if i die

За всё время отсутствия Бэкхёна Корея никак не изменилась. Оказавшись в аэропорту Сеула, у парня появилось ощущения, будто не было этих семи лет, полных отчаяния, слёз, тоски и боли; казалось, что только вчера он стоял на этом же месте, прощаясь с беременной матерью и напряженным отцом. Время пролетело слишком быстро — сестре уже почти семь, а боль утихла (нет). То, что Бэк прилетел сегодня, родители не знают — он решил сделать сюрприз. На адаптацию парню даётся всего два дня, а это значит, что менее чем через сорок восемь часов он увидит Пак Чанёля. Эта мысль заставляет сердце совершать такие сальто внутри Бэкхёна, что любой акробат бы пришёл в восторг. Два дня пронеслись слишком быстро и сейчас, завидев перед собой здание, в котором находится компания, у Бёна свело всё тело. Он словно прирос к асфальту, не в состоянии сделать шаг. Осознание того, что он уже так близко к Паку, которого любит ненавидит всей душой, приводило в некий восторг. Он репетировал речь, которую скажет при встрече все предыдущие два дня, а также ответы на всевозможные вопросы. И хоть сейчас в голове юноши был ураган, он помнил каждое слово, которое должен сказать и знал каждый шаг, который должен будет сделать. Глубоко вздохнув, Бён наконец пересилил себя и зашёл внутрь, направляясь прямиком к лифту. В маленьком тесном пространстве было семь человек, каждый из которых выглядел угрюмым и напряженным. Это нагнетало Бэкхёна ещё больше, но он не мог показывать свои эмоции, поэтому продолжал держать невозмутимое лицо. Как только створки лифта раскрылись, руки парня начали дрожать, а сердце колотиться с невозможной скоростью. Собравшись уже в сотый раз за сегодня, Бэк нашёл взглядом нужный кабинет, а потом заметил и сидящую перед кабинетом секретаршу. — Здравствуйте, — кланяясь в знак приветствия и привлекая к себе внимание, заговорил Бён, подойдя к девушке, усердно печатающей что-то на компьютере. — А? Ой, простите, замоталась, — неловко проговорила девушка, отрываясь от монитора и полностью концентрируя своё внимание на парне. — Здравствуйте, чем могу вам помочь? — Я стажер Ли из Китая. — начал Бэкхён, но его тут же перебила девушка, подскакивая с места так резко, что он испуганно вздрогнул, делая шаг назад. — О боже мой! Я совсем забыла, что стажёры прибывают сегодня, простите, — ловко листая ежедневник, чтобы убедиться в том, что на сегодня и вправду запланирована встреча, а Бён не самозванец. — Как же я могла забыть, — расстроено вздохнула девушка, откладывая блокнот на стол и возвращаясь к Бёну. — Директор Пак всё ещё здесь, нам повезло… — обойдя стол, секретарь подошла к двери, стуча в неё, а после заглядывая: — Директор Пак, стажёры из Китая прибыли. Всех разделили по отделам, ваш стажёр также тут. Он может войти сейчас или вы заняты? — Пусть войдёт, — ответил мужчина, на что секретарь кивнула и прикрыла дверь, поворачиваясь к побледневшему Бёну. Голос Чана, хриплый и такой же низкий, эхом отдавался в голове парня, переставшего дышать. Мысленно юноша снова унёсся далеко в тот мир, когда этот голос был его личным наркотиком, звучал только для него и принадлежал только ему. Кожу словно обожгло касание грубоватой руки, из-за чего щеки Бэка заалели. — Можете проходить, — улыбнулась девушка, отходя от двери, дабы не перекрывать путь. Бэкхён прикрыл глаза, пытаясь хоть немного совладать с собой и вспомнить все заметки, которые он делал перед встречей. Спустя тридцать секунд, юноша открыл глаза, мастерски скрывая все эмоции, и зашёл в кабинет, тихо закрывая за собой дверь. Мужчина чёркал что-то на листе бумаги, не поднимая взгляд на вошедшего внутрь стажера. Это было на руку Бэку, желавшему хоть немного осмотреть возмужавшего Чанёля. Он был в темно-синем смокинге, делающем его ещё более привлекательным. На запястье были дорогие часы, а на пальце кольцо, только вот не то, которое Бэк когда-то ему подарил, а другое — обручальное. Это заставило Бэкхёна грустно усмехнуться внутри, а голос в голове не упустил возможности заговорить: — «А ты думал тебя тут ждут?» — нахмурившись, юноша отбросил все мысли, откладывая на потом анализ прекрасного внешнего вида Пака. — Здравствуйте, директор Пак, — четко произнёс парень, замечая как Чан перестал писать, но голову не поднял, будто замирая. — Я стажёр Ли из Китая, — до боли знакомый голос заставил тело старшего покрыться мурашками и несмело поднять голову, натыкаясь на худощавого парнишку, изогнутого в поклоне. Тот медленно начинает выпрямляться, а затем Пак встречается с его глазами, ощущая дрожь по всему телу. — Стажёр Ли. Ли Бэкхён, — намеренно делая акцент на фамилии, закончил Бён. — Бэкхён? — дрожащим голосом произносит Пак, рассматривая парня перед собой, и не в состоянии понять, иллюзия или реальность? — Ли Бэкхён. Стажёр из Китая, — снова повторяет Бэк, с некой издевкой в голосе, незаметно усмехаясь при этом. Он чувствует собственное превосходство, гордясь собой в данный момент. Всё происходит именно так, как он и планировал, за исключением его собственной реакции на мужчину. — Я могу присесть? Вымолвить из себя какой-либо звук оказывается невозможным, поэтому Чанёль лишь кивает, облизывая подсохшие губы и сжимая в руках гелевую ручку. Юноша уверенной походкой преодолевает расстояние от двери до письменного стола, присаживаясь в кресло напротив директора и закидывая ногу на ногу. Пак, находящийся в полном недоумении от происходящего, бегал глазами по всему Бэкхёну, понимая, что это он — его Бэкхён. Пять минут полного молчания дали старшему возможность рассмотреть стажёра, сидящего напротив с серьезным взглядом, в которых была заметна хитрая искринка. Бён специально не обращал внимания на такое откровенное разглядывание, предоставляя возможность Чану хоть немного придти в чувства. По правде говоря, такая заминка была на руку и самому стажеру, желавшему рассмотреть каждую черту старшего. Лицо Бэка буквально светилось свежестью: когда-то детские, мягкие черты лица сменились изящными, утончёнными, более выраженными. Глаза, раньше излучавшие добро и невинность, искрились уверенностью и хитростью. Милая подростковая улыбка сменилась презрительной усмешкой подкрашенных губ, а аккуратно уложенные волосы пшеничного цвета заменили привычное чёрное птичье гнездо. Да, в этом Бэкхёне поменялось многое, практически всё — можно было бы даже подумать, будто это кто-то другой, но нет — Чанёль знает, он чувствует. Хотя до сих пор не совсем верит своим глазам, боясь очередной галлюцинации. Глаза Чана начали бегать по лицу Бэкхёна в поисках его любимой особенности в его мальчике — родинка над верхней губой. Её нет? Разве может такое быть? Широко распахнув и без того огромные глаза, Чан наткнулся на все ту же ухмылку парня, кажется, догадавшегося в чем дело. — Господин Пак, у меня такое чувство, будто я пришёл на порно кастинг, а не стажироваться в элитную компанию Сеула, — издавая очередной мерзкий смешок, проговорил Бён и, заметив реакцию Чанёля на свои слова, мысленно дал себе пять. — Где она? — тихо спросил Чан, не прерывая зрительного контакта с ликующим стажёром. — Не понимаю о чем вы, господин Пак. — Бэкхён. — Да, я уже далеко не в первый раз говорю вам, что я Бэкхён. Ли Бэкхён. На всякий случай напомню вам, что я ещё и из Китая, — приходя в недовольство, начал Бён, сжимая ладонь в кулачок. Он понимал сейчас состояние Пака, но идти на какие-либо уступки было невозможно. — Прекрати, Бэкки, я… — Бэкки?! Вы серьёзно? — закатывая глаза, возмущённо провопил Бён перебил Чанёля. — Это что, правда порно кастинг где вы даёте