Дитя Магии

— Тогда, сначала ты, — кто знает, может он не сдержит своего слова? — Хорошо, — он просто кивнул и усмехнулся, — В любом случае, пока я не открою дверь, ты не выйдешь. Мне оставалось только возмущенно фыркнуть. — С чего бы начать… — Малфой задумчиво потер переносицу, — Мне надо найти много денег. — Неожиданно, — я нахмурилась, — Ты же аристократ. Неужели у тебя мало денег? Он внимательно на меня посмотрел. — Что ты знаешь о воспитании в благородных родах? — Вообще ничего. Не принадлежу к этому слою населения, — пожала я плечами. — В возрасте одиннадцати лет детей отправляют в «полусвободное» плавание, — Драко слегка вздохнул, — До совершеннолетия. Это плавание в чем-то похоже, в чем-то различается у разных родов. Знаешь в чем заключается у рода Малфоев? — Что-то с деньгами? — это ведь логично, учитывая его первую фразу рассказа. — Именно! — он воскликнул, снова начиная раздражаться, — На детей оформляется сейф с деньгами. И по достижению совершеннолетия, сумма в нем должна быть как минимум вдвое больше изначальной. Хвала Мерлину, я один наследник. Иначе, пришлось бы соревноваться в количестве заработанных денег с другими претендентами! — Хм, — я задумалась, — У обычных людей можно класть деньги под проценты. Я точно не знаю, как оформляется вся процедура, но мой опекун клала некоторую сумму на счет в банке, которая постоянно становилась больше. — Я знаю такое, — Малфой кивнул, — В Гринготтсе такой услуги нет, но у отца есть счета в маггловском мире. Но только деньги на моем счету не просто лежат. Именно из них берутся мои карманные расходы, и именно их я трачу на покупки к Хогвартсу. — Ну, ты можешь тратить проценты… — Но сумма останется та же! — Малфой замотал головой, — Та же, а не в два раза больше! — Жесть, — вырвалось у меня. То есть одиннадцатилетний мальчик должен уже научиться зарабатывать? Не, в какой-то степени понятно, что-то вроде: долга, усиления рода, достойный наследник и т.п. Но тут даже сумму сохранить сложно, а уж преумножить… — Ладно, я рассказал. Теперь твоя очередь, — он с любопытством посмотрел на меня. А я лихорадочно соображала, что бы ему рассказать. Что-то важное, но не настолько, чтобы мне навредить. Эх, была не была. — Ты знаешь о статусе Дитя Магии? — да, возможно я поступаю глупо, но мне надо знать реакцию людей на этот факт биографии. К сожалению, несмотря на то, что гоблины отнеслись довольно положительно, меня не покидало чувство, что обычные маги будут воспринимать этот факт негативно. Именно поэтому, я держу его в тайне. Малфой приподнял одну бровь и пристально на меня посмотрел, так, что я почувствовала себя немного некомфортно. Про себя отметила, что у него удивительно выразительные глаза. — Хочешь сказать, что ты, — он смерил меня с головы до пят, — Дитя Магии? Я робко кивнула. — И много человек об этом знают? — Малфой прищурил глаза. — В школе никому об этом не говорила. Только гоблины и Джессика. Это мой опекун, — добавила я, прочитав немой вопрос на лице. — Поразительно, — серьезно произнес он, — Тебе повезло, что моему роду не требуется обновления крови. И хорошо, что у тебя хватило мозгов не распространяться об этом. — Это плохо воспринимается в обществе? — робко спросила я. — Даже не знаю, как сказать, — он уселся поудобнее, — С какой стороны посмотреть. — Например? — Ну, смотри. С точки зрения замужества, проблем у тебя не возникнет вообще. Очень много влиятельных и богатых родов, которым надо обновление. Думаю, ты и сама понимаешь, что это большой плюс. Но вот есть те, кто воспримут отрицательно эту новость. Ведь, по факту, хоть, если я не ошибаюсь, и выжигается кровь и родовая магия, ты остаешься бастардом какого-то рода. И твое существование может мало того, что бросить тень на их репутацию, так и принести много финансовых проблем. Компенсацию никто не отменял. Я задумалась. По всему выходит, что лучше и дальше держать рот на замке. — Значит ты не просто бестолковая грязнокровка, а необычный маг, — потянул Малфой, — В нашей семье, кровь разбавлялась в поколении прошлого Главы. Моя бабушка была сильным магом, но получеловеком. В ней на была четверть крови вейлы. Поэтому мою кандидатуру в списке потенциальных