Ты — часть меня.

Заседание совета проходит в овальной комнате, по стенам которой развешаны карты. Она насмотреться на них все никак не может. Вот же, руку протяни, и можно побывать в любой точке мира. Проведи по неровным линиям границы Равки, почувствуй острые горные пики Фьерды и резкие волны истиноморья. Каждый раз она хочет подушечками пальцев прикоснуться к выпуклой краске, закрыть глаза и перенестись в далекие страны, в которых никогда не побывает наяву. Потому что во Фьерде ее сожгут как ведьму, в Шу Хане отправят на лабораторный стол и препарируют, словно лягушку на школьном уроке биологии, в Керчи продадут по самой выгодной цене и будут использовать как дорогостоящего слугу. Возможно, только в Новом Земе ей позволять просто жить, как обычному человеку. Возможно. Поэтому приходится открывать глаза и возвращаться в Равку, в Ос-Альту, в Малый Дворец, в комнату совета. И слушать нудные разговоры. Только взгляд все равно скользит по ярким краскам, а мысли переносятся туда — далеко в северные моря и горы, в южные порты и восточные страны. — Алина! — его голос отвлекает от внимательного созерцания серебристой чешуи морского змея где-то в глубинах северных морей. Он спиралью изогнулся на темно-синих волнах сразу за плечом говорящего. Казалось, стоит змею разинуть пасть, сможет поглотить и мужчину, и остальных гришей, и комнату, и весь мир. Она лениво взгляд на его лицо переводит, и привычно вздрагивает. Уже давно смирилась, ждет такой реакции своего организма, удивится, наверное, когда ее не станет. Свет, в его глазах полыхающий, обжигает на расстоянии. Зажмуриться хочется, скрыться, убежать. Кажется, что он взглядом одним рассеять ее может, растворить, лишить мир тьмы. Навсегда. Заклинатель солнца. — Очень внимательно слушаю, — говорит сдержанно-уверенно, но его не проводит. Вообще никого в комнате этой провести не может. Глупая. Бесполезная. Л и ш н я я. И самая могущественная. — Я вижу, — выплевывает эти слова презрительно, даже взглядом ее не удостаивает. А после раздраженно отпускает всех. Кроме нее. Комната пустеет быстро. Кажется, что звуки уходят вместе с последними спешными шагами гришей, оставляя после себя тишину, которую ничто не рискует нарушить. Мир затаился, замер, как море перед началом бури. Кроме Алины, с неприятным скрипом отодвинувшей свой стул от стола. Александр внимательно наблюдает за девушкой, как встает она со своего места, потягивается, проходит мимо его кресла, задевает его руку полой кафтана, и как — наконец-то! — подходит к карте, встает на носочки, дотрагивается пальцем до серебристого рисунка. Кажется, что чувствует каждую чешуйку под своими пальцами. Внимания на него не обращает. Специально или просто очень увлечена, не понять. Он ждет. Минуту, две. Она вдоль карты идет, пальцы от нее не отрывает. От него все дальше отдаляется. Молчит. Игнорирует прожигающие взгляды как может, хотя, конечно же, чувствует их на затылке, шее, спине… Чувствует и ненавидит себя за желание обернуться. Он не выдерживает. Встает резко, за два решительных шага подходит к ней, руки тяжелые теплые на плечи ее хрупкие опускает. Губами к волосам темным прижимается. Чувствует, как сила на ее призыв отзывается. Алина, сама того не желая, взывает к нему, тянется. А он тянется к ней. Имя ее выдыхает, как будто только им дышать и может: — Алина. Ей бы только избавиться от чувства наполненности и правильности. Ей бы только перестать быть самой собой. Ей бы не трепетать от его слов. Ей бы ненавидеть. Легко и приятно. Умом ведь понимает, что он — враг. Он заберет ее, выпьет до дна, получит себе силу невиданной мощи. Он станет настоящим святым, каким считают его жители Равки. Но она не позволит. Потому что она — сама тьма. Тени черные вырываются из-под пальцев, текут медленно, словно патока, в кокон окутать ее хрупкую фигурку пытаются. Александр не сопротивляется. Только прижимается к ней ближе, позволяет показать свою силу, скрыть их обоих от мира в прочной темноте. Не вздрагивает, когда темные щупальца вокруг шеи плотным кольцом на плечи ложатся. Вновь целует ее волосы, щекой прижимается, шепчет тихо. — Ты — часть меня. Перестань сопротивляться. Ему достаточного одного желания, чтобы в клочья разорвать ее Тьму, залить помещение нестерпимо ярким светом, заставить ее б о я т ь с я. Алина глаза в панике руками закрывает, скрыться старается от всепроникающего света. Не чувствует, как Александр отпускает ее. Не слышит его удаляющихся шагов. Не замечает хлопка двери. В себя приходит не скоро, когда свет за окном уступает место приятным сумеркам. В комнате своей закрылась, к шорохам за дверью прислушивается, боясь услышать Его шаги. Но кроме обычной суеты наступающего вечера не слышит ничего. Он не приходит. Ни в эту ночь, ни в следующую. Он не приходит очень долго. И ей бы радоваться этому. Ей время свое необходимо посвятить тренировкам. Ей нужно стать сильнее. Она обязана стать сильнее его. Забрать его власть. Но когда очередная ночь сменяется пустым серым рассветом, ей отчего-то нестерпимо одиноко.