Улыбка императора

       Спелое и краснобокое яблоко душераздирающе хрустит под крепкими зубами, и верный ослик заливается ревом, преисполненным скорби и боли.       – Н-но! – доедая лакомство, понукает животное Вэй Усянь, на душе у которого легко и светло, будто он заново родился. Хотя почему «как»?        Время безжалостно, но одно оно делает залихватски быстро – штопает душевные раны, оставляя в качестве лекарства невыносимо горький сироп прошлых сожалений. Тринадцать лет – тот еще срок для того, чтобы излечить любого упрямца, и лекарственный сироп ошибок прошлых лет должен осязаемо печь горло, но если есть то, что может подсластить горькую пилюлю – почему бы не ухватиться за это?       – Лань Гэгэ, возьмешь поводья?        Идеальный человек возможно и озадачен его просьбой, но под аккомпанемент привычного уже «мгм» без лишних слов выполняет желание.        – Вот теперь бы еще маленького… – мечтательно тянет Вэй Ин слова и смеется.        Время лечит любые раны, но при одном условии – ему нужны инструменты. Лань Ванцзи стал этим скальпелем в руках судьбы, отрезающим опухоль прошлого прежде, чем она протянется метастазами по всему естеству; он стал лучшим врачевателем и сиделкой, другом и надежной опорой, однажды подобрав скулящего от боли как побитая собака Старейшину Илина.        Он его выпестил, выходил, и показал свет, – и Вэй Ин был благодарен до дрожи, улыбаясь ему и только ему, и даже когда судьба подкинет на его пути зловеще-фиолетовый призрак прошлого, – он лишь теплее взглянет на небесно-голубой по правую руку от него.        – Улыбка Императора? Да два сосуда? Разумеется, выпьем! – восторженно срывает с темной глины печати Вэй Усянь, и заливается действительно счастливым смехом, зная не понаслышке, что может значить для другого человека чья-то улыбка.        Вино льется как песня, и в темной глади отражаются звезды – Вэй Усянь поднимает чашу высоко вверх, тепло смотря в небосвод.        «Все сходится», – думает он, и из озорства пальцами подбирается к ладони Лань Ванцзи, неожиданно нападая на нее из высокой травы только для того, чтобы с криком «Попался!» сплести свои пальцы с чужими в замок. Насколько это было неожиданно он не брался судить, но был доволен своей выходкой как никто другой. – «Это другой мир, другие звезды на другом небе, и я счастлив».        Темная, буйная голова ложится на плечо спящего второго нефрита, и Вэй Усянь знает – больше нет под этим Небом места для переживаний. Ведь скоро Лань Чжань проснется, и…        Где-то в пристани Юньмэн кто-то смотрит на звезды.