женихов ты вряд ли найдешь. — Это нормально, что мы сейчас перешли к теме моего замужества? — Пф, — фыркнул Драко, — Вообще-то, об этом самое время разговаривать! Многие чистокровные уже или помолвлены, или посматривают на окружающих, в поиске супруга или супруги. До Хогвартса обязательно проводят беседы на эту тему. — Яяясно, — мой мозг усваивал информацию. — Кстати, у тебя какая специальность магии? — поинтересовался Малфой. — Собственная, — я пожала плечами, — Меня склонили к Артефакторики. — Ааа, тогда понятно, почему ты такая тупенькая на Трансфигурации, — он усмехнулся. — И на Чарах, — добавила я. — Хм, — он снова стал серьезным, — Не буду спрашивать, чей ты бастард, но надеюсь, что ты проявишь благоразумие и не будешь с ними взаимодействовать. — Спасибо, — я искренне поблагодарила его. Хоть Малфой и не самый тактичный собеседник, но довольно неплохой парень. — За что? У нас соглашение. Но не забывай теперь, что у нас есть общие тайны. То есть компромат. — Не думаю, что узнанное мной как-то тебе навредит, — я скептически на него посмотрела. — Вообще может, — он улыбнулся, — Если ты покажешь в Омуте Памяти как наследник Малфоев выпал из равновесия только от поставленной задачи, моя репутация может сильно пошатнуться. Я многозначительно промычала. — Темпус! О, мы засиделись, — Драко посмотрел на время, — Ладно, я свои слова всегда держу, поэтому можешь выходить. Он прошептал заклятие и чары с двери спали. Мы решили идти порознь. Все-таки, не солидно идти Наследнику Великого и Благородного Рода с маглорожденной без имени и без племени. Потом мы не раз встречались и разговаривали. С ним было интересно общаться. Драко очень много знал и объяснял непонятные мне вещи. А еще мы разрабатывали различные планы. Чаще бредовые и нереализуемые, но веселые. Вот например. — Я знаю как мне заработать! — И? — Мы составим прекрасную схему. Ты — достойная невеста. Значит, в браке с тобой заинтересуются многие богатые. Так? — Ну. — Мы устроим что-то вроде соревнование за твою «руку и сердце»! — Что? — Рассылаем кандидатам приглашения. Рекламируем тебя. Мол, умница, красавица и сильный маг. Они клюют. Мы им говорим, что для участия необходим взнос. Для начала небольшой. Претенденты сдают деньги и участвуют в каком-нибудь конкурсе. Заранее согласовав, половину «женишков» отсеиваем. Затем на следующий этап снова взнос, но больше. Часть отсеиваем. И снова, взнос — участие. А потом такие говорим: «Извините, но она влюбилась в другого. Деньги не возвращаются». И все. — Что все? — У меня есть деньги за взносы. — Попахивает мошенничеством. — Это оно и есть. Главное, все красиво преподнести. Ну, как-то так. Думаю, спустя некоторое время, я уже могу назвать Малфоя своим другом. Так странно. Сравнивая себя прошлую с собой нынешней, я могу сказать, что это два разных человека. Джей, как ты сумел меня вылепить такой? Пять лет назад Больничная палата. Серые стены. Маленькая и худая фигурка лежит на высокой кровати с провалившимся матрасом. Болезненно-бледная, почти синюшная кожа и выступающие косточки. Дверь в палату отворилась. — Вот, профессор, — раздался мелодичный голос медсестры, — Это она. — Благодарю, — ответил ей мужской, приятный, с легкой хрипотцой, — Вы можете идти. Я дальше сам. В палату вошел высокий молодой мужчина с широкой улыбкой, исчезнувшей сразу, как за ним закрылась дверь. Он носил начищенные туфли, которые сейчас ступали бесшумно. Подойдя к больничной койке, он сел на краешек. Темно-карие пронзительные глаза внимательно осмотрели ребенка, лежащего перед ним. Пустой, безразличный взгляд, направленный в окно. Девочка, сейчас стриженная под мальчика, не мигая смотрела за вороной на голой ветке дерева, лишенного листьев. «Это может быть чуть сложнее, чем я рассчитывал, — подумал мужчина, — Придется сыграть. Возможно, будет немного интересно. Он не спешил завязать разговор. Просто начал также смотреть в окно, краем глаза наблюдая за ребенком. Мужчина просидел в палате до вечера. За это время, девочка только один раз скосила на него глаза, но не изменилась в лице и никак больше не отреагировала. «Ясно, — он кивнул своим мыслям, — Надо попробовать». Вечером доктор ненадолго