актерам клички? От холодного тона Бэкхёна по телу Пака пробежались мурашки и он неосознанно поджал губы в линию. Юноша, находящийся перед ним, явно хороший актёр и порно с его участием Пак явно бы посмотрел, но замечая настрой мужчине все же пришлось остановиться. — Простите, стажёр Ли, — начал Чан, подобно тону Бэкхёна, специально выделяя фамилию, которая явно не принадлежала стажёру. — Я повёл себя непрофессионально, — наконец, собравшись со всеми силами и встав с кресла, он протянул руку парню напротив. — Я Пак Чанёль, директор данной компании. Хитро улыбнувшись, Бён вальяжно встал со своего стула и пожал протянутую ему ладонь. От прикосновения обоих ударил электрический разряд, но оба умело скрыли это, испепеляя друг друга взглядом. — Можете уже отпустить мою руку? — вопросительно изгибая бровь, проговорил Бэкхён, все ещё не разрывая зрительного контакта. — Я её один раз уже отпустил, — тихо ответил Чанёль, не думая, что его слова будут услышаны. Он всё же отпустил мягкую ладонь парня, первым отведя взгляд ту сторону. — Стажировка в вашей компании гарантирует работу после, так? — уже усаживаясь обратно, начал Бён, облизывая языком нижнюю губу, что противно подсохла. Этот жест, конечно же, не ускользает от внимательного Чана, находящегося где-то на грани нервного срыва. — Да, — коротко и чётко даёт ответ Чан, дабы не взболтнуть чего лишнего. — Тогда, господин Пак, — четко выделяя обращение, довольно начал Бэкхён. — Я буду рад получить диплом о завершении стажировки лично из ваших рук, — улыбнулся Ли, поднимаясь со стула не разрывая контакта глаз, — До завтра? — До завтра, — нерешительно кивнул Пак, наблюдая за уходящим хрупким телом, скрывшемся за дверью кабинета. Желание возвращаться домой отбило совсем: не хотелось видеть как обычно недовольную Хёрин, подобно змее, нападающей на Пака каждый раз, стоит ему переступить порог их дома. Было принято решение переночевать в отеле, ставшем для мужчины вторым домом. Чанёль всегда снимал самый обычный номер эконом класса, ведь единственным, что ему требовалось была кровать. Как только он оказался в комнате, сразу же завалился звездочкой на кровать, пялясь в потолок и уходя глубоко в себя. Бэкхён вернулся. Его маленькое солнышко, хрупкое, как хрусталь, и тёплое, как огонёк. Поверить в это было настолько сложно, что начинало казаться невозможным. Произошедшее на самом деле было больше похоже на сон, иллюзию и обман, нежели на правду и реальность. Пак не вычеркивал возможность того, что так оно и было: он устал, вот и привиделось. А если смотреть на всё с другой стороны, приходит осознание — всё было по-настоящему. Прежде мужчину не раз мучали видения, но ни одно из них не было настолько правдоподобным. Это делало Чанёля счастливым. Совершенно иная тема и вопрос «как?». Как объяснить то, что сегодня было? Как тот мальчишка выжил? А случилось ли с ним вообще что-нибудь? Если нет, то зачем? Теперь у Чана появилась куча вопросов, ответы на которые ему необходимо узнать. И человеком, знающим ответ на всё, является Бэкхён. Как поступать дальше — тоже непонятно. Что делать с Хёрин и с ещё не появившимся на свет малышом? Ураган внутри него не переставал бушевать до самого рассвета, поэтому выспаться он, естественно, не смог. Не спал и Бэкхён, состояние которого было не лучше. Мандраж полностью окутал его, стоило только покинуть здание. Он держался в кабинете так, как и планировал. Это делало его бесконечно гордым за самого себя, но чувство боли перекрывало все остальные. Притворяться, будто он и в правду стажёр Ли: какой-то паренёк из Китая, а не Бён Бэкхён, влюблённый когда-то в Чанёля до беспамятства, было сложно. Хотелось кричать, плакать, биться в истерике — да что угодно, только не то, что он делал. Бён в какой-то степени пожалел, что переоценил собственные возможности и вернулся, решив, что готов к новой встрече с Чаном. Отступать уже поздно — Бэкхёну придётся идти до конца, но… конца чего?

***

День, которого так ждали, одновременно боясь, двое, в прошлом возлюбленных, настал. Чанёль, скорее всего, просто замечтался, раз решил, что сможет сегодня наладить отношения с Бёном. Подъехав к зданию компании, мужчина остановился перед самым входом, точно так же, как и Бэкхён вчера. День обещал быть длинным и трудным, но это нисколько не пугало Чана, до вчерашнего дня даже не осмелившегося о таком мечтать. Сердце билось так, будто вот-вот просто вырвется наружу, разрывая грудную клетку. Глубоко вздохнув, он сделал шаг вперёд, прокручивая вращающуюся дверь и, наконец, попадая внутрь. Шагая уверенной походкой к лифту, он, как обычно, привлекал кучу взглядов работниц. Узкие чёрные брюки, практически облегающие длинные ноги, черная водолазка поверх который накинут пиджак такого же цвета и светло-бежевое пальто — на дворе осень, как никак. — «Как всегда неотразим», — мечтательно вздохнула девушка на ресепшн, смотря вслед удаляющемуся силуэту. Когда створки лифта раскрылись на этаже его офиса, Пак взволнованно задышал, ловя на себе удивленные взгляды людей, находящихся в лифте. Не обращая на них никакого внимания, Чанёль уверенной походкой направился к кабинету, даже не рассматривая сотрудников (бросая только тихое приветствие секретарю), так как знал, что главный с этого дня сотрудник — стажёр Ли, приступает к работе где-то через час, следовательно, тут его ещё не будет. Рабочий стол в кабинете был как всегда завален всевозможными документами от секретаря Ан. Мужчина иногда всерьёз задумывается над вопросом: «спит ли Руна вообще?». Она слишком трудолюбива, поэтому неплохо было бы отправить её в короткий отпуск. Куча различных предложений и контрактов затянула Пака с головой: пусть и не желая работать, он обязан был это делать. Час потихоньку проходил — скоро наступит новое время их встречи. Находясь в том же душном, но в этот раз совершенно пустом лифте, Бён собирался с духом, готовясь вновь войти в роль дерзкого стажёра Ли. Парень уже нажал на кнопку нужного этажа и створки лифта начали закрываться, как раздался знакомый женский голос, просящий подождать. Спустя мгновение, источник звука появился напротив, заставляя обоих замереть. Перед ним стояла красивая девушка, сильно похорошевшая с момента их последней встречи. Её когда-то подростковые грубые черты сформировались в нежные и аккуратные. Но вот глаза, которые Бэкхён не раз видел в своих кошмарах — не изменились совсем. Они всё такие же, что и тогда, в тот роковой день, когда Хёрин стояла в подсобке с Паком и говорила все те мерзкие вещи, смотря прямо в глаза Бёна. Парень, прожигая взглядом Сон, не сразу заметил её интересное положение, хотя сложно было не заметить огромный живот (должно быть, она уже на последних месяцах). Девушка была в легком бежевом платье, обтягивающем её формы — возможно, кому-то это могло показаться милым, но этот кто-то точно не Бэкхён. Все эти годы, проведённые в дали от родины, в его сердце каждый день росла ненависть к двум людям. Правда, если Пака он помимо ненависти ещё и любил, то по отношению к ней Бэк чувствовал самую настоящую, глубокую и пропитывающую его всего ненависть. Хёрин, застывшая в проходе, не решалась шагнуть вперед, дабы пройти внутрь лифта. Парень, находящийся в лифте и смотрящий на неё взглядом, полным презрения, был точной копией Бэкхёна, чей образ постоянно жил в её голове. — «Это ведь невозможно, верно? Такого никак не может быть, тот мальчик, тот Бэкхён — он погиб, ещё семь лет назад погиб. Это не он, точно нет», — мысленно рассуждала девушка, не сводя взгляда с парня. Но он похож так