if i die

Бэкхён просто мазохист, сходящий с ума по боли, которую ему постоянно причиняет Чанёль.

— Ифань? — ошарашенно произнёс Бён, удивленно глядя на старого «знакомого». — Я же говорил, что это не случайность! — подрываясь с места и оказываясь рядом с Бэкхёном в долю секунды. Юноша не успевает ничего понять или вымолвить, так как оказывается в тёплых объятиях китайца. Он впал в ступор, подсознательно желая отстраниться и объяснить все Чанёлю, наблюдающему за разворачивающимися событиями с нескрываемым шоком и злостью. Ревность внутри Пака росла в геометрической прогрессии, резко перетекая в ярость. Ладони Ву, что так бессовестно прижимали к себе идеальное тело Бэкхена, заставляли сердце мужчины биться с такой скоростью, что скорость света бы сдохла от зависти. Признаваться не хотелось, но стажёр смотрелся хрупко и аккуратно в руках китайца, так, будто это правильно. Будто он создан для Ифаня, но это ложь! Он создан для Чанёля и только для него. Не в силах больше терпеть столь «нежное» приветствие, Пак громко покашлял, привлекая на себя внимание обоих. — Я могу узнать с каких пор ваши отношения настолько близкие? — не скрывая своего недовольства спросил Пак, прожигая взглядом руку Ифаня, все ещё находящуюся на талии юноши. — Мы сблизились в Китае, — взял на себя ответственность начать первому Ву, подталкивая Бёна к стулу у рабочего стола директора. — Ты всегда знал, что он в Китае? — удивленно произнёс Пак, сжимая руку в кулак. В воображении родилась тысяча и одна история сближения китайца с Бэком, но каждая из них были противными Паку, ведь делить Бэкхёна с кем-то он не хотел. — Нет… Мы встретились незадолго до отъезда Бэкхёна, я так понимаю. Мы не держали связь, была всего одна случайная встреча, — продолжил Ифань, переводя взгляд с директора на младшего, сидевшего слишком тихо. Юноша весь сжался и смотрел куда-то в пол, боясь возможности истории их встречи с китайцем быть раскрытой. — Насколько случайная? Где? — не унимался Чанёль, прожигая глазами подрагивающий силуэт юноши. Только сейчас он понял, насколько Бэку может быть не комфортно. Пусть ему и интересно — он обязательно узнает все, но не сейчас, не в такой обстановке. — Ладно, пожалуй, это не тема для разговора в данный момент. — Соглашусь, но настаиваю на встрече в неформальной обстановке! — Тут будет обсуждаться что-то связанное с работой? Если нет, то могу я пойти? — подал голос младший, неуверенно поднимая взгляд на Пака. Их взоры нашли друг друга и сердце Бёна предательски ёкнуло, вспоминая их последнюю встречу на его могиле. — Прости, должно быть я смутил тебя, — виновато проговорил китаец, добро улыбаясь. От Ифаня веяло теплотой и дружелюбием, Бэк чувствовал это, но находил странным. Он помнил Ву ещё школьником, помнил его перемены, помнил извинения, которые тот принёс. Юноша помнил все это и не держал зла уже давно. Происшествие в туалете во время школьной вечеринки стерлось, оставаясь лишь на страницах истории жизни Бёна. — Я могу быть свободным? — не найдя в себе смелости ответить Ву, снова задал вопрос Паку стажёр. — Мы перейдём к плану будущего сотрудничества, поэтому тебе лучше остаться, — негромко проговорил Чан, пододвигая к себе файл с документами.

***

Собрание в общем длилось почти два часа, в течении которых тема не отходила далеко от работы. Неоднократно Бэкхён ловил на себе задумчивые взгляды Пака, но старался не отдавать этому особого внимания. Когда пришло время покидать кабинет директора, время было близко к обеденному перерыву, поэтому стоило Бэку только зайти в свой кабинет, как в дверь постучал Ву, а после зашёл внутрь, не дожидаясь ответа. — Ифань… у меня много работы, — придумывая отговорку на ходу, проговорил Бён. Не то чтобы он не хотел общаться с мужчиной, да и объяснения такого отношения к нему вообще не было, но сближаться Бэку не хотелось совсем. — Бэкхён, давай просто пообедаем, — улыбнувшись, ответил китаец. Смотря на него, Бэк не хотел говорить «нет», потому что как таковых причин для отказа не было. — Я не думаю, что стоит… — честно признался стажёр, поджимая губы и нервно теребя подол рубашки. — Почему мы не можем попробовать стать друзьями? — внимательно смотря на Бёна, серьёзно спросил Ву. — Просто обед, Бэк. Но если ты категорически против этого, тогда я пойму и не буду надоедать, — вновь улыбнувшись, но в этот раз немного грустно, закончил он. — Мы можем попробовать, — неуверенно проговорил юноша, толком не понимая зачем он соглашается. Дело было в странной тяге к китайцу, но никакой симпатии, совершенно нет. Виной всему был Чанёль. Втягивать в это Ву низко, но Бэк ведь не пытается настроить мужчин друг против друга. Он просто желает отвлечься, найти новые (новые старые в этом случае) знакомства, постараться забыть Пака наконец. — Тогда я буду ждать тебя на улице, — подскочив со стула, довольно сказал Ифань, скрываясь за дверью кабинета так же быстро, как появился минутами ранее. Устало плюхнувшись на своё кресло, Бён задумался о дальнейших отношениях с Паком, ведь теперь большая часть его тайны раскрыта. В голове не было ни одного сюжета продолжения их отношений, потому что стажёр не мог себе такое даже предположить. Вероятность того, что старший оставит теперь его в покое настолько же ничтожны, насколько возможность Бэкхёна разлюбить Пака. До перерыва оставалось чуть больше получаса, которые Бён намерен провести за подготовкой презентации к собранию на следующей неделе. Стоило программе только загрузиться, как в дверь снова постучали и снова зашли не дожидаясь ответа. В этот раз это был Чан собственной персоной, чему Бэк, откровенно говоря, не был рад совсем. Подняв глаза на мужчину, парень молча стал дожидаться, пока тот озвучит причину своего визита. — Пообедаем? — Бёну хотелось обречённо усмехнуться из-за легкого дежавю. Пять минут назад на этом же месте стоял Ву, точно также приглашая на обед. — Вы сговорились что ли, — тихо прошептал Бэкхён себе под нос, прикрывая глаза. Благо Пак этого не расслышал, продолжая любопытно глядеть на стажёра. — Директор Пак, я думал мы вчера уже расставили все нужные границы, — постаравшись сделать тон голоса как можно грубее, ответил Бэк. — У меня уже есть планы на обед, поэтому давайте уважать личное пространство и время друг друга, — не выдержав такого жалостного взгляда, Бён постарался как можно скорее отвернуться, переводя взгляд на экран компьютера. — Не отталкивай меня, — тихо проговорил старший, не в силах больше продолжать молча бросать взгляды на Бёна. — Первым это сделал не я, — на той же тональности произнёс парень, делая вид, будто работает над презентацией. — У всех ведь есть шанс на ошибку. — У тебя их было слишком много, — хмыкнув, ответил Бён. Этот разговор не выльется ни во что хорошее, он чует, нужно скорее заканчивать, — С вашего позволения, директор Пак, — стажёр встал из-за стола, подхватывая мобильный и пальто. Ответ был не нужен — Бэк просто вышел из кабинета, направляясь к лифту. Впереди обед с Ву и Бэкхён даже не знает, кого из мужчин ему опасаться больше. Выйдя из здания, стажёр сразу же заметил Ифаня, стоящего на парковке и облокотившегося на свой автомобиль. Не став больше задумываться, Бён направился к мужчине, что заметив его, спрятал телефон в карман брюк и улыбнулся. — Пообедаем в ресторане в двух кварталах отсюда? Я был там вчера и вкус был просто потрясающим, — открывая дверь авто для Бэка, проговорил китаец. Как только юноша оказался в салоне, Ву галантно закрыл за ним дверь и, обойдя машину, тоже сел в кресло. — Спасибо что согласился, я действительно рад. — Не стоит благодарить, я ощущаю себя неловко, — слегка улыбнувшись ответил Бэкхён, смотря на дорогу через лобовое стекло. — Ты перебрался в Корею недавно, да? — переводя взгляд на Бёна, сидящего так напряжённо и задумчиво. — Да, через пару дней после нашей… встречи? — проговаривая последнее слово вопросительно, но не совсем понимая — кому задан этот вопрос? — Бэкхён, ты очень интересный, тебе когда-нибудь говорили об этом? — усмехнувшись, сказал мужчина, останавливаясь на красный свет светофора. Его на самом деле удивлял Бён: парнишка казался непредсказуемым — загадкой, которую слишком хочется разгадать. — Не припоминаю, если честно, — первый раз за сегодняшний день улыбнулся стажёр, заставляя Ву засмотреться на свою обворожительную улыбку. — Я скажу это ещё тысячу раз, не меньше, — улыбнулся старший в ответ, сворачивая с дороги в теневой переулок, дабы срезать путь. — Ты преувеличиваешь, — проговорил Бэк, отстегивая ремень безопасности, стоило машине только остановиться. — Не думаю, — подмигнул Ифань, выходя из машины. Интерьер ресторана оказался очень уютным, несмотря на достаточно большое количество роскоши. Бэкхён не был сторонником пафоса и сильного запаха богатства — это всё было ему чуждо, но даже с такими приоритетами ему понравилось атмосфера заведения. — Я уже заказал стол в приватной комнате, — аккуратно ухватив Бэка за локоть, Ву потянул в сторону коридора, в котором и находились отдельные столики. Юношу это немного смутило, но он не стал ничего спрашивать или говорить, молча проходя в комнату и присаживаясь за стол. Стены были не очень приятного для глаза бордового цвета и мысленно Бэк уже забрал всё свои расхваливания ресторана и его интерьера. В голове невольно всплыл ресторан, где они были с Паком. Он был в самом вкусе стажёра — сдержанные цвета, мебель в стиле винтаж, Чанёль рядом — всё как любит Бён. Пока парень осматривался, китаец диктовал наименования блюд, которые они хотят поесть. Заказывал он все на свой вкус, не утруждаясь даже поинтересоваться о желаниях Бёна. Пусть Бэк и не собирался показывать свой характер и выделываться, но момент все же был не самый приятный. — Расскажешь мне историю своей жизни? — обратил внимание мужчина на своего спутника, стоило официанту оставить их наедине. — Скорее нет, чем да, — нервно улыбнулся Бэкхён, не желая отвечать на личные вопросы о прошлом. — Почему же? — Ифань, это личное, — чуть напряжённо проговорил Бён, давая понять старшему свой настрой. — Я собираюсь узнать тебя близко, Бэк, будь готов к моей настойчивости, — с улыбкой на лице, но тем не менее это звучало серьёзно. Возможно, в какой-нибудь сопливой корейской дораме юношу бы эти слова привели в восторг, показались бы мужественными и сексуальными, ведь хоть это и угроза, звучит она потрясающе, но не в данный момент и не для Бэкхёна — его это наоборот отталкивает. — Тогда тебе стоит быть готовым к моим отказам, Ифань. — Не будь так категоричен, прошу. — Почему ты вообще так любезен со мной? Только не говори, что из-за той ночи, я все равно не поверю, — закатив глаза, возмутился Бён, недовольно поджимая губы. — Ну наконец-то! Я ждал, когда эта ночь будет упомянута, — наигранно выдохнул Ву, как бы устало протирая лоб. — А если серьёзно, то, Бён, это была не случайность, понимаешь? Я столько лет болел тобой, — признался Ифань, меняя весь свой вид на серьезный и уверенный, тем самым заставляя младшего сделать тоже самое. Стало ясно — сейчас будет важный разговор. — Восемь лет назад, когда ты… погиб, я понял, что не успел сделать очень важную вещь. Не успел признаться тебе в симпатии, которая оказалась даже не симпатией в конечном итоге, — усмехнулся китаец, сжимая ладонь, лежащую на столе, в кулак. — Я много наблюдал за тобой тогда и каждый раз поражался — ты был таким светлым и невинным. Это притягивало меня, очень сильно притягивало, но я не мог подойти, ты бы не понял меня, не поверил. А потом ты ушёл, оставляя мне после себя жалкие воспоминания, когда я видел тебя на лужайке школы, в столовой и в парке в нескольких кварталах от школы. Ты нравился мне, Бэк. Тогда, после и сейчас. Меня всё ещё тянет к тебе, поэтому ты можешь отталкивать — я все равно буду пробовать снова. Бён слушал мужчину с замершим сердцем и шокированным выражением лица, сдерживая себя от мысли побега. Хотелось верить, что все сказанное — ложь, потому что иначе будет худо. Знать о чьих-то чувствах к себе слишком тяжело, ведь это заставляет человека жить в постоянном напряжении. Юноша был не готов принять и даже понять отношения Ву к нему — это звучало абсурдно. — Ифань… — выдавил из себя Бэкхён, но вновь был перебит. — Не отвечай сейчас на это, просто помни и все, обдумывай спокойно, не принимая поспешных решений, я подожду. Я думал, что никогда не смогу рассказать тебе эту историю и было так обидно за это… Но сейчас моей радости нет предела, так что не смей портить все отказом, принятым необдуманно. Ву поспешил сменить тему, дабы Бэк не чувствовал себя не комфортно и, по его мнению, у него всё получилось, вот только сам юноша был иного мнения. Мужчина много рассказывал о жизни в Китае и университетской жизни, о своих путешествиях в Европу и открытии небольшой кофейни в Шанхае — но долго она не проработала из-за слишком большого количества времени, которое она к себе требовала. Китаец упоминал даже о своих отношениях, не продержавшихся долго. Ифань говорил много и долго, периодически задавая вопросы и Бэкхёну, отвечавшему коротко: одним предложением, а то и словом.