вышел из палаты, а вернувшись расстелил соседнюю кровать, лег на нее и начал читать какой-то детектив. Поздно ночью, с койки донеслось ровное посапывание, взамен тихого, еле различимого дыхания. Мужчина посмотрел в ту сторону, отложил книгу и тоже уснул. На следующее утро, медсестра, зашедшая в палату принести завтрак, застала доктора, тихо рассказывающего что-то девочке. Он мягко улыбался. — Благодарю, за завтрак, — сказал он. — Приятного аппетита, профессор, —девушка поставила две порции еды на маленький столик возле двери, — Давайте я покормлю ее. Это сложно заставить ее проглотить хотя бы пару ложек. — Не стоит, — улыбнулся он, — Поставьте ее поднос на тумбочку рядом с кроватью. Мы сами справимся. Медсестра облегченно выдохнула, услышав, что ей не надо прилагать титанические усилия, чтобы запихнуть в ребенка немного еды, которую девочка либо выплевывала, либо держала за щекой, и вышла. Лицо мужчины утратило всю приветливость. Он съел всю порцию, отметив, что ребенок бросил на него беглый взгляд, и продолжил читать. Так продолжалось два дня. Как только в палату приходила медсестра, этот доктор натягивал маску улыбающегося и понимающего и начинал нести какой-то бред тихим голосом. Еду, которая оставалась нетронутой, подъедал сам, а медсестре говорил, что это девочка кушала. В остальное время, в этой палате стояла тишина, нарушаемая лишь перелистыванием страниц и шуршанием постельного белья. Доктор иногда замечал на себе быстрые взгляды, но не спешил как-либо их комментировать. Но утром третьего дня, когда мужчина завтракал, в палате раздался тихий, хрипловатый после продолжительного молчания голос ребенка. — Чего вы добиваетесь? «Отлично». — О чем ты? — доктор не показывал никакого удивления от того, что девочка заговорила, хотя на протяжении недели в больнице из нее безрезультатно пытались выпытать несколько слов. — Зачем вам притворяться добрым? —она внимательно посмотрела на мужчину. — Хм, — потер переносицу он, — Чтобы отдохнуть и почитать книгу? — Только? — ребенок удивленно распахнул глаза. — Ага, — доктор кивнул, — Я на данный момент являюсь самым молодым профессором психологии. И, сказать честно, от некоторых, особо навязчивых особей женского пола для меня спасения нет. Поэтому, когда оказалось, что я могу спокойно, ни на что не отвлекаясь, пожить в палате больницы, то не раздумывая согласился. Уж сюда они точно не сунутся! — И вы не собираетесь меня лечить? — вырвалось у девочки, которую до приезда этого молодого профессора постоянно опекали и старались разговорить различными способами. — А разве надо? — мужчина серьезно посмотрел на нее, — Я смотрел твои тесты, сделанные до меня, и они показывают, что ты абсолютно здорова и что ты довольно сообразительна для своего возраста. И, как видимо, проблем с речью у тебя тоже нет. — Вас не смущает, что я ничего не ем? —спросила она, — Другие очень волновались. —А должно? — он отложил еду и подпер щеку рукой. Она замолчала. — Волнует ли меня то, что мой пациент умрет от недостатка пищи? Нет, не волнует. Это твой выбор. Но голод не так легко выдержать. Если ты решила по-настоящему умереть, то есть другие способы. — Вы убивали? — вдруг резко спросила девочка. Врач ухмыльнулся. «Допустим». — Ты много говоришь сегодня. Ну да ладно. Тебе правду сказать или пафосно ответить, что никогда? — Правду, — твердо кивнула она. — Убивал, — доктор расслабленно откинулся на спинку кровати. — Так просто, — ошеломленно посмотрела девочка, а потом грустно сказала, — Я теперь тоже. Она тяжело вздохнула и отвернулась к окну. «Хм, — доктор мысленно съязвил, — Интересно, как маленькая девочка смогла нанести черепно-мозговые и убить двух взрослых и одного пацана?» — А меня можете…— она не договорила. Слова застряли в горле. — Лишить жизни? —заботливо подсказал мужчина, — А почему не сама? — Я слишком слабая, — у нее покраснели глаза, — Я не могу голодать, не могу без воды. Мне страшно порезаться. Я не могу. — Хм, ладно, — потянулся мужчина, все еще пристально наблюдая, из-под слегка опущенных ресниц, — Тогда завтра мы сходим прогуляться, и я осуществлю твое желание. «Покажу я тебе, что значит по-настоящему умирать. Это будет забавно».