, так сказать, он полез в букеты с инспекций записок, и, о, чудо, нашел почти в каждом. «Вадик, Димочка, Рафаэль... Какой-то «Твой Ш.». Кто такой «Ш.», черт возьми? Шмель? Шалаш?» «Шалунишка», - подсказал не очевидный ответ внутренний Малиновский. «Та-а-ак... Оставим «Ш.». Ну, и фантазия у этих идиотов — подписывать любовную записку начиная со слова «Твой». Кто тут еще? Игорь Семенович, Петр... ага... так, а это «Тайный поклонник» из Германии... Хм. Раз из Германии, значит, не такой уж и тайный». Наличие такого большого количества воздыхателей натолкнуло Андрея на неутешительную мысль: «Любовь зла, полюбишь и... Пушкареву». Но что сильнее всего поразило во всем этом великолепии записок — это рекордное повторение одного и того же имени — Николя. Андрей даже не поленился, и посчитал — семь записок за два дня. На рекорд идет парнишка. Причем, букеты от Николя начали появляться буквально вчера, и уже успели изрядно завалить проход в приемную, а также весь рабочий стол с монитором. «Отчаянный псих», - подумал Андрей, разглядывая розово-желтые плюмерии в горшках — чудесные такие цветочки, славящиеся своей пахучестью и неземной стойкостью к огню. Настежь открытое окно уже не спасало от райских благоуханий. А терпение стремилось к шкале "ноль". «Надо бы штук десять подкинуть на производственный этаж. Пусть швеи, глядя на них, мотивацией заряжаются и производительностью. От Пушкаревой не убудет. Роковая дама, чтоб ее. Это не женщина вамп, это женщина штаб». Вот и сейчас, войдя в приемную, Андрей, по привычке, сморщил лицо, как от зубной боли. Судя по приоткрытой двери и возбужденным голосам, Кира и Клава изволят шушукаться. - Катя, спасибо тебе за совет! Очень ценный. Ты моя спасительница. Только ты могла до такого додуматься. Жданов притаился в роще букетов, в ужасе уставился на дверь. «Клава? Дала совет? Что она там насоветовала, черт возьми?». - Знаешь, если у нас с Андрюшей будет девочка, мы ее твоим именем назовем, - воодушевленно засмеялась Кира. В глазах потемнело, земля ушла из под ног. Маленькая девочка Клава всплыла перед глазами, как ясный день. В больших таких очках, с косичками, с оторванным рулем от запорожца и с Грюнгебргом за спиной. Андрей привалился к стеллажам с документами, прижал руку к сердцу, стараясь выровнять дыхание. И вдруг случайно на что-то наступил. Это что-то возмущенно пискнуло. - Андрей Палыч, - среди букетных рощ сидела Маша Тропинкина. Она смущенно привстала, помялась с ноги на ногу. - Я пойду. Мне тут надо... Не буду мешать Вам подслушивать. И ушла зараза такая, с букетом наперевес и со стопкой записок. Ушла в кабинет Клавы. Зачем? Докладывать? Но долго ждать не пришлось, уже через мгновение Андрей услышал: - Екатерина Валерьевна, так получается, что все они... Они свободны в один и тот же день. И хуже того — в одно и то же время — в субботу, в семь часов вечера. - Нет, мне не подходит. Я не могу в субботу. Мария, продолжайте вести переговоры. - Но это не переговоры. Это... это же свидание. Романтика там всякая. - Романтика. Хм, нет, романтики не нужно. Просто встреча. Контролируйте процесс, Мария. Маша выбежала из кабинета, и исчезла за дверью. - Катя, какая ты... категоричная. Как скала, - восхитилась Кира. - Вот поставила себе цель. И ни на какие уступки идти не соглашаешься. Я бы так не смогла. Хотя... И все же, кто такой Николя? Это же он тебе этого плюшевого мишку прислал? - Николя? Коля... он хороший, - впервые в жизни Андрей услышал теплые нотки в голосе Клавы. И от этой теплоты стало еще больше тошно, как от несварения желудка. Все! Хватит. Их нельзя оставлять вместе. Нужно заваливать Клаву работой точно так же, как и она заваливает его. Особенно в последние дни, особенно после того поцелуя. Эх... щека зажила, а травма осталась на всю жизнь. Вот они — невидимые шрамы мужчины. Андрей решительно постучал дверь, и вошел без разрешения. Отчаянный бунтарь. - Я напоминаю: Герман перенес встречу на 14:30, - заявил он с порога, напрочь игнорируя желание Кирюши его обнять. - Если выедем сейчас, как раз успеем вовремя. - По-вашему, вовремя — это за час до встречи? У Вас не только в экономике хромают познания, но и в тайм менеджменте. - Я считаю, - продолжил, игнорируя откровенное оскорбление, - что лучше приехать раньше, чем опоздать, попав в пробку. Приедем раньше, и будет время обсудить стратегию еще раз. - Не получится, - нахмурилась Клава, постучав пальцами по его любимому столу. - Почему? - спросил после некоторой паузы, видя, что Клава с пояснениями не спешит. - Герман уже будет в ресторане. Он всегда приезжает о-очень заранее. - А вы с ним, кажется, не знакомы? Вы ведь так говорили? - уточнил, приподняв бровь. Клава быстро вскочила на ноги, будто под действием некоего пружинного механизма. - Что ж, чем быстрее с этим разберемся, тем лучше. Поехали, Андрей Палыч. Никогда. Никогда. Никогда еще Клава не называла его Андреем Палычем. Только если очень сильно ненавидела или... А больше никогда. Андрей удивленно почесал затылок. Отлепил от себя что-то бормотавшую ему о вечере и свечах Кирюшу, и рванул догонять Клаву. Всю дорогу они ехали молча. Это слава небесам, что каким-то чудом или при помощи ангела-хранителя Андрею все же удалось уговорить недобро настроенную Пушкареву поехать на его машине. - Зачем Вам отвлекаться на вождение? - привел Андрей последний аргумент, и он вроде сработал. Клава ловко забралась на сиденье, пристегнула ремень безопасности, и уставилась немигающим взглядом в лобовое стекло. «Что-то странное между ними, наверное, произошло», - пришел к окончательному выводу Андрей. И был прав. Едва они вошли в ресторан, как приметили поджидающего их за центральным столиком Полянского. - Екатерина Валерьевна, рад встрече, - сказал Герман с таким видом, будто только что съел штук пять лимонов на скорость. - Герман Леонидович, это взаимно, - мрачно кивнула Клава, и решительно села на стул, отпугнув, потянувшегося, дабы помочь даме присесть, официанта. - А вы рано, - Герман пожал Андрею руку, и плавно опустился на свой стул. - Вы тоже, - пробормотала Клава, раскладывая папки поверх меню. А потом как посмотрела Герману в глаза, что даже Андрею стало не по себе, он поспешил тоже присесть. Но на него, кажется, уже никто не обращал внимания. «Именно так выглядит трансформаторная будка изнутри», - решил Андрей, потянувшись за стаканом воды.