if i die

Умом Бэкхён понимает, что нужно отпустить его, но сердце… Сердце не отпускает.

Если однажды Бэкхёну придётся назвать одно самое доброе утро в его жизни, то он определенно назовёт сегодняшнее. Чанёль сделает также, можно быть уверенным. Сейчас, когда рука старшего так крепко прижимает к себе хрупкое тело Бёна, вымотанного за эту ночь до изнеможения, кажется, что совершенно все находится на своих местах. Будто бы мир наконец приобрёл равновесие, возвращая Паку его мальчика. Кровать, по ощущениям, была самой удобной в мире. Просыпаться не хотелось совсем, однако не все желания могут исполниться. Как только мужчина распахнул глаза, свет больно ударил по ним, давая понять, что время уже явно не раннее. Бэк тихо посапывал куда-то в грудь старшего, делая атмосферу ещё уютнее. Нехотя Чанёль всё же поднялся, предварительно осторожно чмокнув юношу в лоб, и тихо начал собираться. Всё казалось ложью — он не был в этой квартире очень много лет, что уж говорить о совместном времяпровождении с Бёном тут. Восемь лет эта квартира была мертва, существуя лишь в прошлом, в воспоминаниях. Осматривая комнату, Чан не верил собственным глазам, цепляясь взглядом за спящего парня. Мужчина улыбнулся, с большим нежеланием выходя из комнаты, а после и из квартиры. Пак чувствовал на себе какую-никакую ответственность, поэтому поспешил сходить в магазин хотя бы за самыми необходимыми продуктами для завтрака. Что сейчас творилось внутри Чанёля? Этого не описать словами, но он счастлив. Настолько сильно, что не знает о чём и думать. Как всё пойдет дальше он не в состоянии даже предполагать, но сейчас главное то, что Бэк с ним и дал ему ещё один шанс. Он ведь дал ему шанс, верно? Иначе зачем вся ночь, поцелуи и вчерашние слова в ресторане? Вся жизнь Чанёля состоит из сотни тысяч вопросов, ответы на которые может дать только один. Пусть сегодня он не узнает всей правды, но попытается получить ответ на главный вопрос, не оставляющий в покое его сердце уже порядком восьми лет. Домой, в их с Бэком дом мужчина вернулся быстро, управившись с покупкой продуктов за полчаса. Тихо заглянув в спальню, Чанёль увидел всё такого же сопящего Бэкхёна, совсем не сменившего своего положения. Стараясь быть как можно бесшумнее, Пак отправился на кухню, рассматривая такие родные стены квартиры. Войдя в кухню он и вовсе завис в проходе, видя перед глазами очередной счастливый день юношеской жизни. — Ёль, давай съездим к морю после того, как я окончу школу? — настойчиво игнорируя стулья, школьник нагло уселся на стол, наблюдая за готовившим обед Чаном. — Ты пока окончи её, — усмехнулся старший, даже не удосуживаясь повернуться к Бэку. — Эй! На что это ты намекаешь?! — возмутился Бён, хмуря брови и прищурившись глядя на Чана. — Я не намекаю, а говорю прямо, малыш. Ты в последнее время забыл адрес школы совсем, даже не смей возражать! — всё также улыбался Пак, но уже смотря на парнишку в ответ. Он обожал наблюдать за эмоциями, проявлявшимися на лице младшего так красиво. — Зато я выучил твой адрес! Или подожди, ты хочешь сказать, что я надоел тебе? — обиженно проговорил мальчонка, складывая руки на груди. Не сумев сдержаться, Чан подошел вплотную к столу, по-хозяйски разводя колени Бёна и становясь между ними. — Дурачок, — усмехнулся Пак, наклоняясь к лицу Бэка и мягко впиваясь в его губы. Каждый раз, когда Бэкхён оказывался рядом, старший не мог сдерживать свои приливы нежности и ласки, желая дарить всё Бёну. Этот школьник въелся в его душу, полностью овладел сердцем и свел с ума, заставляя Чанёля забыть о прошлой жизни, в которой рядом не было суетливого мальчишки. Губы невольно расплылись в улыбке, стоило только в памяти всплыть подобному воспоминанию. Они были и в правду счастливы в этой квартире. Но сейчас выпала возможность создавать новые воспоминания, поэтому стоит поторопиться и начать готовить завтрак, потому что спящий красавец скоро проснётся. Пак встал за плиту, но, отметив количество пыли повсюду, принялся наспех протирать всё, дабы всё это не попало в завтрак вместо специй. Времени, по мнению Пака, оставалось всё меньше и меньше, потому покончив с мини уборкой, мужчина спешно начал готовить. Сегодня явно не день, когда он должен хвастаться перед Бэкхёном своими улучшенными навыками готовки, а значит и париться с выбором блюда не стоит. Выбрав один из самых лёгких рецептов на скорую руку, Чанёль начал возиться с приготовлением завтрака, мечтательно представляя как они с Бёном скоро будут есть. Открыв глаза юноша не сразу понял где находится, пока сердце не начало предательски ускорять свой темп, стоило Бёну лишь осмотреться. В данную секунду он не верил ни себе, ни собственным глазам, ведь раньше он был уверен — с этой квартирой покончено. Простынь рядом была уже холодной, Бэк понял — Чанёль встал давно. Поднявшись с кровати, юноше было лень одеваться, да и надевать вновь смокинг не казалось чем-то привлекательным, поэтому, натянув хипсы, Бён укутался в тоненькое одеяло и вышел из спальни, ступая на незначительный шум, раздававшийся с кухни. Стажёр точно так же, как и чуть ранее Пак, осматривал каждую частицу квартиры, что не стала пахнуть сыростью или ещё чем мерзким, хотя в ней никто не жил уже давно. Квартира по сей день продолжала хранить тепло и свет, по праву считаясь местом, где родилась история большой любви ещё совсем детей. Не сдержавшись, парень свернул в сторону гостиной, проходя в пыльную, но такую родную комнату. В гостиной Чанёля всегда было очень светло из-за окон, расположенных на солнечной стороне. Бён обожал валяться на диване, бессмысленно листая каналы телевизора в ожидании ужина, обеда или завтрака, которые готовил старший. Сегодня мальчонка вновь сбежал с уроков — точнее даже не дошёл до школы, направляясь из дома сразу к Паку. Старший же, завидев на пороге Бэка, похожего на брошенного котёнка, жалобно смотрел на хозяина квартиры с немой просьбой впустить его. Парень не мог отказать своему мальчику, как обычно ведясь на жалобную моську. Бён заявил о том, что голоден и очень хочет поесть чего-нибудь