if i die

Какие картинки появляются в вашей голове, когда вы слышите фразу «точка невозврата»? Это — конец. А каждый конец, это — начало. Новое начало.

Восемь лет назад. То, как мальчишка добрался до дома — загадка, в том числе и для него самого. В автобусе все пялились, показывая пальцем, но ни один человек не удосужился подойти и спросить, всё ли с в порядке? Хотя, скорее всего, всем и так было ясно — ничего не в порядке. Дома оказалось пусто, точно так же, как и внутри хрупкого тельца. На ватных ногах Бён плетётся в родительскую комнату, где трясущимися руками Бэкхён достаёт таблетки, которые мама спрятала от него в шкафу и высыпает их на дрожащую ладонь. Всего одиннадцать, но этого должно хватить для того, чтобы стало хорошо. Первая таблетка отправилась в рот Бэкхёна, стоило ему только оказаться в своей комнате, заперев за собой дверь. Рухнув на пол, облокотившись о стену, мальчонка прикрыл глаза, поток слёз которых не мог остановиться. Один. Первая встреча с высоким и красивым, страшным и ужасным Пак Чанёлем. Два. Большие глаза, что излучали добро, ласку и тепло. Заставляли быть счастливым и просыпаться по утрам с надеждой на хорошее будущее. Три. Руки, которые заключали хрупкое тело в уютные объятия и прижимали к своему телу, забирая Бэкхёна из этого черствого мира. Четыре. Пухлые, невероятно мягкие бархатные губы, оставляющие нежные поцелуи по всему телу Бёна. Пять. Улыбка, заставляющая сердце маленького Бэкхёна остановиться, а после отбивать ритм имени любимого. Шесть. Смех — разносящийся эхом в ушах и заставляющий Бэки завороженно смотреть на Чана. Семь. Радость встреч, свидания, которых было не так уж и много. Восемь. Кольцо на мизинце Чана, олицетворявшее их любовь. Девять. Пак. Пак. Пак. Пак. Пак. Пак. Пак. Пак. Пак. Пак. Пак. Пак. Пак. Пак. Пак. Десять. Чанёль. Чанёль. Чанёль. Чанёль. Чанёль. Чанёль. Чанёль. Чанёль. Чанёль. Одиннадцать. Мечты. Мечта, в которой они счастливы. Мечта, в которой они вместе. Мечта, в которой они семья. Тощее тело падает на пол, больно ударяясь о него головой. Взгляд натыкается на последнюю — одиннадцатую таблетку и из уголков глаз падает последняя слеза. А как же все мечты? Сил больше нет. Закинуть оставшуюся таблетку в рот не получается, потому что рука обессилено падает на пол, роняя капсулу снотворного. Мечты так и останутся мечтами, даже в самые трудные минуты жизни. Веки склеиваются, а аккуратной формы губы последний раз вдыхают кислород.

***

Мама Бён весь день на работе была слишком обеспокоена и рассеяна. Сбросив всё на своё положение и отпросившись у начальства, женщина поторопилась домой, решив воспользоваться услугами такси, а не как обычно — автобусом. Приближаясь к дому, волнение только увеличивалось, заставляя сердце отбивать слишком быстрый ритм, а иногда и покалывать. Расплатившись с водителем такси, она вышла с машины, застывая на миг из-за входной двери дома, которая была нараспашку открытой. Бросая сумку на пол, Бён Юджи спешным шагом, практически бегом, направилась внутрь дома. Заметив кеды сына неряшливо валяющимися, женщина нахмурилась, поднимаясь к комнате ребёнка и придерживая рукой уже достаточно округлый живот. Свободной рукой дёрнув ручку двери, Юджи перестала дышать. Тут явно что-то не так, не хорошо, а запертая дверь тому подтверждение. — Бэкхён? Малыш, ты дома? — постучав пару раз, ласково спросила мать, сжимая руку на животе. — Бэк, открой дверь, пожалуйста, — ещё раз попробовала уговорить сына Бён, тарабаня по двери. Никакого шума с той стороны не слышалось, кажется, никто не собирался запускать её в комнату. Наплевав на личное пространство, женщина легким бегом направилась в свою комнату, где лежат запасные ключи от всех дверей. Переступив порог собственной спальни, глаза наткнулись на открытый шкаф и Юджи замерла на мгновение. В голове раздался щелчок, а после пришло страшное предположение. Не став проверять на месте ли таблетки Бэкхёна, родительница, схватив запасной ключ, побежала к комнате Бэка. Торопливо вставив ключ в скважину и перекрутив его пару раз, дверь наконец отпирается, а через мгновение по всему дому эхом раздаётся женский крик. Видя бездыханное тело своего маленького Бэкхёна, Юджи бросает в дрожь. Худенькое тело, скрюченное в комочек, лежит в середине комнаты на полу, а рядом находится и одна из тех самых таблеток, что должны лежать на полке шкафа. Перед глазами всё начинает плыть и женщина понимает — если сейчас она потеряет сознание, то Бэку никто не поможет. Трясущимися руками, кое-как набрав скорую, мать слезливо пыталась объяснить что случилось и куда надо подъехать. Услышав «машина выехала», Юджи откинула телефон, бросаясь к прохладному, еле дышащему тельцу мальчонки.

Сеульская больница, половина девятого вечера

. За жизнь отчаянного подростка врачи центральной больницы боролись более часа. Просто промыть желудок было поздно, таблетки, находящиеся внутри, давно начали рассасываться и действовать, поражая органы Бэкхёна. Вероятность смерти была высока, гораздо выше, нежели жизни — об этом родителей, бьющихся в истерике в коридоре больницы, предупредили сразу. Дабы предотвратить сразу две возможные потери, беременной вкололи успокоительное и дали таблетку, но сейчас всё это казалось мелочью для Юджи, ни о каком спокойствии речи и быть не может. Только не сейчас, когда её мальчик лежит в реанимационной палате, не приходя в себя уже не первый час. Сон Бэкхёну казался слишком долгим, хотя, так оно и было, если смотреть на всё с родительской стороны. Первым, что бросилось в глаза, стоило векам раскрыться, был слишком яркий, раздражающий чувствительные зрачки, белый свет. Фокусироваться зрение не могло пару мгновений, но после мальчонка медленно начал рассматривать палату, пытаясь вспомнить что произошло и как он оказался в больнице. » — Чанёль», — промелькнуло в голове брюнета мимолетно, но оставляя за собой длиннющий шлейф воспоминаний. Предательство Пака — одна из вещей, которые Бэкхён не может перенести. Слёзы вновь начинают течь, а аппарат над головой пищать, привлекая внимание матери, сидевшей до этого на кресле у стенки. — Бэкхённи, котёнок, — пролепетала Юджи, подбегая к кровати сына и беря его ладонь, в которую вколота капельница, в свою. Слыша этот родной голос, Бэк перестаёт рыдать по Чанёлю, не надолго, конечно, но всё же. Кое-как вновь разлепив глаза, парнишка натыкается на взгляд печальных глаз мамы, полных слез горечи и отчаяния. Сердце сжимается, наблюдая за такой мамой, ведь она не заслужила этого. » — Прости меня, мама. Прости за то, что я такой. Прости меня за то, что именно я твой сын», — повторял про себя Бён, упуская тот момент, когда снова начал плакать. — Мой малыш, — прижимаясь губами к тыльной стороне маленькой ладошки, шептала женщина. — Моё маленькое солнышко, — сквозь слезы, не поднимая глаз на лицо сына, потому что видеть слезы на его лице было невозможным. — Прости, что не была рядом с тобой, когда тебе было так плохо. — Мама, — хриплый и тихий голос практически не слышен, но мать слышит, продолжая целовать бледную ладонь. Она, как и любая другая на её месте, винит во всем себя. Не уследила, не увидела боль в глазах ребёнка, не смогла поддержать — всё это крутится в голове, ухудшая и без того плохое самочувствие. — Да, Бэк? — стараясь прекратить собственные рыдания, тихо ответила Бён, пересиливая себя и поднимая взгляд на сына. — Мама, я не хочу, — с новой накатывающей истерикой говорит Бэкхён. — Не хочу, мам. Не хочу жить, мама. Я не хочу, не хочу! — уже хрипло кричит мальчишка, срывая голос окончательно, заставляя мать застыть. За все семнадцать лет, она не видела своего сына таким отчаянным. Его глаза были пусты, но в то же самое время полны тысячей чувств. — Бэкхённи. Перестань, ты справишься. Мы справимся. Все будет хорошо, слыши. — Не будет, — переходя на шёпот и тихое рыдание, Бён замотал головой. — Мы переедем, хочешь? Куда угодно, Бэкхён, только успокойся. Все наладиться, сынок, я обещаю. — Я должен умереть, — беспрерывно постоял мальчонка, словно находясь в бреду. Матери не удалось его успокоить, даже с помощью отца не было никаких положительных результатов. Делать было нечего, поэтому родителям пришлось прибегнуть к помощи врачей, которые вкололи успокаивающее средство на травах. Действие препарата началось уже через десять минут, а сам Бэкхён потихоньку начинал засыпать. Семья Бён была в отчаянии. Никто из них даже не мог предположить, что делать дальше? Мальчишка ясно дал понять — жить он не собирается, но эту прихоть сына они не исполнят, конечно же. Решение нашлось, когда Бэкхён пришёл в себя после успокоительного. Его состояние было более менее адекватным, если сравнивать с первым пробуждением. Однако он не переставал плакать, прижимаясь к маме. План, «разработанный» мамой Бён и Бэком казался бредовым, но сейчас взрослые готовы были пойти на всё, лишь бы помочь своему чаду. Именно поэтому Бён Сонджун вышел из палаты, начиная приводить план в действие.