***

Рабочий день после обеда прошёл довольно быстро и без каких-либо проблем в виде Пак Чанёля. Под вечер Бёну ещё позвонил Юкхэй, интересуясь новостями в жизни юноши. Бэк не стал рассказывать ему ничего из-за нахождения в офисе, где, как сказала Ан, у каждой стены есть уши, но пообещал позвонить вечером и поделиться всем произошедшим. Как только на часах отобразилось восемнадцать часов, стажёр решил ретироваться как можно скорее, пока ни у кого не возникло желание с ним поговорить. В коридоре было пусто, не было даже Руны, так как она ушла еще после обеда, ссылаясь на личные причины. Это было довольно непривычно, потому что за своё короткое время стажировки юноша привык к постоянному присутствию в офисе, принимая её за самого настоящего трудоголика. Спокойно дойдя до лифта, Бён хотел было выдохнуть, вот только стоило ему зайти в кабинку, как показался Пак, следом заходя в лифт. Стажёр глубоко вздохнул, стараясь не показать никаких эмоций, но вышло плохо, точнее, Чанёль знал его слишком хорошо. — Ты обедал с Ву? — пристально смотря на младшего, спросил мужчина, как только створки лифта закрылись. — Директор Пак, вы можете перестать лезть в мою личную жизнь?! — не сдержавшись, крикнул Бэкхён, поворачиваясь лицом к мужчине, тут же сожалея об этом. Глаза Чанёля смотрели на него с такой болью, что Бён сам хотел завыть и броситься обнимать мужчину. Борьба их взглядов продлилась недолго: всего пара секунд мертвой тишины и две безумные пары глаз, пожирающие друг друга. Первым вновь сдался старший, зажимая кнопку «стоп» и, воспользовавшись растерянностью Бэкхёна, прижал юношу к зеркальной стенке. Не дав Бэку ни секунды на осознание, мужчина впился в мягкие и такие притягательные губы. Стажёр и не думал сопротивляться, нуждаясь в этом поцелуе как в кислороде. Прикрыв глаза, Бён полностью отдался действиям Чана, неуверенно уложив ладонь на его плечо. Губы Чанёля требовательно целовали мягкие бэкхёновские, а ладони беспардонно блуждали по телу, то сжимая, то просто поглаживая тонкую талию. Бэкхён не закрывался от него, не пытался отстраниться, наоборот — он прижимался ближе, тянулся к телу старшего, желая ощутить тепло, отсутствовавшее в его жизни слишком длительный период времени. Стоило Паку только залезть под рубашку, и тело начало гореть от прикосновений к обнаженной коже. Это было подобно приятной боли: непонятному жжению и ударам тока, но юноша тонул в океане удовольствия. Губы мужчины безжалостно оттягивали бэкхновские, слегка покусывая, а после, словно зализывая раны — посасывая. Чанёль перешёл поцелуями на шею, хорошо помня слабость своего мальчика. Бэк стонал уже не стараясь скрыть ощущения, наслаждаясь минутами давно забытой им жизни. Он бы хотел продолжить это безумие, хотел бы не отпускать, хотел бы, но дома Пака ждёт жена и ребёнок, которые никогда не позволят Бэкхёну чувствовать себя счастливым. Не позволят мужчине быть с Бёном, тем самым лишая младшего возможности чувствовать себя полноценным. К горлу подступает ком и на душе становится настолько тошно, что сдерживать подступающие слезы становятся невозможно. Стажёр все ещё чувствует поцелуи в области шеи, добивающие окончательно. Ласково прикасаясь к щеке Чана, Бён поднимает его лицо так, чтобы на секунду пересечься взглядом, а после нежно впиться в пухлые губы. Поцелуй отличается от первого, в него парень вкладывает не страсть, злость и характер, а все противостоящие этим слова: нежность, любовь, заботу. Первые слёзы скатываются по щекам, теряясь где-то меж пары распухших от поцелуя губ и придавая ему солоноватый вкус. Чанёль не сразу понял в чем дело, но, отстранившись и заглянув в зажмуренные глаза младшего, догадался. Мужчина с горечью смотрел на стекающие по любимому лицу слезы, придающие Бэкхёну вид раненого ангела. Наклонившись вновь, Пак начал сцеловывать солёные капельки, рассекающие мягкие щёки. Сердце Бэкхёна билось в конвульсиях, причиняя страшную боль в области груди. Он понимал — нужно уйти, убежать как можно дальше, чтобы перестать ощущать дурманящий аромат Чанёля, но ноги не слушались: он не мог сдвинуться, оттолкнуть, вымолвить хоть слово. Да и хотел ли он это делать? Все его нутро желало оставаться рядом с этим человеком всегда, даже осознавая невозможность исполнения желания. Каждое прикосновение горячих губ к лицу обжигало посильнее огня, но даже это было приятно. Бэкхён просто мазохист, сходящий с ума по боли, которую ему постоянно причиняет Чанёль. Бён оставался стоять неподвижно, откровенно говоря, наслаждаясь этими мгновениями и сохраняя их в памяти. Ладонь мужчины так плавно поглаживала бока юноши, что живот сводило сладкими судорогами, а осознание того, что всё закончится скоро заставляло плакать сильнее. Всё оборвалось как только створки лифта начали раскрываться. Чан отстранился совсем, делая шаг назад и грустно смотря на всё такого же плачущего Бэкхёна. — Не плачь, пожалуйста, — поджав губы, прошептал Пак. — Тут я не могу тебя обнять и успокоить, прошу, Бэкхён, перестань плакать, — умоляюще продолжал мужчина, наблюдая как губы Бэка растягиваются в печальной ухмылке. — Ты никогда не мог и не сможешь, Чанёль, — хрипло ответил стажёр, первым выходя из раскалённой кабинки. Осознание сказанных Бёном слов доходило пару секунд, по истечению которых мужчина выбежал из лифта и, нагнав парня, заключил его в крепкие объятия со спины. Чанёль может поклясться, что в этот момент он слышал, как сердце Бэкхёна остановилось, точно так же, как и его собственное. — Я смогу.