приготовленного Чаном, поэтому старший вновь исполняет прихоть Бэка. — Бэкхён, ну почему ты опять лежишь на полу! — зайдя в гостиную и завидев маленького хулигана на полу, возмущённо проговорил Пак. Поставив тарелку с завтраком на небольшую тумбу около дивана, Чан сел около мальчишки, раскинувшегося звездочкой на ворсистом ковре. — Ложись рядом, — прошептал младший, ленясь даже раскрыть глаза из-за прожорливых солнечных лучей. Чанёль не стал ничего спрашивать, послушно укладываясь рядом и, по примеру школьника, прикрывая глаза. Бэкхён на ощупь нашёл большую ладонь и накрыл её своей, переплетая пальцы. Они лежали в тишине, держась за руки и думая каждый о своём, пока Бён не решил нарушить это умиротворение. В одно мгновение мальчонка оказался на бёдрах Чанёля, укладывая руки на его груди. Бэк задорно улыбнулся, в то время как на лице старшего появились сомнительные нотки. — Что ты творишь? — прошептал Пак, по инерции укладывая руки на тонкую талию и притягивая школьника ближе. — Люблю тебя, — тихо проговорил Бён в самые губы парня, в следующую секунду накрывая их нежным поцелуем. Губы Чанёля всегда были очень мягкими и вкусными — так казалось Бэку, получавшему нереальное наслаждение даже от легкого чмока в щечку. Бёну хотелось быть доминатом в этой игре, именно поэтому он старался проявлять большую инициативу, жадно сминая бархатные губы старшего. Ладони исследовали напряженную подтянутую грудную клетку, иногда задевая ореолы сквозь тоненькую ткань футболки, тем самым вырывая из Пака тихие стоны, больше проходящие на рычание. Рядом с Чанёлем мальчишка становился смелым и раскрепощенным, ощущая себя самого. Только с Паком он мог не строить из себя другого человека. Только рядом с ним Бэкхён чувствовал себя живым. В глазах начали собираться слёзы и Бён не стал их сдерживать. Сегодня он совершил много ошибок и, к сожалению, они не являются последними. Пройдя вглубь гостиной босыми ногами, юноша прикрыл глаза, стоило только мягкому ворсу защекотать нежную кожу. Губы вновь расплылись в грустной улыбке, а все негативные мысли унеслись прочь. Он бы продолжил стоять тут, бессмысленно мечтая о красивом будущем, но шум, доносящийся со стороны кухни, заставил Бэка вернуться в реальность. Последний раз окинув взглядом комнату, юноша пошёл к суетящемуся Паку. Чанёль стоял спиной к дверям, что позволяло стажёру быть незамеченным и немного понаблюдать за манипуляциями мужчины. Непроизвольно Бён вновь ушёл в воспоминания, когда он первый раз пришёл к Чану и точно также стоял в проёме двери, в то время как старший пытался разобраться с настройками духовки. Парень тихо усмехнулся, но Пак расслышал, резко разворачиваясь к стажёру. Их зрительный контакт продлился не более тридцати секунд, по истечению которых Чанёль бессовестно стиснул Бёна в объятиях. Всё нутро мужчины сейчас было пропитано нежностью и лаской к Бэкхёну, поэтому он не мог отказывать себе в проявлении этих чувств. — Доброе утро, — хриплым голосом проговорил Чан, вновь заглядывая в родные глаза. — Доброе, Чанёль, — прошептал в ответ Бэк, неуверенно улыбаясь и отводя взгляд первым. — Завтрак почти готов, садись за стол, — улыбнулся Пак, возвращаясь к закипевшему чайнику на плите. — Ну или на стол, — проговорил мужчина тише, однако Бён проигнорировал эти слова, хотя прекрасно понял смысл. — Откуда продукты? — во избежание неловкой паузы, спросил Бэк. Ощущения были слишком странными… — Я был в магазине, решил, что обязан накормить тебя, — поставив перед Бэкхёном тарелку с омлетом, ответил Чан. Следом на столе появилась и его тарелка, а уже после чашки с чаем. Сложно было избежать тишины, потому что каждый боялся говорить. Чан не хотел так сразу начинать расспросы и спугивать Бёна, а Бэк не хотел усугублять нынешнюю ситуацию. Возможно он зашёл слишком далеко и не должен был давать Паку надежду в виде минувшей ночи, но сдержать самого себя не получилось. Юноша боялся причинить боль Чанёлю, потому что понимал — страдать будет не только мужчина, но и сам Бён. Почему бы не оставить идею бессмысленной мести в покое? Почему бы не погрузиться вновь в их с Чаном мир любви? Сейчас Бён на самом деле задумался об этом, ловя себя на мысли, что он не хочет больше мстить. Ему хочется любить и быть любимым. Хочется просыпаться вот так каждое утро — быть уставшим от страстной ночи, но всё равно бодрым до невозможности. Хочется каждое утро завтракать едой, приготовленной Чаном, а иногда готовить самому для него. Может быть пора отпустить прошлое? На свой страх и риск, Бэкхён накрыл своей ладонью чанёлевскую, мягко сжимая её и уверенно глядя в потерянные глаза. — Бэкхён? — словно чтобы убедиться в достоверности своих мыслей прошептал Пак, которого через мгновение заткнули настойчивым поцелуем. Одним движением Чанёль усадил Бэка на стол, разводя его ноги и становясь между ними. Чужие широкие ладони обхватывают его, Бэкхёна, бедра, до боли сжимая нежную кожу, и Пак коротко рычит, ощущая возбуждение младшего. Руки мужчины бессовестно блуждают по изящной талии, очерчивая бархатную кожу Бёна. Тот слабо улыбается в поцелуй, руками оглаживая крепкие плечи. Чанёль вновь нападает пухлыми губами к чувствительной тонкой и такой манящей к себе шее. Он трепетно целует пульсирующую артерию, сквозь которую словно слыша безумный темп сердца парня. Скидывая с плеч младшего одеяло, он на мгновение застывает, разглядывая тело Бёна, похожее на холст сумасшедшего художника, творившего своё произведение всю ночь. На бледной, точно прозрачной коже Бёна виднеются самые настоящие мазки кисти, а точнее, чанёлевских рук, пальцев. Весь вид такого Бэкхёна дурманит разум, заставляя Пака, словно зверя напасть на свою беззащитную жертву. Он жадно касается устами всего — подрагивающих плеч, острых ключиц, нежно-розовых бусин сосков — покрывая каждый участок влажным поцелуем. Ладони Чана касаются чужой обнаженной спины и, словно изучают, скользя к пояснице, и медленно поднимаются вверх. Узловатые пальцы очерчивают линию позвонка и лопаток, вновь нагоняя на мужчину мысль о том, что Бэкхён просто идеальный. Он без