Спустя три дня.

Смотря на могилу собственного сына, пусть и ненастоящую, по телу бегут мурашки, а с глаз, прикрытыми солнечными очками, не перестают капать слезы. Страшно и подумать, какой была бы могила, если бы она не отпросилась с работы и не пришла домой пораньше. Если бы она не успела или скорая помощь приехала на минуты позже. — Мои соболезнования, госпожа Бён, — рыдающая девочка, Суён, вырывает женщину из собственного плена мыслей, прижимаясь к ней всем телом и стараясь хоть немного поддержать мать, потерявшую сына. Юджи жаль эту девчонку, ведь она на самом деле любит Бэкхёна. Она стала очень близким человеком сыну, а значит — и их семье тоже. Сейчас Ин очень больно, всё читается по её заплаканным глазам, внешнему виду и общему состоянию. Бён хотелось бы сказать ей, что с её лучшим другом всё «в порядке», что он жив, но Бэк запретил это делать. Он мёртв абсолютно для каждого жителя Сеула, ученика его школы, знакомого. Для всех. Бён Бэкхён перестал существовать три дня назад, уходя из этого мира навсегда. — Благодарю, — тихо шепчет в ответ родительница, крепко обнимая рыдающую девушку в ответ. В который раз за эти два дня ей соболезнуют? Юджи молится Богу, чтобы все это скорее закончилось и она уехала домой, вместе с Бэкхёном, сидящем в тонированной машине, припаркованной у входа на кладбище, и наблюдающим за каждым находящимся на его похоронах человеком. Здесь было слишком много людей, вся школа, наверное. Весь педагогический состав, его одноклассники и очень много учеников разных классов: от мала до велика. Были все знакомые, которых можно было сосчитать по пальцам. Почти все. Не было самого важного сердцу, виновника, так скажем, торжества. Бэкхён считал себя сейчас самым глупым человеком на планете, позволившим так наивно обмануть себя Паку. Тот даже не посчитал нужным прийти, проводить «любимого». Он так красиво показывал любовь, что Бэк забыл, насколько жестоки бывают люди. Сейчас, после всего этого, падать с небес и ударяться о землю гораздо больнее, нежели до знакомства с Чаном, когда мозги не были припудрены, а сам мальчонка жил не витая в облаках. Неужели ему настолько плевать? Неужели не было никаких чувств совсем? Зачем пришли все эти люди? Они же не любили Бэкхёна. Никто, кроме родителей и, возможно, Суён. Бред. Сон Хёрин, стоящая не со всей толпой, а в сторонке, тихо пускала слёзы, смотря на родителей мальчика. Для Бэкхёна это все было смешным. Как может скорбить она? Человек, практически собственными руками убивший Бёна. Весь разговор Хёрин вела с Паком, видя мальчишку, что становиться бледнее с каждой секундой. Она хотела сделать больно, унизить Бэкхёна, но не хотела убивать. Правда жаль, что ничего уже не исправить. Сославшись на своё положение и плохое самочувствие, Юджи покинула кладбище на машине мужа вместе с сыном, который будет с ней ещё всего одну ночь, а уже завтра её малыш будет в Китае. С новой фамилией и с другой жизнью. С чистого листа, опять. Аэропорт Инчхон, пять утра. Сидя в кресле самолета и смотря в окно, Бён будто не чувствовал ничего. Даже тоски по родителям, которые с трудом выпустили его из объятий полчаса назад. Внутри была пустота. Хотя, зачем он лжёт самому себе? Боль никуда не делась, а любовь просто сменилась ненавистью. Самолёт начинает разгоняться и они вот-вот взлетят. Окинув ещё раз «сеульский» вид в окне, да и вообще сам Сеул, Бэк грустно улыбнулся. За исполнение детской мечты — жить в столице своей страны, в городе айдолов и актеров, — ему пришлось слишком дорого расплатиться. По щеке скатилась обжигающая кожу слеза. Всего одна и она последняя. Больше Бэкхён не будет плакать. Прощай, Пак Чанёль. Я люблю ненавижу тебя. Смотря в окно, за которым были лишь мягкие и пушистые облака, Бэкхёна хотелось остановить самолёт и выйти. Остаться прямо тут, в месте, где будешь наедине с собой и никем другим. Хотелось запрыгнуть на самое перистое облачко и развалиться, удобно устраиваясь на нём. Возможно, облако заберёт всю боль, превращаясь из белоснежного комочка в серую, угрюмую и печальную тучку. Точно так же, как и он сам. Так забавно. Наверное, никто и никогда не ассоциировал себя с этой небесной ватой, хотя она точная копия человека. Облако может плыть по бескрайнему небу месяцами, но однажды ему станет очень очень грустно, захочется плакать, чтобы хоть как-то уменьшить свои страдания. Именно в этот момент цвет сменится на серый, из которого так отчаянно будут литься слезы, именуемые дождём. — Ты был прежде в Шанхае? — полушёпотом спросил парень, сидящий в соседнем кресле, вырывая Бэкхёна из глубоких дум. Бён повернулся к говорящему, чтобы убедиться в том, что вопрос был адресован ему. Парень понял сомнение мальчишки, поэтому сказал: — Да, я обращаюсь к тебе, — мило улыбаясь и показывая свою глубокую ямочку на правой щеке. — Первый раз, да. Прежде я не покидал границ Кореи, — закивал Бэк, полностью возвращаясь в реальность и усаживаясь так, чтобы было удобно смотреть на соседа. — Я тоже в первый раз лечу в Шанхай, да и в Китай тоже. На самом деле — это так волнительно. Я очень часто путешествую, но каждый раз очень переживаю! — с улыбкой до ушей, начал рассказ незнакомец, в то время как Бён его рассматривал. Незнакомец буквально светился, по нему было видно, он — яркая личность, явно любящая поболтать. — Это очень… круто? — неуверенно произнёс Бэк, поджимая губы. Сейчас он точно не лучший собеседник и вряд ли болтливому незнакомцу будет с ним интересно, однако замолкать тот не собирался: — Меня, кстати, зовут Чону, — вновь оголил ямочку на щечке уже новый знакомый, поправляя пепельно-розовые волосы, небрежно собранные в миленький хвостик на затылке. — Бэкхён, — постарался улыбнуться Бён в ответ, но вышло лишь жалкое подобие улыбки, что не ускользнуло от внимания парня, сидящего рядышком и с огромным интересом рассматривавшего мальчонку, который был похож на побитого котёнка. Чону заметил его ещё в аэропорту, когда тот прощался с родителями, обнимая рыдающую мать и печального отца. Чону не был глуп, он учился на психолога, поэтому, конечно же понимал — Бэкхён сейчас не горит желанием общаться, уж тем более с незнакомцем, но парень хотел отвлечь этого котёнка, чтобы тот расслабился хотя бы на время полёта. — Надолго в Китай? — ненавязчиво промолвил Ким, откручивая крышку бутылки с водой и делая небольшой глоток. — Навсегда, скорее всего, — переводя взгляд обратно к окну, тихо ответил Бэк. — Никогда не говори «навсегда», Бэкхён, — слабо улыбнулся парень, похлопывая мальчонку по плечу. — Мы не знаем, где можем оказаться завтра — в Корее, Испании или Монако. Не обманывай самого себя. — Не стоит только учить меня, ладно? — агрессивно начал Бён. — Вы не можете понять весь спектр моих эмоций и чувств, вложенных в это дурацкое слово, — сжимая руку в кулак, юноша договорил, прикрывая глаза и надеясь, что сидящий рядом не решит продолжать диалог. — Я не хотел