***

По пути домой Бэкхён обдумывал случившееся, не до конца веря в то, что это было реальностью. Почему он позволил Чанёлю столько раз себя коснуться? Почему не смог сказать «нет»? Он почти согласился на предложение Пака довезти его до дома, но вовремя одумался и убежал, в прямом смысле слова, запрыгивая в первое попавшееся такси. Губы до сих пор зудели, припоминая настойчивые паковские и заставляя сердце трепетать. В голове эхом отдавались слова «я смогу», придающие непонятных сил и надежду. С каких пор Бён верит словам Чана? Мозг не верит, напоминая о всех гадостях, совершенных Чаном, но сердце… Оно трепещет от одного только представления ладони Бэка в руке старшего. Правильнее было бы довериться мозгу, но что тогда случится с сердцем, начавшим вновь биться в надежде на совместное будущее? А доверься он сердцу, жизнь снова принесёт лишь страдания, вновь разбивая раненое сердце на те же кусочки, которые он так тщательно пытался склеить восемь лет назад. Чанёль ехал домой без особого желания, но был уверен — стоит ему увидеть Роуна, взять его на руки и просто вдохнуть детский запах, как настроение поднимается, позволяя ему вновь мыслить рационально и искать подходящий выход из нынешнего положения. Пак всё ещё понятия не имел как сможет объединиться с Бэком, при том что сын в любом варианте будет с ним. Что делать с Хёрин, проявляющей к их ребёнку такой холод, он тоже не знал. Мужчина не видел в ней ни жену, ни мать своего сына, никого — он не видел в ней никого. Она всем видом давала понять, что ей плевать с высокой колокольни на всё это, но также прямо заявляла, что Чанёля к стажёру не отпустит. Чан усмехался в такие моменты, прекрасно понимая насколько эти угрозы безобидны, ведь ни удержать его, ни забрать Роуна она не сможет. Однако спорить он не начинал, так как полного, да и как такового плана ещё не было. Одно он знал точно — Бэкхёна он не отпустит. Бён парень, заставляющий его сердце сходить с ума от любви, ревности и злости, надежды и отчаяния. Вспоминая податливые губы юноши Чан улыбался, радуясь тому, что мечта восьмилетней давности сбылась. Он целовал своего мальчика и тот его не оттолкнул. Пусть это было не так долго, не там, где хотелось бы, но это было! Облизнув губы, мужчина вновь улыбнулся, словно ощущая сладкий вкус бэкхёновских губ. Возможно, сегодняшний день послужит началу к новой жизни, поэтому Чанёлю следовало бы поскорее отвязаться от «старой» жизни. Войдя в дом до слуха мужчины тут же донёсся плач ребёнка, на который он сразу сорвался. Звук доносился со второго этажа, где и расположена детская комната, поэтому туда Пак и понёсся сломя ноги, совсем не думая о том, чтобы остановиться и снять обувь. Распахнув дверь, Чанёль увидел лежащего в кроватке малыша, надрывно рыдающего видимо давно, если смотреть на его бордовое от крика личико. Подойдя к колыбельке, мужчина аккуратно поднял комочек, прижимая к сердцу и тихо покачивая, чтобы хоть немного успокоить сына. Малыш поначалу продолжал плакать, постепенно успокаиваясь и переходя на жалостливые всхлипы. Каждый тяжелый вздох и всхлип скрючивали внутренности мужчины до степени максимума. Слезы его крохи были слабым местом, за которое он готов убить, поэтому он надеялся, что Сон не явится ближайшие минут двадцать, иначе Пак просто её придушит. — Ну что же ты, Роун, — мягко касаясь губами мокрой от слёз щечки, прошептал Чанёль. Он продолжал покачивать ребёнка, ходя по комнате и любуясь расслабленным, но все ещё обиженным, лицом сына. Он совсем маленький и беззащитный, не способный постоять за себя или хотя бы просто пожаловаться папе. Пак и до сегодняшнего дня боялся оставлять Роуна с матерью и няней, но сегодняшняя картина, которую ему пришлось наблюдать, полностью подтвердила его опасения. Чанёль уже задумывался прежде над тем, чтобы оставлять ребёнка маме до вечера, а после работы забирать домой. Теперь эта идея казалась ему ещё более привлекательной, поэтому Пак решил позвонить маме чуть позже. Убаюкав Пака младшего, Чан потихонечку уложил его в кроватку и укрыл крошечным пледом, а после, как можно тише вышел из комнаты. Мужчина искал Хёрин, но, по правде говоря, лучше было бы ее не найти, иначе он может совершить глупости. Однако надежды не увидеть её рухнули очень быстро — как только он зашёл в кухню. Девушка сидела в наушниках как ни в чем не бывало, смотря что-то на телефоне, стоявшем на специальной подставке на столе. Глаза Пака широко распахнулись, заметив наушники в ушах супруги и он уже не старался сдерживать свои порывы. Приблизившись к Сон, Чан резким движением дёрнул за провод гаджета так, чтобы вакуумные капельки выпали из ушей. Хёрин нахмурилась, поворачивая голову в сторону мужчины, подскакивая со стула. — Какого черта ты творишь?! — воскликнула Сон, несильно ударяя мужа по плечу. — Может лучше ты мне объяснишь?! — перехватив женскую руку за запястье, Чанёль сжал сильнее, намеренно причиняя боль, прошипел он. — Что ты творишь, Хёрин?! — Мне больно! Пусти, Чанёль! — все так же на повышенной тональности говорила Рин, злостно смотря в темные глаза Пака. — Какого хуя Роун плачет в комнате, а рядом нет вообще никого?! Где няня? — подтолкнув Сон к стене, продолжал грозно говорить мужчина, сжимая в руке хрупкое запястье. — Она ушла, — пожала плечами Хёрин, стараясь высвободить руку. — Отпусти, я же сказала! — крикнула девушка, после ещё одной попытки высвободиться. — Куда интересно она ушла? Блять, я за что плачу? Чтобы она уходила в середине дня? — сорвавшись, крикнул Чанёль, замечая как девушка сжалась и испуганно стала смотреть на мужа. — А ты какого в наушниках в противоположном конце дома, если знаешь, что он один?! Какого хуя, Хёрин?! — прижав Сон к стене, проговорил мужчина, шумно глотая воздух. Хёрин не знает, что руководило ей в этот момент, не понимает, зачем она сделала это, но в подсознании что-то щелкнуло, заставляя ее податься вперёд и впиться в губы ошарашенного Чанёля. На секунду он замер, но тут же пришёл в себя, отталкивая супругу от себя и делая шаг назад. Его глаза искрились злобой, вены на шее и руках были вздуты, а шумное сбитое дыхание словно кричало Рин о том, что она совершила ошибку. Она не успела даже прочувствовать вкуса губ Чана и это раздражало, но скажи она об этом сейчас — её точно закопают. — Видеть тебя не хочу, — уже тише сказал Пак, разворачиваясь и покидая кухню под пристальным взглядом девушки. — С ним ты всё равно не будешь, — ядовито прошипела Сон, ударяя кулачком о кухонный шкаф и морщась от боли.

***

— Хён, я могу войти? — просовывая голову в щель открытой двери, спросила Наён, с надеждой глядя на лежащего Бёна. — Конечно, проходи, — оторвавшись от тяготеющих мыслей ответил Бэкхён, натягивая на лицо что-то на подобии улыбки. Девочка зашла в комнату, плотно прикрывался за собой дверь и подходя к кровати брата, на которой лежал и он сам. На секунду она словно задумалась о чём-то, но после всё-таки забралась на мягкое покрывало, ложась рядом со старшим. Юноша был в ожидании начала разговора сестры — он был уверен, просто так она бы не пришла. Ён полежала пару минут молча, а после, перестав пялиться в потолок, повернулась полностью к Бэку. — Бэкхён, что такое любовь? — совсем тихо спросила девчушка, наблюдая за изменениями на лице старшего. Сначала Бён удивился, потом нахмурился, а после, прикрыв глаза, улёгся ровно на спину, понимая, что вопрос на самом деле серьезный. Разве возможно ребёнку объяснить такое? Особенно если учесть то, что он сам понятия не имеет что это такое. — Почему спрашиваешь? — Потому что когда я спрашивала папу почему ты живешь не с нами, он говорил мне, что тебе надо вылечиться от любви, — вспоминая тот разговор, задумчиво проговорила Ён. — Разве любовь это не приятно? Зачем от неё лечиться? В словах девочки была та же наивность, что и в нём самом тогда, много лет назад. Он никогда не задумался об этом в её возрасте, но, должно быть, ей повезет больше, если будучи ребёнком она узнает о таких вещах. — Любовь — это очень сложно, Наён… Иногда от неё только удовольствие, причиняющее боль. Если человек страдает от любви, если она доставляет проблемы и печаль, то это нехорошая любовь, понимаешь? Не стоит терпеть боль, даже если это кажется верным путём. Нельзя ставить человека, которого любишь, выше собственной жизни. Ты сможешь начать сначала всегда, найдешь выход всегда, потому что он есть, иногда его просто нужно поискать лучше, — тихо, переживая внутри каждое сказанное слово, говорил Бён, смотря куда-то в потолок и вспоминая события прошлых лет. — А ты смог вылечиться? — Наён задала вопрос, на который Бэк не хотел отвечать совершенно. Что ответить? Как сказать? Он может соврать ей, но не сможет соврать себе. — Не знаю, — ложь.

