if i die

Бэкхён никогда не думал о том, что при виде грустного Чанёля его сердце будет разрываться: биться с невероятной скоростью и колоть так сильно не переставая. С момента их разговора — если это можно так назвать — прошло бесконечных две недели. Пак ни разу за всё это время не приближался к нему, не пытался заговорить или даже просто пересечься взглядом. Абсолютно ничего. По сути, Бён должен быть доволен этим — его слова смогли ранить старшего, ведь именно этого он и добивался, вот только никакого наслаждения нет, совсем наоборот. Порой начинает казаться, что он не способен продолжать эту бессмысленную борьбу и готов сдаться. Сдаться Чанёлю. Но потом приходит осознание и юноша понимает — он не нужен Паку. У того есть жена и совсем скоро будет ребёнок, зачем ему он, Бэкхён, не способный дать ничего? После таких мыслей гнев снова завладевает разумом и Бэк готов бывает скинуть атомную бомбу на дом супругов Пак, которых от так ненавидит. — Идиот, — шепчет парень самому себе, заливая чашку с заваркой зеленого чая кипяченой водой. Несмотря на выходной, день сегодня обещает быть тяжелым, так как планов построено немало. Начиная с банального похода в магазин за продуктами по просьбе мамы и заканчивая поездкой в торговый центр за подарком Наён, у которой завтра день рождения. Дома он был один, так как родители вместе с сестрой уехали к тёте ещё рано утром, Бэкхёна же не стали будить по его просьбе — ему не хотелось провести полдня в дороге, да и настроения на родственников не было. Поставив только приготовленный омлет с беконом на стол, парень устроился поудобнее на стуле, облокачиваясь о стену и доставая из кармана телефон. Сняв блокировку, Бэк зашёл просмотреть социальные сети и новости — это стало привычкой ещё в Китае: просматривать ленту, узнавать новости о всевозможной ерунде и просто пытаться скрасить своё одиночество. Одиночество слишком странная штука. Разве можно быть одиноким когда рядом находится много родных людей? Логически — нет, но не все в этом мире поддаётся чёртовой логике, поэтому верным ответом будет «да». Одиночество не зависит от материального нахождения с кем-то рядом, совершенно нет. Если человек одинок внутри, если рядом нет кого-то, родного сердцу и душе, никакая толпа людей рядом не спасёт. Все эти годы одиночество сжирало обоих: и Пака, и Бёна. Кому было тяжелее? Сложный вопрос, на который нет объективного ответа. Чанёлю? Да, ему было сложно, порой даже слишком. Жить с человеком, к которому не питаешь никаких чувств — душераздирающе трудно. Спать, ощущая рядом холод «супруги» и понимать, что рядом никогда не будет любимого человека, больно. Очень больно. Столько лет ковыряться в себе, быть в постоянном напряжении и поиске причины, по которой не стало его частички, его малыша. Возможно, кому-то со стороны это может показаться глупостью и слабостью — пусть. Каждый понимает боль по своему, здесь нельзя судить. Привычная боль не заглушала чувство одиночества, совсем наоборот: она давала одиночеству обостриться, проникнуть в нутро, завладеть Паком целиком и полностью. А может тяжелее было Бэкхёну? Совсем ребёнок, совсем один в совсем чужой стране. Преданный ребенок с разбитым сердцем, которое даже рассыпавшись на тысячу осколков продолжает отбивать ритм одного единственного имени. Описать весь спектр эмоций (если они, конечно, есть) невозможно. Он лишился всего дорогого, родного, любимого… Тогда он задумывался, а если ли вообще смысл в его очередной победе над смертью? Есть ли смысл этого спасения? Есть ли смысл в его жизни вообще? Сколько бы он не размышлял, ответ всегда был одинаковым. Нет. Нет, смысла нет. Совершенно никакого. Однако снова пробовать наложить на себя руки он и не думал. Когда затягиваются раны, фактически всегда остаётся шрам. Он может быть незаметным совсем или, напротив, слишком броским. Так и у них, Чанёля и Бэкхёна, затянувшиеся раны превратившиеся в шрамы остались, и, кажется, начинают расходиться вновь. Зазвонивший телефон перебил весь поток бессмысленных раздумий парня, ушедшего глубоко во внутренний мир. На дисплее высветилось имя Юкхэя, что не могло не заставится Бёна улыбнуться. — Свинтил в родную страну и совсем забил на китайских друзей, да? — недовольный голос заговорил сразу, стоило Бэку только принять вызов. — И тебе привет, Вон Юкхэй, — усмехнувшись, произнёс Бэкхён. Он представил недовольное лицо друга сейчас и в сердце неприятно кольнуло. Бён скучал по жизни в Китае, скучал по тете с дядей, ставшими для него вторыми родителями, и, безусловно, очень сильно скучал по единственным в его жизни друзьям — Цзяэру и Юкхэю. — Да пошёл ты! Ещё здороваться с предателем! — все ещё изображая обиду отвечал Вон, постукивая пальцами по столу. — Что значит предатель?! — возмутился Бэк, чуть повышая голос и перебивая собиравшегося что-то сказать друга. — Ты же знаешь, что я уехал по учебе! — Черт, ну конечно! А зайти попрощаться с нами тебе тоже учеба помешала? — Юкхэй, прости. Я серьёзно не успел, всё произошло слишком быстро. Будь у меня возможность, я бы заехал к вам и даже остался бы с ночевкой, ты же знаешь, — негромко проговорил парень, поднимаясь со стула и подходя к окну. — Знаю, засранец, мне просто хотелось доебаться, — так задорно хохотнул Вон, что перед глазами Бэкхёна возник образ развалившегося на диване китайца и смеющегося над очередной глупой картинкой. Они любили проводить втроём время, ведя бессмысленные разговоры или раскрывая друг другу что-то личное. Бэкхён скучает за ними, очень сильно скучает. — Как Цзяэр? Ты продолжаешь заставлять его ревновать до такой степени, что глаз начинает нервно дёргаться? — сменил тему Бён, вглядываясь в вид из окна, словно пытаясь погрузиться в атмосферу Сеула, чтобы сердце перестало проситься обратно в Китай. — Ты плохого мнения обо мне, если думаешь, что я перестану доводить его, — вновь хохотнул Вон. — Нам будет скучно жить, если я перестану, ты же понимаешь? — Я плохо вас понимаю, точнее, ваше сумасшествие, — Бэк не врал, он правда часто не мог вникнуть в разговоры друзей, их шутки и приколы, но это абсолютно нормально. Он видел как друзья счастливы друг с другом и этого было более чем достаточно. — Бэк? Ты встретился с ним? — шутливый тон голоса китайца сменился серьёзным, Бён даже представил его посерьёзневшее лицо. Сам же юноша ждал этого вопроса, он знал — его зададут. — Встретился, — тихо ответил Бён, прикусывая нижнюю губу и чуть щуря глаза, вспоминая первую встречу. — И как? — Никак, Юкхэй, правда никак. Он женат, — усмехнувшись, произнес Бэк, слыша по ту сторону трубки удивлённый вздох. — И скоро станет отцом. — Что?! Ты должно быть издеваешься надо мной, Бэкхён, — рассерженно проговорил Вон, хмурясь в ожидании ответа друга. — Нет, совсем нет. Это правда, да и нормально всё. Я прекрасно понимал, что меня тут не ждут. Я настолько запутался, что не могу понять, зачем вернулся вообще, если честно, — Бэкхёну хотелось выговориться, перестать держать всё в себе — слишком сложно. — Я вроде бы приехал мстить, но сейчас, видя его, я понимаю, что не смогу этого сделать. Я погибну вновь, если увижу его страдающим. Столько лет я вбивал себе ненависть к нему, но это невозможно. Хэй, я не смогу, — перейдя на шёпот, завершил свой монолог юноша, вслушиваясь в тишину телефона. Друг молчал, переваривая услышанное. — Возвращайся сюда, Бэк, — спустя минуту произнёс Вон. — Нельзя. Нельзя