«Притяжение противоположностей»

Фенрис только сейчас чувствовал, что начинает отпускать. Ему и до того казалось, что он действует и поступает разумно, но теперь — по прошествии времени — он начал осознавать... Андерс валялся, разметав светлые волосы по подушке и забросив руку за голову, и хрустел яблоком, раздражая и отвлекая. Фенрис понял, что не в состоянии больше слушать этот мерный хруст, и яблоко отобрал. Собственное похрустывание его не отвлекало. Данариуса больше нет. Эта мысль билась в голове и не позволяла размышлять здраво. Перед ней отступала даже мысль о том, что Фенрис после этой встречи таки оказался в постели с магом — правда, уже другим. — Последнего лишают, — вздохнул Андерс и заворочался. — И Справедливость в черепушку стучится, мол, когда уже делом займемся, а не вот это вот все. Фенрис недовольно отвлекся. — Передай Справедливости, что я не с ним «это вот все», — буркнул он. — Ему есть, над чем подумать, — пояснил Андерс. — Мы с ним только что убили плохого мага, ставшего таким определенно не потому, что его притесняли. Фенрис вздохнул. Ну да, плохого мага. Можно подумать, хороших много! — Спасибо, — произнес он негромко. — Ты вовремя тогда среагировал. Мне вовсе бы не хотелось упасть перед Данариусом на колени, даже если бы его потом Хоук убил. Это было бы... уже не то. Если бы не то, что ты называешь «Панацея»... — Шинковать врагов — это, скорее, к тебе, — Андерс лежа пожал плечами. — А я сделал все, чтобы ты мог без проблем этим заниматься. Лучше скажи спасибо Гаррету, что он не дал тебе убить сестру в припадке ярости. И мне кажется, ты ее хотел убить не только потому, что она привела с собой Данариуса. Но и потому, что она магесса. — Я не хочу о ней говорить, — поморщился Фенрис. — И думать — тоже. По крайней мере, сейчас. Данариус назвал Хоука моим... хозяином. У него типичное квадратное мышление магистра: кто самый сильный маг, под того все и ложатся — вне зависимости от желания. Он был неправ, но я не стал его разубеждать. Но Хоук действительно имеет на меня влияние. Убеждать — это он умеет. — Ты что, извиняешься, что ли? — Андерс фыркнул. — Я против любого рабства. Против Кругов, против этого вашего тевинтерского... — Да ты вообще вечно против, — Фенрис с неудовольствием на него поглядел. — А ты что, за? — маг отобрал яблоко обратно, но грызть там уже было нечего, и он печально вздохнул. — А ты был... красив в момент свершения мести. Демоны к тому моменту кончились, и у меня была возможность насладиться. — Пялился, значит, — сделал вывод Фенрис. — Варрик был прав. Ну что, запястья-то хрупкие? — Не знаю, — смешливо фыркнул Андерс. — Когда твоя рука по локоть в чьей-то грудной клетке, оценить запястья сложно. Но вот общий вид сзади... — Мало того, что пялился, еще и мне же об этом рассказывает, — Фенрис поглядел на мага, потянулся к прикроватной тумбочке и, стащив из миски еще одно яблоко, впихнул его в руку любовнику. — Держи и не сопи над ухом. Андерс пошевелился, закинул ногу на покрывало, что выглядело... провокационно, и эльф торопливо отвернулся. Прежде чем начинать новое грехопадение с магом, неплохо бы с предыдущим разобраться. Правда, мерный хруст несколько отвлекал от фривольных мыслей. — Надеюсь, Варрик не смотрел в это время на меня, — прочавкал Андерс не слишком внятно. — А то ведь еще что-нибудь напишет. — Про это он уже писал, — отмахнулся Фенрис и продолжил тише. — Ну ладно — я. Добился долгожданной цели, был воодушевлен... Но ты? Андерс перестал жевать и нахмурился: — А что не так? Я отправился к тебе домой после боя, чтобы убедиться, что ты цел и невредим. — Хорошо убедился? — мрачно вопросил Фенрис. — Не прочь убедиться еще разок, — парировал Андерс. — Долг — превыше всего. — Лицемер, — припечатал эльф. — Мне кажется, лекари должны убеждаться в целости и невредимости до того, как сесть пить с пациентом, а не после. — Я с пациентами не пью и не сплю, — строго отозвался маг. — А так... Приглядывался! — Нелогично у тебя получается, — попенял ему Фенрис. — Значит, сначала ты объявил, что должен меня проводить... Притащился со мной сюда, пил со мной и слушал все то, что я тебе рассказал... Жаль, нельзя стереть тебе память... Потом