никак тебя задеть, прости, — виновато пожав плечами, проговорил Ким, желая продолжить, но оставшись перебитым: — Честно говоря, я бы не хотел сейчас с вами, в прочем как и с кем-либо другим, обсуждать свою жизнь. Мне вообще не особно хочется разговаривать, простите, — поставил точку в диалоге Бэкхён, отворачиваясь к окну и затыкая уши наушниками. Возможно, этот парень хотел как лучше, хотел протянуть руку помощи — спасти потерянного мальчонку, потому что каждый утопающий нуждается в спасательном круге. Бэкхён — он ещё совсем ребёнок и его нужно спасти, пускай даже против воли. Заткнув уши наушниками, связь с окружающим миром была абсолютно потеряна. Происходящее никак не укладывалось в голове. Мальчонка не мог поверить в собственную слепоту и наивность — он столько времени верил в ложь. Поочерёдно перелистывая все встречи с Паком в голове, глаза наполнялись слезами, а сердце дробилось на ещё более мелкие крупинки. Каждое прикосновение, улыбка, поцелуй и объятие, абсолютно всё — было фальшивым. Слова о любви в миг стали пустым звуком. Чанёль не любил его, никогда не любил. Чанёль, который сумел стать смыслом жизни семнадцатилетнего ребёнка. Чанёль, который влюбил до беспамятства замкнутого в себе подростка. Чанёль, который нужен мальчишке как кислород. Пак просто игрался, поставив на кон человеческую жизнь, ничего больше, но игра кончилась слишком трагично. для всех. Человеческая жизнь… Это такая мелочь, казалось бы, людей миллиарды. Одним больше, одними меньше, подумаешь. Однако работает это совсем не так. Все люди — это единый организм, огромная система. Смерть одного ведёт за собой череду несчастий. У каждого из нас есть как минимум один человек, для которого мы являемся центром вселенной, который просто любит. Бэкхён думал так до знакомства с Паком. Сейчас же он уверен — слово «любовь» — смертельно. В конце всё равно будет плохо, больно. Полёт оказался коротким Бэкхёну, он не успел проникнуться атмосферой «неба», но может оно и было к лучшему. Всё закончилось, теперь уже точно. Чанёль остался далеко в Корее, вместе с половинкой Бэкхёновского сердца. Китай встретил Бёна холодом и сыростью, смешанными с проливным дождём. Погода была идентична со внутренним состоянием парня. Полёт прошёл удачно, за исключением одной воздушной ямы, в которой их хорошенько тряхануло, но Бэк жив и, понятия не имеет, хорошо это или плохо? Что такое хорошо, а что плохо? Что значить быть нормальным, а что значит быть Бэкхёном? Парню казалось, что он сходит с ума, когда он смотрел по сторонам и видел только черно-белые цвета. Он в этой стране первый раз, всё кажется совершенно другим, нет ничего знакомого и родного, но ведь он сам этого захотел? Сам решил начать сначала ещё раз. Забрав багаж, Бэк направился к выходу из аэропорта, где его уже ждёт тётя, у которой он будет прибывать ближайшие пару месяцев, пока не знает ни города, ни языка. У неё нет детей, только муж и это даже плюс для парня, не придётся слишком много разговаривать и рассказывать о себе, как это обычно бывает при знакомстве со сверстниками. Как Бэкхён и полагал, на парковке у выхода возле машины стояла его тётя — Чха Лиён. Последний раз он видел её в детстве, в возрасте пяти-шести лет. Потом она переехала в Китай на пару месяцев по работе, где и познакомилась со своим будущим мужем, с которым сам Бён был знаком только заочно, по редким рассказам матери. Жить в Корею она больше не вернулась, лишь единожды посетила родных, после забирая вещи и перевозя их в новый дом. Любовь. Это слово ужасно ровно настолько же, насколько и прекрасно. Именно любовь заставила тётю бросить всё и уехать в другую страну. Смог бы так Бэкхён? Да. Определённо да. Даже не задумываясь, он бросил бы всё, бросаясь за Чанёлем (который, между прочим, считал его пустым местом в своей жизни), но Бён то любил. Любит до сих пор, любит ненавидя. Тетя набросилась на юношу с объятиями, вырывая из тягучих мыслей, крутившихся безостановочно в голове, говоря о том, как он вырос и изменился, хотя лицо по прежнему было немного детским, если бы не взрослый печальный взгляд пустых глаз. Лиён, несомненно, заметила состояние мальчишки, да и сестра во время их разговора говорила о тяжёлом периоде в жизни её племянника, но напрямую задавать вопросы и лишний раз задевать за живое она не стала, за что Бён был безгранично благодарен. Общими усилиями загрузив багаж — два чемодана: один большой, другой немного поменьше, — они наконец покинули парковку аэропорта. — Вонхо очень хотел встретить тебя вместе со мной, но у него не получилось из-за работы. Это ведь не проблема, правда? Он придёт к ужину и вы с ним познакомитесь. В детстве ты очень любил машинки, помнишь? Сохранилась ли у тебя к ним любовь? Просто он обожает спортивные авто, и было бы здорово, если ты тоже! — без остановки тараторила женщина, внимательно следя за дорогой и сжимая руль своего автомобиля. Бэкхён не помнил её болтливость, но она достаточно раздражает, особенно сейчас, когда ему хочется закрыться от реальности и побыть в одиночестве. Пропуская все вопросы мимо ушей, в голову приходит мысль о том, что он так и не связался с мамой и не сообщил о своём удачном приземлении. Она находится уже на тридцать восьмой неделе беременности и чувствует себя при этом не очень хорошо, а тут ещё на неё навалились проблемы с сыном. Незадолго до случившегося Бэк ходил вместе с ней на узи, он смотрел на снимок с удивлением и восторгом одновременно, говоря о том, что она должно быть очень красивая. На это мама засмеялась, растрепывая уложенные волосы сына и отвечая — она будет похожа на тебя. Сейчас Бэкхёну страшно представить то, что она может быть похожа на него. Нет, такого быть не должно. Родители воспитают её хорошо, она станет их гордостью. Она не будет похожа на Бэкхёна. Она будет намного лучше. — Простите, но не могли бы вы дать мне позвонить маме с вашего телефона? Я хочу сообщить ей о удачном приземлении, иначе она будет переживать, — перебил женщину Бён, полностью забивая на опущенные в его сторону вопросы. Он понимал что это некрасиво с его стороны, ведь она не видела его столько лет и просто пытается найти с ним общий язык, помочь приспособиться к жизни в другой стране, но не сейчас. Пока Бэк не готов к длительным диалогам, да и к диалогом вообще. — Да, прости, я, наверное, слишком заболталась… — сконфуженно проговорила тётя, останавливаясь на красном свете светофора и быстро набирая номер своей сестры, а затем протягивая телефон мальчишке. Гудки были слишком долгими и трубку никто не снимал. Почему-то страх окутал всё тело Бёна и он судорожно начал набирать по новой, но и в этот раз ответа не последовало, лишь автоответчик. Мама не могла пропустить звонок просто так, в этом сомнений нет. Зная её, она и телефон бы из рук не выпустила. Ещё в Корее, в аэропорте, на прощание она взяла с сына обещание, что тот позвонит ей как только встретиться с тетей