снова сбегать. Разговор с китайцем позволил Бёну наконец выговориться и почувствовать облегчение. Они проговорили почти час, сменяя одну тему другой и заканчивая обещанием скоро увидеться. К завершению беседы завтрак остыл, но поесть пришлось — ходить весь день голодным не лучшая перспектива. Разобравшись со списком продуктов от мамы, Бэк отправился в торговый центр. По правде говоря, он понятия не имел, что купить в подарок сестре. Наён никогда не говорила ему о своих желаниях, да и предпочтений девочки он не знает. Скорее всего, для начала ему придётся зайти в какой-нибудь детский магазин и посоветоваться с консультантом о том, что покупают девочки восьми лет. Уже оказавшись внутри здания, Бэк нашел глазами какой-то детский магазин, попавшийся на глаза первым. — Здравствуйте, не могли бы вы мне помочь? — спросил Бён, подходя к девушке-консультанту. — Добрый день, конечно же да, — мило улыбнувшись, девушка отвлеклась от телефона, концентрируя всё свое внимание на клиенте. — Мне нужен подарок для младшей сестры, но я совсем не знаю, что дарят девочкам в этом возрасте… — неловко проговорил Бэкхён, на что консультант улыбнулась шире. — Совсем не проблема, я думаю, мы сможем что-нибудь подобрать. Девушка направилась к стенду с игрушками для девочек, начиная демонстрировать Бёну все возможности тех или иных кукол. Юноше это было неинтересно от слова «вообще», однако перебивать он не стал, кивая головой как болванчик и делая вид, будто понимает всё, что она говорит. Путём нелегких размышлений игрушка была выбрана. Из всего предложенного Бэк решил взять невиданную зверушку, выполнявшую множество функций. Он не знал, понравится ли Наён, но очень надеялся на это. Поблагодарив девушку за помощь, Бён покинул пределы детского магазина игрушек, направляясь вновь в детский магазин, но в этот раз вещевой. Пока они с консультантом выбирали подарок, парень вспомнил, что пару дней назад Ён пришла со школы расстроенная из-за потерянного шарфа. Она забыла его в раздевалке, а после не нашла — по рассказу самой девочки. Поэтому Бёном было решено купить ещё и шарф, надо же как-то восполнить семь дней рождений, на которые он не утруждался даже поздравлять сестру, не говоря уже о подарке. Во втором магазине юноша решил не просить о помощи консультанта, самостоятельно подходя к полке с разнообразными шарфами. Насколько Бэк помнит, любимый цвет Наён желтый, так что мудрить с оттенком шарфа он не будет. Выбирая из двух представленных, Бёну показался знакомым голос за спиной, заставляя его отвлечься и повернуться к источнику шума. Увидев человека, которому голос принадлежал, Бэкхёну захотелось просто провалиться на месте. В нескольких метрах от него стоял Пак со своей ненаглядной супругой. В руках обоих была детская одежда крошечных размеров, видимо, они не могли определиться и спорили, так как лица обоих были напряжены. Они говорили тихо — Бёну не было слышно ничего, да этого было и не нужно, ему было достаточно видеть. Видеть, как восторженно Чанёль смотрит на детские распашонки, как бережно их перебирает и улыбается. Оторвать глаза от этой картины было сложно, но Бэкхён всё же перевел взгляд на Хёрин, отошедшую от мужа на пару шагов. В её взгляде парень не видел особой ласки и трепета при выборе одежды для ребенка, наоборот, она выглядела недовольной. Глаза вновь нашли Пака, всё так же перебирающего вещицы, но уже на другой полке. Сердце кололо, а глаза застилала пелена слёз. Бэкхён снова чувствовал себя брошенным подростком, он опять хотел плакать. Прикусив губу, парень бросил шарфы, стремясь бесшумно выйти из магазина, но сегодня был не его день. Задев вешалку с маленькой курточкой, что шумно упала, привлекая внимания супругов. Бён замер, стоило им с Паком встретится глазами. — Бежать, — промолвил внутренний голос Бёну, но он, как обычно, не обратил на него внимания. Подняв с пола упавшую вешалку, Бэк направился к супругам, замеревшим в нескольких шагах от него. Хёрин и вовсе перестала дышать, перебирая в голове все возможности избежания этой встречи. Чанель с нечитаемыми эмоциями наблюдал за приближающимся Бёном. — Здравствуйте, директор Пак, — слегка кланяясь, проговорил Бэкхён, останавливаясь в буквально трёх шагах от мужчины. — Здравствуй, стажёр Ли, — хрипло отозвался Чанёль, проходясь языком по подсохшим губам. — И вам тоже здравствуйте, — переводя взгляд на побледневшую Сон, сказал Бэкхён, усмехаясь где-то внутри. Ему нравилась реакция девушки на себя, нравилось заставлять её нервничать и бояться — это доставляло сплошное удовольствие. Ничего не отвечая вслух, она лишь кивнула, подходя ближе и цепляясь за руку супруга. — Подбираете одежду для своего ребёнка? — задал очевидный вопрос Бён, вероятнее всего желая насолить себе, нежели парочке. — Да, — коротко ответил Пак, отпуская руку Хёрин, на что она нахмурилась, но вслух ничего не сказала. — Мило, — усмехнулся Бэк, вглядываясь в темный омут глаз Чанёля. — Бэкхён, мы… можем поговорить? — неуверенно спросил Пак, откладывая вещи в сторону. — А разве есть о чем, директор Пак? — Я прошу, — тихо произнёс Чан, не сводя глаз с парня. — Боюсь вашей супруге будет скучно, пока мы будем разговаривать, поэтому отложим эту идею на потом, — наконец обратив внимание на Хёрин, ответил Бён. Девушка придерживала рукой огромный живот, слегка поглаживая его и поджимала губы. Её взгляд был задумчивым, словно она что-то вспоминала — Бэкхён даже знал что и это заставляло злорадно улыбнуться. — Госпожа Пак, как ваше самочувствие? — от этих слов тошнило его самого, но что не сделаешь ради бывшего любимого. — Она Сон, — исправил юношу Чанёль, явно недовольный обращенным на его супругу вниманием. — Какая жалость, — тихо проговорил Бён, усмехаясь сильнее. — Как ваше самочувствие? Не чувствуете конец? — Простите? — шокировано произнесла девушка, сжимая худенькую ладонь в кулачок. Стажёр этой реакции и добивался, он ведь понимал, насколько эта фраза будет звучать двусмысленно. — Конца беременности ещё не чувствуете говорю, — «мило» улыбнулся Бэкхён, переводя взгляд на ничего непонимающего Пака. — Нет… Всё хорошо, — глубоко вздохнув прежде чем ответить, более смело произнесла Сон. На тон её голоса Бён хмыкнул, вопросительно изгибая бровь. Надо же, смелости набралась. — Ты придешь завтра на работу? — начал Чанёль, решив вернуть внимания стажёра к себе. — Насколько мне известно, о своём отсутствии на рабочем месте я должен предупреждать секретаря Ан. — Но ты можешь предупредить и меня. — Вас вообще не смущает супруга рядом, да? — дерзко ответил Бён, понимая, что пора бы закончить весь этот балаган. — Чанёль… Я устала стоять, — прошептала Рин, раздраженная словами Бёна и недовольная тем, что её задвинули на второй план. — Позаботьтесь о жене, директор Пак, — кинув напоследок, юноша развернулся и начал удаляться от супругов, покидая магазин без нужной покупки. Смотря вслед Бэкхёну, Пак не слышал ни Хёрин, ни её упреков. Настроение, которого нет уже очень давно, стало ещё хуже. На душе скребли коты от осознания того, что юноша застал их с Сон за столь милой картиной. Он хотел побежать за стажёром, объяснить ему всё, рассказать о том, что они с Рин не любят друг друга и в его сердце до сих пор только Бён, но он не мог. Не мог, потому что его руку держали. И дело было совсем не в супруге. Совсем скоро на свет появится его сын, его ребенок. Чанёль знает, что этот