***

Утром, на следующий день после инцидентов с Хёрин, Пак собрал все необходимые детские вещи на весь день и, не осведомляя супругу, забрал ребёнка с собой. Вечером он уже поговорил с мамой и она с удовольствием приняла предложение Пака и согласилась сидеть с внуком, шутя о том, что может вообще забрать его себе — ей это только в удовольствие. Аккуратно уложив Роуна в детское кресло, мужчину сел за руль, заводя автомобиль и выезжая с паковочного места. Дом мамы находился в противоположной от офиса стороне, поэтому выезжать пришлось раньше на более чем сорок минут. Пак младший уже не спал, тихонько рассматривая погремушки, висящие на ручке автомобильной люльки. Чанёль поглядывал на ребёнка через специально установленное зеркало, основное внимание уделяя дороге, все-таки сейчас в машине находится самый важный пассажир. Свернув в очередной переулок, глаза Пака наткнулись на больно знакомый силуэт, не сразу веря самому себе. Как только он подъехал поближе, все сомнения тут же развеялись, теперь уже без сомнений — это Бэкхён. Юноша тоже заметил его, поэтому застыл на месте, словно прирастая к земле, и пристально смотря на Пака. Задумавшись всего на секунду, мужчина остановил машину, выходя из салона, напоследок кинув взгляд на сына. — Привет, — подходя к стажёру, проговорил Чан, слегка улыбаясь. — Доброе утро, — легонько кивнул Бён, совершенно забывая о всех возможных вариантах грубого ответа. — Ты на работу? — Я не обязан отвечать, — тихо проговорил Бэк, отводя взгляд в пол. — Я подвезу, — некогда было долго раздумывать, так как в машине ребёнок совсем один, да ещё и время поджимает, поэтому подхватив юношу за руку, Чанёль поволок его к авто. Бэк особо не сопротивлялся, послушно шагая за старшим. Он не понимал, почему всё идет совсем не по плану, почему он не отталкивает Чана и почему так охотно мирится со всеми выходками мужчины, но поделать нечего. Он не хотел ничего делать с этим. Бён сел в машину, не сразу обращая внимание на заднее сиденье, но когда оттуда послышалось кряхтение, он резко обернулся, широко распахивая глаза. Чанёля ещё не было в салоне, поэтому Бэк мог позволить себе с интересом посмотреть на малыша, но видно было плохо. Только он потянулся ближе, как Пак сел в машину, выжидающе глядя на парня. Юноша, откровенно говоря, не знал как вести себя сейчас, поэтому просто смотрел на Чана, ожидая его дальнейших действий. — Я везу его к маме, — неловко начал мужчина, проходясь языком по подсохшим губам, что не ускользнуло от глаз Бёна. — Я не спрашивал, — ощетинился Бэк, вспоминая, что этот ребёнок имеет отношение и к Хёрин. — Его зовут Роун, — вновь заговорил Чан, смотря на стажёра с немой надеждой в глазах. Бэкхён не в состоянии выдерживать подобный взгляд Пака, как бы не старался — не выходит. Он согласен получать удары от Чанёля, но всё ещё не готов наносить их в ответ. — Чанёль, позволь мне выйти и просто уехать на работу, — тихо проговорил Бэк, сжимая ладонь, лежащую на колене, в кулак. — Познакомишься с ним? — также тихо прошептал мужчина, накрывая кулачок Бёна своей ладонью и слегка сжимая. Этот жест был последним кусочком самообладания Бэка, поэтому сейчас, смотря на то, что желал увидеть все восемь лет: свою руку в руке Пака — он сдался. В этой битве он согласен потерпеть поражение. — А ты хочешь познакомить? — неуверенно переспросил Бэкхён, поднимая печальный взгляд на Чанёля. На лице мужчины появилась счастливая улыбка и он сильнее сжал ладонь на бэкхёновском колене. — Безумно хочу, — улыбался Чан, не веря ни ушам, ни глазам. Такого счастья не может быть, мечты не сбываются так просто. Разве это не сон? Чанёль завёл машину, уезжая в противоположную от родительского дома сторону. Его целью было любое кафе, которое находится максимально близко. Остановив машину возле кофейни, что попалась на глаза первой, Пак вышел из машины — тоже самое проделал и Бён. Мужчина открыл дверь заднего сиденья и, аккуратно отстегнув ремешки безопасности в детском кресле, достал оттуда малыша. Тот не спал, слегка жмуря нетипично большие глаза от резкого света. Стажёр наблюдал за всем происходящим на одном дыхании, следя за каждым движением Чанёля. Юноша прекрасно видел, как горят глаза директора, видел, как он касается крохотного тельца — странно, но сейчас это не вызывало ревности, напротив — он любовался, ему было приятно смотреть. Бэк вкопано продолжал следить за Чаном, одной рукой держащим ребёнка, а второй подхватывая сумку с самым необходимым ребёнку на каждую секунду. Мужчине безумно шло быть отцом, ему слишком подходила эта роль. Может быть поэтому ему так сильно не подходил Бэкхён? Горько усмехнувшись собственным мыслям, парень не заметил как Пак подошёл к нему, становясь прям впритык. Из-за разницы в росте Бэк упирался по идее, в плечо Чанёля, но в данный момент это было не плечо, это было крохотное личико, смотрящее на него чёрными глазками. Стажёр начал рассматривать ребёнка, отмечая кошмарно похожие на отцовские черты лица — было ощущение, что это просто ксерокс. Пак младший причмокивал губками, заставляя Бёна улыбаться как ненормального. Он снова упустил момент, когда потянулся рукой к мягкой шелковой щечке Роуна, потихоньку поглаживая её под пристальным взглядом мужчины. Чанёль и вовсе не дышал, боясь спугнуть Бэка. — Он может тут замерзнуть, нам следует зайти внутрь, — тихо проговорил стажёр, проходя внутрь небольшого заведения. Его сердце колотилось с огромной скоростью, а нервные клетки сходили с ума, ведь это страшно — знакомиться с сыном Чана. С сыном его Чанёля. Заняв один из свободных столиков в основном зале они уселись друг напротив друга, совершенно не подозревая, как можно начать. Неловкую тишину разбавила официантка, подошедшая принять заказ. Решая не тратить на выбор много времени, они, точнее Пак, заказал две порции фирменного завтрака и две чашки кофе. Бэк хотел сказать о том, какой предпочитает кофе, но мужчина опередил его, вслух озвучивая слова, которые намеревался сказать Бэк. Мысль о том, что Чан знает такую мелочь, приятно разлилась внутри, сменяя не самый лучший настрой Бёна на более менее тёплый. — Его зовут Роун, Пак Роун, — повторил сказанные в салоне автомобиля минутами ранее слова старший, нервно проходясь языком по подсохшим губам. — Пак Роун, — неуверенно повторил Бэкхён, любопытно разглядывая крохотного мальчишку напротив. — Красиво звучит. — Правда? Я рад слышать, — какими бы пафосными словами на звучание сказанное не казалось, стажёр понимал — Чанель говорит это искренне настолько, насколько вообще возможно. — Я хочу чтобы он был жизнерадостным ребёнком, с беззаботным детством, в котором есть место и разбивающим маленьким коленкам после очередной прогулки, и безграничному количеству шоколада, и глупым, как кажется взрослым, мультфильмам. Хочу видеть его улыбку и даже слезы, ведь все мы живые люди, слышать смех и визг, когда я буду его щекотать. Я хочу давать ему все самое лучшее в жизни, хочу чтобы он ни в чем никогда не нуждался, хочу чтобы он рос в любви, — тут Пак замолчал, потупив взгляд и переведя его на стол. — Я боюсь того, что он почувствует холод со стороны своей матери и расстроится. Боюсь того, что недостаток любви мамы заставит его ощущать себя одиноко. Я так счастлив его появлению, но мне так страшно. Вдруг я выращу его неправильно? Вдруг ему придётся стыдиться за меня? Я ведь не выдержу… Он стал моим лучом света и надежды, как только появился в животе Хёрин. Я хочу заботиться о нем и защищать так, как однажды не смог защитить тебя, Бэк, — тихо закончил свой длинный монолог Пак, также смотря на деревянную поверхность и совсем не замечая слез, стекающих по печальному лицу напротив. Юноша не помнит, после каких именно слов слишком личной истории Чанёля начал плакать. На душе было паршиво, он винил себя за то, что ревновал мужчину к ребёнку. Как можно было поставить себя на один уровень с сыном Чана? Разве не ясно кого в таком раскладе выберет директор? И этот выбор будет совершенно верным, сам Бён бы поступил также — выбрал сына. Стажёр не видел, как Пак меняет памперс или купает, не видел, как трепетно он держит его погремушки и перекладывает одежду, выбирая нужную. Он не видел всего этого, но понимает — для Чанёля сын как спасательный круг, за который он всегда будет отчаянно цепляться. Неловким движением стерев с лица слезы, Бэкхён глубоко вздохнул и постарался улыбнуться. — Роуну повезло с отцом, — хрипло проговорил младший, наблюдая за мирно посапывающим в крепких руках малышом. — Не согласен, потому что это не так, но я буду стараться, — грустно улыбнулся Чан, переводя взгляд на Бёна. — Как твои дела? — В норме, наверное… — неуверенно ответил Бэк, слегка смущённый подобным вопросом. — Я не знаю, спроси что-нибудь полегче. Мы слишком много времени не разговаривали вот так просто, поэтому не могу ответить. Тем более, сейчас всё слишком странно, так что я сам не понимаю в каком состоянии нахожусь сейчас. — О чём я могу спросить ещё? Ты ведь не ответишь на вопросы, — добро усмехнулся Пак, смотря в глаза Бэка. — Я отвечу на один какой-нибудь вопрос, — зачем-то произнёс Бён, поздно осознавая смысл сказанного. Широко распахнув глаза, юноша хотел забрать слова обратно, но Чанёль опередил. — Любой? — Нет, — отрицательно замотал головой парень, нервно прикусывая губу. — Да, ты сам сказал, — довольно продолжал мужчина, пытаясь найти из списка тысячи вопросов в своей голове один, самый важный. — В пределах разумного. — Почему? — по интонации Чана парень понял, что этот вопрос относиться не к его последней фразе. И даже не к сегодняшнему дню, месяцу, году. Пак задал самый сложный вопрос, ответ на который он не получит ни сегодня, ни завтра. Разве можно просто выложить всё? Можно сказать почему он уехал тогда? Да и разве Чанёль не догадывается сам? Он ведь водил мальчишку за нос, говоря о любви и счастливом будущем, которое не могло стать таковым никогда. Мужчина должно быть сейчас просто издевался, иначе как объяснить всё это? Наверное, ему до сих пор смешно видеть перед собой наивного Бёна, который вновь подобно верному пёсику ошивается рядом. Интересно, они тогда много смеялись с Хёрин? В их глазах он выглядел таким глупым… Совсем маленький ребёнок, по уши влюбившийся в Чанёля, который просто игрался. Просто спорил на него, просто развлекался. В то время как Бён души в нём не чаял, он продолжал считать его жалким педиком, о чём в тот день и заявлял Сон. Неожиданно на парня накатил гнев и ненависть, затихшая на время, вспыхнула вновь. — Очень смешно, Чанёль, — подскочив из-за стола ответил Бэк, подхватывая пальто со спинки стула. — Какой же я дурак, — грустно усмехнувшись, тихо проговорил юноша, намереваясь уйти из чёртового заведения. — Бэк? О чём ты? Что я такого спросил? — следом поднявшись со стула спросил Пак, покачивая сына, дабы он не заплакал. — Пошёл ты, — довольно громко бросил Бэк, быстрым шагом покидая кофейню. Он не бежал, нет, потому что знал — вдогонку никто не кинется, ведь у Пака уже есть о ком позаботиться и без него. Ностальгия накатила на Бэкхёна с новой силой, вновь возвращая его в тот злосчастный день. Он ненавидел стоять у той подсобки и смотреть в глаза Хёрин через незначительную щель. Ненавидел её голос и каждое сказанное им слово. Ненавидел Чанёля, стоящего спиной и говорящего такие мерзкие вещи. В ту секунду весь мир, выстроенный парнем по крупицам, просто пал, разрушился и перестал существовать. Сколько тысяч раз Бён переживал это снова и снова во сне? Сколько раз просыпался с криками или от слез? Сколько раз пытался умереть? Вероятно, если все это сложить — получится слишком огромная цифра. Зачем стажёр вновь решил наступить на те же грабли? Как можно было довериться Паку? Как можно дать ему второй шанс? — Бён Бэкхён, я ненавижу тебя! — крикнул юноша, присаживаясь на холодную скамейку в пустынном парке.

