nwy.

— Честно говоря, мне не стоило бы пить, — буркнув, Чанель поправил воротник джинсовой рубашки белого цвета. В баре, кирпичные стены которого украшала гирлянда, звучала спокойная музыка — джаз или, может, блюз, — Пак в любом случае не любил ни один из этих жанров и все внимание направлял на двух парней, сидящих напротив. — С каких пор ты, Чанни, стал человеком разумным, и тебя забеспокоило свое здоровье, которое ты убивал уже лет семь 24/365? — юноша, сидящий в рваной футболке, очаровательно улыбнулся и поправил глубокого, уже черного, цвета волосы. Его выразительные глаза подчеркивали такие же яркие черные стрелки, и, честно говоря, они чертовски шли ему. — С тех пор, Бэкки, как ты, напротив, положил на свое огромный... — А вот я считаю, — вставил Юнги, до этого сидевший бесшумно, — Что иногда неплохо и выпить. Мне, к примеру, уже давно запретили делать это, так что я превратился в язвенника-трезвенника, единственная радость которого — бабулина настойка из барбариса. Сомнительная, конечно, радость, поскольку гадость редкостная. Поэтому, ребята, я рад, что мы сегодня здесь. Также я рад познакомиться с тобой, Бэкхен. Чанель много рассказывал о тебе. — Неужели? — подкрашенные брови Баека взмыли вверх, и он облизнулся. — И что же он рассказывал? — Не беспокойся, Бэкки, о том, как ты напился и уснул в моем туалете с голой задницей, он еще не знает, — Чан усмехнулся и ткнул друга локтем в бок. Бэк насупился, а после метнул в темноволосого упрекающий взгляд. Юнги прыснул от смеха и, щурясь и смотря на Бэкхена, отпил немного водки с лимонным соком из своего бокала. — Ты похож на дьявола, Чанель, — цокнув, заключил Баек и неловко улыбнулся Юнги. — Я и есть он, — Пак лишь пожал плечами и осушил бокал с виски наполовину. — Кажется, ты хотел что-то рассказать, — припомнил Юн, поправив прическу, и покашлял. Бэк согласно закивал и зевнул. — О, верно, — встрепенувшись, Пак отставил блюдо с фруктами в сторону и, наспех прожевав клубнику, потер ладони. — Вы — единственные, с кем я в целом более-менее хорошо поддерживаю общение, поэтому я счел нужным поставить вас в известность о том, что мне придется уехать на какое-то время по важным делам семьи. Юнги, Сехун хорошо к тебе относится, и к тебе у меня будет личная просьба: пожалуйста, навещай его иногда, иначе он с ума сойдет наедине с Ди, как бы хорошо они ни ладили. Только, прошу, будь осторожен и следы не оставляй. Я отправлю тебе адрес, когда вопрос с размещением разрешится до конца, и... — Подождите-ка, — уже подвыпивший Баек протестующе уложил ладони на стол и, шатаясь, поднялся на ноги. — То есть меня твоя накачанная задница об этом попросить не соизволила? То есть я уже не друг, не часть семьи, а так — собутыльник? Ну, знаешь ли... — темноволосый фыркнул и плюхнулся на мягкий стул, Юнги и Чанель дружно рассмеялись, глядя на него. — Хорошо, Баек. Юнги, в таком случае просьбы уже две: приходить и познакомить Бэка с Сехуном. Только осторожно, — Пак наклонился к уху Юнги. — Сехун до безумия ревнует, обещай, что обойдется без крови Бэка, — он улыбнулся и ласково провел рукой по волосам друга. — Спасибо вам. Я знал, что могу на вас рассчитывать. Друзья лишь ободряюще улыбнулись, и от глаз Чанеля не укрылось, что Юнги продолжал с интересом смотреть на Бэка при любой возможности. Он лишь хмыкнул и, щурясь, допил порцию алкоголя. — Я, конечно, за серьезность, но знаете, что еще лучше? — Бэкхен приободрился и осмотрелся по сторонам. — Спать пьяным на унитазе? — Чан повел бровью и, услышав недовольное цоканье, самовлюбленно улыбнулся. — Поиграть. «Правда или действие». И права отказаться у вас нет. Итак, я