Восьмая.

Гостиная пустовала. Большая люстра висела над диванчиком, что стоял посредине комнаты. -Встань в центр,-командным тоном сказал Пятый Восьмой. -Ладно,-она сделала так, как велел парень,-что дальше? -А дальше, ты вытянешь руки вперёд, закроешь глаза и попытаешься сосредоточиться на гневе,-он говорил монотонно, растягивая каждое слово,-злись на меня, ясно? -Но я не могу злиться на тебя, ты меня не обидел,-вполне серьёзно выдаёт Восьмая,-я не хочу причинять кому-либо вред и боль, оно само выходит. -Надо же, сама доброта,-засмеялся Пятый, но вскоре стал серьёзным,-ты будешь на меня злиться. -Не могу,-беспомощно выдаёт Восьмая,-и не буду! Пятый вздохнул, ему надо было всё обдумать. И он кое-что надумал. -Тогда будем отрабатывать прыжки в пространстве,-он поморщил нос и потёр глаза,-из-за тебя теперь голова болит. -Я могу всё исправить,-она мгновенно переместилась к нему,-только не бойся. Её маленькие ладошки охватывают лицо Пятого. Он замирает. Боль проходит, телу легче. -Как ты это сделала?-он убрал её руки от своего лица, Восьмая отошла на приличное расстояние. -Отец заставлял работать над разными способностями, я даже лечила Пого, когда бедной обезьянке нужен был доктор,-она говорила с жалостью. Глупышка любила этот мир, наивная. Пятого выворачивало от подобных заявлений. Скрепя зубами он всё таки посмотрел на неё. -Знаешь, у тебя хорошо получается прыгать в пространстве,-он ухмыльнулся, оглядывая её с ног до головы,-завтра поговорим. Сейчас три часа дня, можешь обследовать дом, если хочешь, а мне надо выпить,-он ухмыльнулся. В голове зародился план, после которого Восьмая точно рассердиться на него, и возможно даже убьёт. Он сел около стойки и сделал себе Маргариту. Он вспомнил Долорес, на душе скребли кошки. Восьмая обошла почти весь дом за три часа. Что стоило разглядеть каждую картину на стене? Это того стоило. Прекрасные богатые комнаты, которые буквально кричали о себе и своей красоте. Потрясающие виды из окон. Вечер навалился на улицу незаметно, он будто прощупывал почву, чтобы напасть незамеченным. Вышло удачно. Все сидели на кухне. Не хватало разве что Пятого. Он сегодня много выпил и вероятно отсыпался в гостиной. На ужин Эллисон подала запечённую курицу в соусе и картофель. -Эллис, как всегда прекрасно,-облизывая пальцы заявил Диего. -Спасибо!-улыбнулась женщина. Лютер немного нахмурился, но когда перевёл взгляд на Восьмую, почему-то улыбнулся. -Видел, что ты сегодня путешествовала по нашему дому,-аккуратно спросил Лютер,-ну и как тебе? -Прекрасный дом, очень большой,-так же нерешительно ответила Восьмая. -Слушай, а ты не хочешь себе имя?-встрял в беседу Клаус. -Хочу,-глаза Восьмой загорелись. -Тогда я уже придумал,-Клаус говорил немного спутано, как будто куда-то спешил,-тебя будут звать... Он тянул слова так долго, что Диего это наскучило. -Так, она сама вправе выбрать себе имя!-резко заявил Второй. -Да, именно, какое имя ты себе хочешь?-обратился к Восьмой Лютер. -Я не знаю, пусть Клаус придумает,-она перевела на него свой растерянный взгляд,-ему Бен подскажет. -Да, именно,-он улыбнулся,-Бену нравится имя Мерлина, Мерлин,-он улыбнулся, ожидая реакции Восьмой. Девушка сощурила глаза, опустив голову, она вдруг заулыбалась. -Мне так нравится!-воскликнула она и стала улыбаться шире, оголяя белоснежную ровную пелену зубиков. -Вот и хорошо, Во....Мерлин,-улыбнулась Эллисон. -А почему у Пятого нет имени?-вдруг поинтересовалась Восьмая. -Он не захотел взять себе имя, глупый старик,-засмеялся Диего. -Он выглядит молодо, но я слышала о чём вы говорили,-доедая, сказала Мерлин. -Ага, сохранился,-опять посмеялся Диего. -Спасибо,-вставая из-за стола, сказала Восьмая,-я правда не знаю, как вас благодарить, мне так приятно, что вы не выгнали меня, спасибо! -Ты наша сестра, мы тебя любим!-заулыбался Клаус, ему в подтверждение все согласно кивнули и заулыбались. -А вы мои братья и сёстры!-заулыбалась Восьмая, но заметив, что Вани нет, напряглась,-а где Седьмая? -Ваня? А, так она дома, уехала,-серьёзно сказал Лютер,-не любит она этот дом. -Понятно, я пойду спать,-в последний раз улыбнулась девочка и ушла. В комнате с голубыми обоями царила тишина. Пятого точно не было. Мерлин подошла к кровати и медленно улеглась. Ей было тяжело смириться с мыслью, что она обрела семью, но потеряла учителя и отца. Погрузившись в свои мысли, она и не заметила, как заснула. Дверь в комнату отворилась ровно в полночь. На пороге стоял Пятый. В руках у него были старинные ножницы, на лице пьяная улыбка. Он либо спятил, либо чувствует гнев. Но сейчас он походил на тряпочку, которой хорошенько помыли пол. Такой помятый и глупый мальчишка, хотя ему давно за пятьдесят. Он вздохнул и подошёл к кровати рыжей. -Так,-тихо сказал он,-ты будешь на меня злиться, я тебе обещаю, глупая девчонка! Он шептал так тихо, но очень разъярённо. Пятый положил ножницы на тумбочку и подняв тело Восьмой, перевернул его на живот. Парень собрал все её рыжие волосы в свой кулак и потянулся к ножницам. Девушка морщилась, но спала крепко. Всё таки она очень устала за эту вечность. Очень. Чего ему стоило обрезать её безумно длинные волосы, до состояние каре? Ничего ему это не стоило, он просто сделал это и перестал жалеть свои мысли. Что ему будет наутро? Думать, остаётся только думать. Он взял волосы, которые только что отрезал, и аккуратно скомкав их, сжёг на кухне. Ему стало легче дышать. Похоже злить людей-это профессия, на которой к слову говоря работал Пятый.