нахально объявил, что мне необходим врачебный осмотр с тактильным контактом... А теперь ты валяешься в моей постели и заявляешь, что это был целительский долг? Ты, может, и обаятелен, но не настолько, чтобы после этих слов я не выкинул тебя из дома. Андерс даже хрустеть перестал: — Я не это хотел сказать! Если ты думаешь, что я добился своего — и больше мне ничего не надо, то это не так. Я бы сказал, что хотел бы подарить тебе свое сердце, но, честно говоря, боюсь. Спасибо уже за то, что ты пригрозил просто выкинуть меня из дома, а не убил на месте. — Я смотрю, печальная участь Данариуса показала тебе, что бывает... — Фенрис начал, но закончил совершенно иначе — язвительно и почти весело. — Не трясись, одержимый, я не всех магов убиваю. — Вопрос только в том, что является критерием, — Андерс явно ничего и не боялся. — Всех магов ты не убиваешь; по крайней мере, Хоук жив. Надеюсь, что жив, потому что он вчера собирался откупорить орлейское из замка Эн. Отметить, так сказать, что эта эпопея закончилась. — Вот уж на что я люблю уникальные вина, а то, в чем может быть яд виверна, пить бы не стал, — хмыкнул Фенрис. — Всегда знал, что Гаррет... А, вы все такие. А критерий прост — пока тебе не взбрело в голову назвать себя моим хозяином, останешься жив. — Из этого можно сделать вывод, что выкидывать ты меня не собираешься, — мурлыкнул Андерс и закинул Фенрису на плечо вторую руку, свободную от яблока. — Ты тоже псих, так что давай сойдемся на том, что у каждого свои недостатки. Не надо перечислять мои, я и так знаю, что ты скажешь. — Я тоже знаю, что бы мог сказать ты, — вздохнул Фенрис и добавил. — То, что, при всем моем к тебе отношении, я знаю тебя навылет, немного примиряет меня с тем, что я улегся в постель с магом, с которым имел две пьянки и сомнительный флирт в лечебнице. — Еще не навылет, — возразил Андерс, а в глазах мелькнула смешинка. — Но никто не мешает тебе пытаться. — Еще немного потрясающих целительских ухаживаний, — скорбно отозвался эльф. — Это называется «профессиональная деформация», — фыркнул маг. — Но я тоже не против... м-м-м... провести более глубокое обследование. — Заткнись, — это Фенрис уже просто простонал. — Как тебя Варрик слушает, если ты таким языком с ним разговариваешь?.. Я могу тебе дать, только называй все нормальными словами! — Можешь? — теперь, кроме смешинки, в глазах Андерса появилась и заинтересованность. — А чего тогда шугался, как юная дворянка от конюха? — Ты где этого набрался — в Круге или у Стражей? — вздохнул Фенрис. — Отвратительно звучит. Не шугался, а предпочел убедиться, что ты... с серьезными намерениями, так сказать. — А говоришь, не юная дворянка, — хмыкнул маг. — Куда уж мне разобраться в тонкостях тевинтерского этикета. — О тевинтерском этикете и не мне судить, — поморщился эльф. — Когда на балах я был примерно на одном уровне с обстановкой... Кажется, надо вставать? — Зачем? — Андерс уютно подгребся ближе. — У нас есть яблоки и вино, с голоду не помрем. Где-то под кроватью в моей сумке — лириумное зелье, если Справедливость взбунтуется. А нам после тяжелого боя надо восстановить силы. Постельный режим для этого вполне подойдет. Фенрис поразмыслил немного... И лицо его прояснилось, когда он удобно устроился на плече мага: — А не так уж плохо встречаться с целителем, — пробормотал он. — По крайней мере, последний вывод мне определенно нравится. Андерс недолго спокойно лежал — перекатился, нависая над любовником и упираясь ладонью ему в плечо. Фенрис смутно ощутил дежавю: в прошлый раз, когда он видел Андерса в таком положении, было темно, пахло кровью и зельями, а слабость была такой, что было руку не поднять. Сейчас... Сейчас определенно было не так. Фенрис не глядя провел рукой по телу Андерса, убедился, что тот не зря нависает, и вскинул голову, глядя вопросительно. — Физическая активность тоже нужна, — выдохнул маг, дернувшись от откровенного прикосновения. — Для поддержания тонуса. — Ну так поддерживай, — лениво бросил Фенрис. — Что там тебе было нужно? Исследование? Ну, вот и исследуй, а я полежу. И едва заметно улыбнулся, когда Андерс склонился над ним, влажно выдыхая в ухо — и, конечно, видеть улыбки не мог.