единого изъяна — идеальный. Пак же сейчас чувствовал себя полностью зачарованным, зависимым и влюблённым в каждую клетку этого юного парня. Юноша тихо стонет, хотя это больше похоже на скулёж — немую просьбу перестать терзать его и без того раскалённую кожу. Мужчина хочет поиздеваться ещё, но собственная плоть, что так больно ноет под плотной тканью нижнего белья и брюк, не даёт больше времени на показушную игру. Нехотя отстранившись от пылающего тела, Пак стянул с себя брюки вместе с бельём, оставаясь лишь в рубашке, которую так ловко расстегивали тоненькие пальчики стажёра. Вновь жадно набрасываясь на манящие, алые до безумия от настойчивых поцелуев губы, Чанёль одним движением стягивает Бэкхёновские хипсы, вслепую оглаживая чужую, уже истекающую естественной смазкой плоть. Пак вновь загорается желанием поиграть, медленно водя ладонью по изнывающему от возбуждения члену Бёна. Тот вновь скулит в губы старшего, ногтями впиваясь в оголённый участок шеи мужчины. Через несколько часов царапины проявятся сильнее, но Бён этому только рад, ведь это будет очередным символом — Чанёль его и ничей больше. Рука мужчины обхватила ягодицы Бёна, с силой сжимая их ладонями и уже зная — вечером на них расцветут следы. Чанёль проник в тугое колечко входа сразу двумя пальцами, отрываясь от губ парня и с наслаждением наблюдая как стонет юноша, закатывая от удовольствия глаза и невольно подкидывая бедра вверх, самостоятельно насаживаясь на пальцы. Пак готов вечно смотреть на то, как Бён мечется от желания, так соблазнительно кусая губы, а после проходясь по ним юрким языком. Проникая все глубже, чуть ускоряя темп, кончики узловатых пальцев натыкаются на упругий комочек, налившийся возбуждением и такой чувствительный, что одно прикосновение вызывает почти плач у Бэкхёна. — Чанёль, — жалобно стонет юноша, касаясь рукой напряжённой плоти мужчины, на что тот издаёт тихий рык, ещё чаще касаясь простаты. — Ёль, я прошу, — хнычет Бэк, оставляя на губах старшего влажный след от поцелуя. Третьего пальца не требуется, потому что парень и без этого растянут достаточно. Чан отстраняется, медленно вынимает пальцы, с огромным удовольствием наблюдая, как сжимается сразу колечко мышц, так и маня вновь заполнить её до краёв. Мужчина сходит с ума от происходящего, наслаждаясь даже болью изнывающего от возбуждения члена. Когда головка члена прижимается к ложбинке, Бён начинает стонать ещё жалобнее, капризно подмахивая попкой навстречу в желании скорее оказаться заполненным. Пак усмехается, откровенно издеваясь над младшим. Наконец, он толкается в разгоряченное тело юноши, раскрывая тугой проход своим членом. Силы воли не хватает, поэтому он входит сразу, выбивая из Бэкхёна возбужденный стон, хриплый настолько, что дыхание самого подпирает. Чанёль скользит назад, выходя из растянутого прохода, но Бён останавливает его, обхватывая ногами торс и прижимая к себе. Мужчина улыбается, натыкаясь на туманный взгляд Бэка, тянущегося к его губам. Одно движение — резкий толчок и младший вновь заполнен до предела, прогибаясь в спине и откидывая голову назад. Каждый толчок Пака резкий и грубый, страстный и глубокий, заставляющий Бэка метаться по столу, сжимая руки на плечах старшего. Облизывая губы и немного привыкая к темпу, юноша находит взгляд мужчины, пристально смотря и утопая в этом темном океане. Тот смотрит также, почти не размыто, хоть и дышит тяжело, периодически срываясь и рыча. Пик удовольствия настиг их неожиданно, заставляя замереть. Не вдохнуть, не выдохнуть не получалось — они словно утопающие в море, море собственного удовольствия. Младший кончил первым, пачкая и свой торс, и крепкий пресс мужчины, сжимаясь вокруг до сих пор напряжённого члена и, уткнувшись носом во влажную шею мужчины, тихо хныча от накрывшего с головой оргазма. Чанёля не хватило надолго, всего пара глубоких толчков и он излился внутри горячего тела, находя чужие искусанные губы и затягивая их в долгий нежный поцелуй. Первым, после короткого спора, за дверью ванной комнаты скрылся Пак. Бэк хотел осмотреться в квартире, да и нужно глянуть вещи в шкафу, наверняка что-то, да найдётся, так как надевать костюм со вчерашнего торжества не является лучшим вариантом, особенно если учесть то, что рубашка уже не подлежит пользованию. Вернувшись в спальню, Бэкхён открыл дверцу шкафа, высматривая какой-либо свитер и, если повезёт, брюки. Одежды было больше, чем думал младший — он совсем не надеялся наткнуться на такое количество — складывалось ощущение, что Чанёль до сих пор живёт здесь, пользуется каждый день этими вещами и совсем не важен их запах сырости, въевшийся за столь долгое время их нахождения на этих полках. Стажёр усмехнулся, упираясь взглядом в свой любимый чанёлевский свитер, тут же схватив его и потянув на себя. Вещь оказалась в его руках, а следом с той же полки на пол полетела какая-то темная коробочка. Бэк не сразу понял, что, собственно, произошло, но глаза нашли причину такого шума. Откинув свитер на кровать, Бэкхён поднял коробочку, любопытно разглядывая её. Какое-то из чувств подсказывало, что ничего хорошего из этого не выйдет и лучше не открывать, но разве Бён сможет? Разве любопытство оставит в покое и не сожрет его изнутри? Хмыкнув, парень открыл коробку, оказавшуюся на деле незамысловатой шкатулкой, тут же замирая. Оттуда, из шкатулки, на него смотрел знакомый ребёнок, смеющийся и улыбающийся — просто счастливый. Бэкхён смотрел на кадр, запечатлённый на фотоаппарат Суён много лет назад. Юноша даже помнит тот день в деталях, ведь ему было хорошо. Как оказался этот снимок у Чана? Откуда? Встречались ли они с Суён? Если да, то о чем говорили? Как она узнала, что человек, о котором ей так много рассказывал тогда школьник — это Чанёль? От количества вопросов у Бёна закружилась голова и он собирался закрыть шкатулку, возвращая на место, но за фотографией что-то будто бы сверкнуло, разжигая интерес парня. Отодвинув фото, сердце Бэка предательски кольнуло, ускоряя свой темп. В шкатулке помимо снимка лежало и кольцо Бэкхёна, подаренное Чану в один из самых