сильно, что сердце начинает биться в разы сильнее, и она не знает отчего: от страха о том, что это правда Бён, или от страха того, что она сошла с ума и это всё галлюцинации. Этот парень был красивее того школьника, зрелым и сексуальным, чего не было заметно в шестнадцать лет. Цвет волос больше не был скучно чёрным, а глаза были слегка подведены, от чего Сон почему-то нахмурилась. Не веря своим глазам, девушка ещё раз прошлась взглядом по всей фигуре, и глубоко вздохнула, чувствуя как начинается очередное головокружение, за которым обычно подступает и тошнота. Бэкхён смотрел на Хёрин вместе с её киндер-сюрпризом пару мгновений, видя как ей становится плохо, а дыхание учащается. Он задумался, стоит ли ей помогать? Хочет ли он этого? Нет, конечно нет. Но разве мама воспитывала из него такого человека? Как бы сильна не была ненависть, он не может не помочь человеку, если дело касается здоровья. А тут сразу два человека нуждаются в его помощи. — Скорую? — как бы непринужденно начал Бён, уже доставая из кармана мобильник. — Воды, пожалуйста, — тихо, практически простонала девушка, упираясь рукой о стену, чтобы не потерять равновесие, а второй придерживая свой и без того тяжелый живот. С большой неохотой Бэк вышел из лифта и направился к аппарату с водой, который находился рядом с выходом из здания. Закинув в него пару монет, он забрал бутылку воды и вернулся к беременной даме. Протянув уже открытую бутылку, Бён сверлил её взглядом, наблюдая как та жадно пьёт воду и поглаживает живот. Как только она выпила достаточное количество воды, протянула бутылку обратно, но Бэк лишь усмехнулся и, всучив ей в руки крышку, зашёл обратно в лифт, нажимая на нужный этаж и надеясь, что этой женщине хватит ума не показываться больше ему на глаза хотя бы сейчас и поехать на другом лифте, но нет же, Хёрин успела проникнуть внутрь. Видимо, за все эти годы мозгов у нее не прибавилось. — Это же ты? — тихим, каким-то хриплым голосом, проговорила Сон. По её голосу было невозможно понять эмоции, которые она испытывает в данный момент. Это было не похоже на ту девушку-подростка, которую он знал. Неужели они поменялись ролями и ему досталась «стерва»? Усмехаясь, Бён повернулся к Рин: — Да, пришёл забрать тебя с собой на тот свет. Мы сейчас как раз туда, правда сначала выйду я, так как мне в рай, а тебе потом вниз, Сатана заждался, — совершенно серьёзным голосом произнёс Бён, не обращая внимания на девушку, поменявшуюся в лице и начинающуюся походить на приведение. — Ч-что? — дрожащий голос заставил Бэка ухмыльнуться ещё сильнее, но останавливаться он не спешил. — А что? У тебя есть другие планы на жизнь? Или может быть ты пожить не успела ещё? Хотя… может ты просто ещё не насладилась всем этим? — глядя в глаза полные слёз, шипел как самая ядовитая анаконда Бэк. — Как жаль только, что никого это не интересует. Жаль, что всем плевать на то, что ты хочешь жить и быть счастливой. Ты дала мне пожить и побыть счастливым? Ты, наверное, думала, что тебе всё так просто сойдёт с рук. Решила, что избавилась от меня и сможешь остаться счастливой навсегда? Даже Пака заполучить удалось, — створки лифта раскрылись и это означало, что разговор окончен, но только на этот раз, Бэкхёну ещё есть что сказать. — Пересмотри на досуге свои планы на жизнь, — безразлично бросив эту фразу холодным тоном, Бён подмигнул бледной Сон и вышел из лифта, направляясь к кабинету, в который ему сказала подойти секретарь вчера. Шокированная произошедшим только что девушка постаралась привести дыхание в норму, так как оно было рваным и сбитым, что было явно не очень хорошо в её положении. Кое-как выйдя из душного лифта и натянув улыбку, приветливо здороваясь со всеми, кто знал её, она зашла в кабинет мужа, неожиданно громко для себя, да и для Чана, хлопая дверями. Посмотрев на мужчину, который впервые за долгое время выглядел живым, без пустого взгляда и синяков под глазами, со здоровым загорелым цветом кожи, она почувствовала, как внутри что-то больно кольнуло. Смотря на него, ей вспомнился Пак, с которым она познакомилась тогда, будто много десятков лет назад. Неужели всё, что было пять минут назад, правда? Это была не иллюзия, а живой Бён Бэкхён? — Хёрин? Ты что тут делаешь? — удивленно глядя на жену, Пак замечает её не самое лучшее состояние, поэтому подрывается с места и, взяв её маленькую ладошку, ведёт к дивану. На её сроке нельзя переживать, чтобы не вызвать преждевременные роды — так сказал врач. — Ты плохо себя чувствуешь? Отрицательно мотнув головой, девушка уперлась взглядом в пол, ища нужные слова, чтобы правильно задать вопрос. Будет странно спросить о Бэкхёна прямо так, в лоб. Вдруг ей показалось, а она введёт в сомнения ещё и Чанёля. — У тебя тут новые сотрудники? — нервно поглаживая живот, пробормотала девушка, она слегка нахмурилась, начиная дышать глубже. — Чанёль… — Что такое? Где болит? — опускаясь на корточки, обеспокоено перебил жену Чан, беря её руку в свою так, чтобы они обе касались живота. Для мужчины этот, ещё не родившийся, малыш — стал всем. Он — единственная причина, по которой Пак начал жить сначала. Когда он касается живота и чувствует, как малыш пинается, чувствует себя счастливым: таким, каким не был уже очень давно. Сон молчала, жадно вдыхая воздух и шумно его выдыхая, но и руки Чанёля не отпускала, сжимая сильней каждый раз, когда чувствовала пинок в животе. — Он толкается, — с легкой злостью произнесла девушка, хмурясь, отчего лоб покрылся маленькими морщинками. Хёрин не считала это милым совсем, наоборот, она ненавидела такие моменты. Это доставляло ей дискомфорт и неприятные ощущения, поэтому не могло не раздражать. — В каком месте? — восторженно проговорил Чан, желая почувствовать легкие пиночки сына. Пак застыл, ощущая шевеление в животе, иногда улыбаясь и смотря куда-то в пол. Хёрин смотрела на это всё и искренне не понимала, почему у них не сложилось? Возможно, если бы этот чёртов ребёнок появился раньше, в начале их брака, сейчас все было бы так хорошо. Они бы, наверное, обожали его, баловали и позволяли всё, что ему хотелось. Но это осталось в прошлом, в таком далёком, что не хочется даже вспоминать. Сейчас девушка сделала бы что угодно, ради того, чтобы её отпустили к человеку, которого она любит. Смотря на такого Чанёля, было тяжело сдерживаться, поэтому она сама не заметила, как в глазах начали собираться слёзы. Всю их «семейную идиллию» прервала дверь, которую открыли с таким шумом, что в начале показалось, будто она просто слетела с петель. На пороге появился Бён, немного взъерошенный с какими-то дикими глазами, взглядом попадая на руку мужчины, покоившуюся на животе Рин. Супругам было непривычно видеть Бэкхёна такого… живого? Заметив сопливую картину босса с его женой, губы Бэка сложились в трубочку, как бы присвистывая, но только беззвучно, а брови удивленно поползли наверх. Повернувшись на только вошедшего парня, Чанёль почувствовал себя словно меж двух огней и дело было совсем не в Рин, а в малыше. Два самых дорогих подарков судьбы сейчас находятся в одном помещении, пускай даже один не сознается в этом, а второй ещё не появился на свет. Это ощущение просто непередаваемо и ему натерпелось познакомить своих малышей, хоть Пак и понимал, что он слишком далеко улетел своими мечтами. Ему бы пока просто наладить контакт с Бёном. — Не знал, что в таких огромных компаниях приветствуется личная жизнь на работе, — с издёвкой проговорил Бён, застывая в дверях и не сводя глаз с чанёлевской ладони. Лучшая защита — нападение. Казалось бы, чего стоит Бэку