PLAYOFF

      Тэхён оглядывается по сторонам, оценивая небольшую комнату. Напротив друг друга у стен стояли кровати, и между ними помещался лишь письменный стол, заваленный весь исписанными листами, новенькими неоткрытыми учебниками и документами. Дальняя от входа кровать была аккуратно застелена, и все полки над ней идеально чисты, словно никогда не использовались. Над другой, наоборот, возвышались стеллажи, полные ещё детских книг и игрушек, а постель пребывала в полном беспорядке. Посреди стоял разворошенный чемодан, на ручке которого всё ещё оставались аэропортные бирки. Тэхён замечает рамку, опущенную стеклом вниз, и тянет руку, чтобы поднять, когда в комнату заходит Чонгук.       — Мои все будут поздно, так что ужинать будем самостоятельно, — сообщает Чонгук, кидая на кровать чистые вещи, полотенце и постельное бельё. Он бросает взгляд на полку с фотографией, но делает вид, будто ничего не заметил.       — Сколько лет ты жил в Штатах? — спрашивает Тэхён, находя забавным то, что в нём отсутствуют многие заморочки.       — Десять, — сразу отвечает Чонгук. — Меня в основном окружали корейцы, проживавшие там много лет или уже в некотором поколении, так что, видимо, мои манеры и речь кажутся здесь всем странными, — он догадывается, о чём подумал Тэхён. Даже мать с сестрой последнее время часто упрекали его за излишнюю прямолинейность.       — Мне это не мешает, — успокаивает его Ким. — Спасибо, что помог.       — Часто ты сбегаешь из дома?       — Только в последних классах средней школы начал. И то, такое нельзя назвать побегом. Я просто не прихожу домой несколько дней. Но я никому ничего не говорю, поэтому Арым считает, что такое надо называть «побегом».       — И тебя не ищут?       — Мама часто за границей, у неё своё производство тканей. Отец архитектор. Его команда занята новой точкой, так что он переехал на работу.       Чонгук понимающе кивает. Его родители тоже всегда где-то не рядом.       — Мой отец профессор политологии, а мама операционная медсестра. И они уже десять лет в разводе.       Тэхён быстро сопоставляет даты и понимает, что семья Чонгука, скорее всего, делила не только имущество, но и детей. Парень неосознанно морщится, находя это поистине дебильным занятием. Конфликтовали взрослые, а расхлебывали всё дети. В его семье отец с матерью виделись так редко, что кажется, до сих так и не узнали друг друга до конца. Каждый из них переживал разные события по отдельности, и в те редкие совместные ужины они не могли наговориться. Им уже было давно за сорок, но ни нажитое имущество, ни ребёнок не могли выветрить из них наивной инфантильности и внушить толику ответственности. В итоге всё их общение напоминало не больше, чем дружеские посиделки, и даже Тэхёну было тяжко воспринимать их как родителей. Прекрасные друзья? Вполне себе. Любящие родители? С огромной натяжкой.       — Я могу показать мастер-класс по лучшему фирменному рамену, — прерывает повисшую за размышлениями тишину Тэхён. — В своей Америке ты точно такого не ел.       — Ну вперёд, — усмехается Чонгук, принимая это за вызов.       Ким с восторгом замечает огромные залежи лапши и всяких снеков в ящиках и удивляется, когда в холодильнике не находит ничего, кроме куриной грудки. Тэхён быстро варит лапшу, щедро приправляя её острым перцем, и прямо с кастрюлей заваливается в гостиную, где расположился Чон, чтобы посмотреть спортивную трансляцию.       — Та-дам!       — Почему лапша стала красной? — скептично уточняет Чонгук, откладывая телефон в сторону и косясь на бурлящую кастрюлю.       — Жуй давай, а то будешь давиться своей куриной грудкой.       Тэхён сразу хватает палочками лапшу и ест её прямо над крышкой. От остроты приятно щиплет язык и покалывает затылок. Он был уверен, что Чонгук сдастся и не сможет осилить и грамма, но баскетболист жевал с совершенно непроницаемым лицом и в полной тишине.       — Ты ужасен, — с полным ртом бубнит парень. — Арым бы здесь уже металась по всей комнате.       