Хроники Долгой Ночи

      Армия Родрика покинула Рагнарек почти сразу после его свадьбы. Жара и периодические ливни серьезно замедляли ход армии, но силы упорно продолжали двигаться в сторону Ман-Блу.       Варвары совершали диверсии, вылазки, пытаясь узнать что-то о расположении войск соперника, но пойманные ими бойцы либо ничего не знали, либо отказывались говорить. Йен сопровождал Родрика с самого начала пути, хотя тот, к удивлению самого Йена, больше уделял внимания Розе и Дэймону, что немного обижало рыцаря.       Воспоминания о детстве постоянно лезли в голову. Йен вспоминал, как ужинал при дворе, мылся в лордских банях, в то время как Родрик приходил домой грязный, не ел во время трапез, а большую часть своего времени проводил в тренировках. Но он любил брата, он его уважал, и в трудную минуту всегда поддерживал.       Вспоминались первые дни изгнания Родрика, когда Йен, не взяв с собой ничего кроме меча, доспехов и запаса пошлых шуток, помчался за покидающим Рагнарек братом, а позже и Эндор отправился за ними. — О чем думаешь, Йен? — вежливо, но холодно поинтересовался Родрик, видя задумчивое лицо брата. — О всяком… — А что для тебя всякое? — Честно? Вспоминаю всё, чего мне не хватает. Мамы, Эндора, и… — Кого и? — Антеи. С ней не было скучно, надеюсь, она пережила резню… — Я тоже… — тихо проговорил себе под нос Родрик, искренне надеясь, что королева пережила бойню в столице Загорья.       Под знамена Родрика встала гигантская армия — только от Эрганов пришло почти пять тысяч человек, а остальные лорды предоставили ещё десять. — Лорд Эрган, Ман-Блу в паре часов впереди. Ни в городе, ни в его окрестностях врага или живых людей обнаружено не было, — доложился Родрику разведчик, отправленный вперед несколько часов назад. — Хорошо…       Армия медленно шла по Северному тракту, не опасаясь засад и непогоды. Известия, присылаемые из осажденного замка лордом Аэроном Дэмфэйром, немного теплили душу — все враги собрались в одном месте, у Роудс-Брижд. На пути лежал Ман-Блу, сожженный дотла, потопленный в крови сторонников Родана и мирных жителей, и, в конце концов, практически стертый с лица земли.

***

      Город появился на горизонте ближе к вечеру. Дневная жара наконец-то начала спадать, поднялся легкий ветерок, качающий зеленые кроны высоких деревьев. Родрик, подняв кулак вверх, приказал армии остановиться. — Черный отряд, за мной, в город! — громко крикнул Родрик, и сразу же помчал в сторону города.       Воины начали расходиться, ставить палатки по обе стороны от тракта, разжигать костры и разводить стражников вокруг лагеря. Родрик, взяв с собой только Йена, Дэймона и свою личную гвардию, мчался в сторону сожженного города. У выбитых тараном врат они остановились — уже тут чувствовалась вонь, исходящая от города — многие недели оставленные на улице трупы разлагались под палящим солнцем. — Что стоим? — тихо спросил Йен. — Странные ощущения… Отряд, большими группами разведать город! Не спешиваться! — грозно приказал Родрик, и всадники, разъехавшись по разным улицам, въехали в город.       Родрик, Дэймон и Йен спокойно ехали по улице, закрыв носы, дабы хоть как-то пересилить сводящий с ума трупный смрад. Они свернули к ристалищу, где количество тел, порою сваленных в огромные кучи, заметно возросло. — Смотри, Родрик! — указал спешившийся Дэймон.       Среди тел, почти у самого ристалища, стоял одинокий крест, но которого была повешена корона. Родрик спешился, вслед за ним спешился Йен и все трое двинулись к наскоро сколоченному кресту, перед которым находилась неаккуратная земляная насыпь. Родрик уже не обращал внимания сильный трупный смрад, чего не могли сделать Йен и Дэймон, обвязавшие походные платки, смоченные вином, вокруг лиц. Перед могилой Родрик остановился, достал свой меч, воткнул в землю и сел на одно колено, дабы отдать честь павшему королю. — Прости меня, Родан…       Йен подошел к брату со спины и аккуратно положил руку к нему на плечи. Дэймон подошел вплотную к кресту, осмотрел его и, не обращая внимание на тихую молитву Родрика, снял с креста корону. Родрик сразу же обратил свой взор на Дэймона и, не поняв действий своего друга, спросил: — Зачем ты это делаешь? — Нам это еще понадобится, брат… — спокойно и приглушенно ответил Дэймон, покрутив корону в своих руках.       Родрик поднялся с колен, и Йен, для которого Родан тоже был дорогим человеком, коснулся креста, и тихо, но довольно серьезно произнес: — Память останется… Ты останешься у нас в памяти… — И те, кто убил тебя, тоже… Их головы, головы их детей и женщин станут ценой нашей мести. Пока они живут, ты не будешь отомщен, и я клянусь, что никто не выживет! — произнес Родрик, разрезав ладонь, закрепив свою клятву собственной кровью.       Кровь медленно потекла по руке, и Родрик, не вытирая её, положил руку на меч, по лезвию которого кровь стекла прямо на могилу Родана. Йен повторил за своим братом, и когда за кинжалом потянулся Дэймон, Родрик взял его за руку и по-доброму сказал: — Нет, брат, это не твоя война, не твой король… — Но я все войны проходил с тобой, думаю эта война станет для меня не последней.       Родрик кивнул и Дэймон нанес себе порез, дополнивший коллекцию ран Дэймона. Окропив кровью могилу Родана, друзья вернулись к лошадям и направились к выходу из города. Всадники уже ждали их у врат, но ничего не говорили — видимо Ман-Блу точно приобрело статус города-призрака…