солнечных дней их совместного времяпровождения. Юноша тогда признался в любви старшему, отдавая ему такое ценное для себя кольцо. Бэкхён сначала не понял, что щеки рассекли холодные слёзы, падающие и разбивающиеся о пол. Осознавать то, что мужчина просто взял и заключил все свои чувства в эту малюсенькую коробочку, которую оставил на старой квартире — больно. Больно верить, но такова реальность — Чанёль смог отказаться от него. Смог начать новую жизнь, жениться и даже завести ребенка, оставляя Бэка и свою любовь к нему в прошлом — в чертовой шкатулке, пылящейся на полке пустой квартиры. Бён был прав, эта квартира — место их с Паком любви, но это было в прошлом. Любовь была в прошлом, с тех пор прошло слишком много времени. Все, что когда-то связывало их, осталось тут. Начать с самого начала? А зачем? Зачем начинать, если Чанёль может снова просто оставить всё в никому не нужной коробочке? Зачем, если Чанёль до сих пор боится? Зачем, если у Чанёля уже есть новый смысл в жизни? Нет причин начинать то, что закончилось восемь лет назад, принося адскую боль. По крайней мере Бён не желает вновь остаться ни с чем, кроме разбитого сердца. Сейчас, глядя на эту шкатулку, он понимает — вернувшись мстить, он совершил ошибку, потому что боль вновь достаётся ему. Внутри разгорается настоящий пожар эмоций и чувств, накрывающих Бёна с головой. Так больно понимать и принимать правду… Если бы не Хёрин, если бы не она, тогда Бэк не узнал бы правду вот так. Возможно, он вообще не узнал бы об этом, а Чан поменял своё мнение. Потому что Чанёль любил и любит, сейчас, возвращаясь в прошлое, стажёр понимает это. Просто он слишком труслив — ему страшно признаться обществу, страшно показаться окружающим не таким. Быть может, если бы Бэк не убежал тогда, а зашёл в ту злосчастную подсобку и взял Чанёля за руку, всё сложилось совсем иначе. Может быть юный Пак перестал бы бояться, перестал бы врать самому себе. Но сейчас об этом думать так же бессмысленно, как и искать иголку в стоге сена, хотя… Иголку найти возможно хоть на одну миллионную процента, а вот изменить прошлое — нет. Стерев с лица слёзы, Бён быстро напялил на себя вещи, решив не ходить здесь в душ и вообще уйти как можно скорее. Он не хочет ничего объяснять мужчине, не хочет спорить и видеть его снова — тогда будет сложнее. Прошлое на то и прошлое, потому что должно перестать терзать человека в настоящем. Пора отпустить, пора вновь начать сначала, но только в этот раз по настоящему. Бэкхён надеется (нет, он не надеется, напротив — верит в обратное, сердце отчаянно верит в хэппи-энд), что обходит эту квартиру в последний раз, последний раз видит родные стены и комнаты, последний раз плачет, кусая внутреннюю сторону ладони. В груди колит, ему даже кажется, что светлый свитер Чана вот-вот начнет чернеть от крови в области сердца, ведь швы раны фактически разошлись. Чанёль настиг Бёна в самую крайнюю секунду, когда он уже обутый стоял у двери. Юноша был к нему спиной, но даже так Пак понял, что тот плачет — вздрагивающие плечи его выдавали. Испугавшись, мужчина в долю мгновения оказался рядом, разворачивая стажёра лицом к себе. Бён упрямо смотрел в пол, не желая поднимать глаза и натыкаться на такие любимые большие, полные ласки и любви глаза Чанёля. Однако у старшего были иные планы, поэтому подхватив острый подбородок пальцами, Пак всё же поднял к себе заплаканное лицо. — Бэкхённи? — прошептал мужчина, выжидающе глядя на Бэка. — Что случилось, малыш? Ты куда? — непонимающе продолжал говорить совсем тихо Пак, мягко поглаживая подбородок младшего. — Пусти, Чанёль, — отмахнувшись от теплой руки Чана, стажёр сделал шаг назад, шмыгая носом и натыкаясь на вопросительный взгляд напротив. Тот совсем не понимал, что такого могло произойти за меньше, чем двадцать минут, ведь до этого всё было хорошо, даже очень. — Давай перестанем жить прошлым? Перестанем терзать друг друга? — Перестанем любить друг друга, ты хотел сказать? — нервно усмехнувшись, проговорил Чан, всё ещё с непониманием смотря на юношу. — Даже если и так! Давай забудем? Тем более, у тебя это неплохо получается, — с горькой улыбкой на лице закончил Бэк, прикусывая губу в попытке сдержать накатывающую истерику. — Почему ты поступаешь так, Бэкхён?! Почему бежишь от меня снова? Почему ты, чёрт возьми, опять сбегаешь без причины? Ты хочешь убежать так же, как и восемь лет назад, ничего не объясняя! У тебя хоть когда-нибудь бывают причины? — яростно говорил Пак, сжимая руки в кулаки и смотря на Бэка так, словно может наброситься и забить до смерти. Но это только с виду, на деле же Бэкхён видел слёзы, застывшие в любимых глазах. Он также слышал дрожащий голос, но ничего не мог поделать. Такова их судьба. — Не бывает причин? — стажёр вновь улыбнулся, но в этот раз это был оскал — оскал сумасшедшего. — Спроси о причине восьмилетней давности у своей жены, ладно? Если у неё, конечно, хватит смелости хоть на что-то стоящее в этой жизни, — ядовито, подобно кобре, прошипел Бэкхён, с ненормальным удовольствием наблюдая, как меняется выражение лица старшего. Воспользовавшись моментом и шоком Пака, юноша выскользнул из квартиры, вновь сбегая отсюда. Второй раз он уходит в слезах, чувствуя одиночество и боль. Разве настоящая любовь приносит столько страданий? Да, только настоящая любовь их и приносит. Отчего сейчас бежит Бэкхён? Разве от Чанёля? Нет, скорее от себя. Он бежит от самого себя, потому что настоящий Бэкхён хочет остаться. Хочет продолжить эту иллюзию их счастливой семейной жизни. Но нужно уйти, уйти пока опять не разбили сердце. Вот только было ли оно не разбитым хоть раз за восемь лет? Да, было — всю сегодняшнюю ночь, единственный раз полноценной жизни за последние годы. Противоречия, противоречия, противоречия… Сколько можно? Снова как в тот день, когда Чанёль спас его от Ифаня, Бён бежит в неизвестном себе направлении, останавливая первое попавшееся такси и называя адрес дома. Опять прошлое, опять ненужные мысли, опять хочется вернуться. Умом Бэкхён понимает, что нужно отпустить его, но сердце… Сердце не отпускает.