***

Рабочий день тянулся долго из-за отсутствия как таковой работы. Все сегодняшние задания были слишком легкими и скучным, на них не уходило много времени, поэтому большую часть всего дня Бэк бездельничал, не решаясь выйти из своего кабинета. Обед он тоже пропустил, убедительно солгав Руне о том, что сегодня у него был плотный завтрак. Ага, плотный. Бён вновь задумался об утреннем инциденте, как в кабинет залетела встревоженная Ан, захлопывая за собой дверь. — Руна? — вопросительно посмотрев на девушку, проговорил Бэк. — Черт! Я совсем забыла утром тебе сказать — сегодня совещание двумя этажами ниже, там будут присутствовать несколько компаний, включая нашу. Ты пойдёшь с директором, он сам сказал. А ещё там будет красавчик-китаец Ву! Ах, он на самом деле так привлекателен, — мечтательно прикрыла глаза девушка, облокачиваясь на стену. Бён на это лишь закатил глаза, решив не говорить о их связи с мужчиной. Хотя, связи то и не было. Если только одна, и то случайная половая. — Кстати, начало совещание через две минуты и все участники уже там, — придя в себя проговорила секретарь, виновато улыбаясь и глядя на стажёра. — Твою же, Руна! — подскочив из-за стола Бэк прихватил со стола блокнот и ручку, вылетая из кабинета и направляясь к лифту. Будет слишком неловко заходить в конференц зал, если мероприятие уже началось. Чертова Ан! Подбежав к двери с нужным номером, Бён глубоко вздохнул и открыл её. Никто не обратил на вошедшего кроме Пака, посмотревшего немного недовольным взглядом. Проигнорировав мужчину, стажёр молча прошёл на свободное место слева от Чанёля, тихо опускаясь на него и утыкаясь в блокнот. Старший разговаривал с кем-то, обсуждая работу и только работу. Это было довольно скучно для Бэка, поэтому ненароком он начал выводить какие-то узоры на листе блокнота, предназначенного как ни странно для работы. Юноша настолько задумался, что совершенно не заметил как единственный свободный стул рядом с ним занял Ву, с интересом наблюдавший за «творчеством» Бёна. — Ты красиво рисуешь, — улыбнулся китаец, привлекая внимание младшего. Тот посмотрел на него сначала испуганно, но после смущённо улыбнулся в ответ, возвращая взгляд к листу бумаги. — Благодарю. Привет, — тихо проговорил стажёр, стараясь не смотреть в глаза мужчины. Ему было неловко после последней встречи и признания Ву, однако делать нечего и совсем сбежать у него не получится. — Привет, Бэкхён, — ещё шире улыбнулся Ифань, довольный поведением юноши. — Как твои дела? Ты кажешься каким-то загруженным. Что-то произошло? — продолжал китаец, не замечая хмурого взгляда Чанёля, прикованного к нему. — Нет, все в порядке, — соврал Бэк, облизывая губы. — Я просто не выспался. А что насчёт тебя? Как тебе Корея? — глаза Ву заблестели, ведь до этого дня Бэк не был с ним так любезен, но сейчас… — Может хватит? Мы вообще-то сидим на совещании, — вмешался разгневавшийся Чан, сжимая в руке канцелярскую ручку. Ему совершенно не нравилось наблюдать за Ву и Бёном, мило беседовавшими и улыбающимися. Почему Бэк вообще ему улыбается? Разве они когда-нибудь были близки? — Пак, ты чего? — усмехнулся китаец, переводя взгляд на директора. — Здесь нужно говорить о работе, это во первых. А во вторых, Бён мой стажёр, поэтому я бы попросил, — все также недовольно продолжал Чан, прожигая взглядом парня. — Ли, я Ли Бэкхён, — исправил старшего Бэк, поднимая глаза и пересекаясь с теми, что так недовольно смотрели на него. — И я стажёр, а не вещь какая-то, поэтому мой круг общения никак не зависит от вас. — Я рад, что вы все сегодня нашли время и пришли на это совещание, — начал говорить взрослый мужчина, сидящий в центре всего длинного стола. Все трое недовольно посмотрели на говорящего, понимая, что на этот раз перепалка закончилась. Всё время Бэкхён старался вслушиваться в разговор бизнесменов, пытался вникнуть в суть и понять всё, о чём они говорят. Это совещание было важным — Бёну предстоит всю жизнь работать в этой сфере, поэтому было бы хорошо понимать суть. Однако сосредоточиться было сложно: он каждые пять минут уходил в собственные мысли, в тысячный раз возвращаясь в кофейню, которая ещё утром показалась ему такой уютной. Бэк вспоминал сына Чана, который был маленькой копией отца. Юноше хотелось бы познакомиться с ним получше, прикоснуться к мягкой бархатной коже и вдохнуть сладкий ангельский аромат. Хотелось бы представить их — Чанёля, Бэкхёна и Роуна — семьей. Должно быть это так глупо. Бён и сам прекрасно понимал, что это абсурд, но сердце не могло иначе. Ву замечал отстраненное от реальности лицо парня, поэтому пару раз слегка касался его ладони своей, глазами показывая, что нужно слушать. Бэк каждый раз благодарно кивал, но слушать не начинал — если только на пару минут. По завершении, когда старший акционер объявил о конце собрания, Бён понял — он прослушал абсолютно всё. В его блокноте нет ни слова по работе, зато есть куча бессмысленных рисунков, которые он рисовал автоматически. Участники совещания расходились, кто-то в паре, кто-то одиночно, но Чан продолжал сидеть ровно так же, как и Ву. Парень, поднявшись со своего места, окинул взглядом обоих, задавая немой вопрос, на который никто не спешил отвечать. Решив не оставаться более в этом неловком положении, Бэк покинул зал, направляясь в свой кабинет. — Почему вы с Бэком так близки? — первым нарушил тишину Пак, постукивая пальцами по столу. — Мы не так уж и близки, но даже если и да, то какое дело тебе? — хмыкнул китаец, задумчиво посмотрев на Чана. — Ифань, ты же знаешь, — тихо ответил мужчина, прикрывая глаза и напряженно потирая переносицу. — О чём именно? — О нас с ним. Ты знал и тогда, восемь лет назад. Ты знал, поэтому не приближался к нему, я же видел, — повернувшись к Ву, спокойно проговорил директор. — Тогда знал, да, но не подходил я по большей степени из-за того, что боялся спугнуть его. Мне до сих пор стыдно за тот случай в туалете, — грустно усмехнулся китаец, смотря куда-то в стену. — Я был слишком пьян и не отдавал отчёта своим действиям. Так же я был слишком юн, чтобы понять, насколько этот поступок ужасный. Не было ни дня, когда бы я не думал об этом. Я никогда не благодарил тебя за то, что ты дал мне по морде тогда и спас Бэка, хотя стоило бы. Поэтому спасибо, Чанёль, тогда я это заслужил. — Хорошо, я понял это, но что тебе нужно сейчас? — непонимающе спросил Пак, молясь не услышать то, что заставит его сердце болеть. — Бэкхён, сейчас мне нужен Бэкхён. И тогда, и сейчас, — негромко проговорил Ифань, встречаясь с растерянным взглядом Чана. — Я влюбился ещё тогда, будучи подростком, но не смог ему признаться из-за чувства вины. Однако сейчас я уже сделал это, поэтому я буду ждать его, Пак. Прости, но уступать я не намерен, — смелее закончил Ву, поднимаясь со стула. — Если ты собираешься бороться за него тоже, то я не хотел бы портить наши с тобой отношения. Нам не стоит воевать, ведь от этого ничего не зависит, Чан. Пусть выбирает Бэк и если он попросит, я уйду из его жизни в одно мгновение, но если он попросит отступить тебя, пожалуйста, сделай то же самое. Китаец покинул зал, оставляя Чанёля одного. Внутри бушевал ураган чувств и эмоций. Теперь всё стало сложнее, гораздо сложнее. Но Ву прав — всё зависит только от Бёна, поэтому воевать с китайцем смысла нет, нужно просто вернуть себе юношу. Вернуть его доверие, чувства и его самого. Как это сделать, если он даже не знает причины исчезновения Бэка восемь лет назад? Как и у кого найти ответы на все вопросы, от которых так сильно бежит юноша? Пак не знает, у него совершенно нет идей, но он абсолютно точно уверен — даже если Бэкхён оттолкнет, он попробует снова. Даже если Бэкхён убежит — он бросится вдогонку, потому что их история не может закончиться вот так. Их история началась совсем не для того, чтобы заканчиваться.