***

Собираясь отправиться в «Висельник», Фенрис долго торчал перед пыльным зеркалом, благо Андерс, как всегда, застрял в ванной надолго. Фенриса не волновали ни одежда — в конце концов, в верной броне ничего не изменилось; ни внешность — собственное отражение он тоже видеть привык. Главным образом его волновало то, что на лице, стоило чуть отвлечься и не следить за выражением, отражалось такое довольство, что было неловко. И по этому лицу не только Изабела, но, небось, даже Мерриль легко и уверенно определят, чем он занимался последние четыре дня, когда не вылезал не только из поместья, но и из постели. И эти четыре дня были, наверное, самыми мирными в его жизни. Андерс как-то легко заполнил собой огромный бесприютный дом. У него поистине был талант обживаться в самых неудачных для этого местах, а непринужденность сгладила неумение Фенриса жить или даже соседствовать с кем-то. Андерс много шутил, порой переругивался со Справедливостью. Андерс сетовал, что в доме нет кота. Андерс, абсолютно не стесняясь, мог пройтись по дому, не утруждая себя одеванием. И когда полностью одетый Фенрис узрел любовника в кухне — без трусов, но с посохом, — это не показалось диким или странным. Это показалось... правильным. Как будто так должно было быть. Из ванной раздался грохот, но Фенрис даже не обернулся — Андерс, как всегда, одеваясь, опрокинул стоящий у двери посох. Фенрис последний раз глянул на себя в зеркало. Поправил выбившуюся из неровной прически прядь... И махнул рукой. Он зачастую вообще ленился причесываться, и одно уже это скажет друзьям больше, чем он мог бы сказать сам. — Идем? — Андерс появился на пороге, полностью одетый — но в глазах его светились искорки, и эльф невольно подумал о том, что можно было даже не пытаться сделать вид, что ничего не было. Маг просто не приспособлен для того, чтобы что-то скрывать — вон, все на лице написано. За прошедшие дни Андерс рассказывал о себе немало — в том числе и то, как бежал из Круга. А таких историй, надо сказать, было много. И Фенрис невольно изумлялся: как ему вообще удавалось скрывать приготовления к побегу?.. — Идем, — кивнул хозяин дома. Дорога была дальней, но Фенрис не торопился. Он шел, наслаждаясь запахами уходящего лета; щурился на алый закат, обещающий отличную погоду на завтра. Слышал шаги и постукивание посоха чуть позади — и все это наполняло душу странным умиротворением. Проходя мимо родового поместья Амеллов, Фенрис поглядел на окна, но ни по каким признакам не мог определить, дома ли еще Хоук или уже ушел. Со второго этажа доносились нежные звуки лютни. — Киркволл подарил мне так много, — словно услышал его мысли Андерс, но говорил в сторону. — Свободу, друзей, тебя. — Меня жизнь тоже не баловала, — резковато откликнулся Фенрис. — Но можно сказать спасибо судьбе уже за то, что некогда я рискнул причалить именно к этому берегу. Не сказать, что меня тогда впечатлило. Город Цепей — это не то, что хотелось видеть, но «хвост» был слишком близко, а мне нужно было хотя бы немного времени, чтобы успеть затеряться. Я хотел дотянуть до Камберленда, там у Данариуса не было ни знакомых, ни недвижимости... Но пришлось сойти здесь и принять бой. Если бы не это, я никогда не узнал бы ни Хоука, ни тебя. И, возможно, мне бы пришлось сражаться с Данариусом в одиночку. Едва ли бы мне удалось выдержать это сражение. Разве что от отчаяния. Но я благодарю судьбу не только за это. Еще за то, что познакомился со всей этой... компанией Хоука. Он показал мне, как... Как правильно ставить цели. — Меня он научил тому же, — усмехнулся Андерс. — Я их и раньше перед собой ставил... Но он научил конкретизировать. — И в этом весь Хоук, — хмыкнул