***

В дом, где проживает Чанёль, он вернулся ближе к вечеру. В его голове всё время крутился только один вопрос — как связана Хёрин с произошедшим восемь лет назад? Почему Бён так уверен, что она знает что-то? Мужчина не совсем понимает логики, ведь зачем Сон скрывать от него нечто такое важное столь долгое время? Шум послышался со стороны кухни, поэтому туда он и отправился. Сон вертелась на кухне, готовя что-то на ужин…? Это было совсем несвойственно ей и Пак был немного шокирован, застывая в дверном проёме. — Хёрин? — неуверенно спросил мужчина, дабы убедиться, что ему это не мерещится. — Вернулся? — не поворачиваясь лицом, усмехнувшись, ответила Сон. Её голос немного отличался от обычного и Чанёля это не на шутку насторожило. — Что происходит? — вновь спросил Пак, полноценно заходя в кухню и присаживаясь на стул у стены. — Готовлю ужин, не видно? — огрызнулась девушка, наконец посмотрев на супруга. Но тут же пожалела о содеянном, поскольку увидела именно то, чего так боялась. Его глаза вновь светились, снова смотрели на неё так, как это было в школе. Глядя в них, Хёрин с точностью может ответить на вопрос: с кем и где провел эту ночь Чанёль? Это слишком неприятно, слишком больно. Сейчас она понимает — до расставания меньше чем пара сантиметров, и это на самом деле пугает. Если раньше ей хотелось уйти самой, то теперь наоборот — она не хочет отпускать Пака к Бэкхёну. Нет, только не к нему. Должно быть, это выглядит так глупо и по детски, но иначе не получается. Сколько бы Хёрин не думала об этом, сколько бы не пыталась — не выходит! — Ты не особо часто это делаешь, что изменилось? — без особо энтузиазма продолжил допрос Чан, смотря в задумчивые глаза девушки. — Мы же семья, — противно улыбнулась девушка, подходя к мужу. — Сон, с тобой всё в порядке? — Ты не сможешь уйти к нему, Чанёль. Ты не сможешь бросить нас. — Вас? С каких пор ты так печешься о сыне? Не смеши, Рин, давай перестанем ломать комедию, — поднимаясь с места и смотря на супругу сверху вниз, Пак решился задать слишком страшный вопрос. — Ты ничего не хочешь рассказать мне? — О чём ты? — прикинулась дурочкой Сон, но мужчина видел, как поменялось на долю секунды её выражение лица. — Я же вижу по тебе, Хёрин, — тихо проговорил Пак, не желая верить в то, что столько лет рядом с ним была сплошная ложь. — Говори, прошу, не заставляй меня кричать. Сон раскрыла рот, чтобы сказать что-то в оправдание, но не успела, так как со второго этажа донёсся детский плач. Пожалуй, это первый раз за всё время, когда девушка рада наличию сына в своей жизни. Разорвав зрительный контакт, оба родителя поспешили в детскую комнату. Хёрин для того чтобы сбежать от Чана как можно скорее, Чанёль же из-за волнения. Плач сына для него слишком больное место — он понимает, что это глупо и детям свойственно плакать, но сердце просто разрывается. Первым в комнату всё-таки зашёл мужчина, подходя к кроватке и поднимая малыша на руки. Стоило Роуну только почувствовать тепло, как плач и кряхтение стихли, а малыш, сонно взглянув на отца, вновь погрузился в сладкий сон. Пак смотрел на него заворожённо, снова. Он не может иначе — стоит только увидеть Роуна, как эмоции и чувства переполняют его целиком. Тихо покачивая Пака младшего, мужчина измерял шагами комнату, разглядывая меняющиеся каждый день черты лица. Полностью убаюкав сына, Чан аккуратно уложил его обратно в колыбельку, возвращая внимание к Хёрин, стоявшей всё это время на пороге комнаты, словно не решаясь войти внутрь. Пересилив саму себя, девушка сделала шаг вперед, медленно подходя к креслу, расположенному прямо рядом с кроваткой. Сон молчала долго, прожигая взглядом спящего сына. Чанёль также молчал, смотря то на неё, то на своего маленького сладко посапывающего ангела. Во взгляде супруги он не видел ровным счётом ничего, её взгляд был абсолютно пустым, ей не был интересен собственный ребёнок. Даже сейчас, сидя рядом с ним и смотря с полным безразличием, она и не пыталась притвориться матерью. Это ранило, слишком больно. Почему она такая? Разве может мать смотреть на своего новорожденного ребёнка таким взглядом? Почему Хёрин ведёт себя так? — Ты что-то знаешь, да? — прошептал Пак, полностью переводя взгляд на супругу. Хёрин усмехнулась, так же переводя на Чанёля взгляд, полный страха и боли, но сердце ее мужа почему-то не дрогнуло. Почему-то? Потому что это сердце принадлежит Бэкхёну уже давно и сейчас она лишь убедилась в этом снова. — О чем ты? — явно врала девушка, нервно сжимая кулачки. — Рин, просто скажи мне правду, — чуть громче сказал мужчина, ощущая внутри странное чувство. — Я ненавидела его всегда. Знаешь, если бы ты не был так на нем помешан, мы бы стали семьей… — она запнулась, на секунду представляя как могло бы всё сложиться если бы не, если бы не, если бы не… — Тогда, в подсобке, я видела его. Знала, что он подслушивает, поэтому и вытаскивала из тебя те слова, прекрасно понимая, насколько они лживы. Чёрт, да весь твой вид кричал о любви к нему! Видимо, сомневался и не замечал этого только он сам. Кто же знал, что мальчишка окажется настолько глупым, что поведётся на эти слова, — Хёрин говорит тихо и