Мерзость - любимец обоих

      Я закрыла рот рукой, чтобы не закричать. На тесте были две полоски. Швырнув его в стенку, я села на унитаз, громко заплакав. Дверь кто-то пытался открыть, но я закрылась на щеколду. Я боялась рассказать Глебу, как-будто это была моя мама, а мне всего 16 лет.  — Маша, открой! — долбился Голубин в дверь, — что у тебя случилось?!  — Уйди, пожалуйста! — крикнула я и еще больше заплакала, зарывшись руками в волосы.  — Блять, открой эту чертову дверь! — закричал парень и мне стало намного страшнее. Я дрожащими руками открыла её, зажмурив глазами.       Блондин сразу же ворвался в комнату и схватил меня за запястье, прижав к себе. Он нежно, хоть и раздраженно поглаживал макушку, немного успокаивая. Я чувствовала каждый его шорох, но, почувствовав, что он повернулся к стенке, где лежал тест, я очень сильно напряглась, перестав дышать.  — Две? — прорычал Голубин и тоже напрягся.  — Да… — всхлипнула я и прижалась к груди.  — Сделай второй, — скомандовал он.       Я выгнала его за дверь и сделала второй. Тоже две. Выйдя с туалета, я повинно опустила голову, отдав тест. Мне было очень стыдно, ведь я виновата в этом, я не пропила таблетки. Глеб нахмурился и стал пилить меня взглядом. Я не хотела смотреть ему в глаза.  — Ты же помнишь, что я тебе говорил? Никакого ребенка, — абсолютно спокойным тоном сказал Сименс, что меня напугало еще больше, — или ты делаешь аборт, или растишь ребенка одна, — сказал чуть ли не шепотом, — поняла? — резко вскрикнул парень, от чего я подпрыгнула.       Я не смогла больше выслушивать. Мне хотелось быстрее сбежать отсюда, лишь бы не слышать об этом чертове ребенке.  — Глеб… — я проплакала его имя и взглянула на него. Он был в полной ярости.  — Что? — рявкнул Голубин.  — Прошу… Давай насладимся концом этого отдыха, а потом уже я сделаю аборт в Москве, — я сказала спокойно, время от времени шмыгая носом. Он молчал, от чего мне становилось еще страшнее, — умоляю, — простонала я и взглянула своими заплаканными глазами. Взгляд парня смягчился и он приблизился ко мне. Он нежно обнял меня, я знала, что он подонок, знала, что ему не важно мое будущее здоровье, сейчас он волнуется только о себе. Я знала. Но растаяла в его объятиях. Я слишком сильно влюбилась в него.       Я всю ночь тихо плакала в подушку. Все люди плачут по-разному. Кто-то специально плачет напоказ, выставляя себя жертвой, а кто-то улыбается в глаза, прячась потом за углом с салфетками, и тихо, с маленькими, еле слышными всхлипами, плачут. Мы много раз ругались с Голубиным, но я никогда не проливала слез из-за него перед ним. Наверное, это первый раз, когда я плакала навзрыд и совсем не хотела останавливаться, хотя жертвой выставлять мне тоже не хотелось. Он вообще сильно изменился в последнее время, как-будто мое присутствие… докучает? Или я для него обуза?.       Я еле как встала и пошла готовить завтрак, пока Глеб не проснулся. Мне пришлось несколько раз твердить себе в мыслях, что над плитой на отдыхе я стоять не должна. Поэтому после достаточных споров у себя в голове, я заказала пиццу и напитки, и, довольная собой, отправилась обратно в комнату.       Только подойдя к ней, я услышала оживленный разговор по телефону.  — Что? Нет, это не так… — заявил Глеб и на некоторое время замолчал, — слушай, чел, если бы у нас были с ней отношения, я бы об этом рассказал тебе, ведь так? — блондин снова замолчал, а мне хотелось вышибить эту дверь, — мы друзья, и точка, — сказал по слогам Голубин и кинул трубку, — пусть идут все к чертям, — он сказал уже это самому себе.       Я немного помедлила, но спустя несколько минут зашла в комнату.  — Доброе утро, — улыбнулся Глеб, — завтрак готов?  — Я приготовила пиццу, — сказала я немного раздраженно, но парень этого не заметил.  — Хм… — Глеб нахмурился и посмотрел на телевизор, будто реально его смотрит, — Маш, уже 1 сентября. Мы сходим завтра в аквапарк, а на следующий день улетаем, — он отвернулся от телевизора и посмотрел мне в глаза, — мне нужно серьезно взяться за музыку. И тебе тоже, — объяснил Глеб и снова повернулся к неинтересному объекту.  — Хорошо, — я согласилась с ним и села рядом на кровати.       Обычно мне всегда рядом с ним комфортно и весело, я могла спокойно облокотиться на него, смеяться и улыбаться. Но точно не сейчас. Мы сидели на иголках, от каждого из нас была нереальная аура напряжения, я чувствовала себя подростком, который первый раз проводит время с противоположным полом, не считая уже поцелуи.  — Глеб… — я громко вздохнула и опустила взгляд на пол, — я… хочу с тобой поговорить.  — Говори, — отрезал Глеб и даже не повернулся ко мне.  — Что между нами происходит?  — А что не так? — что не так? Ты серьезно, мать вашу?!, — все же нормально.  — К чему же… все… — я не могла связать ни слова, мне хотелось ударить себя по лбу, что я такая размазня. Обычно я могла спокойно разговаривать даже на самые ужасные темы, но не сейчас.  — Что, Маш? — он усмехнулся и повернулся ко мне. Издевается, точно, — ты думала, что мы с тобой встречаемся, серьезно? Ты мне подруга, не больше.  — Чт… — я хотела возразить, но Глеб опережает меня.  — Мы с тобой спим, и что с того? 21 век на дворе, оглянись, это нормально, что люди спят с друг другом, не чувствуя особого любовного влечения. Да и ты была такой девушкой… мы с тобой могли встретиться по первому звонку.  — Ты намекаешь на то, что я легкодоступная? — я взорвалась от гнева и вскочила с кровати. Он назвал меня шлюхой. МЕНЯ! Мой бывший и по совместительству лучший друг назвал меня легкодоступной, швалью, шмарой, да называйте, как хотите! Это был его лучший словесный удар за всю жизнь, которую я провожу с ним. Всю мою оставшуюся жизнь., — да, черт возьми, может я таковой и являюсь, но почему ты тогда спишь со мной? Почему?! — я кричала на него, но сдержала слезы.  — Потому что ты хорошенькая в этом плане, — боже, да он придурок!!!  — Хорошенькая? Хорошенькая, мать вашу? Ты… ты… придурок! Вот кто ты!  — Успокойся, — спокойно сказал Глеб и закатил глаза. Заткнись, ей богу.       Я хотела уже развернуться и идти, но остановилась, продолжив:  — А знаешь что, Глеб? Да, я — шлюха. Я переспала под наркотой с первым попавшимся американцем, который свою фамилию даже не назвал. Я переспала со своим другом Владом, тем самым, которого ты считал подозрительным. Я переспала с Ромой от недостатка секса, после этого он трепался обо мне, а я раздвигала ноги. Это ты хотел услышать? Это?! — я не заметила, как подошла вплотную к удивленному парню, который даже не моргнул за все это время, — и после этого ты спишь со мной, Глеб.       Он стоял с широко раскрытым ртом, но потом нахмурился и пошел к двери.  — Но ты все равно узенькая, черт возьми, — сказал напоследок Голубин шепотом на ухо и вышел из комнаты, оставив меня с ужасным настроением и пропавшим аппетитом на эту дебильную пиццу.       Я не могла оставаться с ним. В ту же минуту мне пришлось быстро собрать вещи и отправиться в аэропорт. Я хочу уехать. Сейчас же. Мне хотелось курить, поэтому по дороге купила пачку, расстроившись, что нет никакого запрещенного пакетика с собой, который мог бы восполнить все мои потребности.       Рейс был через 5 часов даже не в саму Москву, поэтому мне пришлось спать прям там, на лавочке, в обнимку со своими чемоданами.       Я выглядела ужасно, мне побыстрее хотелось прилететь в Москву, лишь бы лечь удобно в кроватку и поспать, а не на твердых поверхностях. К счастью, второй рейс оказался куда легче и проще, а дорога домой быстрой. Я прилетела под утро и сразу же завалилась на кровать. Ненавижу его. Он дебил. Самый настоящий. Назвать «хорошенькой» — серьезно? К чему тогда все эти слова и поступки, к чему? Неужели у него серьезно не осталось никаких чувств ко мне? Я никогда его не прошу. Ни за что в жизни. Он сделал слишком плохо для меня, он постоянно что-нибудь да вытворяет, и я уже устала терпеть бесконечные недомолвки.       