отпустить такую шутку в сторону «бывшего»? Со стороны может показаться, что расплюнуть, но так ли это на самом деле? Нет, совсем нет. Бэкхёну не легко, ему слишком сложно. Перед тем как подать документы в эту компанию, Бён даже толком не подумал: готов ли он постоянно мозолить глаза человеку, которого любит ненавидит. Он хотел сделать так, чтобы месть для него была сладкой настолько, что он рисковал заработать сахарный диабет, но всё почему-то идёт не по плану. Сейчас, видя такую счастливую семейку, Бэк чувствует только соль, что скорее всего выйдет из него с помощью слёз. Как глупо было надеяться, что он выплакал их все за долгое время пребывания в Китае. — Бэкхён… — начал Чанёль, вставая с корт и собираясь сделать шаг к парню, но ладонь Хёрин, схватившая его запястье, не позволяла сдвинуться ни на шаг. — Стажёр Ли, — перебил его Бён, с трудом разрывая зрительный контакт и подходя к рабочему столу директора. Громко швырнув на стол какие-то бумаги, Бэк направился обратно к двери, бросая перед тем, как скрыться за ней тихое: — Отчёт на столе, секретарь Ан просила занести. Покинув кабинет так же быстро, как и появившись в нём, парень снова громко хлопнул дверью, пугая этим Хёрин до такой степени, что она подпрыгнула на диванчике. Ей всё ещё не верилось в происходящее, поэтому она, потупив взгляд, смотрела на только закрывшуюся дверь. — Это же он? — Да, но не сознаётся, — прикрыв глаза, Чан потёр пальцами переносицу тяжело вздохнул. Замолчав, Сон вспомнила слова, сказанные Бёном в лифте, нервно прикусывая нижнюю губу. Все эти годы правда была убрана глубоко в забытый чулан, который она спрятала сразу после смерти подростка. Рин более чем уверена, что парень не пойдёт к ней навстречу и не оставит правду в секрете. Сейчас, когда Бэкхён снова есть, хочется держаться за Пака как можно сильнее, чтобы показать, что он её. Хотя это не так и никогда таковым не было. — И что ты будешь делать, если он сознается? — спустя некоторое время, задала действительно сложный вопрос Рин. А правда, что он будет делать? У него жена, которая вот-вот родит… Однако внутри что-то подсказывает, что это не повод отпускать Бэкхёна снова. Сейчас он не знает, что делать, но он найдёт выход, иначе и быть не может. Вопрос девушки так и остался висящим в воздухе. Это заставило её насторожиться, ведь Пак не сказал о том, что будет рядом. Совсем не помня причину, по которой она пришла изначально, Сон ушла, предупредив о том, что ночью останется у родителей. Дома, как обычно, Чанёля никто не ждал — он вообще ненавидел это место, которое называл домом. Сон не было, а значит он мог просто полежать и попить чего-нибудь крепкого вроде виски. Усталость заставляла валиться с ног, да и мужчина не особо сопротивлялся ей. Кое-как добравшись до кровати, Пак плюхнулся на неё, обнимая бутылку дорогого виски. Пить лёжа не было удобно, поэтому еле поднявшись, Чанёль облокотился о спинку кровати, откидывая голову назад и прикрывая глаза. — Почему всё так сложно? — вопрос в пустоту, ответить просто некому. Все эти годы отвечать некому, ведь он одинок. Ни Хёрин, ни родители, никто не смог стать близким. Да, они дарили ему свою любовь, заботу и тепло — Чанёль старался отвечать тем же, но раскрыться им он не смог. Сделав небольшой глоток, мужчина зажмурился. Ему давно не приходилось пить и сейчас горькая жидкость противно обжигала горло, оставляя Паку сначала не самый приятный привкус. Для того, чтобы опьянеть, Чанёлю нужно было выпить немало, возможно, этой одной бутылки будет недостаточно. Так казалось мужчине, откинувшемуся на спинку кровати и блаженно прикрывшему глаза: выпитый алкоголь перестал доставлять дискомфорт, напротив — было приятно. Пак не заметил, как пустая бутылка сменилась новой — полной. С каждым глотком удавалось забыться всё сильнее, он уходил всё дальше и дальше, представляя прекрасное будущее, в котором они с Бэкхёном счастливы. — Доброе утро, — смущенно прошептал Бэк где-то под боком, стоило мужчине открыть глаза. Он не сразу понимает, где находится и что, собственно, происходит. Нужно пару мгновений, чтобы осознать нынешнее местонахождение. Это квартира — их с Бэкхёном, в которой они были счастливы всегда. Создаётся впечатление, будто он тут и находился всё это время. Будто не было никаких страданий и расставаний, многих лет в тяжелой и болезненной разлуке. Не было ничего, всё прошлое — сон, точнее даже кошмар. — Малыш, — сонно шепчет Чан, обвивая тоненькую талию хрупкого тельца парня и утыкаясь в затылок. Вздохнув этот сладкий запах, подобный наркотику, заставляющему разум темнеть, Пак тихо простонал. Он скучал по этому запаху слишком долго. Настолько, что стал забывать, какой он приятный. Происходящее не казалось правдой от слова «совсем», но Чанёлю так не хотелось вдаваться в это… — Ты спал слишком долго, — мурлычет Бён, накрывая огромную паковскую ладонь своей. — Я устал ждать и соскучился, — хныкнул парнишка, отчего у старшего защемило в сердце. Неужели это правда его мальчонка? — Почему же ты не разбудил меня? — развернув Бэкхёна лицом к себе, Пак улыбнулся, разглядывая родные черты, ставшие столь утонченными и соблазнительными. Парень ответил на вопрос тёплой улыбкой, но в глазах старший заметил любимый огонёк, предвещавший всегда проблемы, которые, магическим образом, находил себе (и Чану) на голову Бён. Тот вывернулся из объятий и потянулся к подсохшим губам Пака, оставляя легкий, почти невесомый поцелуй. — Потому что спать хорошо. Во сне мы видим то, чего так страстно желаем. Как сейчас, — вновь улыбнулся Бэкхён, но больше его взгляд не излучал тех эмоций, что были секундами ранее. Наоборот — в этих глазах была лишь печаль, режущая сердце мужчины на множество кусочков. — Как, Бэкхённи? Это же не сон, о чем ты? — замотал головой Чан, накрывая рукой щеку Бёна, становящегося все тусклее и тусклее. Парень исчезал медленно, но в то же время словно со скоростью света, и Чанёль не успел сделать ничего. Ладонь осталась в воздухе, где должна была соприкоснуться с нежной кожей щеки. А в голове Пак вновь и вновь воспроизводил тот пустой взгляд, полный душевной боли и кричащий о помощи. С громким стоном Чанёль оторвался от подушки, резко вскакивая с кровати и проходясь глазами по комнате в поисках Бэкхёна. Голова начинает раскалываться и мужчина вынужден лечь обратно, хватаясь за голову и жмуря глаза. Сейчас больно, очень больно, но Чанёль не понимает: почему? Из-за того, что это был всего лишь сон или потому что вчера он явно перебирал с алкоголем? Скорее, и то, и другое. Утро следующего дня началось тяжело для обоих. Если Пака случало похмелье, то Бэкхёну докучали родители. Сегодня им «спонтанно и очень срочно» понадобилось уехать пораньше, поэтому отвести Наён в школу должен был он. По правде говоря, его отношения с маленькой сестренкой не были наполнены теплотой и любовью. У них как таковых отношений то и не было. Бёну было в какой-то степени жалко малышку, ведь она не виновата в том, что заменила родителям сына. Ему хотелось подружиться с ней, доказать свою доброту и любовь по отношению к ней, но повода никак не выдавалось. Может быть вот оно, то самое время? — Наён? — постучавшись в дверь девичьей комнаты, Бэкхён аккуратно приоткрыл дверь, проходя внутрь. Девочки уже не было в кровати — так была уже застелена, а шторы на окнах распахнуты. — Оппа? — удивленно проговорила младшая из семейства Бён, подходя к брату и смотря на него снизу вверх. — Почему ты зашёл? Ты никогда раньше не приходил в мою комнату, я думала, тебе не интересно на неё посмотреть. — Ох, конечно