Городские сказки

— Доброго Йольтайда! — кивают девушки со свечами четырех цветов в руках, когда Йоль и её спутница проходят мимо. — И вам доброго! Отойдя, Йоль ворчит: — Никакая я не добрая! — Ещё какая добрая! Подарки даришь, ночь поворачиваешь, лето ведёшь! — её спутница смеётся, и бубенцы на воротнике козьей шубы согласно звенят. — Ты даришь, — возражает Йоль, — и Кот. — Ага, — фыркает Козочка, — а ещё я пожираю непослушных детишек, а Кот одевает скупцов в кошачью шкуру! Йоль недовольно поджимает губы и взмахивает рукой, удерживая в горсти снежинки. До полуночи — первой йольской ночи — время есть. Она не призовёт вьюгу до срока. Но вот те, кто не уйдет к домашнему очагу до ночи, — о, берегитесь! — Какие времена — такие и нравы, — продолжает Козочка. — Вот кто, скажем, теперь полено жжет? Самое большее — обставят полешко свечками. И всего делов, будто так и надо. Раньше ты б их наказала. А сейчас?.. — Ну куда им очаг в их муравейнике? — заступается за людей Йоль. — Да и не люблю я наказывать. — Вот-вот. Злая — аж жуть. — Уж полночь близится, а Кот всё нет, — переводит тему Йоль. — Да вон она! — кивает Козочка на показывающийся из-за поворота четырехцветный байк. Мотоциклистка лихо тормозит рядом с подругами. Шлема на ней нет — потому что не очень-то удобно носить шлем, когда у тебя натурально кошачьи уши. — Ф-фу, чуть не опоздала! — Кот спрыгивает с седла, щелкает пальцами, заставляя мотоцикл исчезнуть. — Я не могла пропустить призыв снега! Йоль сверяется с часами. Полночь. Она разводит руки, будто пытаясь взлететь, взмахивает ими, отпуская вьюгу на волю и давая снежинкам высвободить всю свою ледяную энергию в бешеном беге, кружении и полёте. Когда-то, очень-очень давно, Йоль неслась в своем венце из остролиста впереди Дикой Своры, ловя души заметенных снегом и умерших от холода. Те годы безвозвратно прошли, и вместо Дикого гона у неё остались лишь послушные снежинки. Впрочем, свою жатву в виде душ замёрзших насмерть от холода, не нашедших на ночь дом, они по-прежнему приносили. «Я не добрая. Никогда не была доброй», — мысленно напоминает самой себе Йоль. — Как всегда лучшая, Призывающая вьюгу, — Кот кланяется, следом и Козочка. — Оставьте это. Вот что скажите: что там с дарами и угольками? Кто исправно соблюдает ритуалы, а кто заслуживает кары? Козочка и Кот достают блокноты, советуются, идя позади Йоль, что-то вычёркивают, что-то дописывают… Наконец Кот объявляет: — По правилам, так всем бы кару: то одну часть ритуала забыли, то другую неправильно выполнили… — ...но времена меняются, — продолжает Козочка. — И если судить беспристрастно, то дара заслуживают двенадцать человек. — Ну а кары?.. — А вот тут как ты решишь. Одна девушка поругалась с матерью перед Первым днём. Но сегодня они помирились. Кару ей? Йоль раздумывает, одной рукой продолжая управлять бешеным танцем снега, следит за призванной ею вьюгой, а другой машинально потирает подбородок. Наконец решает: — Кару ей! Пусть получит уголёк: я — праздник семейный, домашний, праздник очага, который важно проводить в кругу семьи. Негоже перед праздником ругаться с матерью. Негоже и вообще, конечно. Так пусть задумается о своём поведении и не повторяет своей ошибки впредь. Разобравшись со списком наград и наказаний, Йоль, Козочка и Кот решают зайти в кафе «Вехи Колеса»: только в нём хозяйка, госпожа Время, готовит еду на праздники Колеса по всем положенным правилам. — Какие люди! Доброго Йольтайда! — приветливо машет она от прилавка. — Как всегда, каша, баранина, хлеб, «Йольское полено» и глинт либо эгг-ног? — Можно я хоть раз не буду есть мясо себе-вроде-как-подобных?.. — вопрошает с деланой печалью Козочка. — Ньет! — ехидно улыбается Йоль. — Ты ж у нас сегодня за традиции ратовала — вот и кушай, не обляпайся. — Ты радуйся, что не родилась воплощением одного из тринадцати йольских гномиков! — «утешает» Кот. — Прикинь, каково братьям в это безумное время?! — Да уж, им сейчас солоно, — соглашается Йоль, дуя на ложку с кашей. — Взять хоть того, который котелки и миски лизать должен: не представляю, что должно твориться во рту после облизывания вымытой с современной химической пакостью кастрюли!.. Да и другим не лучше. Ума не приложу, как быть с тем, кто раньше мясо воровал с крюков, на которые его подвешивали коптиться… Йоль со спутницами обсуждают, какой бы придумать способ помочь Мясному Вору, а за окном завывает вьюга. Йоль не глядит туда, но всегда держит в памяти: йольская ночь может принести людям не только дары или даже уголёк, заставляющий задуматься о своих ошибках и дурных поступках. Она может принести смерть. Ибо она, Йоль, Призывающая вьюгу, Долгая Ночь, Королева Остролиста и Дикая Всадница, — не добрая. Совсем не добрая. Никогда не была доброй.