в ответ эльф. — Сам вечно путается, а других учит. — Но ведь побеждает? — маг улыбнулся. — Надеюсь, и нам перепадет немного от его потрясающей удачливости. — О да, — Фенрис не замедлил съязвить. — Госпожа Фортуна определенно мне улыбается: и любовник, и друзья — как на подбор. — У нас есть Авелин, — буркнул Андерс. — Умная, прозорливая, дерется мечом, замужем за приличным человеком, читать тебя научила... — И именно поэтому она единственная не в курсе о том, с какими перипетиями пишется роман Варрика, — вздохнул эльф. — Надо будет и ей рассказать, иначе не очень честно. А мне уже все равно. — Бедная капитан стражи, — картинно вздохнул Андерс. — Вечно ей все шишки. — Оказывается, ты небезнадежен, если способен это замечать, — хмыкнул Фенрис и повернул к воротам из Верхнего Города в Нижний. — Почти пришли. Ты... — Что? — спросил Андерс, поскольку Фенрис резко замолчал. — Может быть, есть что-то... о чем остальным не следует знать? — осторожно уточнил эльф. — А толку-то? — маг дернул уголком рта. — Вот допишет Варрик — и все будут знать, как все было на самом деле. Кто тебя слушать-то будет? — Можно подумать, я собираюсь распространяться, — хмыкнул Фенрис. — Только в этой компании тайное слишком быстро становится явным. Андерс не ответил, но уже было и не особо нужно — за лестницей и поворотом обозначилась узкая дверь в кабак. Подходя к двери, Фенрис слышал, что сегодня у Варрика шумно: раздавался звонкий смех Мерриль, громовой хохот Хоука и язвительный голос гнома. — Кажется, мы немного опаздываем, — заметил эльф. — В Тевинтере это считается недопустимым. — А я слыхал, что в Орлее это считается признаком хорошего тона, — легкомысленно парировал Андерс — он как будто отрешился от каких-то не слишком веселых мыслей. — Ну, тогда тебе надо жить в Орлее, — Фенрис почти улыбнулся. — С твоей-то привычкой валяться в кровати... — В лечебнице редко удается полежать в постели по утрам, — пожаловался Андерс. — А сейчас мне даже возвращаться туда страшно. За эти дни там наверняка накопилось тех, кому нужна помощь, и мне придется... — Я помогу, — бросил Фенрис и распахнул дверь. — О-о-о! — раздался голос Гаррета. — Заходите, только вас ждали. — А что, уже все тут? — Андерс сунулся первым. — И капитан стражи? В комнате действительно собралась вся компания. Здесь явно смеялись, пили и играли в карты, но Фенрис, затворяя за собой дверь, не мог не чувствовать... напряжения. И это не замедлило проявиться. — Сегодня отряды храмовников шерстили город особенно активно, — встревоженно произнесла Авелин. — И я потребовала, чтобы вечерние группы вышли в дозор на два часа раньше обычного. А утром заступят дополнительные. Я не хотела сегодня приходить сюда, но Донник обещал, что приглядит. Знал ведь, что я этого вечера ждала... — Он очень заботливый, — улыбнулась Мерриль. — Как это хорошо, когда есть кто-то, кто умеет правильно подумать за тебя. — Садитесь, садитесь, друзья мои, — радушно предложил Варрик. — Заодно почитаете конец книги. — Конец? — Фенрис даже опешил и остановился. — Ведь еще недавно едва половина была! — Тут видишь, какое дело... — Варрик несколько смущенно поскреб подбородок и затих. — Такое дело, что мы с ним на двоих откупорили бутылочку из замка Эн, — фыркнул Хоук. — Очень, очень своеобразный напиток! Надо сказать, что я за пару дней справился со всеми делами, что у меня накопились. А Варрик... — А я прямо у Хоука сел писать, — вздохнул гном. — Два дня писал, и ничего больше не помню. Потом, когда нас обоих уже отпустило, перечитал — а ведь отлично вышло! — Ну, все я читать не собираюсь, — усмехнулся Андерс. — Может быть, когда-нибудь потом... А вот финальную часть — дай. Хочу