медленно, её слова насквозь пропитаны ненавистью к тому школьнику, который «испортил её жизнь». Выдержав небольшую паузу, девушка продолжила. — На самом деле, я не думала что ты будешь переносить это так тяжело, но я не жалела тогда о своём поступке, потому что Бэкхёна не было и у тебя осталась только я, — не поднимая опустошённого взгляда на Пака, грустно усмехнулась супруга. — Я надеялась, что он исчезнет насовсем, но каждый проклятый день в браке с тобой, я натыкалась на задумчивого тебя, вечно смотрящего на палец, на котором ты носил то проклятое кольцо! Я не понимала, почему ты не можешь начать новую жизнь со мной? А потом я устала, Чанёль. Я так устала стучать в забетонированную тобой дверь, что мне хотелось вернуться в день, когда «погиб» Бэкхён и умереть вместо него, но потом я понимала, что тогда ты достанешься ему и ненавидела ещё больше! — по лицу Сон катились слезы, но взгляд не менялся — он все так же был полон обиды и ярости. — Я изменяла тебе и ты знал, но тебе было абсолютно всё равно на это. И однажды утром, просыпаясь в тёплой постели в объятиях другого мужчины, я осознала то, что уже не люблю тебя. Да и любила ли? Когда тест беременности оказался положительным, я почувствовала боль и ненависть к тебе и твоему ребёнку, ведь я только только начинала обретать счастье с человеком, который любит меня. Все девять месяцев были для меня адом, Чанёль. Я скучала и думала о нем каждый день и знаешь, я поняла почему чёрная шкатулка, которую ты однажды рассматривал при мне, все ещё есть в твоём шкафу, пусть и не в этом доме. Ты, наверное, думаешь, что я сука? Да, так и есть, Чанёль, я знаю, но я не жалею ни о чём, потому что я никогда не переставала ненавидеть Бёна. Никогда не переставала думать о том, как было бы хорошо, если бы он не появился в наших жизнях вообще, — тяжело выдохнув, Хёрин сделала паузу, но слишком короткую. — И знаешь, если бы мы снова вернулись бы в тот день, я поступила бы также. Я бы точно также желала ему смерти, Чанёль, — закончила свой монолог девушка, наконец переводя взгляд на мужа, лицо которого в данный момент было опечаленным и в то же время мрачным до жути, до спазмов, появившихся от страха за его дальнейшие действия. Возможно ли состояние сейчас описать словом «боль»? Мужчина переваривал взваленную на него информацию, прокручивая слова супруги вновь и вновь. Внутри был противный скрежет — все эти годы он фактически жил во лжи. Пусть Чанёль никогда не любил Сон как девушку, но он все эти годы считал её другом, близким человеком, который просто так взял и прошёл с ним рука об руку все трудности. Да, за последние пару лет они отдалились, но он не переставал питать к ней теплых чувств, храня в памяти воспоминания, в которых Хёрин так усердно поддерживала его после ухода Бёна. Сейчас Пак чувствовал, как эти воспоминания стирались вместе с тёплыми чувствами, оставляя за собой шлейф боли и разочарования. Не находя в себе сил ответить и не убить девушку, Чан прикрыл глаза, позволяя влаге, собравшейся в уголках глаз, стечь. — Ненависть в моём сердце к тебе, Хёрин, сейчас куда больше твоей к Бэкхёну, — Чанёль достал из кармана сигареты, разворачиваясь к выходу из комнаты и тормозя лишь на пороге, чтобы бросить холодное: — Собирай все свои шмотки и убирайся отсюда быстрее, потому что я хочу придушить тебя. Я держусь только из-за сына и давно забытых добрых лет, но я готов сорваться. Уходи и не возвращайся больше никогда, Рин. Не вспоминай ни меня, ни Роуна, просто забудь и начинай свою «новую жизнь», потому что в нашей тебя больше нет. Тебя не будет даже на документах, об этом я позабочусь. Исчезни раз и навсегда, прошу, — в ответ ему был лишь жалобный всхлип, но почему-то нигде не ёкнуло, поэтому Пак поспешил выйти на балкон и найти хоть немного успокоения в сигаретах. Девушка всё также сидела на кресле рядом с кроваткой, тихо всхлипывая и смотря на сына. Хотя… имеет ли она ещё право так его называть? Да и есть ли желание это делать? Стерев с лица слёзы Сон поднялась, на секунду останавливаясь и бросая взгляд на ребёнка, беззаботно спящего крепким сладким сном. Грустно улыбнувшись, Хёрин покинула детскую, в самый последний раз бросив холодный взгляд на мальчишку. Спустя два часа в прихожей послышался шум колесиков чемодана и стук каблуков. Выйдя из кухни, Пак облокотился о дверной косяк, рассматривая достаточно маленькое количество сумок и наблюдая за тем, как девушка что-то ищет в своей сумке. Достав оттуда ключ от их дома, она положила всю связку на пуфик, стоящий у двери и, повернувшись к самому Чанёлю, открыла рот, чтобы начать говорить, но была грубо перебита мужчиной. — Почему так мало одежды? Ты собираешься забирать остальное? — безразлично спросил Пак, смотря на немного опухшее лицо девушки. — Нет, не соб… — Я всё выброшу, — вновь перебил Чан, не желая слушать Сон вообще. — Чанёль… — тихо проговорила девушка, сжимая ручку своего чемодана. — Не надо ничего говорить, ты уже и так много сказала. Никогда не появляйся в моей жизни и в жизни моего сына. Спасибо за Роуна, — Чан прошёл мимо и открыл входную дверь, давая понять, что слушать он больше ничего не будет. — Прощай, Рин.