ребёнок нужен только ему, понимает, что малыш будет лишён материнской любви, поэтому не может уйти. Не может пойти за Бёном. — Я расплачусь за это, — показав несколько вешалок с детской одеждой девушке, проговорил Чан. — Подожди снаружи магазина. Хёрин последовала указаниям, покидая душное помещение. Её и без того плохое самочувствие стало хуже: воздуха словно не хватало, перед глазами плыло и тянуло внизу живота. Жадно глотая воздух она оперлась рукой о стену, дожидаясь Пака. — Рин? Ты в порядке? — оказавшийся рядом Пак подхватил девушку под локоть, вглядываясь в побледневшее лицо. — Чанёль, в больницу, — напугано проговорила Сон, поджимая губы. Сказать, что сейчас страшно — ничего не сказать. Она понимала, что этот день настанет, пыталась свыкнуться с этой мыслью, но совсем не получилось. Возможно, это ещё не роды, может быть эти схватки снова тренировочные, но предчувствие было плохим. — Что? — непонимающе спросил Чан, а через секунду, распахнув глаза, громко ахнул, — Черт возьми, Рин, держись, — подхватив супругу под руку, он направился к выходу из здания. Сейчас он был как никогда рад своему решению припарковать машину как можно ближе к входу. Дойдя до машины, Пак помог девушке сесть в машину, предусмотрительно пристегивая её ремнём безопасности. Обойдя быстрым шагом машину, Чанёль так же сел в машину, заводя мотор и выезжая на трассу. — Чанёль, в мою больницу, — громко вздохнув проговорила Сон, придерживая низ живота и слегка хмурясь. — До неё ехать минут двадцать, ты потерпишь? — переведя на мгновение взгляд на жену, спросил Пак. Её лицо было нахмурено, а глаза прикрыты, придавая всему внешнему виду какой-то милости. На минутку могло показаться, что они настоящая семья, но нет. Хёрин хочет скорее избавиться от этого груза в виде живота, а Чанёль все ещё думает только о Бэкхёне, который до сих пор бродит где-то в торговом центре. — Прибавь скорости и доберёмся быстрее, в чем проблема, Пак? — рассержено кинула Рин, сжимая подол свитера. — Значит потерпишь, — бросил мужчина, вглядываясь в дорогу. С момента как Хёрин завели в родильную палату, а нервного Чанёля оставили в коридоре шёл шестой час. Пак за это время успел нафантазировать себе тысячу и одну трагическую историю — объяснение такому длинному процессу родов. Медсестры, носившиеся туда-сюда молчали, профессионально игнорируя все вопросы Чана, а врача он не видел с момента прибытия в больницу. Измеряя шагами коридор клиники мужчина вновь вспоминал Бэкхёна, смотрящего на него со злостью и… болью? Пак отдал бы все за объятие этого юноши. Он хотел бы чтобы в этот важный момент Бэкхён находился рядом с ним, хотя внутри понимал, насколько абсурдна эта мысль. Как бы это выглядело? Чанёль со своим любовником ждут пока родит его жена? Ну да, а после они все вместе поехали бы отмечать. — Не о том думает, Пак, не о том, — прошептал мужчина, присаживаясь на скамейку напротив родильного зала и запуская ладони в волосы. Прикрыв глаза, Чан старался успокоить бушующий внутри ураган, но получалось, откровенно говоря, хреново. Он чертовски сильно боялся момента, когда раскроется дверь зала и оттуда выйдет врач. Ему страшно услышать о том, что с ребёнком что-то случилось. Вероятно, такого он просто не переживет. Оттягивая уложенные волосы и портя прическу, Чанёль шептал просьбы обращения ко всевозможным богам. Он не думал, что может быть настолько трудно. Не думал, что будет так трястись, но сейчас понимает — иначе не могло быть. Этот ребёнок — его шанс жить дальше. Его маленький мальчик, его сын. То, чего он так боялся и в то же время ждал случилось — двери родильного зала открылись и перед мужчиной появился врач. Подходить к нему было слишком страшно, но Чанёль уже не ребёнок, который может убежать от трудностей. Глубоко вздохнув, Пак поднялся со скамьи и подошёл к мужчине-доктору. Быть может из-за волнения, может и нет, но Чан не мог прочесть никаких эмоций на лице врача-акушера, дабы хоть немного подготовить себя. — Господин Пак, поздравляю! У вас родился сын, — слегка улыбнувшись, произнёс доктор, наблюдая за тем, как одна эмоция сменяет другую на лице Пака. Слова, сказанные врачом, эхом раздавались в голове, заставляя забыть всё, что было до этого момента. — Роды были тяжелыми, но, в целом, ребёнок здоров. Рождавшая так же в порядке, но ей мы вкололи снотворное, так как роды проходили тяжело, повторюсь. Она потратила слишком много сил, поэтому ей лучше передохнуть. Под наблюдением они пробудут четыре дня и, если все будет хорошо, то вы совсем скоро заберёте их домой, — завершил свой монолог доктор, похлопав Чанёля по плечу и уходя в сторону своего кабинета. Пак был словно в какой-то прострации, слыша шум заглушено и видя все размыто. Он опустился вновь на скамейку, пялясь в одну точку перед собой. Его грудь разрывает от счастья, но что-то не даёт полноценно радоваться. Что-то по имени Бэкхён. Теперь все на самом деле запутано и серьёзно. Теперь он отец и обязан заботиться прежде всего о чужом счастье.

***

Если Бён скажет, что его нисколько не задело увиденное в магазине — он соврёт. Это не могло не задеть, не могло не причинить боль. Возможно, он был слишком резок с беременной Хёрин, может быть стоило быть поосторожнее, но обида, поселившаяся в груди ещё семь лет назад, не позволяла мыслить объективно, не давала взвешивать решения и выбирать. Почему он должен быть осторожен и бояться ранить, если Сон не поступала так с ним тогда? Возможно потому что ребёнок, которому своими действиями он может сделать плохо, ни в чем не виноват? Разве он должен платить за ошибки родителей? Нет, определенно нет. Бён не питает к этому плоду никаких чувств, разве что сочувствие. Должно быть родиться в семье, в которой мать Сон Хёрин очень сложно и ему придётся нелегко. Чанёль тоже не святой… — Но богоподобно красивый, — сказал внутренний голос, перебивая монолог мыслей Бэка. — Заткнись, — прошептал Бэкхён самому себе, присаживаясь за столик в каком-то кафе. Дома, вероятнее всего, уже собралась семья, но Бэку не хочется сейчас разговаривать ни с кем. Хочется вновь пострадать в одиночестве. Заведение оказалось неожиданно уютным и тихим, с вкусным кофе и умопомрачительным шоколадным кексом, приносящим легкое упоение. Позднее время заставляло Бёна отправиться домой, поэтому оплатив счёт, юноша поблагодарил официанта и покинул кофейню. Дорога домой показалась Бэку слишком быстрой и это не могло не расстраивать. Сейчас он на самом деле задумывался о варианте отдельной квартире. В Корею он переехал надолго, так почему бы не снять какую-нибудь недорогую квартиру в спальном районе? Возможно, такое решение расстроит родителей, ведь он только вернулся, но они поймут, Бэк знает. Они всегда его понимали, и когда не стало его первой детской любви Мина, и тогда, восемь лет назад. Парень никогда не благодарил их за поддержку, принимая это как их обязанность. И только сейчас он понимает, насколько много они сделали для него. Далеко не каждый родитель на сегодняшний день способен понять и принять своего ребенка такого, какой он есть. Он вспоминает день, когда собрал всю свою смелость и признался маме о своей симпатии к мальчикам. Он помнит её удивленные глаза, а после тёплую улыбку и слова: — Малыш, ты так повзрослел. Какая разница кого, главное — ты полюбил. Отец отреагировал похоже, пусть сначала он был напуган. Бён старший никогда не задумывался о