Чха или напишет смс, подключившись к вай-фаю китайского аэропорта. Страх и все самые худшие предположения рождались в юной голове, заставляя сердце колотиться с бешенной скоростью. — Извините, а когда вы последний раз разговаривали с мамой? — взволнованно проговорил Бэк, переводя взгляд с телефона на женщину. — Она звонила мне после того, как твой самолёт взлетел. Мы проговорили минуты две, она не особо хотела разговаривать в тот момент, на самом деле. — выжимая педаль и трогаясь с места на зеленый свет, ответила она. — А что? Не поднимает? — Нет, только автоответчик, — нервозно прикусил губу мальчонка, смотря на проносящиеся за окном автомобили. — У вас случайно нет номера папы? Если можно, я наберу? — неловко спросил Бэкхён, вновь поворачиваясь к тёте, с неохотой отрываясь от дороги. — Конечно звони, Бэкхён, что за вопрос, — добро улыбнулась Чха, украдкой взглянув на взволного подростка. — Не накручивай себя, всё хорошо. Возможно, она просто задремала, в её положении это норма, — спокойно продолжала тётя, стараясь успокоить Бёна, хотя у самой внутри всё сжалось, заполняясь тревогой и переживанием. — Она бы не уснула, я же знаю маму, — прикладывая телефон к уху и вслушиваясь в гудки, задумчиво протянул Бэк. Гудки на протяжении тридцати секунд казались бесконечными, и когда они окончились, юноша хотел было отключть звононк, но в динамике наконец раздался родной отцовский голос. — Да? — спешно проговорил Сонджун, поднявший бесперерывно звонящий телефон. — Папа?! Это Бэкхён. Я не мог дозвониться до мамы. Всё в порядке? Ты можешь передать ей трубку? — бегло тараторил Бён младший, сжимая смартфон в худеньких руках. — Бэкхённи, — в голосе отца послышалась ласковая улыбка, которая откликнулась болью в сердце мальчишки. — Ты хорошо долетел? Лиён встретила тебя? — игнорируя все поступившие вопросы, продолжил мужчина, говоря немного громче, стараясь перекрыть посторонний шум. — Да, и да, всё нормально. Мы с тётей уже едем к ней. Где мама? — повторил свой первый вопрос подросток, ожидая наконец получить на него ответ. — С ней всё хорошо, я перезвоню позже, по видеосвязи, ладно? Поговорим все вместе, — вновь с улыбкой проговорил отец, но в его голосе Бэк расслышал и нечто другое, похожее на… волнение? Однако ничего не оставалось делать, кроме как согласиться и ждать звонка. — Ну, что? Всё ведь нормально? — стараясь не показывать свою взволнованность, проговорила Лиён. За время, которое племянник говорил по телефону, она доехала до района, где и находился их с мужем дом. — Папа сказал да. Они наберут чуть позже, он обещал, — вздохнул Бэкхён, ощущая глубокую тоску по родителям. Возможно, он сглупил. Действовал с горяча, а так делать не стоит. Может вовсе не нужно было уезжать? Разве проблемы решаются побегом? — Вот и всё, а ты волновался, — улыбнулась Чха и в её улыбке проскользнула черта, очень схожая с мамой. Бёну хотелось разрыдаться в этот момент, совсем как маленькому ребёнку, и попросить отвезти его обратно в аэропорт, но заговорившая тётя заставила его вновь вернуться в реальный мир, вырываясь из своих мыслей. — Мы приехали, выползай давай, — бодро проговорила женщина, первая открывая дверцу и выходя из машины. Бэкхён, последовав её примеру, тоже вылез из машины и подошёл к багажнику. Снова общими усилиями они справились с двумя чемоданами и отправились к подъезду. По пути парень оглядывал двор, отмечая для себя большое количество жильцов, гуляющих на улице в такую пасмурную погоду. Зайдя внутрь, тётя сразу нажала на кнопку, вызывающую лифт, который, к счастью, не заставил себя долго ждать и подъехал уже через секунд десять. Пространство было мало, но благо места хватило, хоть и тесновато. Два чемодана занимали слишком много места. Этаж оказался довольно высоким — если быть точнее, семнадцатым. Дальше, заселение мальчишки в квартиру родственников, освоение в новой комнате — ничего интересного, так сказал бы сам Бэкхён. Лиён не стала приставать с разговорами, поэтому показав мальчишке комнату, скрылась за дверью кухню, откуда исходил потрясающий запах. По правде говоря, Бёну понравилась комнатка: небольшая, в тёмно-серых тонах, без лишнего света. Всё как надо, как раз по настроению. Вещей с собой было достаточно много, поэтому Бэк решил не терять время зря, начиная раскладывать всё по полочкам. Примерно два часа ушло на «заселение», после которого у парнишки совсем не осталось энергии. Его организм всё ещё слаб, ему нужен сон и отдых, так сказал врач. Не сумев противостоять сонливасти, Бён уснул, стоило его голове коснуться мягкой подушки. — Бэкхённи, — донёсся ласковый женский голос сквозь сон, заставляя юношу покинуть царство Морфея. Голос на мгновенье показался маминым, но после в голове пронеслись события сегодняшнего дня, а открыв глаза, Бэк увидел у двери Лиён. — Я не хотела тебя будить, но прошло так много времени, тебе надо поесть, — улыбнулась женщина и покинула комнату, стоило только мальчишке кивнуть. Бэкхён предпочёл бы не просыпаться, совсем никогда, но… С трудом поднявшись с кровати, он не потрудился даже над тем, чтобы привести в порядок лохматые волосы. Зевая, Бэк вышел из комнаты, направляясь в кухню — тётя Чха показала ему где что расположено когда они пришли. Запах по всей квартире был очень аппетитным, заставляя желудок противно скрутиться. Уже оказавшись на кухне, мальчишка наткнулся взглядом на сидящего за столом мужчину и неловко улыбнулся, склоняясь в уважительном поклоне. — Добрый вечер, мистер Кан. — Господи, какой же я тебе мистер Кан? — хохотнул мужчина, поднимаясь из-за стола и подходя к мальчонке. — Просто Вонхо, — улыбнулся он, похлопывая Бёна по плечу, а затем и приобнимая. — Добро пожаловать в нашу семью, Бэкхён. За ужином сложилась и в правду семейная обстановка. Оба взрослых оказались веселыми и достаточно интересными людьми, но Бэк не мог полностью окунуться в разговор, постоянно думая родителях, которые до сих пор никак не напомнили о себе. Это точно не было никаким хорошим знаком. Ближе к девяти вечера, телефон тёти наконец зазвонил. Увидев на дисплее имя мамы, Бэкхён поднял на неё жалобный взгляд. — Можно сначала я поговорю с ними наедине? — тихо произнёс он, получая в ответ добрую усмешку от обоих и кивок Лиён. Бросив тихое «спасибо», Бён схватил смартфон, лежащий на столе, и сорвался бегом в комнату, под ласковые улыбки взрослых. Оказавшись в своей новой комнате, Бэк нажал на принятие вызова, с нетерпением дожидаясь пока изображение на экране загрузится. — Папа! — вскрикнул мальчонка, увидев родителя. В уголках глаз начали собираться слёзы, а сердце вновь болезненно сжалось. — Бэкхённи, — проговорил отец, улыбаясь в ответ. — У нас с мамой для тебя сюрприз, — тихо сказал он, разворачиваясь так, чтобы в кадр попала его супруга, держащая ребёнка на руках. — Что… — не сразу понимая что происходит, произнёс Бён младший. — Знакомься, малыш, это твоя сестрёнка — Наён.