Пока проигравший в «камень-ножницы-бумага» Чонгук усердно намывал посуду, Тэхён нашёл кислый мармелад, привезенный Чоном ещё из Штатов, и морща нос жевал их. Неожиданно под окнами послышались чьи-то голоса, и оба парня навострили уши.       — Это сестра, — узнал уставший и спокойный голос Чонгук. За ним сразу последовал мужской баритон, и парень поморщился. — А это её жених.       Тэхён приблизился к окну и слегка приоткрыл его. Сестру Чонгука было не видно, так как она стояла на крыльце и её скрывал белый козырёк, но мужчина перед ней явно выглядел раздраженным и недовольным.       — Они ругаются?       — Чёрт их знает. Она его уже четвертый год динамит со свадьбой, а он всё, как теленок, пасётся здесь, — жуя мармелад, вздыхает Чонгук. Парень неожиданно громко свистит, привлекая внимание пары. Сестра сразу низко наклоняется, чтобы разглядеть повисших в окне старшеклассников, и недовольно хмурится.       — Чонгук! — возмущенно прикрикивает она.       — Скажи ему катиться отсюда, — фырчит парень. — Нет значит отказ. Это даже я знаю, — намекая на свои ошибки в родном языке, усмехается Чонгук.       В свете уличного фонаря отлично видно, как краснеет девушка, покрываясь багровыми пятнами, и как моментально темнеет её жених. Совершенно не церемонясь с последним, старшая Чон врывается в дом и громко хлопает дверью. Она мгновенно оказывается на кухне и оттаскивает брата от окна, усаживая его на стул.       — Может, хватит устраивать эти сцены? — нетерпеливо спрашивает она, откидывая назад густые каштановые волосы.       — Я просто ускоряю процесс вашего расставания. Он меня бесит, — в лоб бросает Чонгук.       Девушка собирается что-то возразить, но замечает Тэхёна и смущается. Они закатили сцену на глазах постороннего человека. Это было вполне в стиле их семейства.       — Меня зовут Чанми. Ты одноклассник Чонгука?       — Верно. Я Тэхён. Чонгук позвал в гости после игры.       — О, это прекрасно! А мы уже переживали, что у него совсем нет друзей, — настроение Чанми мигом меняется, и она расцветает в ласковой улыбке. — Ты тоже из Лисиц?       Тэхён удивляется, что девушка в курсе их школьной команды. Чонгук не выглядел как человек, рассказывающий обо всём своим родным. Он казался более отстраненным и холодным по отношению к сестре, когда она же, наоборот, старалась быть внимательнее и нежнее с ним.       — Нет. Моя близкая подруга является менеджером клуба, поэтому мы часто пересекаемся.       Чанми согласно кивает и вспоминает про ужин. Она смущенно извиняется за пустой холодильник и начинает суетиться, но Чонгук быстро её останавливает. Его раздражает, что Чанми старается быть милой с ним при чужих людях. В противном случае она бы ещё с час читала нотации и пыталась выгородить своего недобойфдренда, они бы поругались и разошлись по комнатам. Чонгук категорически был против таких изматывающих отношений и пытался объяснить это ей всеми способами, но Чанми даже не желала слушать.       Тэхёну нравилось наблюдать за ними. Он всегда рос один в окружении дорогих игрушек, так что семейные взаимоотношения и шум казались чем-то особенным. Арым тоже часто спорила со своим братьями, жаловалась на их невыносимость, а в последнее время и на недалекость их подружек.       Уверив Чанми, что они не будут ужинать, Чонгук предложил сыграть на заднем дворе. Прямо к стене дома было прикреплено баскетбольное кольцо, под которым в широкой корзине лежало несколько потрепанных мячей. Тэхён косится на Чонгука, который опять берёт мяч в руки. Как можно круглыми сутками играть в одно и то же?       — Кстати, я слушал сегодня ваш эфир. Это интересно, — вдруг признаётся Чонгук, мягко подпрыгивая и легким движением закидывая мяч в кольцо. — Юнги сказал, что музыка, которая играла, ваша.       — Мы все с эстрадно-джазового отделения, так что перед нами нет ничего невозможного, — усмехается Тэхён. — Я вообще был уверен, что мы поступим в старшую школу искусств в Сеуле, но первой с корабля сбежала Суён. Она решила проверить прочность свои чувства к Хосоку. Потом родители Арым признались, что не потянут её образование там, а наша школа предлагала даже скидку из-за того, что её отец столько лет успешно тренировал баскетболистов. А мне, на самом деле, было плевать. Я за месяц смог собрать всё необходимое и открыл свой клуб.       