***

      Компании Родрика не было уже несколько часов. Наступила довольно прохладная, но привычная для Загорья ночь. Воины разожгли костры, готовили на них похлебку и поджаривали ещё свежий хлеб, а лорды, собравшиеся у вокруг обложенного камнями костра, точнее от оставшихся от него углей, медленно крутили насаженного на вертел кабана, аромат от которого пробивал слюну у каждого из присутствующих. Жир вытекал из туши и капал на угли, шипел, и каждая капля сопровождалась появлением небольшого пламени на костре.       Дэйв Вильям, стоящий чуть дальше от собравшихся в круг лордов, молча ожидал возвращения Родрика. События, происходящие в Загорье, волновали его так же сильно, как и самого Родрика, но Дэйв понимал, что не обладает даже третью славы, которая есть Родрика — от него ничего не зависело в этой войне. — Лорд Вильямс, почему вы не со всеми? — спросил Джейсон Бакстер, подошедший к одинокому лорду. — Что-то не весело мне в такое время, — холодно выразился Дэйв, глядя в темную, непроглядную даль. — Пойдем ко всем, выпьем вина, поедим мяса. Когда ещё наступят такие спокойные дни? — Ты считаешь поход сам по себе спокойным действием? — резко ответил Дэйв, но договорить ему не дал приближающийся к лагерю шум копыт.       Спустя пару минут из темноты показались всадники Родрика, во главе которых был сам сын Виктора Эргана. Все солдаты были неимоверно уставшими, голод сбивал их с ног, но все они были рады, что покинули пахнущий трупами Ман-Блу. — Милорд… — поприветствовал Родрика Дэйв.       Родрик спешился и быстро прошел мимо Дэйва и Джейсона, за ним спешились и Йен с Дэймоном, но они не спешили за рыцарем, а в руках Дэймона красовалась уже знакомая Дэйву корона Родана. — Вы нашли могилу короля? — не отрывая глаз от короны, спросил лорд Вильямс. — Да. Соберите всех лордов в шатре, милорд! — приказал Дэймон, и сразу же пошел за Родриком, чей силуэт уже скрылся внутри шатра, и только гигантская тень его позволяла увидеть, чем Родрик занимался.       Йен и Дэймон зашли в шатер, в центре которого горел небольшой костер, поддерживаемый находящимися в шатре Розой и Кэтрин. Роза уже заключила в объятия вернувшегося Родрика, а Кэтрин, завидев Дэймона, мгновенно ринулась к своему принцу.       Спустя пару минут в шатре появились приведенные лордом Вильямсом лорды. Они расположились вокруг костра, а Родрик, подняв с земли ящик с нарядами Розы, поставил его во главе этого круга. Убедившись, что все собраны, Дэйв набрался смелости и наконец-то спросил: — По какому поводу вы вызвали нас? — Нужно решить, что делать. Я бы мог и не спрашивать, но какой я после этого предводитель? — И что вы предлагаете, милорд? — спросил лорд Росбер. — Я бы предложил разбить нашу армию на части. Часть пойдет спасать лорда Аэрона Дэмфэйра, часть — к Роудс-Бридж, дать главный бой лоду МакХейгу. — Глупо… Очень глупо… — произнес Дэймон, положив корону на стоящий в углу стол. — Почему? — Порознь у врагов больше шансов нас разбить. Ну разобьешь ты осаждающих Дэмфэйра воинов Балерна, но вторая часть сил потерпит поражение в битве при Роудс-Бридж. Идти надо вместе, а варвары будут продолжать грабить и убивать патрули роялистов.       Лорды одобрительно закивали, хотя многим тактика Родрика нравилась, ибо многие битвы он выигрывал именно так. — Ты прав Дэймон, у меня уже нет сил спорить… Вы свободны. — спокойно ответил Родрик, взяв чашу с вином из рук Розы. — Подождите, не думайте расходиться! — громко произнес Дэймон, и почти заснувший Йен отошел от этого приятного сиюминутного сна.       Дэймон вернулся к столу, поднял с него корону, осмотрел её и со вздохом произнес слова, которые он начал продумывать сразу, как корона оказалась у него в руках: — Милорды, мы потеряли короля… Точнее нет, нас лишили короля. А какое королевство без короля? Я знаю Родрика много лет, много лет и вы знаете его, я знаю, что он готов сделать для этих земель… Ты был рожден воином, воином, способным завоевать корону. Как же хорошо, когда твой названный брат — король…       Закончив свою небольшую речь, Дэймон достал меч, сел на одно колено, воткнул меч в землю и прислонил к рукояти голову, при этом левой рукой протянув Родрику корону. — Я не могу… — Я согласен! — перебил лорд Вильямс. — Никого храбрее и достойнее я никогда не видел, для меня будет честью идти за этим человеком.       Лорд Вильямс достал меч и сел на колено наподобие Дэймону. Все лорды начали следовать его примеру, и, когда на коленях перед Родриком оказались все присутствующие, Йен, сохранявший все время молчание, достал меч, и сел на колени со словами: — Наверное придется делать новые трон, ибо не каждый королевский стул выдержит эту задницу.       Кэтрин смущенно засмеялась, этот смех подхватили многие лорды, и даже Родрик, молча наблюдающий за всеми, выдавил из себя улыбку. Дэймон поднялся с колен, поднес корону к голове Родрика и аккуратно, бережно её возложил. Родрик встал с ящика, поправил корону, непривычно давящую ему на голову, а Дэймон, которого Родрик был выше почти на пол головы, ошарашено смотрел на друга, невероятно величественно выглядящего с короной на голове.       Лорды начали покидать шатер и, когда за всеми хотел выйти и Йен, Родрик с улыбкой обратился к нему: — Братец! — Я слушаю, — устало промолвил Йен. — Нормальная у меня задница! — улыбаясь произнес Родрик.       Йен улыбнулся, посмотрел на брата и миниатюрную на его фоне Розу, а потом ухмыльнувшись ответил: — Ты сам по себе большой, я про это.       Он вышел из шатра, и Родрик, оставшись наедине с Розой, Дэймоном и Кэтрин, снял корону, налил себе вина и, сильно зевнув, заговорил: — Сегодня ночью Дэймон покидает нас… — Как? — испуганно произнесла Кэтрин, прижавшись к Дэймону покрепче.       Роза посмотрела на Родрика, после чего новый король Загорья продолжил: — Не расстраивайся, ты едешь с ним… И ты Роза, тоже… —       Роза ошарашено посмотрела на лицо мужа, говорившего это как можно более серьезно. Она понимала, что Родрик не шутит, и в голову её лезло огромное количество вопросов, но, собравшись с мыслями, она задала только один: — Что это значит, любовь моя? — Это значит, что я хочу уберечь тебя… В Рагнареке тебе нельзя оставаться, в случае нашего поражения роялисты осадят его, а бежать оттуда некуда… Я не хочу тебя терять…       Роза расплакалась и прижалась покрепче с Родрику. Он обнял её, но не мог заплакать — он был растроган, но закаменевшее сердце не давало ему показывать эти эмоции. Он любил Розу, но сейчас эта любовь могла погубить их обоих.