подобном, поэтому это стало большой неожиданностью. Однако в голове не было ни одной мысли о том, что он воспитал сына не так. Он не жалел ни о чём, не думая о глупых стереотипах и мнении общества. Смог бы так сам Бэкхён? Да, смог бы, поскольку он сын своего отца. Сегодня он скажет родителям «спасибо». Спасибо за воспитание. Спасибо за понимание. Спасибо за поддержку. Спасибо за жизнь. Бён всё еще не пользуется ключами, которые ему вручили в первый день приезда. Он считает эту квартиру своим домом, но всё еще не думает о том, что правильным открывать дверь самому. Быть может, это вопрос времени, но пока он не готов. Позвонив в звонок, Бэк стал дожидаться, пока ему откроют. Первый раз за всё прошедшее время ему легко на душе по отношению к родителям. Он не переживает и не боится того, что слова могут даться тяжело. Такого совсем нет. По ту сторону двери послышались чьи-то шаги, затем щелчок замка и перед ним открывается вход в квартиру, на проходе которой стоит улыбающаяся мама. — Бэкхённи, ты сегодня долго, — ласково проговаривает она, стоит их взглядам пересечься. Пакет с подарком Наён падает на пол, а сам Бэк бросается в объятия растерянной мамы. — Спасибо, мам. Большое спасибо, — шепчет парень, утыкаясь куда-то в шею мамы и вдыхая такой родной аромат. Женщина ничего не отвечала, позволяя слезам скатиться. Она прижимала к себе сына, успокаивающе поглаживая по спине и грустно улыбаясь. — Спасибо за то, что вы мои родители. — Солнышко, спасибо за то, что ты наш сын. Успокоив Бэкхёна, мать завела его внутрь квартиры, отправляя сразу в ванну. Юноша не стал спорить, умываясь холодной водой и ощущая облегчение. Все эти годы ему не хватало искренности в отношениях с родителями, от которых он сам и закрылся. Придя в себя, Бён вышел из ванной комнаты, направляясь прямиком в кабинет отца. Зайдя без стука, он вновь окунулся в прошлое, вспоминая как тогда, восемь лет назад, отец посадил его на домашний арест, причина которого заключалась в отсутствии Бэкхёна ночью дома. Тогда он ночевал у Чанёля, ощущая себя самым счастливым человеком. Вспоминая это сейчас, в голове возникает вопрос «почему?». Почему у них не вышло? Почему всё закончилось, не успев толком начаться? От этих вопросов пришлось отвлечься, так как сейчас время отца. Мужчина удивлённо посмотрел на сына, появившегося на пороге его кабинета. — Бэкхён? Ты пришел, — Сонджун улыбнулся, смотря на немного потерянного сына. — Привет, пап, — неловко улыбнувшись, Бэк прошёл к дивану и устроился на нём, поднимая взгляд на отца. — Как прошёл твой день? — решив не мучить ни себя, ни ребёнка давящей тишиной, начал Бён старший. — Ну, достаточно неплохо, — соврал Бэкхён. — А как вы съездили? — Достаточно неплохо, — повторил за сыном Сонджун, улыбаясь и снимая с глаз очки, прикрыл глаза. — Но дорога так утомляет. — Наверно непросто вести машину столько времени, — поддержал Бэк, внимательно следя за действиями отца. — Пап? — Да? — вернув очки, мужчина посмотрел на сына, пытаясь понять, что же происходит. — Спасибо, — тихо произнёс Бён младший, поджимая губы. — Ты принял меня таким, понял и поддержал. Ты был рядом даже тогда, когда я разочаровывал вас. Тогда, когда другие родители бы постыдились меня. Я никогда не благодарил вас, принимая всё на должное, но это же не так. Должно быть тебе было сложно все эти годы, когда я трусливо сбежал. Ты был рядом с мамой, страдающей из-за меня, ты рассказывал Наён обо мне только хорошее. Ты всегда был со мной, всегда был рядом, даже в Китае, — Бэк усмехнулся, стирая с лица выступившие слёзы. — Ты скрывал от мамы то, что я просил, становясь соучастником моих мелких преступлений. Спасибо, пап, — Бэкхён хотел сказать что-то ещё, но крепкие объятия, в которые его заключил отец, не позволили этого сделать. Сейчас Бэк понял — ему полегчало. Он снова стал маленьким сыном своих прекрасных родителей, любивших его без меры. Проведя полночи с родителями за просмотром двух фильмов подряд, Бён ужасно не выспался, с трудом поднимаясь утром с кровати. Он бы хотел не идти сегодня, сказать, что заболел и придти не сможет, но так было уже нельзя. Это работа, не школа и не университет, которые можно взять и пропустить, наврав про плохое самочувствие. Вдобавок ко всему, сегодня состоится его первое совещание с другой фирмой в зале конференций. Он пойдёт туда вместе с Паком, как и полагается стажеру. Для Бэка этот день был важен, всё-таки первый выход в свет, так сказать. Чтобы не опоздать наверняка, он решил позавтракать в офисе и выехал из дома пораньше. Пробки в Сеуле были как всегда кошмарно длинные и долгие, но даже учитывая их, Бён приехал на работу раньше положенного. Руна была уже на месте и стажер ненароком задумался, спит ли она вообще? Покидает офис или живет здесь? — Доброе утро, Руна, — поздоровался юноша, подойдя к столу Ан. — Бэкхён? Ты чего так рано? Привет, — отвлекаясь от компьютера проговорила девушка. — Так вышло, не знаю, — пожал плечами Бён, усаживаясь на стул рядом со столом секретаря. — Ты завтракала? — Не, сегодня не успела, — грустно вздохнула девушка, откладывая документы на край стола. — А что? Хочешь предложить? — Вообще-то да, хотел. Я тоже не успел, но вряд ли продержусь до обеденного перерыва. Идешь в кофейню на седьмом этаже? — А она разве открыта в такой час? — поднимаясь из-за стола, поинтересовалась девушка. Отказываться от предложения она точно не собиралась, поэтому хоть в кофейню на седьмом, хоть в ресторан через дорогу. — Да, я на первом этаже на ресепшене спросил, — довольно проговорил Бэк, вслед за Руной поднимаясь со стула. — Оплачиваешь ты! — шутливо ответила девушка, накидывая на плечи пиджак и направляясь к лифту. — — Даже спорить не буду, так как предложил сам, — усмехнулся Бэкхён, заходя за Ан в душный лифт и выбирая цифру нужного этажа на дисплее. — Слышала Чха Ына из отдела бухгалтерии встречается с заместителем директора Пака, — ни с того, ни с сего начала девушка, смотря на своё отражение в зеркале и поправляя волосы. — А он ведь женатый мужчина, фу. — Руна, ты серьёзно собираешься рассказывать мне сплетни офиса? — удивленно спросил Бён, изгибая бровь. — Нет, ну, а что? Ты вообще-то тут работаешь, поэтому обязан всё знать, — хмыкнула девушка, первой выходя из лифта, стоило створкам только распахнуться. — Я даже не знаю эту Чха Ыну! — Тш! Бэкхён, ты зачем кричишь на весь этаж! Забыл, что тут у каждой стены есть глаза и уши? — нахмурилась Ан, разворачиваясь лицом к Бёну. — И как ты можешь реагировать так спокойно? — А как я должен был отреагировать? Я же не жена заместителя директора, которой изменяют, — закатив глаза, огрызнулся юноша. В такие моменты секретарь снова начинала раздражать. — Да ну тебя! — недовольно закончила недолгий диалог Руна, присаживаясь за столик у окна. Бён последовал её примеру, садясь напротив. Время ещё раннее, поэтому людей практически нет, так, человек семь. Девушка остановила свой выбор на зелёном чае и яичном ролле, предлагая заказать Бэку тоже самое, убеждая в прекрасном вкусе этого ролла. Однако одно только название портило парню аппетит, поэтому он очень деликатно отклонил этот совет и заказал латте и панкейки с клубничным джемом. — Сегодня такой важный день, правда же? — начал Бэкхён, желая поговорить с Руной о совещании, которое должно состояться через три часа. — В каком смысле? — задумалась девушка, щуря глаза и внимательно смотря