Что у нас за дружба такая? Мы никогда не станем друзьями, нам просто не суждено. И я сдержу свое обещание не подпускать его к себе.       Перевернувшись на другой бок, я тяжело вздохнула, понимая, что сон полностью улетучился. Ужасный график. У меня всегда был такой короткий сон или отсутствие его вообще, не считая время, проведенное с Глебом. Тогда я сплю лучше. Ну когда получается.       И снова он в моих мыслях. Я вскочила с кровати и села за компьютерный исписанный столик, который хранится у меня лет с 18. Руки сами взялись за мой потрепанный блокнотик, а фаланги пальцев стали шевелить ручкой по бумаге.       Я — решала, я порешаю, если ты заплатишь Ксива на руках и на моей груди распятие       Я писала своим быстрым и неаккуратным почерком, быстро придумывая рифмы. Меня полностью взяло вдохновение.       Настоящий человек не заберёт чужое Заработает своё и отстоит его, как воин       Вспомнились моменты, как я с Глебом проводила время за спиной его девушки. Ностальгия охватила сразу же, и я продолжала писать.       Скажи мне, чем ты отличаешься от них — моралью?       Я мысленно сравнивала его с другими парнями, с которыми проводила время. Чувствую себя паршиво после моих мыслей.       Ели с одной миски, были с одного двора       А сейчас — пустота.       Погадай мне будущее на узорах моего ковра       Как жаль, что я совсем не хочу слышать свое будущее, потому что знаю, что оно меня расстроит.       Я бросила блокнот на другой конец стола и включила ноутбук. Непонятное чувство так и билось из-под участков тела, будто какая-то тревога. Я стучала по столику пальцами и отсчитывала секунды, сколько включается мой ноутбук.       Ровно через 81 секунду я сразу же запустила программу для битов и стала творить. У меня давно завалялся сэмпл, поэтому я сразу же выбрала его и навалила вдобавок битов и других битмейкерских штук, которые превратили кашу в самый настоящий прекрасный бит. Я переслушивала его несколько раз и каждый с открытым ртом, чуть ли не пища от радости.       Мне прямо сейчас хотелось быстрее поехать на студию, записать, свести, выложить и переслушивать столько раз, сколько я захочу.       Быстро собравшись, я выскочила из квартиры, тысяча раз подумав, закрыла ли я её. Студия находилась в моем любимом домике ДД, который был за городом. Я точно не знала, есть ли сейчас там кто-нибудь в 6 утра или нет, но мне хотелось прикоснуться ко всем предметам в этой маленькой комнатке, зайти в будку и заставить напрячь свои связки.       Вайт Панк отлично сводит, поэтому я сразу же звоню ему, хоть и во дворе такая рань.  — Данил! Привет! — радостно прощебетала я, тронувшись с места на машине, — ты где?  — Ты время видела? — на удивление, Панк говорил достаточно бодро.  — Видела-а-а, — протянула я и осмотрелась по сторонам на дороге.  — Я в ДД. Работаю. А ты чего решила позвонить? — Даня говорил настолько удивленно, что мне стало стыдно. Я никому не писала и не звонила, полностью забылась с Глебом и на этом ужасном в жизни отдыхе. Да, честно сказать, я вообще телефон не открывала.  — Свести. Свести трек, — я говорила быстро и с тревогой.  — Я… Конечно, приезжай… — Панк немного замешкался, от чего мне стало еще хуже, — Вижу, ты на своей доброй суете, — я чувствовала через экран, как он улыбается, и тревога сразу унялась.  — Обожаю тебя! Я еду, — сказал я напоследок, хотела отключится, но Даня продолжил:  — Ты одна? — он сильно намекал на Глеба.  — Он… он… на отдыхе, — я не совсем хотела рассказывать подробности Вайт Панку. Ну да, ты трахалась с ним по первому звонку, а теперь залетела от него, хотя он считает тебя легкодоступной. Да ничего, Дань, все отлично, просто отдыхаем от друг друга и нашего ребенка!  — Я тебя понял. Виски дома есть, — Даня сказал это достаточно серьезно, намекая на разговор о нем за выпивкой. Мне давно хотелось высказаться, ведь подруг у меня совсем нет.       Я быстро отключилась и стала следить за дорогой. Слезы сами покатились по слезам, но я отвлеклась на то, что буду сейчас работать. Все равно не помогло. Мы бы сейчас ехали вместе с Глебом, он бы давал свои советы, держал за ногу и сам водил машину, отговариваясь, что девушка должна наблюдать за мужским вождением. Я бы рассматривала его татуировки, его привычку всегда держать указательный палец левой руки на нижней губе, а одной руке водить, вальяжно раскинувшись в кресле. Он бы говорил о том, какая я сегодня сосредоточенная и красивая, сказал бы, чтобы я больше не надевала эту майку, потому что она не подходит к моему образу. И я бы была счастлива. Наверное.       Полностью погруженная, я приехала в дом. Свет был включен только на кухне, и я сразу поняла, что Вайт Панк там один, хотя очень странно, что он сюда приезжает, ведь уже не участвует в объединении. Я вздохнула от воспоминаний, как здесь постоянно было куча народу, постоянные вечеринки и своя атмосфера. А сейчас никого нет рядом, все ушли, я как дура держалась за своего любимого, придумывая, что мы влюблены в друг друга. Ага.       Я ожидала, что Даниил будет один, но с ним рядом сидел Слава. Я не видела их столько месяцев. Они увидели всю мою печаль и сразу же вскочили, чтобы обнять. Мне так не хватает этих крепких объятий.       Слава сразу же налил мне полную стопку, зная, как я хлещу алкоголь.  — Мне нельзя пить, — я обреченно вздохнула и положила большую сумку на стул рядом.  — Здоровье? — спросил Вячеслав. Если бы.  — Можно и так сказать, — я взглянула на стопку и не заметила, как выпила её. К черту этого ребенка. Я сделаю аборт, я еще слишком молода.       Оба усмехнулись и сразу же налили себе и мне.  — Я беременна, — тихо сказала я, чтобы не спугнуть моих друзей. Даня уронил рюмку, А Слава уцепился за стол, удивленно смотрев на меня.  — Как? От кого? — первым подал голос Данил.  — Тебе объяснять, как получаются дети? — огрызнулась я и выпила еще стопку. Слава отодвинул её от меня, — от Глеба. Я беременна, блять. Беременна! От него. Лучше бы это был другой, даже случайный человек.  — Он знает? — тихо спросил Слава.  — А ты думаешь, почему я сижу здесь? — я раскинула руки, показав широты кухни.  — Он выгнал тебя? — не унимался Вячеслав.  — Нет, я сама уехала… Мы с ним сильно поругались, но даже не из-за ребенка, а из-за его эгоистичности. Из-за его слов. Он назвал меня шлюхой, завуалировав в свои слова. Я думала, что мы встречаемся, но в ответ услышала «Мы друзья», хотя он… он… делал многое, грубо говоря… — мне хотелось выплеснуть все, чтобы успокоиться, унять гнев и обиду на него, но только наоборот усилила.       Парни ничего не сказали. Даня поднялся, походил по комнате и снова сел. Слава приобнял меня за плечи и притянул к себе, попивая виски. Я допила оставшуюся часть и закрыла и снова облокотилась на Вячеслава. Я бы с ним переспала.       Стоп. Похоже, я немного перепила и почувствовала это только после подъема со стула от Славы. Он вызвался помочь дойти мне.       Я нашла свою комнату, где мы впервые столкнулись с Глебом за полгода. Стол был покрыт пылью, но в ней точно кто-то ночевал и был, я сразу это почувствовала. Не стесняясь, я сняла с себя майку, оставшись в джинсах и бюстгальтере. На остальное мне не хватило сил, поэтому я просто завалилась спать.  — У меня был долгий перелет, — сказала я Славе и погрузилась в царство Морфея.  — Поработаем еще, — усмехнулся Вячеслав.