***

Привыкнуть к Китаю оказалось гораздо сложнее, чем Бён себе предполагал. Он толком не привык к Сеулу, городу его родной страны, чего уж говорить сейчас. Поначалу прогулки по Шанхаю были бесконечными, он даже отшучивался родителям на этот счёт, говоря «я прошёл этот город весь, пешком». Это отчасти было правдой, ведь больше заняться ему было нечем. Что касается обучения — он был на домашнем и ни разу в лицо не видел одноклассников. Заводить новые знакомства не хотелось, ему хватило тех, что произошли в «предыдущей жизни». Единственное, что связывало Бэкхёна с той жизнью, были, конечно же, родители. Хотя, у них самих в какой-то степени началась новая жизнь. В их жизни появился второй ребёнок, который получал большее внимание, но Бэк и не возражал. Да, иногда уколы ребяческой ревности имели место быть: во время ежедневного разговора по видеосвязи Наён — сестра Бёна — начинала плакать и родителям приходилось наспех прощаться со старшим ребёнком и убегать к малютке. Так случалось пару раз, на первых месяцах малышки. Звонки становились реже, их дитя было слишком капризным и не давало им ни минуты покоя, поэтому к концу для они были слишком уставшими и сил хватало на короткое «доброй ночи, сынок», и то — не всегда. Моментами это слишком задевало, несколько раз до слёз, ведь Бэкхённи тоже ещё ребёнок, их ребёнок, который ждёт хотя бы коротенького сообщения. Со временем он привыкал, запихивая свою глупую обиду куда поглубже в себя и радуясь тому, что в жизни родителей всё налаживается. Он видел их счастливые лица на фотографии с первого дня рождения Наён. Видел их улыбки, когда они разговаривали и те рассказывали о достижениях дочери. Бэкхён рад за них, ведь он сам хотел, чтобы она была лучше чем он. Что касается жизни самого Бэка за весь этот год — это было очередным испытанием. Откровенно говоря, не будь рядом Вонхо и Лиён, всё было бы куда хуже. Ночами Бёну частенько снились кошмары, в которых он снова и снова переживал тот последний день жизни. Снова и снова стоял у той самой кладовой и слышал скребущий по сердцу голос Чана. Он просыпался от собственных рыданий, а порой и криков. Когда он открывал глаза, рядом уже была тётя с чашкой успокаивающего чая или молочного какао. На утро же никто из старших эту тему не поднимал, за что Бэк был безумно благодарен. В школу он так и не пошел, решив начать с нового учебного года. Когда же первый учебный день настал, Бён бился в агонии от напавших флешбэков, не желая переступать даже порог заведения. Тогда его успокоил Вонхо, убеждая в том, что история не повторится. Это другая страна, другая школа, другие люди. Наставления и вправду помогли, Бэк, пусть и с неохотой, но зашёл внутрь. Школа была корейскоязычная, в основном там были корейцы, за исключением пары случаев — встречались и китайцы, и тайцы, и даже ученики по обмену из Европы. Знакомство с классом прошло хорошо, хоть и напоминало прошлое, но Бэк старался забить на это. Сближаться он ни с кем ни стал, посчитав это глупостью. Они всё равно выпускной класс — скоро разойдутся и каждый пойдёт своей дорогой, благополучно забывая старых добрых одноклассников-друзей. Но что бы не менялось в жизни Бэкхёна, сколько бы дней, недель, месяцев не проходило, боль оставалась неизменной. Бэкхён хотел к Паку. Хотел в его тёплые объятия, ощущать его губы на своём виске, слышать низкий голос. Он ненавидел, да, но любовь от этого никуда не уходила. Часто мальчишка сидел в парке, затыкая уши наушниками с трагичной музыкой и бесперерывно скуривая одну сигарету за другой. Ах, да, теперь у Бёна новая зависимость — сигареты. Возможно, находясь он сейчас в Париже, какой-нибудь уличный художник бы зарисовал его. На картине бы был мальчонка, одиноко сидящий на скамейке, в пустом вечернем парке. Глаза его прикрыты, а аккуратной формы губы держат только зажённую сигарету. Если бы глаза всё же были открыты, то в них не было бы абсолютно ничего — пустота. Жизнь Бёна пуста, в ней нет счастья и радости, любви и дружбы, только пустота, немного смешанная с болью. Нет… Много смешанная с болью. До жути худенькие бледные руки обвивают такие же худые ноги, утыкаясь подбородком в колени. Взгляд в никуда. Жизнь в никуда. Может быть, когда-нибудь это закончится. Может быть, однажды Бэкхён прекратит приходить в этот парк и засиживаться до глубокой ночи. Может быть когда-нибудь он перестанет скуривать за раз пачку сигарет, стараясь вместе с ней выкурить эту самую «любовь». Может быть. Но это будет уже совсем другая история. В ней не будет больной зависимости от Чанёля, не будет и Чанёля, а значит — не будет и самого Бэкхёна. Нет, такой истории не будет. — Да, мам, я совершенно серьёзно, — сворачивая налево, направляясь к автошколе, вздохнул Бэк, останавливаясь на красный свет светофора. — Бэкхён, ты должно быть издеваешься! Мы не виделись почти пять лет, а сейчас, когда у отца появилась возможность с работой и можем все вместе слетать в Италию на две недели отдохнуть, ты отказываешься! — возмущенно, практически кричала в трубку женщина, суетящаяся, судя по шуму расколённого масла, на кухне. — Я не могу бросить автошколу, когда мне до экзамена осталось всего ничего, — хмыкнул мальчонка, наконец дождавшись зеленого цвета и переходя дорогу. — Бён Бэкхён, ты невозможен! — рассерженно бросила Юджи, завершая вызов недождавшись ответа сына. Бэк лишь закатил глаза, пряча мобильный в карман узких джинс. Не доходя до школы, парень забежал в магазин, в котором стал постоянным покупателем сигарет. Молодая девушка, завидев его, подскочила с места, поправляя выбившуюся прядь волос и приветливо улыбаясь. — Привет, Бэкхён, — быстро протараторила она на китайском, чуть ли не пархая от радости. — Привет, Ю, — так же на китайском, правда без особого энтузиазма, ответил Бён. За три года проживания в этой стране китайский стал ему родным языком, которым он пользовался большую часть повседневности. К корейскому он прибегал во время редких разговоров с родителями, либо иногда дома, с Вонхо и Лиён. — Тебе как всегда? — этот вопрос был больше риторическим, поэтому девушка, не дожидаясь ответа, полезла вниз, к запрещённому виду сигарет, который продавался без лицензии. Бён покупал только их, совсем редко эксперементируя. — Да, Ю, как всегда, — ухмыльнулся Бэк, замечая на лице девушки румянец и отмечая для себя её очерование. — Как твои дела? — он знал, что нравится Бин — у неё очень плохо получалось скрывать чувства — и его в какой-то степени это забавляло. Видеть каждый раз покрасневшие уши и щеки, следить за неловкими движениями и подрагивающий голос — это льстило. Бён хоть и считал девчушку довольно симпатичной, отношений заводить не решался, даже дружеских. Лишь коротенькие диалоги во время покупки очередной дозы никотина, не больше. — Непл... то есть хорошо! Всё хорошо, а ты как? — в очередной раз запнулась Бин, смущаясь и краснея ещё сильнее. — Жив, здоров, как видишь, — хмыкнул Бён, протягивая продавщице купюру пятидесяти юаней и забирая с кассы пачку сигарет. — Ты опять в автошколу? — стараясь продолжить разговор, щебетала девушка, но Бёну было уже неинтересно, поэтому получив сдачу, он коротко кивнул, отвечая на заданный вопрос. — Хорошего вечера, Ю, — улыбнувшись