на Бёна. — Ну, совещание же… — неуверенно проговорил стажёр, проходясь языком по подсохшим губам. — Так его же отменили, — как ни в чём не бывало ответила Ан, отвлекаясь на засветившийся экран смартфона, лежащего на столике. — Что? Как? Когда? Почему я об этом не знаю? — засыпал секретаря вопросами юноша, в самом деле не понимающий, что могло произойти такого, чтобы отменить столь важное, на его взгляд, совещание. — И это ты не знаешь? Кошмар, Бэк, ладно не знать новости о заместителе директора, но как можно не знать о самом директоре?! — удивленно проворковала девушка, а после, благодарно кивнув официанту, принёсшему их заказ, вновь уставилась на стажёра. — А что с директором Паком? — с замиранием сердца спросил Бён. По телу по непонятной причине рассыпались мурашки, потому что где-то внутри родилась догадка о том, что новости сейчас будут не самыми приятными. Хотя… Бэкхёну не привыкать. Когда в последний раз что-то, связанное с Чанёлем, было приятным или просто нейтральным? Восемь лет назад, даже больше. — Ли, ну ты даёшь! Директор Пак стал отцом! — весело произнесла Ан, совершенно не замечая перемены в настроении парня. — Черт, совсем забыл, мне надо позвонить, — первое, что пришло в голову, чтобы сбежать. Подскочив с места, Бэк быстрым шагом, практически бегом, направился в сторону туалета. Скрывшись за дверью кабинки, он сел на крышку унитаза, пряча лицо в ладонях. В ушах раздавался бешеный стук собственного сердца, пытающегося прорвать грудную клетку. Слова Руны были словно уколом, болючим и резким. В глазах начали собираться слёзы, через мгновения падающие и разбивающиеся о плиточный пол. Бэкхён не понимал, почему так реагирует на это, ведь изначально всё было ясно. Разве он не знал, что Хёрин родит скоро? Разве не знал, что Чанёль скоро станет отцом? Разве нет? Знал. Он всё знал, но… почему так болит? Невыносимо принять тот факт, что теперь у Пака есть новый человечек, которому он будет дарить свою любовь. Это была глупая ревность и необоснованная зарождающаяся нелюбовь к невинному ребёнку, который только родился, а уже любим Чаном. Бён не хотел, чтобы у мужчины появился ребёнок, не хотел, чтобы появился ещё один соперник за любовь Чана. И, самое главное, не хотел, чтобы этот ребёнок был от Хёрин. — Поздно, Бэкхён, поздно, — шептал себе под нос юноша, продолжая надрывно рыдать. — Какой же ты дурак! Зачем вернулся? Кого хотел испытать?! — всхлипывая, ругал себя за глупость Бэк. — Как можно отомстить человеку, которого любишь больше жизни? — перейдя на тихий вой, закончил он. Когда Бён задумывался, каким образом Чанёль может сделать ему ещё больнее, он даже не полагал такого поворота событий. Такой глупый, такой наивный. Сейчас ему кажется, что все эти страдания заслуженные, поскольку с самого начала нужно было понять — месть не то действие, которое он должен был выбрать, не то решение. За каждый поступок нужно платить, но почему цена для Бэкхёна настолько высока? Поняв, что продолжить сегодня работу не удастся, он написал сообщение Руне, в котором известил о вынужденном уходе с работы по личным причинам и извинился за испорченный завтрак, пообещав всё оплатить в следующий раз. После стажёр выключил телефон, не желая отвечать на тысячу вопросов и смс Ан. Прождав какое-то время в тесной кабинке, Бэк постоянно стирал выступающие слёзы, шмыгая носом и глубоко вздыхая. Во всей сложившейся ситуации самое обидное то, что он не может винить ни Пака, ни Сон. В этом целиком и полностью его вина. Нужно было подумать лучше, прежде чем вернуться. А ещё лучше передумать и не возвращаться.

***

Это утро Чанёль однозначно может назвать одним из самых ожидаемых в его жизни. Сегодня он познакомится со своим сыном, своим первенцем. Чувства, бушующие внутри мужчины — были непередаваемыми, он ощущал счастье, которого не было рядом много лет. Мысли в голове путались, начиная с Бэкхёна и заканчивая, в принципе, тоже им, правда где-то между было ещё имя Хёрин и теперь появилось ещё одно, новое имя маленького человечка — Роун. Пак Роун. — Здравствуйте, господин Пак, — поклонившись, проговорила медсестра, встретившая Чанёля на входе в больницу. — Вашу супругу, госпожу Сон, перевели в палату номер 42, я провожу. Ступая вслед за девушкой, Пак совсем не слушал её болтовни, хотя, возможно она и важна, но он переспросит потом, не сейчас. — А ребёнок с ней? — перебив длительный монолог медсестры, спросил Чан. Девушка немного нахмурилась, так как она уже говорила это, но сразу же фальшиво улыбнулась, отвечая на заданный вопрос. — Нет, но через несколько минут его привезут к матери. Как я и сказала… — дальше мужчина вновь не слушал, возвращаясь в свои размышления. Лишь когда на двери показался нужный номер палаты, Чан обратил внимание на девушку на долю секунды, благодаря за помощь и сразу скрываясь за дверь. Стоило ему только войти, взор пал на Рин, лежащую на кровати под капельницей и вдумчиво смотрящую в окно. — Привет, — тихо произнёс Пак, не решаясь подойти к койке. — Привет, — так же тихо отозвалась Сон, переводя взгляд на мужа. — Стоит ли мне сказать «поздравляю»? — довольно серьёзно спросил Чан, на что девушка усмехнулась и отвернулась обратно к окну. — Поздравляю, Пак, — хрипло проговорила она, вновь всматриваясь в пасмурное небо за окном. — Спасибо. И не только за поздравление, — усаживаясь на стул рядом с кроватью, ответил мужчина. Он понимал настроение Хёрин сейчас: тяжёлые длительные роды, нежеланный ребёнок, нелюбимый мужчина. Но разве мог Пак поделать с этим что-нибудь? — Как твоё самочувствие? — Это самые ужасные часы в моей жизни, ты серьёзно? — нервно отозвалась Сон, едва сдерживая слёзы. Такой Чанёль её ещё не видел, она никогда не показывала настоящие эмоции. — Ты его уже видела? — Нет и не хочу, — отрезала Сон, закрывая глаза и явно намекая на конец разговора. Мужчина не стал отвечать, сделав вид, что его это совсем не задело, но всё совершенно не так. Она может злиться на Чанёля, но не может ни в чём винить ребёнка. Дверь распахнулась и медсестра завезла в палату люльку с прозрачными бортами, из которой был виден маленький свёрток. Сердце мужчины дрогнуло и он несмело поднялся со стула, подходя к медсестре, аккуратно поднявшей свёрток на руки. Она видел состояние новоиспечённого отца и, в силу своего длительного стажа работы, знала, что лучше молчать. Чанёль смотрел на ребёнка в чужих руках со страхом и растерянностью, но всё равно желал скорее подержать своё маленькое чудо. Поняв мужчину без слов, медсестра аккуратно вложила запеленованного новорожденного в руки его папы, после отходя на пару шагов, давая им личное пространство и наблюдая за этим трогательным знакомством со стороны. Чан стоял как вкопанный, осторожно прижимая сына к себе. Из глаз давно текли слёзы, которых он нисколько не стеснялся — было просто плевать на всё, кроме этого крохотного существа. Присев на стул, Пак начал рассматривать ювелирные черты малыша, аккуратно поглаживая спинку. Мужчина был настолько увлечён, что не заметил ухода медсестры, вслушиваясь только в тихое, практически беззвучное дыхание. Мальчишка спал, но даже с закрытыми глазами Чанёль увидел свой разрез глаз, только в разы меньше. Крошечный вздёрнутый носик так и тянул к себе, словно прося его чмокнуть, в чём не смог отказать себе Чан. В очертании губ мужчина также увидел своё отражение, не сдерживая счастливой улыбки. По щекам