***

Сегодняшний день Чанёлю казался бесконечно долгим и нудным, отбирающим слишком много сил и энергии. С Бэком он после совещания не пересекался, да и из кабинета тоже не выходил. Взвалив на себя тонну бумажной волокиты, мужчина старался топить себя в ней целиком и полностью, дабы хоть на чуть-чуть забыть о проблемах. Стажёр же наоборот бездельничал весь день, откладывая все дела на завтра, так как рабочего настроя не было совсем. Как только на часах стукнуло шесть вечера, Бён подхватил все вещи, стремительно направляясь к выходу. Уйти незамеченным с офиса удалось — скорее всего это потому что Пак ещё в своем кабинете, Бэк видел горящий там свет. Покинув здание, в котором находился офис, юноша направился на остановку, где обычно садится на автобус до дома. В это время народу бывает много, поэтому чаще всего транспорт переполнен и ждать приходиться в два раза дольше, чем в течении всего дня. Стоя на остановке и вновь размышляя о Чанёле, Бён совсем не заметил как рядом остановилась машина. Из авто вышел Ву, направляющийся к младшему, который совершенно ненамеренно игнорировал его присутствие. — Бэкхён? — коснувшись плеча парня, сказал китаец, ожидая пока Бэк к нему повернется лицом. — Господи, напугал! — быстро протараторил Бён, тяжело вздыхая. — Разве ты не уехал ещё после совещания? — Прости, я не хотел тебя пугать, — неловко улыбнулся Ифань, всё так же придерживая юношу за плечо. — Уехал, но вернулся сейчас, за тобой. Поужинаем? — Но… Я не голоден, по правде говоря, — это ложь, Бэк голоден, причём очень сильно, но ужинать с Ву не хотелось, явно не сегодня. — Тогда просто прогуляемся? — не унимался китаец, настаивая на совместном вечернем времяпровождении. — Ифань, мне нужно домой, — тут стажёр уже не врал, он на самом деле пообещал матери придти пораньше. — Всего час, я очень прошу… — Ладно, час и потом ты довезешь меня прямо до дома, — слабо улыбнулся Бён, подходя к машине Ву и присаживаясь на переднее сидение, не дожидаясь его ответа. Мужчина усмехнулся поведению Бэка, но ничего не сказал, молча садясь за водительское сиденье и трогаясь с места. — Где ты остановился? — начал диалог Бэкхён, разглядывая погружающийся в ночной мрак Сеул. — В отеле «ХХ». У меня окна выходят на реку Хан! — довольно, как ребёнок, проговорил Ифань, сворачивая с основной трассы, дабы срезать путь до парка. — Хочешь зайти в гости? — повернувшись к юноше, китаец подмигнул, широко улыбаясь от неловкого выражения лица того. — Ифань! — воскликнул Бэк, не сильно ударяя Ву по плечу. — Я просто спросил. — Прости, я шучу. Остановился в отеле потому что квартиру, в которой я жил здесь будучи подростком, моя семья продала ещё пять лет назад, когда переехала в Китай. — Вы переехали всей семьей? — заинтересованно спросил стажёр, смотря на сосредоточенного на дороге мужчину. - Чанёль за рулём выглядит намного сексуальнее, даже не думай отрицать это, Бён Бэкхён, — заговорил внутренний голос юноши, на который он, по классике жанра, просто закатил глаза. Этот засранец всегда говорит глупости против своего хозяина. Из-за собственных мыслей Бэкхён благополучно прошлепал весь рассказ Ифаня мимо ушей, а после и вовсе заткнулся на всю оставшуюся дорогу. Было слишком неловко — Бэк снова думал о Паке. Он всех всегда сравнивал с этим человеком, всегда искал в людях хоть частичку Чана, но ничего не выходило. Никто не мог сравниться с ним, никто не мог заменить Бэкхёну его. Возможно, даже нет, конечно, Бэк встречал людей талантливее, красивее, умнее, но есть одно НО. Все они — не Чанёль. Для юноши Пак с шестнадцати лет остаётся самым во всем. — Глупый наивный ребёнок, — вновь проговорил голос внутри, но в этот раз Бэк никак не отреагировал, ведь это правда, с которой никак не поспоришь. Если рассуждать и говорить в общем, то прогулка с Ифанем была очень даже приятной. На время Бён даже сумел отвлечься от мыслей о Чанёле и его сыне, что являлось явной мини-победой в пользу китайца. Они просто прогулялись по набережной, Ву купил сладкую вату и горячий кофе, из-за чего происходящее стало походить на свидание. Бэк перестал ощущать неловкость, полностью проникаясь к Ифаню. Он был бы прекрасным другом, — так думал Бён, но планы китайца были совершенно иными. Прогулка длилась чуть больше часа, но стажёр успел достаточно сильно утомиться, поэтому по приходу домой просто завалился на кровать и уснул, так и не приняв пищу ни разу за весь день. Утро в офисе было каким-то суетливым, все носились быстрее обычного, то и дело переговариваясь друг с другом. Сначала Бён не придавал этому никакого значения, так как быть в курсе не хотелось — и без этого проблем хватает. Однако когда в холле вновь раздался шум, юноша не смог сидеть на месте и вышел на источник звука. Кажется, девушки всего офиса сейчас собрались у стола Руны, увлечённо беседуя все вместе. Решив дождаться момента, когда секретарь останется одна и подойти разузнать обо всём, Бэкхён вновь скрылся за дверью кабинета, приступая к работе, которой сегодня было слишком много. Один документ сменял другой, но в холле продолжали шуметь и это начинало раздражать больно любопытного Бэка. Тишина наступила лишь через минут сорок, поэтому не сидя на месте больше ни секунды, Бён вылетел из кабинета, направляясь прямиком к Ан. — Какого чёрта тут происходит сегодня с утра? За все мое время пребывания здесь я не видел такой суеты, — разваливаясь на стуле рядом с Ан, проговорил Бэк. Девушка оторвалась от монитора и посмотрела на юношу, вопросительно изгибая бровь. — Только не говори мне что ты опять не в курсе, — закатив глаза, ответила Руна, полностью разворачиваясь к стажеру. — Бэкхён, ты вообще у нас в офисе работаешь?! — Да что снова?! — запыхтел Бэк, прикусывая нижнюю губу, в надежде на то, что новость будет приятная. Ну пожалуйста. — У директора Пака же день рождения сегодня… — Твою мать, — перебил девушку Бэкхён, ударяя себя по лбу ладонью. Он серьёзно забыл про день рождения Чанёля?! Он на самом деле сделал это?! Какое-то мерзкое чувство принизило нутро, заставляя чувствовать себя ничтожеством. Разве можно было такое забыть? Пусть они не вместе, пусть все сложно, но все восемь лет он помнил. Всегда помнил, уходя в этот день в какое-нибудь маленькое непопулярное кафе и выпивая совсем немного, дабы чуть-чуть перекрыть боль. Получилось ли хоть раз, спросите вы? Нет, ни разу. — Чего? Бэк? — прищурившись проговорила Ан, с непонятным подозрением. — Нет, я… Просто продолжай, — все ещё не отнимая руки ото лба, тихо ответил Бён. — Ладно… Ты странный, — хмыкнула секретарь. — Так вот, ему же тридцать, ну, как бы юбилей… — Твою же мать, ещё и юбилей! Бён, ты определенно придурок, — проговорил Бэк шёпотом, желая просто провалиться под землю прямо сейчас. — Бэкхён! Ты слушаешь меня вообще?! — пропищала девушка, ударяя стажёра по колену. — Да слушаю я! — он почти не соврал. — Вечеринка будет короче, — недовольно продолжила Руна, складывая руки на груди и злостно смотря на Бёна. — Сегодня вечером в ресторане, директор Пак обо всем знает, поэтому будет уже там сразу. Это хороший пиар в настоящее время, так как привлечёт больше акционеров. На вечере будет очень много бизнесменов — все они, возможные спонсоры. Директор остаётся только в выигрыше: ему и весело, и прибыльно компании, да ещё и подарки! Превосходный план! Эх, он такой мужчина… — мечтательно закончила секретарь, прикрывая глаза так, словно что-то себе представляет. Она ещё и улыбнулась! Как же Бэк сразу не догадался — Руне нравится Пак. Неожиданно парень почувствовал болючий укол ревности, ведь Чанёль его! Даже если это не так, все равно его! — И ты пойдешь? — просто так спросил стажёр, заранее зная ответ. — Конечно да! Все сотрудники идут, — вернувшись из своих мечтаний, отозвалась Ан. — А ты не пойдёшь хочешь сказать? — Я даже не знаю пока, по правде говоря, у меня уже есть планы на этот вечер, — врал юноша, теребя край пиджака. Он знал, что все равно пойдёт туда. Что бы не случилось, все равно пойдёт. Паку тридцать лет, разве можно такое пропустить? — Да перестань! Как будто такие вечера бывают каждый день, Бэкхён. — Обычный день рождения, — но такой особенный для тебя. — Ащ! Решай сам, надоел! — фыркнула Руна, отворачиваясь от Бёна и вновь концентрируясь на экране. — А во сколько? — всё-таки решил поинтересовался стажёр, стараясь не выдать тоном голоса всего любопытства. — Я все скину смс, — монотонно произнесла Ан, явно давая понять парню, что их время разговора закончилось и она вновь увлечена работой. — И да, все уходят в три часа, сегодня короткий день. Бён молча кивнул, не решаясь отвлекать Руну, и вернулся в свой кабинет. — И что я ему подарю? — обреченно падая на стул, простонал Бэк. Задумавшись о подарке, юноша ненароком вспомнил свой семнадцатый день рождения. Это был единственный раз, когда они праздновали вместе. Бэкхён не хочет вспоминать подарок мужчины, до сих пор хранящийся на самом дне чемодана. Юноша не доставал его ни разу за все это время, не рассматривал и не примерял — не хватало мужества. Смотря на свою руку, Бэк прожигал взглядом палец, на котором и было это кольцо когда-то давно. — Хоть его и дари, честное слово, мне то оно больше не нужно, — прошептал Бён, поджимая губы. — Ну да, ври себе побольше, -отозвался внутренний голос, как всегда становясь не на сторону хозяина. — Заткнись! — прошипел Бэк, движением руки сбрасывая со стола бумаги. — Как же надоел!