напоследок, Бэк покинул помещение магазина под пристальным взглядом узеньких глаз, полных восторга и влюблённости. Оказавшись на улице, Бён сразу же закурил, втягиваясь как можно глубже. Сигареты давно уже стали зависимостью, которая удерживала его на плаву. Уже который год в кармане зажигалка и пачка сигарет, без которых невозможно прожить ни дня. До школы оставалось метров сто, а минут до начала занятия было прилично, поэтому Бэк решил сделать небольшую остановку, присаживаясь на скамью под большим деревом и доставая из кармана толстовки смартфон. Обыденно, на автомате, парень нажал на иконку социальной сети. Приложение открылось и на экране высветилась фотография, опубликованная несколькими минутами ранее. Бэкхён завис, рассматривая фотографию, на которой были запечтлены счастливые молодожёны — Суён и её «старый интернет друг». Губы парнишки растянулись в печальной улыбке, а в голову вновь пришли воспоминания. Бён помнит рассказы старой подруги об этом самом друге, помнит как смеялся над ней, когда та ревновала. Эта девушка — единственное приятное воспоминание о Корее. Она сумела стать близким другом Бэку и, возможно, иногда он жалеет, что разорвал с ней, как и со всеми остальными, связи. Он уже давно нашёл её по старому нику, подписался на обновления и следит за её жизнью. Бэкхёну хочется поздравить Ин с таким важным для неё событием, хочется написать и просто узнать как она, но делать этого он не будет. Тогда, приняв решение пять лет назад, он знал, чем это обернется. Поезд упущен уже безвозвратно. Ловким движением пальцев, Бэк переходит на профиль девушки, начиная отматывать в начало в поисках их совместной фотографии. Одна из их сотни фотографий, на которой они как обычно корчат рожи и смеются, правда на неё наложен чёрно-белый фильтр, нагоняющий тоску. «люблю тебя, мой самый лучший друг Бэкхён» Грусть заполняет Бэкхёна до краев и он резким движением блокирует телефон, пряча его в карман. — Некогда сопли распускать, Бэкхён, у тебя предпоследний уроок по вождению через пять минут, — грозно пробормотал себе под нос парень, поднимаясь со скамьи и направлясь в автошколу. Придя домой одним вечером, в гостях, на ужине, была семья друга Вонхо, состоящая из супругов и их дочки, на два года младше самого парня. Она была красива и довольно интересна, Бэкхён даже сам попросил у неё номер. Спустя месяц, дружеское общение плавно перетекло в что-то большее, по крайней мере для самой Цинь. Бён же просто решил поэксперементировать, хоть и понимал, что это абсурд. Его привлекали не женские формы, аккуратные фигуры и худенькие тела, а совершенно наоборот. Идеальный образ до сих пор сохранился — идеальный образ Пак Чанёля. Однако вопреки всему этому, парень решил испыть судьбу и себя, предлагая Лии попробовать начать встречаться. Их отношения были довольно насыщенными, взрослым — родителям девушки и дяде с тётей Бэка — казалось, что они вот-вот объявят о чём-либо серьёзном. Цинь не раз намекала Бэкхёну о своих серьёзных намерениях в их отношениях, но юноша всегда тактично уклонялся от подобных разговоров. Спустя полгода пара съехалась по инициативе семьи Цинь, а Бён не стал возражать — он и сам давно хотел подыскать новое жилье, дабы перестать висеть на шее родственников. — Милый, сегодня вечером мама пригласила нас на ужин, — смотря на лежащего на кровати Бэка через отражение зеркала, в которое она смотрелась, и застегивая серёжку, проговорила Лия. Коротенькое приталенное платье идеально подчеркивало аппетитные формы девушки и её потрясающую фигуру, но у парня не вызывало это никакого восторга. Ему надоело изображать недолюбовь, надоело целовать эти пухленькие губы, надоело обнимать хрупкое тело по ночам. — Пойди без меня, сегодня день рождения у Цзяэра, поэтому я вернусь поздно, — «а может и не вернусь вовсе». — Тогда я могу пойти с тобой туда, — хмыкнула девушка, отрывая взгляд от зеркала и поворачиваясь лицом к лежащему с закрытыми глазами парню. — Там будут только парни, Лия, — раздраженно ответил Бён, поднимаясь с кровати. — Мальчишник, понимаешь? — Ты говорил так и про вечеринку Сяо, Бэкхён, — не упустила возможности напомнить о событии месячной давности Лия, пришедшая тогда в клуб, в котором и проходило мероприятие. На вечеринке, естественно, были как парни, так и девушки, просто брать с собой Цинь он не хотел. После случившегося она закатила истерику, а после неделю обижалась и не разговаривала. Честно говоря, для Бёна это неделя была лучшей, за всё время их совместного проживания. — Мне так неохота выслушивать сейчас твои ревностные истерики, — натягивая на ноги домашние спортивные штаны, проговорил Бэк. — Бён, тебе не кажется, что это уже слишком? — нахмурилась Лия, заправляя выбившуюся прядку волос за ухо и сверля своего молодого человека взглядом. — Слишком надолго затянулось? Совершенно согласен, поэтому постараюсь в ближайшие сроки подыскать жильё и съехать, — спокойным тоном сказал Бэкхён, накидывая майку, в то время как девушка перед ним закипала от ярости. — Прости?! Бэкхён, ты сейчас серьёзно? — переходя на крик, вопила девушка, шокированная данным заявлением. — Лия, перестань орать, пожалуйста, — закатил глаза Бэк, подходя ближе к Цинь. Парень хотел обнять дрожащее тельце, ведь когда-то бросили и его, хотя эта было при других обстоятельствах и происходило далеко не с глазу на глаз. Бэкхёну жаль её, возможно, она и в правду его полюбила, но больше притворяться невозможно. Этот «эксперимент» был неудачным, да и зря Бэк затеял его с самого начала, но пути назад нет. Как только Бён приблизился, по спальне эхом отдался звук пощёчины и первого всхлипа Лии. — Ты как был жалким геем, так им и остался, — подобно змее, прошипела Цинь, тыльной стороной ладони стирая с глаз слёзы. Бэкхён, замерев, смотрел на неё с немым вопросом, не в состоянии его озвучить. — Откуда я знаю? Ну, начнём с того, что не трудно догадаться было при самом знакомстве, — хмыкнула девушка, ощущая победу над Бэкхёном. — Да и потом, Бён, ты правда думаешь, что я не искала в интернете твою старую страничку социальной сети? — Бэк на эти слова усмехнулся, понимая, насколько ошибся, наивно надеясь на то, что эта страница просто раствориться на просторах всемирной паутины. — Фотография с ушастеньким пареньком очень мила, может быть с ним ты и спал, м? — с противной ухмылкой на лице закончила девушка. Снова то же самое, что и пять лет назад. Снова «его старая проблема». Всё по-новой, но и Бэкхён теперь другой, больше не страшно, он не бежит от себя. — Да, с ним, — улыбнулся Бэк. — С ним я и спал, Лия. Знаешь, каждый раз, когда я был в постели с тобой, доходя до пика я думал о нём. И когда говорил, что люблю тебя, посвещал эти слова не тебе. Ты показалась мне симпатичной и я решил попробовать, но это было моей ошибкой. Я хотел расстаться с тобой на приятной ноте, не портя всё былое и не высказывая всё вот так — в лицо, но ты сама начала. К вечеру моих вещей тут не будет, а маме передай привет, — поставил точку Бён, покинув спальню и оставив в ней плачущую девушку, скрываясь за дверями ванной комнаты. Приняв охлаждающий душ, Бэкхён вышел в уже пустую квартиру. Цинь ушла, позволяя ему собрать вещи в спокойствии. Паковал вещи он