нет, Наённи! Я просто не хотел тебя стеснять, вдруг тебе не нравится мое присутствие тут, — неловко проговорил Бэк, на лету придумывая непонятно что. Почему он не заходил на самом деле? Ответ он знает и озвучивать его нет смысла, вряд ли ребёнок поймёт рассказ о вечном одиночестве и его ревности родителей ко второму ребёнку. — Почему ты подумал, что будешь мне мешать? — присаживаясь на кровать и похлопывая по местечку рядом, проговорила девочка. Бён не стал возражать и сел рядом, обращая полное внимание на сестру. — Я всегда ждала тебя, оппа. Папа много рассказывал про тебя и игры, которые ты придумывал. Я обожаю играть в пиратов! Мама нашла фотографию, где ты в костюме пирата, а я захотела точно такой же, потому что мне хочется быть как ты! — парень не был готов к подобного рода информации, свалившейся на его и без того загруженную голову. Он вообще не мог даже думать о том, что этот ребёнок способен на такие откровения. — Зачем тебе быть такой же, как я? — непонимающе спросил Бэкхён, внимательно рассматривая детские черты лица, до безумия напоминающие его собственные. То, что они так сильно схожи внешне юноша замечает только сейчас. Большим отличием являются губы — у Наён они пухлые, с ярко выраженной аркой купидона, в точности такие же, как у папы. Бэкхён же унаследовал аккуратные небольшие губы мамы, без четкого контура и бледного розового цвета. — Потому что мама всегда говорит о тебе только хорошее, а папа рассказывает интересные истории. Я хочу вырасти и быть как ты, чтобы они рассказывали так хорошо и обо мне. Хён, я так рада, что ты именно ты мой старший брат! — широко улыбнувшись, девочка обнажила свои зубки, некоторые из которых выпали и на их месте пока не выросли другие. Бэкхёна эта картина умиляла, поэтому он не смог сдержаться и заключил малышку в объятия, крепко зажмуривая глаза. Сейчас Бён снова уходил в себя, осмысляя столь серьезный разговор. Ему было больно и приятно одновременно. Осознавать, что во время его отсутствия он продолжал являться важной составляющей семьи было слишком важно для него. Бэк думал, что его полностью заменили вторым ребёнком, а все базовые фразы, периодические звонки и редкие подарки от родителей, пока он был в Китае — всего лишь формальность, не больше. Он считал, что таким образом от него просто хотят отвязаться и всё. Но сейчас, услышав столь короткий, но переполненный нужной Бёну информацией, парень понял — от него не пытались отстраниться, не собирались переставать общаться и любить, не отдалялись, в конце концов. Ощущение стыда за свою глупость переполняло его, но показывать это сейчас, ребёнку, будет не очень корректно. Именно поэтому Бэкхён отстраняется первым, улыбаясь девчушке. — Не против вечером поиграть в пиратов? — Правда?! — дождавшись одобрительного кивка, Наён подорвалась с места и взобралась на кровать, начиная на ней прыгать. — Бэкхён-оппа, ты самый лучший, честно! — Ну всё, всё, нужно собираться. Мне нужно успеть отвести тебя в школу, а после мчаться сломя голову на работу. Так, быстренько собирайся! — потянув за румяную щечку девчонку, Бён вышел из комнаты, возвращаясь в свою и начиная собираться.

***

О позитивном настроении и хорошем расположении духа Чанёля и речи быть не могло, ведь ночка ни по каким критериям не могла войти в топ самых приятных. Прибытие Бэкхёна во сне рядом с ним было гораздо больнее, чем его отсутствует. Чувствовать то тепло и любовь, пусть даже не наяву, равносильно падению с небес на землю, в самом прямом смысле слова. Пак, конечно, за столь долгое время смирился (почти) с жизнью без этого строптивого мальчишки, но привык к его присутствию он в разы быстрее, так что снова потерять было нельзя. Когда с утра на белую рубашку вылился горячий кофе, не только оставив огромное пятно на ткани, но и прилично обжег смуглую кожу, мужчина понял — сегодня не его день, но сдаваться он не намерен. Сегодня Чан вновь собирается попытать удачу и постараться вывести стажёра Ли на чистую воду. Стараясь как можно спокойнее убрать со стола, не разбивая ничего из посуды, и поменять испорченную рубашек на чистую, Пак обдумывал в разрывающейся от боли голове план и очерёдность вопросов, которые сегодня прилетят в лоб Бэка. Будучи новым работником, Бёну было категорически нельзя опаздывать, но неправильно рассчитав время, этого было не избежать. В подсчетах он ошибся ещё дома, решив, что вызванное им такси и в правду приедет в первую точку (школу Наён) вовремя, не попадая в пробку. Казалось, будто все жители Сеула решили сегодня выехать из дома на своей машине. Автомобилей было настолько много, что не решись Бён выйти с такси пораньше, дабы дойти до работы пешком, он бы приехал к офису примерно с опозданием в полтора часа, если не больше. На ресепшн были те же улыбчивые девушки, мило поприветствовавшие его, оповещая о том, что директор Пак уже приехал, причём довольно давно. Досадно вздохнув, Бэк зашёл в пустую кабинку лифта, набирая нужный этаж на дисплее. Что он скажет начальству? Почему опоздал? Да ещё и в первую рабочую неделю. Да уж, Бэкхён, умеешь ты себя зарекомендовать как достойного работника. Встретившись взглядом с секретарём и коротко кивнув ей в знак приветствия, юноша быстрым шагом заскочил в свой кабинет, закрывая за собой дверь. Прикрывая глаза, Бён облокотился лбом о дверь, поджимая увлажнённые бальзамом губу. Он не готов к встрече с Паком, совершенно не готов. — Стажёр Ли, нехорошо опаздывать в первый рабочий месяц на столь важную для вас практику, — услышав хриплый голос позади, Бэк широко распахнул глаза, резко развернувшись лицом к своему рабочему месту. Увидев Чанёля, сидящего в бэкхеновском кресле за столом, младшему захотелось просто провалиться на месте. — Мне придётся об этом всем писать в дальнейших рекомендациях на вас, вы же в курсе? — в голосе мужчины не было злости или раздражения, наоборот, его, кажется, забавляла данная ситуация. — Объясните причину вашего столь большого опоздания или так и продолжите стоять вкопанным и смотреть на меня как первого врага народа? — усмехнувшись, договорил Чан, закидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку кресла, не сводя с парня вопросительный взгляд. — Здравствуйте, директор Пак, — поклонившись на все девяносто градусов, Бэкхён постарался собрать мысли в порядок, нервно проглатывая «напряженный» воздух. — Прошу прощения, я не рассчитал время правильно и вызвал такси позднее, чем надо было, совсем не задумываясь о длительных пробках. Такого больше не повторится, — заверил Бён в конце, смотря на мужчину, который откровенно наслаждался сложившейся обстановкой и ситуацией в целом. — Я надеюсь на это, — деловито проговорив, Чан, поднялся со стула и подошел слишком близко к парню. — Не стройте планов на обед, будьте через пять минут после его начала на улице, у самого входа в здание, — бросив это напоследок, директор покинул кабинет Бэкхёна, все ещё прибывавшего в некой растерянности. Ему не дали вставить и слово, хотя он бы и так промолчал, просто потому, что опоздал на час. Как бы тошно не было, отобранный перерыв — это справедливо. Работы было не так уж и много, бумажной волокиты не было совсем. Все было в электронном виде, что являлось достаточно утомительным для глаз Бэкхёна. Решение отлучиться на пару минут и сбегать до кофе аппарата было принято спонтанно. — Бэкхён! Привет, — улыбнулась Руна, заметившая Бёна в пустом холле и решившая подойти. — Привет, — отвлекаясь от набора нужного количества сахара, ответил Бэк. Он чувствовал непонятную неловкость за утреннюю