увидеть, чем, по-твоему, должен был завершиться наш роман. — Подождите, — с металлом в голосе проговорила Авелин. — Выходит... Все всё знают? — Прости, — негромко уронил Фенрис. — Это из-за меня. И ради меня. — Так вы все знали — и молчали?! — еще больше возмутилась стражница. — А я! Чуть не лопалась ведь! Так хотелось с кем-нибудь обсудить... Донник говорит, что это для сопливых девчонок, но он дурак. А вы и правда... да? — Да, — опустил глаза Фенрис — перед Авелин было стыдно. — Так получилось. — О, — протянула Авелин. — Вы, конечно, поступили некрасиво, но раз так... Андерс поерзал и под столом тронул Фенриса за локоть. Тот отвлекся от разговора — и только теперь понял, что за столом воцарилась тишина. Мертвая. Гробовая. — М... Что-то не так? — Фенрис чувствовал искреннюю мстительность, когда задавал этот вопрос. До этого приходилось терпеть отвратительные насмешки, которые Варрик называл дружеским подкалыванием, зато сейчас эльф отплатил за всё. — Да нет, мы просто тут все как булыжником стукнутые, — брякнул Хоук. — А так — все в порядке. Ничего себе вы быстрые! А можно поинтересоваться, чья это заслуга? — Так вот чего у вас такие рожи, как будто вы коты и сметаны объелись, — фыркнула Изабела. — А я-то подумала, что вы в «Розе» были. И как это, думаю, мы там не столкнулись?.. — Я тоже в «Розе» был, но ты мне там не встретилась, — хмыкнул Хоук. — Потому что я туда хожу за делом, а не чтобы покрутиться в приятной обстановке. — Сложно сказать, чья заслуга, — негромко обронил Андерс. — Общая. — Это же замечательно! — воскликнула Мерриль. — Любовь — лучше, чем вражда. А книга — все-таки про вас, да? Очень интересная. Я тоже хочу, чтобы за мной кто-нибудь так ухаживал. — Мерриль, — вздохнул Андерс. — Каждый раз, когда ты отлеживалась у меня в лечебнице, тебе какой-то эльф из эльфинажа приносил цветы. Ты что, не видела? — Видела, — кивнула эльфийка. — Только я думала, что это ты хочешь меня порадовать. — Мерриль, — уже простонал Андерс. — Когда дело доходит до того, что тебя приходится лечить, это значит, что у меня и минуты свободной нет. Где бы я взял в Катакомбах цветы?! Там разве что селитру можно найти. — Вот сегодня вернешься — отыщешь этого дарителя, — бросил Фенрис. — Еще не хватало тут магов... сублимирующих. — Я не сублимирую, — покраснела Мерриль. — А что это значит? — Рассказать? — Изабела подсела на ручку кресла Варрика и кокетливо качнула ногой. — Это когда за неимением мужчины ты направляешь всю свою энергию на... на что-нибудь. Например, на абордаж какой-нибудь посудины. — О... — эльфийка запнулась. — А я-то думала, что мне так все время... — Да что мужчины... — Изабела счастливо зажмурилась. — Вон их в книге двое, и оба мне не обломятся. Зато Варрик описал мне там такую шляпу, какой у меня никогда не было. Надо сказать, что хорошая шляпа гораздо лучше большинства мужчин. Буду в Орлее — закажу. Если где и умеют делать шляпы — то только там. — Ну что ж, всех нас можно поздравить, — веско произнес Гаррет, перекрывая смех и отдельные высказывания. — Вас обоих с достижением. Тебя, Варрик, с законченной книгой... — Вот только мне как-то... не весело, — добавил Варрик. — В Киркволле опять что-то не так. Хотя в Киркволле вечно что-то не так. — Мы все это чувствуем, — Хоук кивнул. — Когда я уходил, мальчишка-посыльный принес письмо. Я не стал задерживаться и распечатывать, но на нем — печать Круга магов. Такие письма... обычно не проходят бесследно. Но я уже обещал вам, друзья, этот вечер, поэтому давайте сегодня отвлечемся? Не надо никаких магов и храмовников. Мы все дружим, нам найдется о чем поговорить. — Например, о нас, — фыркнул Андерс, но улыбка его была