небрежно, забирая все вещи и свою технику, но не притрагиваясь к общим вещам по типу кофеварки, телевизора. Бён, конечно, очень рад, что всё наконец кончено, но не так он хотел это сделать. Сейчас было противно от собственных слов, сказанных с горяча. Пусть это была правда, но знать Лии этого не стоило. Бэк не хотел делать ей больно, это было что-то вроде самообороны. Оправдания в данной ситуации неуместны, поэтому рассуждения юноша оставляет на потом, направляя всю энергию и силы на сборы, дабы съехать как можно быстрее и не пересечься более с бывшей «возлюбленной». Обучение Бэкхёна подходило к концу, оставалось всего полгода до защиты диплома и долгожданного начала стажировки. Последний курс — четвертый, проходил в основном на практике. Бёна часто отправляли практиковаться в маленькие в основном неизвестные компании, но и это радовало, ведь всё оплачивалось. Свободного времени было много, так как практика бывала лишь раза три в неделю и проходила примерно до обеда. Друзей в университете было не много, а с началом разделенных занятий и работ вовсе не осталось. Юноша общался с Ван Цзяэром, парнишкой младше его самого на год, и с Вон Юкхэйем — его парнем, который вообще был второкурсником. Их отношения были интересными и насыщенными — так казалось Бэкхёну, находившемуся постоянно рядом с этой парочкой. Юкхэй часто вёл себя по-детски: подсаживаясь к однокурсникам или приобнимая девочек с группы, вызывая животную ревность нервного Вана, готового рвать и метать. Бён не раз оттаскивал Юкхэя от «друзей» и тащил собственноручно Цзяэру, дабы избежать кровопролития. Дальше эти двоя удалялись на часик, бывало и больше, а потом возвращались — довольные, а точнее удовлетворённые. Юноша завидовал этим двоим, ведь они смогли все то, что когда-то не смог он и Чанёль. Чанёль. Каждый день, каждую минуту и секунду, это имя до сих пор больно отбивало сердце. Бэкхён часто просыпался от жажды прикосновений той грубоватой ладони с узловатыми пальцами, отдающей нежностью и теплом. Задыхается от желания услышать хриплый голос, шепчущий слова любви. Иногда Бён даже позволяет себе подумать о том, что было бы, встреться они вновь? В порывах отчаяния и тоски, Бэкхён готов простить этому человеку всё, только бы оказаться в объятиях. Но здравый смысл и глубокая обида перевешивают все внутренние весы — юноша никогда не простит такое. При встрече: сделает вид, что не узнал, что не заметил и вообще — встречи не будет! Такие мысли сидят в голове постоянно: каждый раз события развиваются по-разному, но итог всегда один — как бы сильно Бён не желал Пака, как бы сильно его не любил, простить он не может. Возможно, это глупое чувство гордости. А может просто здравый рассудок. Но как бы там ни было — такое не прощается. Тогда Бэк потерял слишком многое, чтобы сейчас «простить». Он потерял дом, друзей, доверие к людям, жизнь. Его жизнь была похоронена в тот дождливый день, а то, что происходит сейчас, именуемое «новой жизнью», лишь существование. — Бэк, ты идёшь с нами или нет? Через пятнадцать минут выдвигаемся, а ты как валялся на кровати, так и продолжаешь это делать, — войдя в комнату и плюхнувшись на кровать рядом, сказал Эр, прикрывая глаза и коротко зевая. Бэкхён не сразу понял, о чем, собственно, речь, но потом в памяти нашелся момент, в котором Ван говорил о сегодняшней вечеринке у его друга. Честно говоря, идти особо не хотелось, ну, а торчать дома, вспоминая Чанёля, не хотелось совсем, поэтому вариант был принят первый. На сборы ушло минут пять, выряжаться Бэкхён не стал, решив, что в этом нет нужды. Он идёт туда только ради выпивки и возможности забыться. Мероприятие проводилось в чьем-то доме, и судя по всему, хозяин этого дома — сын какого-нибудь олигарха, не меньше. Оказавшись на месте, парочка Ван Вон испарилась с поля зрения Бёна за пару секунд. Цзяэру нужно было подойти к тому самому другу, а Юкхэя оставлять даже на секунду он не мог, так что потащил за собой, прося прощения у Бэка. Юноша на это лишь закатил глаза, будучи привыкшим с собственническим выпадам Вана, и отправился на поиски крепкого алкоголя. Пробиваясь сквозь потные, разгоряченные и возбужденные тела, Бэкхён пытался подобраться поближе к бару, что выходило так себе, на самом деле. Всё же справившись с этой нелегкой задачей, Бён добрался до барной стойки, присаживаясь на стул. Бармен, очень привлекательный молодой мужчина, был единственным трезвым человеком, наблюдающим за порядком вечеринки. Именно он, в случае необходимости вызовет скорую или полицию. По крайней мере так он рассказал Бэку, выпивающему залпом уже далеко не первую стопку виски с колой. Когда алкоголь окончательно взял верх над разумом, Бэкхён пьяной походкой поплёлся к танцующей толпе. Музыка била по ушам, но это нисколько не смущало — даже наоборот, раззадоривало, возбуждало. Парень чувствовал себя настолько хорошо, что его не возмущали чужие руки на собственной талии, прижимающие его тело к чужому, более мускулистому и большому. Опрокинув голову назад, Бэкхён дал доступ к своей шее партнеру, приступившему осыпать её поцелуями. Не переставая двигаться под музыку, юноша нашёл своими губами чужие, слегка потрескавшиеся и сухие, пропитанные вкусом мартини. Бёну, а точнее пьяному в хлам Бёну, этот привкус был по душе, поэтому он с жадностью стал сминать тонкие губы, что делали тоже самое с его собственными. Руки незнакомца блуждали от Бэкхёновской талии к мягкой, но упругой попке, периодически сжимая её и вызывая стон наслаждения. Оба парня были слишком возбуждены «легкой прелюдией», чтобы продолжать просто целоваться в толпе нетрезвой молодежи, так что незнакомец взял всё в свои руки, таща Бэкхёна на второй этаж дома. Нужная комната по коридору была последней и юноше показалось, что это слишком долго, поэтому вновь припадая поцелуям к губам со вкусам мартини, смешанного с его виски, он начал стаскивать одежду партнера. Тот не сопротивлялся, наоборот помогал, срывая с Бёна его одежду. Никто из них не понял, как именно они оказались в спальне, а после на кровати. Все вопросы уходили на второй план, сейчас Бэкхёну хотелось почувствовать себя хорошо. Так, как было с Чанёлем. Воспоминания минувшей ночи были смутными, поэтому открыв глаза, Бэкхён подумал, что это был всего лишь сон. Он бы продолжал в это верить, если бы рядом не почувствовал движение и чужое тепло, а открыв глаза, не наткнулся бы на незнакомый потолок. Мысленно послав проклятие своему вчерашнему желанию напиться, парнишка попытался аккуратно сползти с кровати, даже не смотря на ночного партнера. Однако стоило ему приблизиться к краю кровати, как талию обхватили чужие сильные руки, не позволяя сдвинуться. Бэк вымученно закрыл глаза, злясь на самого себя за то, что вляпался в такую ерунду, подобно импульсивному старшекласснику. Ещё одна попытка вырваться провалилась полным провалом — незнакомец прижал его к своему обнаженному горячему телу плотнее, утыкаясь носом куда-то в изгиб Бэкхёновской шеи. Бёну захотелось обречённо застонать, но вместо этого пришлось наоборот перестать дышать, прикидываясь неживым. Это же надо было так вляпаться, он не помнит, а может и не видел, лица человека, с которым проснулся и который так крепко