***

После завершения короткого рабочего дня Бэкхён сразу же отправился в торговый центр на поиск подарка для Чанёля. Идей не было совсем — он не представлял буквально ничего. Обойдя приличное количество магазинов, Бён точно убедился — подарок должен быть не из разряда духов и одежды. Украшение? Возможно, но это будет слишком не оригинально. Да и украшений Пак не носит. Он обошёл слишком много магазинов и это утомительно. Поэтому решив передохнуть, Бэк сделал остановку в кафе, находящемся на самом верхнем этаже торгового центра. Опустив голову на стол, юноша устало прикрыл глаза, пытаясь представить хоть что-то. Но он не видел ничего, только темноту, похожую на ночное небо с россыпью звезд. Чёрт, небо! — подскочив с места, Бён понесся прочь с заведения, так и не дождавшись своего заказанного латте.

***

Огромный зал ресторана потихоньку заполнялся гостями, которых у самого входа встречало «счастливое» семейство Пак — Хёрин и Чанёль. Сегодня обоим пришлось засунуть все недовольство куда подальше, так как никакие проблемы в личной жизни не должны быть перемешаны с работой. — Хёрин, вы выглядите великолепно! — проговорил вошедший мужчина, обнимая поочередно пару. — Чанёль, тебе досталась слишком красивая супруга, — усмехнулся директор Шин, похлопывая именинника по плечу и проходя дальше. — Почему это замечают все, кроме тебя? — хмыкнула Сон, недовольно смотря на мужа. — Ты серьезно хочешь это обсуждать здесь и сейчас? — не глядя на девушку, спросил Пак, наблюдающий за подъезжающими машинами гостей. — Замолчи и улыбнись, директор Квон с женой приехали, нам нужно сделать вид максимально счастливых супругов, ибо они слишком помешаны на семье. — Как скажешь, — закатив глаза, отозвалась Рин, натягивая фальшивую улыбку. — Чанель! Поздравляю, — весело проговорил вошедший мужчина преклонного возраста, под руку держа свою супругу. — Благодарю, — поклонившись, ответил с широкой улыбкой Чан, здороваясь за руку с мужчиной. — Будьте счастливы, милые, — улыбнулась женщина, приобнимая Сон. — Вы смотритесь божественно! — Ох, не стоит преувеличивать, миссис Квон, нам с вами даже в сравнении не встать, — мило проговорила Хёрин, прижимаясь к Чанёлю как можно ближе. Супруги постояли ещё несколько минут рядом, а после отправились вглубь зала, подсаживаясь к директорам холдинга. Люди прибывали ещё минут тридцать и семья Пак продолжала приветливо встречать каждого. Однако когда настало время самого банкета, а Бёна до сих пор не было видно, Чанёль почувствовал разочарование. Не то чтобы он был уверен в том, что юноша явится, но он очень надеялся на это. Именинник потерял счёт гостей, с которыми он успел побеседовать и сфотографироваться, делая довольный вид и улыбаясь. На душе было пусто, потому что нет Бэкхёна. Потому что Бэкхён не поздравил. Потому что он скучает. — Чанёль, мои поздравления, — улыбнулся Ву, подошедший со спину и закинувший руку на чанёлевское плечо. — Прошу прощения за опоздание, хотя сомневаюсь, что ты заметил мое отсутствие вообще, — добро усмехнулся китаец, все также держа руку на плече мужчины. — Ву, ты умеешь эффектно появляться, знаешь же? — усмехнулся в ответ Чан, вновь стараясь скрыть свои реальные эмоции. — Ты ведь не только о данном приходе, да? — Какой догадливый, — подхватывая с подноса проходящего мимо официанта бокал шампанского, ответил мужчина. — Он не пришёл? — спросил Ифань, оглядывая просторный зал. — Не пришёл, — тихо ответил Пак, залпом выпивая все содержимое бокала. — Пришёл, — с непонятной интонацией сказал Ву, взглядом прожигая вошедшего в ресторан юношу. Чанёль проследил за взором китайца и также завис, открывая рот, чтобы сказать что-то ещё, но это было бы лишним. Хотелось просто осмотреть Бёна, насладиться его красотой. Юноша был облачен в белый атласный смокинг, который был точно придуман только для него. Пак цеплялся глазами за каждую мелочь: будь то кольца на правой руке, подведённые верхние веки или губы нежно розового цвета. Чанёль видел перед собой ангела, сошедшего с небес ради него. Сердце в груди колотилось с невероятной скоростью не то из-за красоты парня, не то из ревности, ведь честь видеть его выпала не только мужчине. Захотелось схватить Бёна за руку и увести куда подальше, туда, где его не будет так жадно поглощать взглядом Ифань, не будет так недовольно смотреть Хёрин и не будет вообще никого кроме них. Как раньше — только Чанёль и Бэкхён, потому что большего не надо. Сорвавшись с места, Пак настиг стажёра слишком быстро, резким движением прижимая к себе. Объятие получилось слишком интимным, слишком близким, но мужчине было плевать на окружающих. Плевать на директора Квона с его супругой, плевать на сотрудников офиса и остальных директоров, совершенно все равно на Хёрин и её семью. Весь мир сейчас сосредоточен на Бэкхёне, таком ласковом и нежном, застывшем в его объятиях. — Ты пришёл, — прошептал Чан в самое ухо, крепко прижимая парня к себе. — Пришёл, — также тихо проговорил Бэк, абсолютно не зная как себя вести сейчас. — Спасибо, — нехотя отстранившись, сказал Чанёль, заглядывая в блестящие глаза юноши. — Чанёль, тебя зовёт отец, — прошипела подошедшая Хёрин, прервавшая всю магическую связь. Кажется, только что для Бёна произошло невозможное — он возненавидел эту девушку ещё больше. — Я сейчас вернусь, Бэкхённи, — улыбнулся Чанёль, уходя к родительскому столу. Никто не заметил изменений в парне от этого искажения имени Паком, не услышал ускоренных стуков сердца. Но это никому и не нужно было, ведь все волшебство начинается от Чанёля к Бэкхёну и заканчивается там же. — Бэкхён, — перебил все мысли стажёра подошедший Ву, широко улыбаясь и собираясь обнять Бэка. — Привет, — ответил Бён, быстро отскакивая назад, дабы не попасть в объятия китайца. Мужчину это задело, но виду он подавать не стал — не может же быть все и сразу. Недавно Бён погулял с ним, а это уже прогресс. — Рад тебя видеть и ты выглядишь прекрасно, не могу не сказать, — продолжал улыбаться Ву. — Спасибо, Ифань, — неуверенно произнёс Бён, глазами пытаясь найти Руну и остальных. — Сядешь со мной? — Прости, меня ждут коллеги с офиса, — бросив напоследок легкую улыбку, Бэк начал отдаляться от китайца, направляясь к нужному столику. За всем этим наблюдал и Пак, пропускающий мимо ушей все слова отца. Его бесконечно сильно бесил Ифань, околачивающийся рядом с его мальчиком. Торжество продолжалось, но имениннику все происходящее не доставляло удовольствия от слова «вообще». Он все время следил только за Бэкхёном, смотря на то, как он разговаривает с Руной, как смеётся и ест — это лучшее, что сейчас может наблюдать мужчина. В какой-то момент, когда все уже были выпившие и уже суетились на танцполе, Пак потерял русоволосую макушку, хмурясь и пытаясь вновь найти. Он вглядывался в каждый столик, пока не почувствовал прикосновение к своей руке холодной ладони. — Чанёль, мы можем поговорить? — прошептал Бэк, сжимая чужую ладонь своей. Мужчине показалось, что это галлюцинации, потому что такого не может быть по-настоящему. — Бэкхён? Юноша понял замешательство Пака, поэтому молча потянул к выходу на балкон, который он присмотрел уже давно. Сжимая в одной руке горячую ладонь Чанёля, а в другой пакет с подарком, Бён глубоко вздохнул, стоило им только оказаться на свежем воздухе. Они встали друг напротив друга, молча смотря в глаза. Казалось, слов сейчас не надо, но… — Сегодня первый день рождения, с которым я могу поздравить тебя, — начал младший, нервно поджимая губы. — Я не хочу говорить ничего, ведь пропасть длинной в восемь лет между нами восполнить не получится никак. С днём рождения, Чанёль, — закончил Бэк, протягивая мужчине подарок. Тот начал не спеша раскрывать его, а парень продолжил. — В день, когда мы познакомились, начался новый этап, но в день, когда ты любил меня в первый раз, началась новая жизнь. Каждый твой поцелуй тогда дарил ночному небу новую звезду. Каждое твоё прикосновение позволяло появиться новой комете. В те мгновения рождались новые галактики, планеты, вселенные и все они были нашими, Чанёль, — в глазах обоих собирались слезы, но если Бён смотрел сейчас на настоящее звездное небо, то Пак смотрел на то, что находилось в его руках. — Это снимок звёздного неба в тот день, снимок наших с тобой звёзд, нашего с тобой неба, — стажер замолчал, а Чанёль продолжал рассматривать раму с картинкой, дрожащей рукой проходясь по всем обозначенным созвездиям. Последним, что заметил мужчина — это дата и подпись.