всё ещё стекали слёзы, а дыхание оставалось сбитым, но это не мешало Чанёлю чувствовать себя счастливым. — Добро пожаловать в этот мир, Пак Роун, — прошептал мужчина, вдыхая сладкий аромат своего маленького ангела. За всей этой картиной с замиранием сердца наблюдала и Сон, пару раз стирая с глаз выступившие слёзы. Было больно и она винила в этом всех: Бэкхёна, который свел с ума восемь лет назад её парня; Чанёля, влюбившегося слишком сильно; даже ребёнка, появившегося так поздно. Почему он не родился тогда, когда они с Чаном хотели его вместе? Когда ждали и надеялись? Зачем он вообще появился, если уже не нужен? Чанёль уйдет к Бёну, она прекрасно понимает — это всего лишь вопрос времени. А что будет с сыном Пака? Он оставит его ей, разве может быть иначе? В конечном итоге невиновный ребёнок окажется в детском доме, потому что ей он не нужен точно. Уже нет. В конце концов, Хёрин винила себя. Сложно признаться и она никогда не сделает этого вслух, но огромная вина лежит именно на её плечах. Как всё сложилось бы сейчас, если бы тогда она промолчала? Если бы не врала, глядя в напуганные и заплаканные глаза подростка Бэка? Если бы отказала Чанёлю, когда он предложил её выйти замуж, сразу предупредив, что никакой любви не будет? Всё было бы иначе и, вероятнее всего, всё было бы хорошо. Сон отвернулась от Пака с ребёнком, позволяя себе поплакать. Дело было не в трогательности момента, а в собственной глупости. В необдуманном поступке, разрушившем столько жизней. Каждый из них сейчас страдает: Чанёль, Бэкхён, Дахён — мужчина, покоривший её сердце и в итоге оставшийся брошенным; сама Хёрин. Стоили ли те слова всего произошедшего? Нет. Парадоксально, но всё это не заставляло её пожалеть Бэкхёна, пострадавшего больше остальных. Быть может, это противоречие самой себе, но она всё так же ненавидит парнишку, кажется, сейчас даже больше. Если чуть больше месяца назад ей хотелось бросить Пака и наплевать на его дальнейшую жизнь, то сейчас такого не было. Осознание того, что он может просто воссоединиться с Бёном и быть в порядке, даже более, больно било по самооценке. Дахёна ей вернуть не удастся, значит и пункт стать счастливой и любимой женой она не сможет, так что остаётся покрепче зацепиться за Пака и удерживать так долго, насколько это вообще возможно. Другой вопрос — как? Как, если она не хочет видеть ни его, ни сына? — Он хоть немного похож на меня или перенял все черты своего папаши? — спросила Рин, всё так же лёжа спиной. — А разве тебе это важно? Не стоит притворяться, — грубым шепотом ответил Чанёль, недовольно отрываясь от спящего личика и смотря на девушку. — Просто интересно, — хмыкнула Сон, поворачиваясь к мужу. — Ну, главное на Бэкхёна он совсем не похож, — противно улыбаясь, ядовито прошипела она. Слова вылетели сами, она не планировала говорить что-то подобное и приплетать сюда юношу, но, увы. — Знаешь, мне кажется на него он похож намного больше, чем на тебя, — не следя за словами, с таким же как и супруга напором проговорил Пак. Не он это начал, пусть по-детски, но проигнорировать подобную колкость было сложно. — Даже если он его копия, Чанёль, это мой сын, — гадко хохотнула Рин, щуря глаза, стоило им наткнуться на свёрток в руках Пака. — Мой, понятно? Тот, который никогда не сможет объединять вас с Бёном, но всегда будет объединять нас! — перешла на довольно высокий тон голоса девушка, чем напугала спящего ребёнка, который сначала тихо захныкал, а после звонко заплакал, первый раз иллюстрируя родителям свой голос. Хёрин, откровенно говоря, было на это плевать, а вот мужчина не смог сдержать краткой улыбки, мельком глянув на сына. Поднявшись со стула и покачивая ребёнка, Чанель бросил на Сон последний взгляд, полный презрения и, сказал: — Ты не в себе, Хёрин, просто спи. Девушка хотела ответить, но Пак уже вышел из палаты, подзывая медсестру и прося забрать из палаты люльку.

***

Неделя, на протяжении которой Чанёль отсутствовал в офисе, тянулась бесконечно долго — так казалось Бёну. Сказать, что на душе хреново — не сказать ничего. Бумажных дел было больше тонны, в электронном виде не меньше, но делать не хотелось ничего совсем. Была усталость и тяжесть, не было никаких сил и настроения. Это было странное самочувствие, словно ломка у наркомана. Бэкхён жаждал увидеть Пака, посмотреть: изменился ли он? как себя чувствует в новом статусе? счастлив ли он вообще? Ответы на эти вопросы хотелось также сильно, как и не знать, ведь правда ранит. Секретарь Ан лезла с постоянными сплетнями и разговорами, навязывалась в обеденное время и иногда на завтраки, но юноша не реагировал никак совершенно. Ему не хотелось разговаривать ни с кем, наверное, поэтому он жил последние три дня в отеле, не желая приезжать домой. Родители не докучали, понимая, что, скорее всего, сыну нужно личное пространство сейчас. Чанёль предупредил Руну о том, что его не будет дней десять, возможно даже больше. Девушка считала этот манёвр Пака милым, аргументируя словами «директор Пак такой благородный мужчина… Берёт выходные ради новорожденного ребёнка, желая побыть с семьёй и насладиться любимыми людьми». По правде говоря, Бён еле сдержал рвотный рефлекс тогда, поскольку ему ничего, связанное с Хёрин и Чаном, милым не казалось. Кстати о их ребёнке — офис, полный сплетен и интриг не знал о том, кто родился у директора. Мужчина предпочёл оставить пол в секрете, решив, что его личная жизнь не должна особо интересовать сотрудников. Бэку тоже любопытно, даже очень. До сих пор не вериться, что Чанёль, в прошлом его Чанёль — теперь отец. Отец ребёнка Сон. Эта мысль вызывает грустную болезненную усмешку парня, полную некой зависти. Он часто вспоминает их с Паком разговор о ребёнке тогда, восемь лет назад. Вспоминает, как мужчина, тогда ещё совсем молодой, обещал Бёну счастливое совместное будущее, в котором они усыновят ребёнка. Так глупо… Глупо было верить в это, а сейчас глупо вспоминать, но сердцу не прикажешь. Стажёр без особого энтузиазма листал документы на компьютере, якобы проверяя их на наличие ошибок. Выходило, откровенно говоря, плохо. Он вглядывался в экран и уходил в свой собственный мир, продолжая автоматически листать файлы. Он бы так и продолжил это делать, если бы кто-то не зашёл в кабинет, тихо прикрывая за собой дверь. Бён не обратил особого внимания, ожидая, пока с ним заговорят и он по голосу поймет кто это. Однако вошедший молчал и парень вынужден был поднять взгляд, тут же замирая. Перед ним стоял Чанёль. Красивый, как всегда идеально одетый, но всё равно другой. Его глаза искрились и парень не мог понять, дело в нём или всё же в «новом любимом человеке мужчины». — Бэкхён… — тихо проговорил Пак, смотря на стажёра с немой просьбой не отталкивать, побыть рядом. — Директор Пак… — также тихо ответил Бёе, поднимаясь с места и кланяясь в знак приветствия. — Могу я украсть тебя на обед? — неуверенно спросил Чанёль, всё также умоляюще смотря на юношу. Бэкхён хотел согласиться без раздумий, хотел броситься в объятия и попросить сбежать от всего этого. Бэкхён мечтал, чтобы его руку сейчас взяла рука Чана, крепко сжимая и обещая, что больше они не расстанутся, но… Но это всего лишь мечты и желания, которым не сбыться уже никогда. — Я не думаю, что это хорошая идея, — с трудом выдавил из себя парень, опуская взгляд на пол. — Поздравляю, директор, — находясь на грани истерики проговорил Бэк, ощущая