ситуацию с Паком. Она же не может ничего заподозрить, верно? Это глупости и фантазия его самого. Чан просто начальник и имеет право заходить в кабинет любого подчиненного, в этом нет нонсенса. — Всё хорошо? — вопросительно изогнув бровь, спросила секретарь, ощущая настроение парня. — Директор Пак что-то сделал? — Что?! В каком смысле? То есть нет! Что он мог сделать? — сконфуженно расплылся в фальшивой улыбке, стараясь не выглядеть слишком подозрительно. — Ты просто странный… — Это личное, серьёзно. Никакого отношения к работе и, уж тем более, к директору Паку не имеет, — уверенно проговорил Бён, забирая стакан с кофе из автомата. — Прости, у меня очень много работы, — обойдя девушку, Бэк быстрым шагом добрался до кабинета, закрывая за собой дверь. Руна — очень хорошая и многогранная девушка, с ней интересно и комфортно, но порой её любопытство надоедает. К примеру, сейчас Бэкхён немного раздражен её допросом. Он итак с начала рабочего дня под напряжением из-за утренней встречи с Чанёлем, а тут ещё она. Решив забить на собственное недовольство, юноша погрузился в оставшиеся файлы с документами. Сегодня, на удивление, работал он достаточно продуктивно. Не заметив время, показывающее уже десять минут как начало перерыва, Бён продолжал сидеть и набирать отчетный текст на компьютер. Он бы продолжал это делать и дальше, если бы не: — Я долго ждать должен? — бас с хрипотцой разрезал мертвую тишину, второй раз за первую половину дня пугая парня. — Что? — удивленно спросил Бэкхён, переводя взгляд с вошедшего мужчины на дисплей телефона с временем. Он и вправду настолько ушёл в работу, что потерял счёт времени. — Простите, я заработался, — честно признался стажёр, поднимаясь из-за стола. Накинув на плечи пальто, Бён вышел из своего кабинета, торопливо шагая за Паком до тех пор, пока они не зашли в лифт. Оставаться с ним наедине — последнее, что в этой жизни нужно было Бэкхёну. Именно поэтому он постарался быть как можно подальше от директора, прижимаясь к стенке кабины лифта. Чанёль не объяснил ничего, поэтому стажёр понятия не имел, куда его ведут. Уже на улице, доходя до парковки, Пак велел сесть в машину, на что Бэк недовольно хмыкнул, но, решив, что это может быть какая-то рабочая поездка, всё же уселся на переднее сиденье. Как только они оба оказались в салоне авто, старший незамедлительно завёл мотор и выехал на трассу. — Куда мы едем? — не выдержав — слишком велико было любопытство — спросил Бён, пристально смотря на сосредоточившееся на дороге лицо мужчины. Бэкхён не мог не признать, что за все эти годы Чан стал только красивее. Дело было в чертах лица, что стали гораздо мужественнее, теряя былую смазливость. Да и тело у него было великолепным. Должно быть его пресс выглядит превосходно. — на секунду запамятовал Бён, явно уходя мыслями в неправильном направлении. — Пообедать, — как ни в чём не бывало проговорил Чанёль, пожимая плечами и вызывая в младшем волну негодования и ярости. Он же шутит, верно? — Простите? — Что? — отвлекаясь от дороги и переводя взгляд на юношу, спросил Пак, явно прикидываясь дураком. — Остановите машину, — холодно проговорил парень, отстегивая ремень безопасности. — Бён, пристегнись и не выводи меня, — так же строго произнёс старший, слегка сжимая руль. — Бён?! — захлебнулся воздухом парень, широко распахивая глаза и не на шутку злясь на «директора». — За кого вы меня принимаете? Какой ещё Бён?! Директор Пак, я в последний раз напоминаю вам о том, что я Ли! Ли Бэкхён! Стажёр Ли! — каждый раз делая акцент на фамилии, громко говорил (кричал) Бён. Он понимал, что Пак будет вести себя примерно таким образом, но всё же везде есть границы. — Если такое повториться, я напишу на вас жалобу в университет, ибо Вы выходите за рамки квалифицированного работника, — немного спокойнее закончил юноша, всё ещё тяжело и шумно дыша. — Зачем ты так? — на грани слышимости спросил Пак, думая, что его не слышат. Младший слышал, на секунду его сердце, кажется, остановилось и появилось внезапное желание прижаться к крепкой груди мужчины, но нельзя. Нет. — Я не хочу с Вами обедать, — недовольно заявил Бён, гордо задирая свой носик. — Это будет всего лишь обед, я серьёзно. Примите это в качестве извинения, стажёр Ли, — так же, как и Бён минутами ранее, Чанёль выделил фамилию. — Ну конечно, а вы снова будете думать о каком-то другом человеке, с которым путаете меня постоянно. — Нет, я обещаю. — Я не верю вашим обещаниям, директор Пак, — смотря в окно, проговорил Бэкхён. Эта фраза казалась двусмысленной обоим, но Пак не посмел сказать ничего. Больше Бён не возникал, молча выходя из машины, стоило машине притормозить у достаточно дорогого ресторана, и так же тихо проходя внутрь заведения. Столик забронирован не был, но судя по великодушной улыбке длинноногой девушки-хостесс, стоило только Паку попасться ей в поле зрение, стало понятно — Чанёль здесь явно не впервые. « — Интересно, эта… кхм, девушка знает, что он женат и вот-вот станет отцом? Какого черта она так пялится?!» — разозлился Бэк, хмыкнув и сверкнув недобрым взглядом сначала на мужчину, а потом на саму «работницу этого приличного заведения». Он, по правде говоря, не знает, почему его это задевает. Ну уж точно не из страха, что Пак может изменить своей любимой супруге. За своими попытками додумать происходящее, юноша не заметил как они добрались до столика где-то в самом краю зала на втором этаже. Хостесс покинула их, желая хорошего вечера и игриво улыбаясь мужчине. В этот момент Бэкхёну хотелось всерьёз выбить ей все до единого зубы, но свой порыв пришлось сдержать, поэтому никто не пострадал, к сожалению. Сам Чанёль не выглядел раздражённым или что-то в этом роде, напротив — его настроение явно было достаточно приподнятым. Это не могло не выводить из себя Бэкхёна, который уже не мог сдерживать свой порыв: — Вы всегда так любезны с рабочим персоналом? Или эта девушка какое-то исключение? — язвительно проговорил он, облизывая подсохшие губки. Мужчине сказанное было не особо понятно, но где-то внутри зародилась надежда на то, что ядовитые слова юноши ничто иное кроме как ревность. Изо всех сил пытаясь не улыбнуться, Пак сделал вид, будто не понимает, о чем вообще говорит стажёр. — Прости? Ты о Чонхе? — вновь переходя на «ты», якобы безынтересно спросил Чан, наблюдая за недовольным выражением лица Бёна. — Вашей супруге должно быть нравится это заведение, — решил пойти по другой тропинке Бэк, замечая изменения на лице директора и ликуя от победы в этом маленьком, но весомом противостоянии. — Не знаю, — деловито пожал плечами Чанёль, переводя взгляд в окно и вглядываясь куда-то вдаль. — Спроси у неё сам. — Пожалуй, я откажусь. Сомневаюсь, что ей понравится то, что я был тут с вами, во время ВАШЕГО свободного, которое вы могли провести с ней, — листая страницы меню, как бы невзначай проговорил Бён, краем глаза замечая смешанные эмоции Чанёля. Тот явно не понимал, по каким правилам играет стажёр. Он хотел было что-то ответить, но к столику подошёл довольно симпатичный парнишка-официант, привлекая внимания обоих. — Добрый день. Вы определились с заказом? — Пак, отложил меню, явно зная его наизусть, и собираясь озвучить свой выбор, но Бэкхён не мог так просто сдаться и не насолить. — Может нам подскажите Вы? У такого красавчика не может быть плохой вкус, — приторно улыбаясь, хрипло проговорил Бён, мельком замечая реакцию своего сегодняшнего спутника. Тот явно был обескуражен, смотря то на официанта, то на самого стажёра. — Стажёр Ли, не могли бы Вы вести себя поскромнее и перестать