***

Когда последующие несколько дней Чанёль не появлялся в офисе — Бэкхён занервничал. Мужчина не только не выходил на работу, но не звонил, не писал — совсем ничего. Это настораживало, но Бён не шёл на уступки и не делал первых шагов. Ещё в тот день, в их квартире, он решил оставить все в прошлом, поэтому не имеет права вновь давать Паку повод. Стажёр не мог сказать, что он совсем не в курсе отсутствия Чана. Сам же отправил его к Хёрин, а Пак именно тот человек, который достанет до правды в любом случае. Жизнь в офисе текла непривычно медленно: сотрудники работали, сплетничали и распускали слухи — ничего необычного. Единственным человеком, с кем Бён мог хоть немного поговорить, была Руна. Девушка любезно ходила с ним на обед и помогала с работой, при этом часто шутя и поднимая настроение юноши. Сегодняшний день был таким же, как и предыдущие три — Бэкхён сидел в своём кабинете, собирая сведения для Ан, и скучно подпевал какой-то песне, играющей совсем тихо. — Бэкхён! — проговорил Ифань, неожиданно завалившийся в кабинет. Бён не видел его со дня рождения Чанёля, чему на самом деле был рад. Рядом с китайцем парень чувствовал себя неловко, постоянно вспоминая о признании того. — Ифань? — Давно не виделись, — улыбнулся мужчина, присаживаясь напротив Бёна. — Как твои дела? — — Всё нормально, — соврал юноша, выдавливая из себя жалкое подобие улыбки. — У меня очень много работы сейчас, — явно намекая на свою занятость, закончил Бён, надеясь на понимание Ву и его скорый уход. — Да я зашёл просто поздороваться, — тут же погрустнел китаец, поднимаясь с места и отходя к двери. Бэкхёну стало стыдно за свою резкость, ведь Ифань постоянно был с ним очень добр и приятен, но Бён не мог заставить себя перестать его бояться. — Хорошего дня, Бэк. — Стой, Ифань! — подскочив с места, стажёр наткнулся на непонимающий взгляд старшего, осознавая, что вскрикнул он слишком громко. — Прости, я не хотел тебя обидеть. Просто день такой… даже не знаю как описать, — тяжело выдохнул Бэкхён, смотря на китайца нечитаемым взглядом. — Все хорошо, Бэкхён, тебе не за что извиняться, — улыбнулся Ву, пытаясь не обращать внимание на боль в сердце. — Чанёль у себя? — Нет… Его не было после того вечера в ресторане, — тихо проговорил Бён, отводя взгляд и бессмысленно пялясь в пол. — У вас что-то произошло? — вновь заходя внутрь кабинета и закрывая за собой дверь, дабы не стать причиной новых сплетен офиса, сказал Ифань. — Нас нет, — грустно усмехнулся Бэк, прикусывая губу в попытке сдержать накатывающую истерику. — Нет, Ифань, нас с ним нет уже восемь гребаных лет, — юноша говорил тихо, все также смотря в одну точку, но мужчина и не думал перебивать. — Нас нет, но мы оба продолжаем любить. Разве это нормально? Как можно любить после стольких лет разлуки? Как, Фань, как?! — стажёр уже не сдерживал слез, поднимая взгляд и встречаясь с тем, что напротив — полный боли и сожаления. — Я так его люблю, — всхлипнул Бэк, падая на свой стул. — Бэкхён… — растерялся мужчина, подходя к Бёну вплотную и присаживаясь на корточки, чтобы увидеть его лицо. — Не плачь, ну чего ты, — положив ладони на мягкие щеки, Ву начал стирать горькие слезы поглаживаниями пальцев. — Он тоже любит тебя, Бэк. — Но боится! Он боится всего! — открыв зажмуренные ранее глаза, проговорил Бён, стараясь звучать как можно увереннее. — Мы все чего-то боимся, — сам не понимая для чего, говорил Ифань, защищая Пака. Но разве он не должен поступать наоборот? — Если он так боится своей любви ко мне, то что из нас выйдет? Какое будущее? — грустно улыбнулся Бён, накрывая ладони китайца своими для того, чтобы через несколько секунд их вовсе убрать. — Спасибо, Фань. — Не хочешь сбежать с работы? — хитро улыбнулся мужчина, продолжая сидеть на корточках и тепло смотреть на Бёна. — В каком смысле? — непонимающе спросил стажёр, удивлённо глядя на старшего. — В самом прямом, — наконец поднявшись, Ву протянул юноше ладонь, тихо молясь о том, чтобы Бэкхён взял её. — Погода хорошая, ну же, Бэк. — Но как же работа? Ещё много времени рабочего дня… — растерялся Бён, бегая глазами то по протянутой ладони, то по лицу мужчины. — Не будь занудой! — шутливо повысил голос Ифань, самостоятельно хватаясь за Бэкхёновскую руку. Бэкхён даже не сопротивлялся, позволяя китайцу полностью взять ситуацию на себя. Парень даже не спросил о месте их назначения в машине, молча садясь на пассажирское кресло и пристёгиваясь. Ву же болтал без умолку, окрылённый тем, что Бэкхён, которого он рядом представляет только во сне, сейчас возле него, в его машине.