сжимает его сейчас в объятиях, не желая отпускать. — Почему ты так усердно хочешь сбежать от меня? Разве нам было плохо этой ночью? — тихим, очень хриплым голосом прошептал незнакомец, оставляя поцелуй на затылке Бэка, переставшего на самом деле дышать. Голос не казался незнакомым, Бён был уверен, что слышал его ранее и это было далеко не прошлой ночью. Поджав губы, Бэк пытался вспомнить хозяина этого голоса, не решаясь повернуться. — Ну же, малыш. Мы даже не знакомились, насколько я помню, — усмехнулся парень, разворачивая Бэкхёна лицом к себе и в ту же минуту замирая, переставая улыбаться и слегка хмурясь. Время остановилось, будто бы удивляясь произошедшему только что. Бён вглядывался в черты незнакомца, понимая, что это не незнакомец. Это Ву Ифань, парень из прошлого, из настоящей жизни, из Сеула. Бэкхён, конечно, был шокирован, но что тогда происходило сейчас с самим Ифанем? Парень побледнел, боясь и слово промолвить. Перед ним не может быть Бён Бэкхён, это какое-то совпадение, причём очень не смешное. Это просто похожий парень, с похожими чертами лица, но другим цветом волос, вот и всё, Бён мертв, Ву же сам собственной персоной присутствовал на похоронах более пяти лет назад. Решив, что это недоразумение, парень неуверенно улыбнулся. — Прости, я перепутал тебя кое с кем. Меня зовут Ифань. — Бэкхён, — не сводя глаз с Ву, монотонно произнёс Бён, смотря как с лица парня сползает улыбка. — Бэкхён? — Неожиданная встреча, правда? — нервно усмехнулся Бэкхён, принимая сидячее положение и прикрывая обнажённое тело одеялом. — Я не совсем понимаю. — растерянно продолжал Ифань, пытаясь сложить в голове пазл. Как такое вообще может произойти? Поверить в то, что перед ним сейчас сидит настоящий, да ещё и обнаженный Бён, который бесстыдно украл его сердце пять лет назад, просто невозможно. Если все это правда, может быть жизнь дала ему второй шанс? Может теперь он сможет любить Бэкхёна не безответно. — И не надо, это всё равно наша последняя встреча, — пожал плечами Бэк, мило улыбнувшись и поднимаясь с кровати. Теперь Ву мог лицезреть аппетитную задницу юноши, которую ещё несколько часов назад он сжимал своими ладонями, правда продлилось это недолго — Бэкхён надел боксёры, прикрывая все самое интересное. — Почему это? — повторяя за Бёном, парень начал одеваться в то, что нашёл на полу, а точнее: боксёры, джинсы и носки. Остальная часть одежды видимо была снята где-то по дороге в спальню. — Ты — моё прошлое, а я с ним связываться не хочу, — натягивая последний элемент одежды — шелковую рубашку, проговорил Бэкхён. — Наша встреча не просто совпадение, Бэкхён. Вот скажи, ты часто ходишь по вечеринкам и спишь с первым встречным? — Что? Конечно нет, это был мой первый раз! — не соврал Бэк, яростным взглядом сверля парня. Он на самом деле в такой ситуации оказывается впервые, до этого ему не приходилось спать с мужским полом за все время прибывания в Китае. — Оставь мне свой номер, — протягивая смартфон, вытащенный из заднего кармана джинс, проговорил Ву. На что Бэкхён сначала вопросительно изогнул бровь, а уже потом закатил глаза. — Я пойду, Ифань. Совру, если скажу, что проведённое время было неприятным, так что, — Бён добродушно улыбнулся, похлопывая по плечу парня, что был намного выше его самого. — Как ты оказался тут-то скажешь? — не желая отпускать юношу, продолжал китаец. Сейчас, вновь видя перед собой Бэкхёна, внутри просыпаются те тёплые чувства, которые он все эти годы так отчаянно пытался потерять. — Жизнь помотала, — усмехнувшись, Бэк накинул на плечи джинсовую куртку, найденную под кроватью, и подошёл к двери. Он всё же остановился, но поворачиваться не стал, стоя спиной и не желая видеть молящие глаза. — Рад был тебя видеть, Ифань, — лишив возможности Ву вымолвить хоть слово, юноша вышел из комнаты, спешно покидая дом. Бён торопился уйти, боясь, что Фань может пойти следом, но он ошибся. Ву не хотел совершать ошибку, совершенную будучи подростком. Он не хочет вновь принуждать Бэкхёна к чему-то, нет, он - совершенно другой Ифань.

***

Практика закончилась, Бэкхён наконец-то получил долгожданный диплом об окончании высшего учебного заведения. Теперь ему грозит работа, пожизненное заточение в офисе и всё в этом роде — так думал сам юноша. Его университет выбрал со всего потока тридцать человек, которым они предоставят стажировку в лучших компаниях и фирмах. Бэкхён попал в тридцатку и уже двадцать три минуты сидел в коридоре, ожидая своей очереди в кабинет директора. С тех пор, как он узнал о том, что ему предстоит выбрать страну, в которой проходить стажировку, задумался. На выбор три страны — Китай, Япония и Корея. Япония отпадала сразу, ибо Бэк не знал языка и не особо хотел бы его учить. Китай — это конечно лучший вариант, уже привычный язык, народ, культура. Если бы Бэкхён хотел сделать правильный выбор, то он бы без сомнений выбрал Китай, но… — Ли, твоя очередь, — перебила поток Бэкхёновских мыслей девушка, учившаяся в параллельной группе, с которой его группа всегда конкурировала. — Ага, — облизнув подсохшие губы, тихо отозвался Бён, поднимаясь со скамьи. — Что выбрала ты? — Японию. Уже третий год изучаю их культуру, поэтому эту стажировку можно назвать мечтой моей жизни, — улыбнулась девушка, надевая на себя ветровку и пристально смотря на парня. — А что выберешь ты? — Я не знаю, — честно признался Бэкхён, поджимая губы и устало прикрывая глаза. — От этого выбора может зависеть моя жизнь? — Да, особенно если этот выбор будет неверным, — накидывая на плечи маленький рюкзачок, девушка была полностью готова, так что искренне пожелав Бёну удачи, она удалилась, а юноша зашёл в кабинет, в котором его давно заждались. — Ли Бэкхён, я уж решил, что ты передумал и отказываешься от стажировки вообще, — «смешно» пошутил директор, стоило Бэкхёну только переступить порог кабинета. — Нет, я просто отходил, — соврал Бэк, усаживаясь в кресло напротив мужчины — Ну что, ты определился с выбором страны? — Да, — уверенным голосом проговорил Бён, не веря самому себе. — И? — Корея, — «смертный договор подписан Бён Бэкхёном». — Ох, что ж вас так потянуло в этот Сеул. Ты восемнадцатый выпускник, выбравший Корею, — листая какой-то журнал на столе, говорил директор. — Я покажу тебе несколько компаний и их специализаций, но сразу предупрежу, с компанией «PKent» у нас очень выгодный контракт, так что и стажировка там более оплачиваемая, но ограничений и сложностей много. Ознакомишься? — спросил мужчина, протягивая Бёну лист с какими-то записями. Бэкхён хотел начать читать с пункта специализации, но случайно наткнулся на данные владельца компании. Пак Чанёль. Семь лет прошло. Семь. Может пора встретиться? Зачем? — Я согласен, — не задумываясь, ответил Бён, моментально придумывая у себя в голове план мести. — Ты уверен? Если все это время Бэк страдал сам, скучал и пытался бежать от прошлого, то сейчас он хочет все изменить. Прочитав это злосчастное имя с фамилией, сердце предательски сжалось, вновь причиняя боль. Неужели он заслужил это? В то время как Пак спокойно живет и развивает свой бизнес. Пора отомстить — заставить пострадать Чанёля, испортить его семейную идиллию, принести убытки фирме. — Да, я возвращаюсь в Корею.