клеится к бедному парню, — театрально прочистив горло, недовольно возник Чанёль, сжимая ладонь, лежащую на столе, в кулак. — Я оставлю тебе номер, ладно? — не обращая никакого внимания на мужчину, Бён продолжал свою игру. Его забавляла и радовала реакция Чанёля на происходящее, поэтому ни о каком конце этого маленького спектакля и речи быть не могло. Официант удивлённо смотрел на Бэкхёна, стараясь понять, что, собственно, происходит? — Простите? — слегка дрожащим голосом спросил юноша, в то время как Бэкхён и вправду записывал номер своего (почти) телефона на салфетке. — Вот! Я буду ждать, красавчик, — подмигнув смутившемуся в край парнишке, Бён перевёл взгляд на набыченного мужчину, от которого фактически исходил пар. Как ни в чем не бывало, стажёр пролистал меню и назвал какое-то рандомное блюдо, совсем не вчитываясь в ингредиенты и цену. Какой в этом смысл? Свой десерт он уже получил, а оплачивать будет Пак. Мужчина тоже сделал заказ, сверля взглядом младшего, прижили пару раз поглядывая на разнервничавшегося официанта, быстро записывая заказ и удаляясь от их столика как можно быстрее. — И что это было? — не выдержав, все же начал первым разговор Чанёль. Он видел огонёк в глазах юноши напротив, поэтому был уверен, что дело было далеко не в красоте и привлекательности официанта. — О чем вы? — удивленно хлопая ресницами, спросил Бэк. Актёр из него прекрасный, с этим поспорить невозможно, — так думает сам Бэкхён. На деле же, Пак бы закатил глаза на эту фразу, если Бён актёр, то только погорелого театра. — Бэкхён, я серьезно, — начиная выходить из себя, на интонацию жёстче проговорил мужчина, все сильнее сжимая руку в кулак. Бён заметил этот жест, даже приметил для себя, как это красиво — руки Чанёля, его тайный фетиш. Венки, что так красиво надулись, хочется пройтись по ним губами, языком. Но вместо этого приходится облизнуть подсохшие губы и, отрываясь от столь прекрасного зрелища, перевести взгляд на хмурое лицо директора. — Не понимаю о чем Вы, господин Пак, — мило улыбаясь, ответил стажёр. Глаза Чанёля выглядели бешеными, Бён может в этом поклясться. — Какого хуя ты с ним флиртовал, я тебя спрашиваю? — не выдерживая больше этой игры, в которой, по видимому, нет правил, Чанёль озверел. Ему хотелось рвать и метать, возможно даже убивать, — первой жертвой бы определенно стал официант, и неважно, что он был ни в чем не виноват. — Что?! Да как ты… то есть Вы, смеете! — подрываясь с места, Бэкхён решил сбежать пока не стало поздно. Спектакль закончился не так, как он полагал, ведь по задумке Пак должен был держать язык за зубами. — Мне это надоело! Ваше хамство переходит все границы! — самая лучшая тактика — нападение, поэтому младший решил так и действовать. Обходя столик, Бён быстрым шагом, фактически бегом, направился к выходу из заведения, чувствуя движение следом. Он был уверен, что Пак пойдёт за ним, именно поэтому выйдя за дверь ресторана, сорвался на бег, надеясь удалиться от места икс как можно скорее и дальше. Однако его планам сбыться было не суждено. Чанёль догнал его сразу, хватая за тонкое запястье и разворачивая к себе лицом. — В какие игры ты играешь?! — мужчина был зол, тут к бабке не ходи, понятно и так. Но Бён до сих пор надеялся одержать победу, именно поэтому постарался состроить более серьёзное и недовольное выражение лица. — Я не понимаю, что творится в Вашей голове. Игры, Бён, догонялки, хм. Попахивает бредом. Может, Вы бредите? — ухмыльнулся Бэк, предчувствуя бурю. Да, Пак явно его раскусил, но не сдаваться же так просто. На самом деле, официант не понравился ему от слова «вообще», да и номер на салфетке он написал не свой, не дурак. Желание выпендриться было слишком велико, но сейчас почему-то начинает казаться, что он проиграл в своей же игре. — Не кажется ли тебе, что это уже слишком? — рывком припечатывая парнишку к кирпичной стене, Чанёль почти рычал, вглядываясь в темный омут глаз щёлочек. Ему не то чтобы надоело происходящее, нет. Просто выводила эта неопределенность, хотелось правды. Хотелось понять, кто есть этот безумно похожий внешне, но совсем другой характером мальчишка. — Я не понимаю совершенно ничего, господин Пак! — воскликнул юноша, непрерывно смотря в глаза старшего. Сейчас было страшно, на самом деле страшно. До этого ему никогда не приходилось видеть Чанёля настолько раздражённым. Быть может он и вправду заигрался? Но ведь он за этим и приехал… Идти на попятную было уже невозможно. — Не могли бы вы перестать прижимать меня к стене? Больно вообще-то, — язык не переставал молоть чепуху, совершенно не собираясь слушать мозг, который понимал, что любое слово ситуацию лишь усугубляет. — Не могу, — прошептал в самые губы парнишки Пак, через мгновенье накрывая их своими собственными. Это неправильно. Так не должно быть. Нельзя. Бэкхён возвращался не за этим, он не должен, нет. Однако поддаваясь порыву чувства, -которое, как думал сам Бён, он похоронил глубоко, где-то в самом темном месте своего сердца, — младший ответил на поцелуй, раскрывая губы и позволяя настойчивому языку Чанёля проникнуть в рот. Мужчина целовал напористо, безжалостно сминая мягкие губы Бэка, то прикусывая их до трещинок, но зализывая столь незначительные ранки. Бэкхён, захлёбываясь в собственных чувствах, потерял рассудок и был в эйфории под названием «Пак, мать его, Чанёль». Сердце совершало кульбиты, на которые способен далеко не каждый гимнаст, а мозг взрывался, крича о том, что он, Бэкхён, совершает огромную ошибку. И хотя все нутро хотело довериться сердцу, да и сам юноша хотел довериться ему, победил мозг. Секундная, словно удар тока, вспышка в голове и Бэк отталкивает от себя Пака. Сделать это получилось просто, потому что мужчина явно не ожидал, ведь Бэкхён отвечал так послушно. Несколько секунд они смотрят в глаза друг другу, тяжело и шумно дыша, пытаясь понять, что только что произошло. Объяснение у каждого своё, но оба знают — итог объяснения один, как бы сильно младший это не отрицал. Быстрее чанёлевского включается сознание Бэкхёна, поэтому он вновь срывается на бег, отдаляясь от этого кошмарного места как можно быстрее. В этот раз за ним никто не бежит, Чану и самому нужно время осмыслить всё. Он бежит словно на кону его жизнь, хотя, по сути, так оно и есть. Только свернув в неизвестный переулок, парень позволил себе остановиться, облокачиваясь о стену какого-то дома. В голове слишком сумасшедший поток мыслей, каждая из которых твердит ему какой же он всё-таки дурак. Только что он собственными руками отдался на погибель. Разве можно было сдаться так легко? Чем он только думал, позволяя Паку себя поцеловать? — Дурак! Какой же ты дурак! — зло шипел Бэкхён самому себе, скатываясь по стене вниз, усаживаясь на асфальт и утыкаясь лицом в подогнутые коленки. Его минутная слабость грозила стать самой огромной ошибкой в жизни. Хотя… самой огромной было возвращаться в Корею. Он, видимо слишком поверив в себя, решил, что сможет обмануть самого себя. Ненависть к Чанёлю была велика, да, но любовь все же перевешивала, причём значительно. Он не смог отказаться от этого поцелуя, не смог оттолкнуть сразу, его сердце бы не выдержало… Все эти годы ему не хватало этих мягких, пухлых, слегка суховатых губ. Он не раз просыпался ночью, желая вновь ощутить прикосновения огромной ладони Чанёля к его собственной. Да, он дурак, отчаянный дурак, проигравший в своей же игре. Бежать — поздно. Сдаваться — невозможно. Остаётся только собраться и продолжить спектакль, в котором Бён хоть и останется несчастным, но причинит боль Паку.