Тэхён ловит мяч и пробует закинуть его в кольцо, но попадает только в щит. Чонгук молча показывает правильное положение тела, и парень легко его копирует, предпринимая новую попытку.       — Взамен мы, конечно, обязаны присутствовать на всех мероприятиях, от лица клуба медиа вести официальные трансляции и предоставлять необходимые съёмки. Но это весело!       Чонгук внимательно наблюдает за Тэхёном, понимая, что тот легко схватывает основы и вполне неплохо сложен для игрока. Он бы мог потягаться с их новичками. Но прежде, чем парень предлагает присоединиться к команде, Тэхён обрывает его первым.       — Слушай, а ты ведь знаешь, что произошло с Лисами?       — Их капитан умер от передозировки наркотиками за день до финала плей-оффа, — Чонгук выучил это как дважды два.       — Верно. Это была национальная школьная лига, и на неё собралось достаточно шишек. Это событие даже освещали в СМИ. В итоге вышел неплохой скандал на месяцы громких заголовков, — тон Тэхёна был пропитан сарказмом и презрением, но внешне парень оставался спокойным. — Судебные тяжбы начал отец Арым. Тренер Кан был уверен, что Чонхёк сам бы не пошёл на такое. Он знал своего ученика. Расследование ни к чему не привело. Весь состав команды неоднократно проходил унизительные проверки и допросы. Путь в спортивное будущее оказался закрыт для всех, за исключением пары человек, у кого были достаточно широкие карманы. Лисы с треском проиграли не только национальные, но и суд. Тренера с трибуны свидетеля доставили прямо в больницу. Всё это время в школу поступали жалобы от родителей других учеников, так как журналисты караулили игроков команды у школы и мешали другим. Тогда их отстранили от занятий, а после — перевели в академические отпуска. Хосок и Юнги должны были окончить школу ещё год назад. Они единственные, кто из команды восстановился в нашу школу. Остальные предпочли места, не связанные с их грязной славой. Тот же Хари, с которым вы играли, прямиком свалил в спортивный колледж.       Чонгук слушал внимательно, теперь находя объяснения многим странным взаимодействиям внутри бывших членов команды. Его руки похолодели, и в горле пересохло. Таких подробностей он ещё не слышал.       — Зачем ты рассказываешь это?       — Чтобы ты понимал, к чему привели твои действия. Бывшие Лисы сейчас в других командах, и, скорее всего, вам предстоит с ними встретиться в дальнейшем. Все они обычные школьники, которых поглотила волна ненависти и беспочвенных обвинений. То, что демонстрирует Хосок, ещё цветочки. Ты не сталкивался с настоящими монстрами. Арым это тоже отлично понимает. Как и то, что вас не возьмёт никакой тренер, если ему дорога репутация. Мне плевать на судьбу Лисов, но я правда обеспокоен тем, что в это ввязалась Арым. Я не хочу её переубеждать или пытаться остановить, но эта авантюра кажется крайне глухой. То есть у неё нет будущего.       Чонгук это понимал. Они чуть меньше месяца тренировались, как команда, но у них не было тренера. Юнги разрывался между всеми должностями, а новеньким постоянно нужен был контроль и правильные наставления. К сожалению, сколько не играй, быть тренером дано не каждому, и мотивировать команду на слаженную и кропотливую работу довольно тяжко. Победа над Барсами тоже лишь капля в пустой чаше. Если бы не Хосок, который вовремя заметил нарушение, и не упавший, как благословение, в последние секунды балл, они бы все вынуждены были терпеть издевательства от другой школы. Такое тоже мало кого заинтересует и обнадёжит. Раньше Чонгуку надо было просто вовремя приходить на тренировки и побеждать на соревнованиях, а теперь ему приходилось ещё заботиться о других, и от осознания этого раскалывалась голова.       Тэхён небрежно закидывает мяч в корзину левой рукой и устало тянется, принимая самый беззаботный вид.       — Пошли спать, а то, если опоздаешь завтра, меня Арым заклюёт.