***

      Ранним утром, как только первые лучи появились на горизонте, войска Дэймона покинули лагерь, а Родрик и Йен отправились за ними, дабы проводить их до холмов Винглафа, на которых когда Родан нанес сыну короля поражение.       Войска маршировали к перевалу Сет-Горн, довольно благоприятному для перехода летом. Когда холм начал переходить в подъем в гору, Родрик и Йен спешились, а к ним подошли покидающие их Дэймон, Роза и Кэтрин. Кэтрин бросилась на шею к обоим братьям, по щекам её текли слезы, где-то в душе она понимала, что встретятся они очень не скоро. — Не умирать, ни в коем случае… — произнесла она, вытерев слезы. — Знаешь, смерть забирает самых лучших, поэтому я никогда не рвусь в их число! — улыбнувшись произнес Йен, вытерев единственную слезу, покатившуюся у него по щеке.       Кэтрин улыбнулась, и все они отвлеклись на Родрика, целующего плачущую Розу. Они долго стояли вдвоем, и когда хвост колонны войск Дэймона прошел мимо них, Дэймон произнес: — Нам пора…       Кэтрин села на коня, а Родрик никак не мог проститься с любимой. — Помни, ничего не важно в этом мире кроме нас. Верь в нас, и мы снова увидимся… — произнес Родрик, утерев Розе слезы и посадив её на коня.       Дэймон подошел к Родрику вплотную и обнял его так крепко, как никогда не обнимал. — До встречи, брат. — Надеюсь, до скорой… — опечалено произнес Родрик, отпустив Дэймона.       Дэймон подошел к Йену, и бессловесно протянул ему руку. Йен пожал руку старому приятелю, с которым, к глубочайшему сожалению, у него не сложилось крепких дружеских отношений.       Герцог Торо вернулся к своему коню, сел на него, и поскакал за медленно уходящими войсками. Девушки недолго смотрели на братьев, они понимали, что минута промедления стоит многим людям жизни. Они, развернув лошадей, поскакали за Дэймоном, а Родрик с Йеном, почувствовав себя невероятно одинокими, сели на своих коней и направились обратно к лагерю.