грустной. — Что ж, раз все так этого ждут, то... — он картинно сделал паузу. — То, наверное, у меня могло быть только так — сначала драться несколько лет, а потом... — Кажется, одержимому понравилось давать интервью, — прокомментировал Фенрис. — А где, кстати, финальная глава? Варрик, не спрячешься! — Ладно-ладно, — гном согнал с ручки кресла Изабелу и отправился к сундуку. — Можешь рвать сколько влезет, оригинал я уже сдал издателю. Он был в ужасе. Но заплатил. — Конечно, когда у тебя за спиной маячил мрачный Защитник Киркволла с посохом наперевес, — рассмеялся Хоук. — Он сказал, что больше не хочет иметь со мной дела, — скорбно вздохнул Варрик. — Странно, я старался, как мог. Держи, Фенрис. — Интересно, кто будет следующим несчастным, кто рискнет с тобой поработать, — бросил эльф, шурша страницами — искал последнюю с конца главу. Он, разумеется, тоже чувствовал что-то... Это ощущалось в самом воздухе; в разговорах; в увеличенном количестве стражи на улицах. Но сегодня он как никогда был готов выйти — и победить. — А я уже и следующий роман начал, — похвастался Варрик. — Этот уже кончился, а орлейское еще шумело в голове. Как же упустить момент? Там еще маловато, конечно, но я уже думаю, что назову как-нибудь.... Про Верхний Город. Но Фенрис уже почти не слышал. Он изумленно читал первые строки последней главы, и... — Варрик! — рыкнул эльф вне себя. — Ты в своем уме?! Тевинтер? В Тевинтер я не поехал бы под страхом смерти! — А почему бы нет? — пожал плечами гном. — Я подумал, что тебе хотелось бы в теплые края. А Андерсу — туда, где нет Кругов. Разве не так? — Ну не настолько же, — хмыкнул Андерс. — Хотя как знать... Как жизнь повернется. — И я не стал бы на нем висеть, — окончательно взбеленился Фенрис. — Да еще и в полном боевом облачении. Во-первых, Андерс не выдержит. Во-вторых, я что, похож на влюбленную эльфийку?! — Нет, ты похож на влюбленного эльфа, — улыбнулся Андерс. Фенрис почувствовал, что рука просто дрожит от ярости. — Размечтался, — глухо и зло выдохнул он. — Андерс, я тебя... просто прибью. Твое самомнение... — Похож-похож, — посмеиваясь, добавила Изабела. — Уж в этом я кое-что понимаю. Фенрис отбросил исписанные листы на стол и развернулся к любовнику, глядя прямо в глаза. — А ты на влюбленного не похож... Но отдавался хорошо. — Я все делаю хорошо, — довольно откликнулся Андерс. — И он похож, — фыркнула Изабела. — Ох, мальчики, да что ж вы всегда такие по пояс деревянные-то? — О-о-ой, — протянул Хоук. — Ребята, а нельзя без подробностей, кто там кому чего, а? А если кому интересны подробности, то давайте без меня. — Как же без тебя? — вмешалась Авелин. Уши ее горели, а на носу и щеках ярко проступили веснушки, но слушала она внимательно. — Ты же у нас — предводитель, тебе и... — Ты сам это начал, — Андерс взглянул на Хоука. — Если бы не тот сундучок, с которым ты отправил Фенриса ко мне... — А при чем тут сундучок? — Гаррет свел брови. — В конце концов, это Варрик начал! — Ты ведь планировал сказать про книгу мне — отдельно, а Фенрису — отдельно? — эльф почувствовал, как еще подрагивающей руки под столом коснулись пальцы любовника. — Так вот если бы вышло именно так, то максимум, чего бы ты смог добиться — чтобы мы не переубивали друг друга и Варрика заодно. А так мы... — Заткнись, — прервал его Фенрис, но нужного запала в голосе не было. — И без того половина написана в этой проклятой книге. Оставь что-то... для нас. — Выходит, книжка-то пророческой оказалось, — вздохнул Варрик. — Надо аккуратнее писать, а то я, как всем известно, обычно трагичные концовки пишу. — В твоих книгах только половина правды, — утешил его Фенрис. — Остальное — чистое вранье.