подступающий к горлу ком. Если он разрыдается здесь и сейчас — игра окончится и победа будет явно не его. — Бэк, я прошу тебя, — подступив на шаг ближе продолжал мужчина, нуждавшийся сейчас в Бэкхёне как в кислороде. — У меня очень много работы, простите, — кое-как проговорив, стажёр пулей вылетел из кабинета, случайно задев старшего плечом. Он бежал до самой уборной, прекрасно понимая — бежать и догонять его никто не будет. Закрываясь в кабинке туалета, Бён вновь чувствовал себя разбитым на множество осколков. Плакать нельзя, иначе у сотрудников появится новая тема для сплетен, а у Чанёля лишние подозрения. Это не нужно никому, поэтому нужно лишь успокоиться: перестать жалеть себя, думать о Паке и его семье, ненавидеть Хёрин. Нужно остановиться, пока его не уничтожили собственные мысли. Последующие дни Пак ещё не раз предпринимал попытки поговорить, но Бэкхён держался недоступным и холодным (к сожалению, только внешне). Работы было много, но, кажется, в этом офисе она не интересовала никого, начиная от директора и кончая тем же стажёром. Оба летали в облаках, причём в одних и тех же. Бёну до сих пор не удалось разузнать пол ребёнка, что не могло не раздражать. Ну как может никто об этом не знать? Он был готов подойти к мужчине и спросить прямо в лицо, но что-то все же останавливало его. Решив передохнуть в обеденный перерыв, Бэк вышел в кафе напротив их здания, пожелав отдалиться от шумной суеты работников фирмы. Однако зайдя внутрь заведения, стажёр услышал знакомый голос, тут же вслушиваясь в разговор. — Хёрин, я много раз тебе говорил, я не доверяю тебе сына и не собираюсь оставлять вас одних, — недовольно проговорил директор, сбрасывая вызов и швыряя телефон на стол. — Сын… — тихо повторил услышанное Бэкхён, смотря на сидящего к нему спиной Пака. Стало ли легче от наконец узнанной информации? Нет, определённо нет. Бёна заметил официант, подходя к нему и здороваясь достаточно громко, заставляя Чана, сидящего за крайним столиком, обернуться. Их взгляды сразу пересеклись, отчего по телу каждого прошел электрический разряд. — Здравствуйте! Могу я проводить вас за свободный столик? — улыбнувшись, проговорил официант, внимательно смотря на Бэка. — Да, пожалуй да… — неуверенно ответил стажёр, разрывая игру в «гляделки». — Он со мной, поэтому вы можете быть свободны, мы позовём когда определимся с заказом, — подскочив со своего места и подойдя к парням, сказал Чанёль, хватая Бэка за локоть и притягивая к себе. — Вы уверены? Этот человек ваш знакомый? — спросил официант, требовательно прожигая Бэкхёна взглядом. От этого парня было почему-то не по себе, возможно, Бён преувеличивает, но что-то в нём было не так, поэтому обед с Паком в этой ситации его устраивал больше. — Уверен, — тихо произнёс стажёр, прикусывая губу и переводя взгляд на пол. — Вы выглядите странно… Если этот мужчина преследует вас я могу вызвать полицию, — не отставал «доблестный» работник заведения, чем начинал выводить старшего из себя. Это уже не первый раз, когда на Бэкхёна заглядываются в кафе и это не может не раздражать. — Лучше испаритесь сейчас же или позовите администратора к нашему столику, — выделяя голосом последние два слова, закончил диалог Чанёль, разворачиваясь и направляясь вместе с Бэком за столик. Юноша не сопротивлялся, даже не возразил, когда старший помог ему присесть за за стол. Бён сидел тихо, листая книжку меню и задумчиво глядя на страницы, явно не вникая в написанное и вновь летая в облаках. — Бэк? Ты в порядке? — не сумев сдержать своё любопытство, спросил Пак. — Бэкхён, — поправив мужчину, парень поднял глаза с меню на директора, тихо вздыхая. Он не знал как себя надо вести в данный момент. Вроде бы он был зол, так как Пак вновь влез туда, куда не надо. Но, с другой стороны, если бы он не влез, официант продолжил бы смотреть на него так странно и вряд ли бы вышло нормально пообедать. — Я в порядке, просто болит голова. — Я могу отвезти в больницу… — Я сказал, что у меня болит голова, а не пожаловался на огнестрельное ранение, — закатив глаза, нахамил Бён, тут же сожалея о сказанном. — Простите, мне не стоило грубить, но, директор Пак, не стоит пытаться обо мне позаботиться, я уверен, у вас и без меня таких людей хватает. — Бэкхён, перестань, я прошу тебя! Давай поговорим! — Вот и пообедали, — поднимаясь из-за стола, сказал стажёр. Пак тут же поднялся за ним, намереваясь пойти следом, но Бэк, нахмурившись, остановил его. — если пойдёте за мной, я и вправду вызову полицию. — Ты не сделаешь этого, — грустно усмехнувшись, проговорил Чан. — Вы совсем меня не знаете, — стараясь не показать мужчине насколько ему сейчас тяжело, холодным тоном ответил юноша. — Перестаньте видеть во мне то, что желаете, иначе это кончится трагично, — бросив последнюю фразу, Бэк отошёл от столика, а после покинул и заведение. После случая в кафе Пак ещё пару раз пробовал уговорить Бёна на разговор, но каждый раз стажёр просто уходил. Это надоедало слишком сильно, порой юноша собирался начать кричать на старшего, но вовремя успевал остановиться и убежать. Когда окончился тяжёлый рабочий день, тянущийся бесконечность тысячелетий, по мнению Бёна, он наконец спешил к выходу из здания, которое иногда походило на тюрьму, но как всегда появилось препятствие. Препятствие в виде Пак Чанёля. — Бэкхён, постой, нам надо поговорить! — иногда его просто выворачивало от голоса Пака, который, казалось, был повсюду. Эту фразу «нам надо поговорить» Бён ненавидел больше Хёрин. Хотя… нет, тут он загнул — нельзя ненавидеть что-то больше, чем Сон. — Только не это, — тихо прошептал Бён, ускоряя шаг, чтобы успеть покинуть тюрьму до того, как Пак нагонит его. Но, видимо, было не суждено сбежать, так как уже через мгновение, запястье Бэка обхватила огромная грубоватая ладонь, поворачивая к себе лицом. — Ты же слышал меня, — нахмурился Чанёль, сжимая запястья сильней, из-за чего Бэку пришлось поморщиться. — Нам не о чем говорить, — устало закатывая глаза, проговорил Бэк, стараясь вырваться из оков паковских рук. — Есть! Надо поговорить о нас! — не унимался мужчина. Всему есть конец. Любое терпение, даже самое стальное, когда-нибудь, да заканчивается. И именно тогда случается катастрофа. Под воздействием эмоций человек может наговорить много чего лишнего, о чём потом обязательно будет сожалеть, но забрать слова обратно будет уже невозможно. Бэкхён не хотел этого — Чанёль вынудил. — Как же мне это надоело! — повысив тон, громко проговорил Бэк, вырывая свою руку. — Ключи от машины, — требуя ключей, стажёр протянул руку вперёд, смотря на Пака в упор. Мужчина, поняв что совершил ошибку и сейчас стоит будто на минном поле, решил не испытывать удачу и, не колеблясь, вложил ключи от своего автомобиля в маленькую ладонь парня. Когда ключи оказались в руках у Бэка, он быстрым шагом отправился на улицу, а затем, найдя на стоянке нужное авто, снял его с сигнализации и сел на место водителя. Пак же поспешил послушно занять место пассажира, уставляясь на юношу в оба глаза. Он не мог даже предположить, куда сейчас собирается их отвезти Бён, но что-то внутри подсказывало, что впереди их ждет отнюдь не свидание. — Пристегнись, — спокойно проговорил Чан, следя за каждым движением парня. Не став слушаться, Бён аккуратно выехал с парковки здания, стараясь не привлекать взглядов работников, завершивших на сегодня свой рабочий день и спешащих