начну. Чанелли, правда или действие? — Уж не знаю, какие действия ты собрался выполнять в баре, так что валяй свой вопрос, — парень откинулся на спинку стула и приспустился пониже, скрестив руки на груди. — Расскажи, каким был твой последний секс. — Ты не изменяешь традициям. Честно говоря, я смутно помню его, ведь был он тогда, когда мы виделись с тобой в том баре отвратительных кислотных цветов, — спокойно закончив, Чан облизал губы и лисьим взглядом осмотрел юношу. — То есть как — тогда в баре? Хочешь сказать, что ты и Сехун... — Я, по-твоему, настолько свинья, Бен Бэкхен? — фыркнув, Чанель закатил глаза и толкнул колено друга своим. — Хорошо, — довольно протянул Бэкхен, — Засчитано. Теперь ты, Елли. Пак Чанель отличался наблюдательностью и умением мстить, так что и эту возможность он не позволил бы себе упустить. — Итак, Баек. Правда или действие? — Правда, — не колеблясь, ответил парень с подведенными глазами. — Ты, будучи человеком, всегда смотрящим в глаза собеседнику, отводишь взгляд от Юнги. Расскажи, почему? — парень улыбнулся, сверкая белоснежными зубами, и прикусил нижнюю губу с заинтересованным видом. Если бы Баек был чайником, то из его ушей несомненно повалил пар, а пока он, лишь залившись краской, будто протестуя, посмотрел Юнги в глаза, а после вернулся глазами к Чанелю. — А какое действие? — прохрипел Бэк, немного злостно поглядывая на кареглазого. — Выпей с Юнги на брудершафт, — после услышанного, кажется, и Юнги впал в ступор, ведь в следующую секунду он поперхнулся напитком. Парни в четыре глаза уставились на него, а Чанель лишь пожал плечами и с невинным видом налил в свой бокал виски. — Кажется, отказываться — не в твоих принципах, Бэкки? Бэкхен, будто и не задетый подобным выпадом со стороны друга, наполнил свой бокал холодной водкой и из сливочника добавил туда же лимонный сок. Парень развернулся к Шуге, коленями задевая его бедра, а Юнги, лишь покачав головой и пьяно посмотрев на Чанеля, уперся локтем в стол, покрепче схватив бокал с водкой. На несколько секунд нетрезвые взгляды парней встретились, и Чанель, словно завороженный, даже не мигая, наблюдал за этой сценой. Вдруг стало жарко, и парень расстегнул несколько пуговиц на рубашке, продолжая смотреть на то, как Юнги и Баек сверлят друг друга взглядом и, кажется, даже не торопятся заканчивать. Тянут, крутят бокалы в руках, а вот Баек не упускает возможности строить Мину подведенные глазки. Похоже, Юнги и не против, ведь он, склонив голову вбок, осторожно осматривал худощавое лицо. Бэк вдруг вздрогнул, когда чужая рука скрестилась с его собственной, а перед его лицом оказался бокал Юнги. По правилам участники пьют из бокала партнера, и именно это сейчас и происходит: Бэкхен, прикрыв глаза, касается губами стекла, осторожно выпивает содержимое до дна. То же самое делает и Юнги, только более спешно и небрежно. Чанель подается ближе, кладет локти на стол, нарушая правила этикета, и наблюдает за тем, как пальцы Юна скользят по щеке Бэка. Кажется, они и вовсе позабыли о присутствии Пака и увлечены друг другом. Темноволосый подается к мягкой руке, а Юн осторожно приближается к его лицу и... Вдруг по бару разносится грохот: что-то с сильным шумом падает на пол и вдребезги разбивается. Трое, вздрогнув, синхронно обернулись на шум, в центр бара. В середине стоял — вернее, пытался устоять на ногах, — парень со светлой копной волос, одетый в бирюзовую рубашку и светлый комбинезон из джинсовой ткани. — Чимин? — опомнился первым Чанель, смотря на растерянного парня, который бросал взгляд то на Юнги, то на Баека, то на руку, по которой стекала кровь. — Что ты здесь делаешь?