«Я невероятно любил тебя в ту ночь и знают об этом лишь звёзды той ночи.»

— Поехали отсюда, Бэкхённи. Сбежать с вечера оказалось куда проще, чем себе представлял Бён. Он понял, что творит сейчас только в автомобиле, сидя за рулём машины Пака. Чанёль продолжал рассматривать подарок, в то время как юноша свернул не в ту сторону. Он свернул туда, куда не надо, но туда, куда они хотят слишком сильно. Дорога оказалась куда короче, чем себе представлял младший, но вот они уже во дворе, до боли знакомом, но в то же время таком чужом. Первым вышел Бэкхён, за ним уже и старший. Они шли молча, поочередно заходя в подъезд. Уже у самой двери в нужную квартиру, Бэк почувствовал, как его руку сжимают. Это больно, но почему так хорошо? Открыл дверь Пак, взяв ключ, лежавший уже столько лет под этим старым ковриком у входа. Они зашли внутрь вместе, крепко держась за руки и вновь ощущая долгожданное тепло. Неуверенные шаги вперёд, тихие вздохи и громкий стук сердец, бьющихся в унисон — все, что сейчас слышалось в этой квартире. Свет никто не включал — не решался. Чанёль оглядывался, вспоминая былые моменты, когда шумный Бэк носился по квартире, а он сам ворчал, предупреждая о том, что если соседи вызовут полицию, то оправдываться будет он сам. Вспоминал как было хорошо, но не забыл и время, когда было слишком плохо. Когда Бэкхён ушёл. Пак бы продолжил окунаться в воспоминания, если бы мягкие губы Бэкхёна не нашли его собственные, затягивая в медленный сладкий поцелуй. Бён целовал тягуче и лениво, неуверенно кладя руки на плечи мужчины. Тот замер, отвечая на поцелуй не сразу — все было слишком сказочно. Когда Чан наконец осознал, что происходящее реально, то поспешил взять инициативу в свои руки. Обхватив руками талию стажёра старший прижал его к стене, оттягивая нижнюю губу и жадно посасывая её. Мужчина зарылся рукой в волосы Бёна, оттянул голову назад и резко впился губами к тонкой, такой изящной шее. Он целовал жадно, но в то же время Бэкхён ощущал и нежность, потому что он знает Чанёля. — Ходишь тут такой красивый… такой недоступный… — отрывочно выдыхал Пак, осыпая влажными поцелуями каждую венку, проходящую на вдоль шеи. — Зачем ты делаешь это со мной? Зачем издеваешься? — закончил Чанёль почти рыча, из-за чего внутри юноши что-то дрогнуло. Он был словно в прострации, не до конца все осознавая. Мужчина подхватил Бэка за ягодицы, заставляя обвить ногами свою талию. Бён не смел ослушаться, перекрещивая ноги на спине старшего. Не сумев себя сдержать, парень тихо застонал, вытягиваясь вверх всем телом. Свободной рукой Чанёль дернул рубашку, заставляя её полы распахнуться и открыть умопомрачительный вид на тело Бэкхёна. Сколько он не видел этого? Сколько раз мечтал вновь прикоснуться к бархатной коже, провести по ней языком, вспоминая вкус тела своего мальчишки? Пак хрипло выдохнул, словил алыми от поцелуя губами чувствительную бусину соска младшего, а после довольно усмехнулся в ответ на возбужденный вскрик. Его горячий язык сводил с ума парнишку, не переставая играть с ореолом. Тяга была слишком сильна, поэтому Чанёль сжал бусину зубами, несильно прикусывая её. В ответ Бэкхён застонал громче, сжимая ладони на плечах старшего. Длинные узловатые пальцы уже настойчиво тянули мешающие им обоим бёновские штаны. Чанёль запутался в паршивом ремне, но уже через мгновение он резким движением стянул штаны вместе с хипсами, безразлично швыряя их на пол. — Как долго ты планируешь сводить меня с ума? — возбужденно прошептал Чанёль, вновь поднявшись к сладким губам. Мазнув по ним языком, он хотел начать терзать их поцелуем, но перебил Бён, открывая глаза и заглядывая в его. — Чанёль, пожалуйста… — голос юноши не был похож на его привычный совсем, словно это вовсе не стажёр. За Бэкхёна сейчас говорило возбуждение, так ярко отражающееся в его темных глазах. Чанёль усмехнулся в шею и отрицательно покачал головой, мягко поглаживая оголённые ягодицы. Мужчина видел каково возбуждения младшего, ведь он был полностью обнажён. Мешал лишь пиджак вместе с рубашкой, но от них избавились тут же. Пак наконец мог видеть каждый миллиметр восхитительного тела Бэкхёна. Его кожа была такой бледной, что мужчине он казался иллюзией, способной исчезнуть прямо сейчас. Младший вновь застонал, когда губы Пака коснулись перевозбужденной бусины соска, вновь вбирая её в рот. — Чанёль… — жалобно проскулил Бэк, выгибая спину навстречу горячим губам мужчины. Пак хотел бы ещё помучать парнишку, но нет ни сил волы, ни терпения, ни желания. Он хотел Бэкхёна невыносимо сильно прямо сейчас. Здесь и сейчас. Кое-как добравшись до спальни, мужчина бросил младшего на кровать, наблюдая за тем, как морщится его личико от соприкосновения с холодным покрывалом. Бэкхён был точно в бреду, подрагивая от возбуждения каждую секунду. Пак смотрел на это с ненормальным удовольствием, не спеша снимая свою одежду. Он не мог свести глаз с этого тела, такого любимого и желанного. Покончив с одеждой, Чанёль навис над юношей, открывшим глаза и глотающим накалённый воздух слишком шумно. Наконец-то они были на равных — оба обнаженные, и дело не только в одежде. Мужчина аккуратно поцеловал подрагивающие влажные губы, вновь сменяя настойчивость лаской. Сейчас каждый признал свои чувства, полностью отдавшись чему-то, называющемся «любовью». Они тонули в ней за эту ночь слишком много раз, но каждый раз казалось мало. Снова и снова, раз за разом. Вместе. Сегодня Чанёль и Бэкхён создавали новую вселенную, с новыми звёздами, кометами и планетами. Вновь создавали то, что останется в истории как: «

Ночь, когда родились самые яркие звёзды вселенной Пака и Бёна

».