домой. Как только парковка была позади, юноша сильно нажал на газ, из-за чего ошарашенного Чана прибило к спинке кресла. — Пристегнись, Бэкхён! — прокричал Пак, в то время как водитель слишком быстро набирал скорость. Мужчину всё ещё прижимало к сиденью — скорость была слишком большой, но Бён, кажется, не собирался останавливаться или сбавлять скорость. Бён прекрасно слышал, что говорил мужчина, но подчиняться ему не было никого желания, поэтому он просто пропускал всё мимо ушей, сжимая ладонями руль автомобиля. Пак принял ещё несколько попыток достучаться, но услышанным так и не стал. Всматриваясь в дорогу, Чанёль пытался понять куда они едут, но сначала выходило плохо. Вот только когда на горизонте начали появляться знакомые места, по телу пробежался табун мурашек и, ему даже показалось, что тело начало дрожать. Бэкхён припарковал машину у ворот центрального кладбища и поспешно покинул машину, стоя лицом ко входу, но не решаясь пройти внутрь. Просидев в салоне автомобиля минуту, мужчина всё же решился выйти. Стоило ему подойти к стажёру, желая что-либо сказать, Бён сделал шаг вперед, оказываясь за воротами кладбища. Юноша, с виду переполненный уверенностью и смелостью, внутри трясся как лист на ветру, проклиная самого себя и свою вспыльчивость, однако пути назад снова не было — ему придётся сделать это. Медленными шагами идя к нужной могиле, Бён заметил маленький одинокий цветок, распустившийся среди густой заросли различных сорняков. Этот цветок чем-то напомнил ему самого себя в прошлом, такой же маленький и яркий, словно улыбающийся шестнадцатилетний Бэкхён. Наклонившись к растению, парень горько улыбнулся, ощущая подступающий к горлу ком. Цветок прекрасен, как когда-то был он. Протянув руку, Бэк безжалостно сорвал цветок, сжимая его в руке и заворожённо наблюдая за этим. Так несправедливо… Ты можешь цвести, бороться за жизнь, распускаясь в столь испорченном мире, стараться выжить, но в конечном итоге появиться кто-то, кто сорвет цветок, отбирая у него право на жизнь. Неважно, каковыми будут намерения сорвавшего — ничего не перевесит того факта, что он отобрал жизнь. Поднявшись с корт, стажёр продолжил идти вперед. Нагнав парня, Чанёль сразу заметил маленький цветочек, который младший сжимал в ладони. В сердце что-то защемило: он понимал — сейчас будет больно. Бэкхён всё также неспешно шёл к определенной могиле, а Пак лишь шёл за ним. — Ты говорил, что любишь. Говорил, что ждал и скучал, — безразличным тоном начал Бён, заставляя сердце Чана разрываться от боли и страха. — Но это не относится ко мне. Ты любишь не меня. Ждал и скучал ты не по мне, — смотря на мрамор с аккуратно выведенными буквами, продолжал Бэк, с холодом в голосе, от которого старшего уже потряхивало. — Ты постоянно говоришь мне «мой Бэкхён». — усмехнулся парень. — Но я не твой Бэкхён. Твой Бэкхён тут, под этой землёй. Пускай цифры на этом памятнике служат тебе напоминанием о том, что твоего Бэкхёна нет! — уже повысил голос Бэк, окидывая мрамор последним взглядом. — Я не он, — бросив цветок на собственную могилу, Бён ушёл, снова оставляя Пака одного. Сердце мужчины остановилось: ему было уже незачем биться, незачем было продолжать. Упав на колени, Чанёль склонил голову, разрешая слезам течь. Его Бэкхён… Разве может его Бэкхён уйти снова? Пак устал держаться, устал делать вид, будто всё прошло. Устал показывать родителям себя счастливого. Он устал без Бэкхёна. Кислород в легких будто окончился, а вдыхать новый было больно. Возможно, именно поэтому мужчина схватился рукой за горло, начиная громко всхлипывать и жмурить глаза. Голова странно кружилась, был неясный шум, сводящий с ума. Он снова чувствовал себя также, как в те дни, проведенные на этом же месте. То время, когда он приходил сюда каждый день, разговаривая с мраморным камнем. Чанёль устал, он просто хотел отдохнуть и, наверное поэтому упал на спину, ощущая сырость и холод, исходящий от земли. Открыв глаза, из которых не переставали течь слёзы, мужчина уставился на небо, что совсем недавно винил в том, что оно забрало его мальчика. Боль такая же, как и в тот злосчастный день. Боль такая же, как в первый день рождения Бэкхёна, которое Пак провёл на его могиле. Такая же, что была в день его свадьбы, когда он снял. Такая же ужасная, как и последние восемь лет, проведённых словно в аду. Чанёль просто устал. За всей этой картиной со слезами на глазах наблюдал Бён, нервно кусая свои губы. Он стоял недалеко, поэтому слышал всхлипы Пака, разорвавшие его сердце на клочья. В каждом движении мужчины Бэк видел боль, исходящую от всего чанёлевского вида, но что он мог? Укусив тыльную сторону ладони, чтобы не издать лишнего шума, юноша продолжал плакать, ощущая нарастающую ненависть к себе. Зачем он это сделал? Зачем так поступил? Разве так нужно обходиться с человеком, которого любишь больше жизни? Бэкхён никогда не отличался глупостью, никогда не был бессердечным, никогда не желал никому зла, так почему? Почему он обошёлся так с Чанёлем? Каким бы ужасным не был Пак, Бэк не сможет перестать любить. Если бы ему пришлось умереть ради мужчины, он бы не пожалел об этом ни на мгновенье. Смерть ради любимого человека не самая худшая из всевозможных. Но зачем Бэк думает об этом сейчас, когда уже слишком поздно? Уже слишком поздно. Ему уже не шестнадцать и он больше не маленький мальчик Чанёля. Окинув лежащего на земле мужчину в последний раз, Бён стёр с глаз слёзы, разворачиваясь и отдаляясь от Пака. *** — Доброе утро, Бэкхён! — бодро проговорила Ан, стоило стажёру только переступить порог офиса. — И тебе, — без особого энтузиазма ответил Бэк, скрываясь за дверями собственного кабинета. Больше всего он боялся увидеть разбитого Чанёля сегодня, а после вчерашнего, скорее всего, так и будет. Бён не доверял себе, он боялся сорваться и обнять мужчину, наплевав на свою гордость и план мести. Это всё являлось на самом деле страшной проблемой, поэтому юноша глупо надеялся не столкнуться сегодня со старшим нигде. Вновь найдя спасение в работе, Бэк с головой погрузился в бумажную волокиту, составляя отчёт, заданный ему Руной на прошлой неделе. Казалось, будто это помогло и ему стало легче, пока всю идиллию не прервала секретарь, ворвавшаяся в кабинет. — Бэк, в кабинете директора Пака партнёр из Китая и у них намеревается совещание, поэтому директор сказал позвать тебя, тебе нужно присутствовать как стажёру, — быстро протараторила запыхавшаяся Ан, несколько раз сбиваясь по мере рассказа. — Прямо сейчас? — взволнованно спросил Бён, облизывая подсохшие губы. — Да, они уже в кабинете, говорю же… Бэкхён кивнул и Руна покинула его, возвращаясь на своё рабочее место. Подхватив со стола блокнот и ручку, юноша глубоко вздохнул, собираясь с духом, а после направился в кабинет директора. Простояв у двери несколько минут, стажёр все же постучался, а после неуверенно проскользнул в кабинет, тут же находя опухшие глаза Чанёля. Вина грызла его изнутри, но он отложил эти мысли на потом — сейчас совещание. Словно в замедленной съёмке Бэкхён перевёл взгляд на партнера из Китая, как его глаза тут же широко распахнулись и вырвался удивленный достаточно громкий вздох. — Бэкхён? Что ты тут делаешь? — партнёр выглядел не менее удивленным, осматривая стоящего перед ним парня. Чанёль шокировано смотрел на сложившуюся ситуацию, пытаясь понять, что же связывает двоих людей, находящихся перед ним.