***

Написав Руне сообщение о том, что заболел, Бэкхён пропустил порядком четырёх рабочих дней, но «выздороветь» не получилось совсем. Напротив — самочувствие будто бы лишь ухудшалось, и речь естественно идёт не о физическом здоровье. Пожалеть о том, что вернулся в Сеул Бён успел не один десяток раз, но путь назад закрыт. Сегодня был последний день «больничного», а завтра уже был понедельник, пугающий одним только звучанием. Юноша вновь заперся в своей комнате, укладываясь удобно на кровати и прожигая в потолке дыру. — Хён? — потонув в собственных мыслях, Бэк совсем не услышал шума отпирающейся двери, поэтому услышав голос Наён он испуганно вздрогнул, переводя взгляд на девчонку. — Да? — слегка севшим от круглосуточного валяния в кровати, отозвался Бён старший. — Ты не хочешь посмотреть что-нибудь? Мама с папой уехали к друзьям и вернутся поздно вечером, а мне немного скучно… — быстро протараторила сестра, с огромной надеждой в глазах глядя на Бэкхёна. — А ещё я сделала попкорн! — стараясь заманить хоть чем-то, тянула она. Как таковых причин отказываться от этого предложения не было, — особенно если вспомнить взгляд, которым смотрела девчушка, — так что юноша согласился. С неохотой поднявшись с кровати, Бэк не нашёл в себе сил и желания заменить одежду более презентабельной одеждой, поэтому побрел в гостиную так, дополнительно укутавшись в мягкий плед. В гостиной всё уже было подготовлено: на столике рядом с диваном, стояла миска с попкорном и ещё какими-то сладостями, так же стоял апельсиновый сок и минеральная вода, рядом с двумя пустыми стаканчиками. На экране телевизора уже был открыт знаменитый сайт с широчайшим выбором фильмов. Наён, глянув на старшего брата, последовала его примеру и также принесла себе тёплый плед. Стоило обоим устроиться на диване, как девочка начала листать фильмы, стараясь найти что-то, что заинтересует Бэка. Спустя пару минут тишины и поисков Ён, старший тяжело вздохнул и перевел взгляд на сестру. — Может посмотрим мультфильм? — Бэкхён может поклясться, что видел как загорелся огонёк в глазах младшей, хоть она и попыталась его скрыть, боясь показаться брату слишком маленькой. — А тебе разве будет интересно? — не показывая брату своей особой заинтересованности, проговорила девочка, прищуривая глазки и глядя в упор. — Конечно да, я люблю мультфильмы, — улыбнувшись ответил Бён старший, отворачиваясь обратно к телевизору. Его забавляло то, как усиленно Наён старалась ему во всём угодить и понравиться, совсем не подозревая, что она уже давно покорила его сердце. Возвращаясь в Корею, Бэк был уверен: принять сестру и изменившихся родителей он не сможет точно так же, как и они его. Но тут он просчитался. Семья, если она настоящая, она остается ей навсегда. — Тогда я выбираю мультик? — всё ещё неуверенно спросила Ён, будто бы в последний раз убеждаясь в его согласии. — Совершенно верно, теперь ты выбираешь мультик, — юноша улыбнулся вновь, в этот раз не скрывая улыбки и даже слегка подмигивая сестрёнке.

***

— Доброе утро, Бэкхён! — весело проговорила Руна, стоило Бэку выйти из лифта и оказаться на этаже офиса Пак. Девушка окликнула его довольно громко, так что не исключено то, что Чанёль уже в курсе о его возвращении на любимую стажировку. Обречённо прикрыв глаза, Бён глубоко вздохнул, как бы успокаиваясь, а после выдавил из себя улыбку и, махнув секретарю рукой, быстрым шагом скрылся за дверями собственного кабинета. В такие моменты Ан бесит его ужасно сильно, пусть она ни в чём и не виновата. Количество папок с документами на рабочем столе ясно давали понять юноше о трудности сегодняшнего рабочего дня и, вероятнее всего, отсутствие обеденного перерыва. Не откладывая работу ни на секунду, Бён сел за стол, открывая первый документ и начиная в него вчитываться, стараясь забыть о всем остальном, всё же стажировка сейчас должна быть на первом плане. Одна папка сменяла другую, таблицы отчетов заполнялись и силы Бёна подходили к своему завершению, поэтому ему с большим нежеланием пришлось оторваться от работы на вынужденный перерыв. Организму требовалось кофе, дабы снять сонливость и набраться энергии. С момента прихода в офис прошло порядком шести часов, в которые никто не тревожил юношу, предоставляя полную свободу. По правде говоря, у Бэка появилась мысль о том, что Пак сегодня вообще отсутствует, иначе бы он не оставил его, Бэкхёна, в покое. Быть может это затишье перед бурей? Отгоняя от себя все не самые приятные предположения, стажёр тайком вышел из кабинета, направляясь к лифту. Общий обеденный перерыв уже прошёл, поэтому в кафе должно быть пусто. Юноша собирался быстренько купить чего-нибудь перекусить и прихватить с собой кофе, и устроить небольшой обед у себя в кабинете. Уйти незамеченным Бёну удалось, чему он был несказанно рад, ведь встреча с кем-либо (с Чанёлем) могла стать большой проблемой. Парень вообще не представлял их диалога… Как это должно быть? Как Бёну себя вести? Сделать ли вид, будто ничего не произошло? Или наоборот, злится на него и отзываться агрессивно? Все эти вопросы мучались Бэкхёна без остановки с того самого дня. Задумавшись, он и не заметил, как забрёл в кафе, в котором находилось лишь пара человек, но и те были с ноутбуками, занимаясь каждый своим делом. Порой юноше казалось, что все работающие люди в этом офисе вовсе не живые, подобно роботам. В голову резко врезалась мысль о самом себе, заработавшегося настолько, что обеденный перерыв проскочил мимо него. Усмехнувшись своей же мысли, Бён наконец подошёл к холодильнику с пирожными, рассматривая их на вид и, словно пытаясь понять, каковы они на вкус. Выбор пал на фисташковый кусочек торта, выглядевшего более чем аппетитно. Расплатившись на кассе, Бэкхён забрал поднос с большой кружкой кофе и десертом к себе в кабинет, заверив официанта в своей серьёзности и пообещав вернуть все через несколько часов. На обратном пути Бэк снова не встретил никого, даже Руны не было на привычном месте. Это было настолько странно, что даже заставляло заволноваться, задумываясь все ли хорошо? Спросить было не у кого, поэтому оставив переживания и вопросы в себе, Бэкхён вернулся в свой кабинет, который, увы, был не пуст. — Выздоровел? — подал голос Пак, стоило младшему только переступить порог кабинета. В глубине души возникло чувство дежавю, заставляя Бёна напрячься. — А вы разве врач? — таким же тоном спросил Бэк, хмурясь, замечая довольное лицо Чанёля. Парень не планировал дерзить, но больно удовлетворённая морда директора выводила кошмарно сильно, возникало желания придушить его к черту, да и все. — Тебя полечить могу. — Вы вновь переходите границы, директор. Я вынужден пожаловаться своему университету и попросить перевести меня в нормальное место стажировки, — поставив поднос на стол, совершенно спокойно проговорил Бэкхён, с упоением замечая изменение в настроении старшего. Бён не шутил. Хоть в его планы и не входило «топить» компанию Пака, сейчас такая идея получила место быть. — А не боишься последствий? — заинтересованно спросил Чан, сосредоточенно смотря на стажёра. Бэк смотрел на него в ответ и чувствовал, как сердце начинает биться быстрее, а дыхание норовит сбиться, настолько красиво сегодня выглядит этот чертов Пак. Не сдаться и не проиграть в этой, как и в любой другой, битве — слишком важно, от этого зависит вся жизнь. — А вы? — задрав носик, надменно спросил Бён, делая шаг назад, стоило Чанёлю только подняться с места. Сейчас во взгляде парня Пак видел чертят, скачущих и плескавшихся в глубокой тьме карих глаз. Сердце порывалось податься вперёд и прижать этого маленького героя к стене, заставить его подчиниться и приручить, но разум запрещал. Мозг не позволял даже сдвинуться с места, понимая к каким последствиям это может привести. Злость на безвыходность переполняла нутро Чанёля, но показывать это Бёну уж точно не стоило, и он, мужчина, прекрасно все понимал. Рассерженно рыкнув, он скрылся за дверями, предварительно хлопнув ими. Вкус победы определенно ощущался, но почему тогда Бэкхёну он не нравится?