***

— Бэкхён? Ты пришёл? — прокричала с кухни мама, стоило юноше только переступить порог дома, чуть громче обычного закрывая за собой дверь. — Да, мам, я дома, — ответил Бён, заглядывая на кухню. — Наён и отец не дома? — Нет, Ён была на дне рождения одноклассника, а Сонджун поехал её забрать, — улыбнулась мама, раскладывая по местам помытую посуду. — Ты поужинаешь сейчас или дождешься их возвращения? — Я поужинал после работы со знакомым, поэтому просто пойду спать, — немного виновато улыбнулся Бэк, после чего развернулся к двери, собираясь уйти в свою комнату. — Что за знакомый? Он твой друг? — осторожно поинтересовалась мама, нервно поджимая губы. У неё в памяти всё ещё хранится разговор с Бэкхёном о его новом знакомом, правда вот было это восемь лет назад. Она также помнит последствия… Пусть сейчас парень стал старше, изменился, но материнское сердце не перестает волноваться никогда. — Друг, да, друг, — тихо проговорил Бён, покидая кухню и вдумываясь в свои слова. Друг? Оказавшись в комнате, юноша обессиленно завалился на кровать, раскидываясь звёздочкой. Сейчас, в темноте, он наконец чувствует себя спокойно. Нет офисной суеты, бесконечного шелеста бумаг. Нет такого хорошего, но слишком уж доброго Ифаня. Порой Бён его побаивается, хоть и понимает, насколько это глупо. Сегодня Ву сумел поднять ему настроение, рассмешить и почувствовать себя чуточку лучше. Ничего особенного не произошло — они погуляли и перекусили, а после просто катались по городу, рассказывая друг другу истории из Китая. Разговорчивым был даже Бэк, с удовольствием поддерживая каждую начатую беседу. Юноша даже рассказал о своих друзьях — Цзяэре и Юкхэйе. Ифань признался о том, что хочет вернуться обратно, задавая Бэкхёну такой же вопрос. Однако ответа парень не нашёл. Сейчас он не уверен ни в чём, не знает, стоит ли оставаться тут, ехать в Китай или переехать снова в новое место? Это сложно, слишком много ответственности, поэтому этот вопрос, заданный мужчиной, продолжает оставаться не отвеченным.

***

Чанёль продолжал пропускать работу и полностью отсутствовать в жизни Бёна уже ровно две недели. По правде говоря, юноша совсем не понимал, что могут означать эти действия, но чувство тревоги определенно было. Он много размышлял, представлял как сложатся дела, поступи он по-другому. Однако ни к каким дельным итогам это не привело — Бён всё также оставался упрямым идиотом, не желающим идти на уступки Чанёлю и своим чувствам. Как гром среди ясного неба оказался звонок Пака в субботний вечер. Бэк не сразу поднял, задумчиво глядя на светящийся экран. Но ответить пришлось, хотя бы просто потому что он соскучился по голосу мужчины. — Да? — неуверенно проговорил Бён, закрываясь в своей комнате, дабы избежать лишних вопросов от мамы. — Привет, — голос Чанёля был низким и хриплым, будто бы он только проснулся, но всё ещё не встал. По телу Бэка прошёлся табун мурашек, а дыхание на секунду перехватило. Что бы не происходило между ними, юноша, точно также, как и его тело, не может не реагировать на Пака. Он теряет разум в долю секунды, стоит мужчине только появиться где-то рядом. — Привет, — тихо ответил Бён, приложив ладонь на горящую щеку. — Как ты? — непринуждённо спросил Чанёль, чем-то приглушённо шурша. — Нормально, а что насчёт тебя? — ложась на кровать и прикрывая глаза, сказал Бэк. Вновь захотелось унестись в воспоминания, когда такие разговоры были ежедневными и привычными. — Я чувствую себя таким кретином, Бэк. Не понимаю, как я мог столько лет быть настолько слепым? — шептал Пак, поджигая сигарету. — Понятия не имею, как такое могло произойти. Я такой глупый, — делая первую затяжку, медленно говорил Чан, замолкая на некоторое время. — Почему ты не подошёл тогда ко мне? Почему не дал пощёчину? Почему ты просто ушёл, Бэк? Ты не заслужил такого! Ты всё это время помнил те лживые слова, виня себя в том, что доверился. Можешь даже не возражать, я знаю тебя слишком хорошо, — очередная затяжка, переходящая в легкий кашель. — Ты не заслужил такого, Бэкхён. Прости, — мужчина замолчал, втягивая никотин и громко дыша, а Бён просто вслушивался, прижимая телефон всё сильнее и сильнее к уху. Вся правда раскрыта, тайна его исчезновения восемь лет назад теперь известна Чанёлю, вот только юноша не знает, сможет ли это что-нибудь поменять? — Теперь повторишь сказанное в то утро? Ухожу без причины? — усмехнулся Бэк, пытаясь убедить и себя, и Пака в том, что ему больше не интересно продолжать. — Прости, — снова извинился Пак, закуривая уже вторую сигарету. — Я полностью перестраивал свою жизнь эти десять дней, пытался найти слова, чтобы наконец набрать тебе, но самыми подходящими оказались те, которые исходят так, без подготовки, — хмыкнул мужчина. — Нам надо встретиться… Ты свободен завтра вечером?

***

Поглядывая на наручные часы, Пак нервно постукивал пальцами по столу, так красиво сервированному на двоих. Время показывало немного за восемь вечера и это означало, что Бэкхён опаздывал. Либо он просто решил не приходить, но об этом Чанёль старался не думать. А что если он правда не придёт? Хотя, Бён не такой, он не поступит так. Сегодня день, в который должно произойти что-то по-настоящему важное, мужчина в этом уверен. — Я опоздал, прости, — вернул Пака в реальность подошедший к столу Бэкхён. Он выглядел как всегда восхитительно, мужчина никогда не сможет перестать им любоваться. Облегающие брюки и пиджак, которые, казалось бы, должны были уже стать привычным образом за всё то время, что он работает в офисе. Но нет, каждый раз Чанёль смотрел на него как в первый (и последний) раз. — Всё в порядке, главное — ты пришёл! — улыбнулся Пак самой счастливой, как кажется Бёну, улыбкой. От этого стало не по себе, ведь он пришёл не с лучшими намерениями. Поднявшись из-за стола, Чан отодвинул стул для Бэкхёна, помогая сесть за стол. Парень сначала хотел отмахнуться от помощи, но после решил позволить старшему поухаживать за ним сегодня, в этот особенный день. — Благодарю, — как можно холоднее проговорил Бён, усаживаясь за стол. Голос дрожал, даже если он всеми силами и пытался убедить себя в правильности действий, правильности принятого решения. — Как твои дела? — не в силах перестать улыбаться и довольно смотреть на юношу, продолжил Пак, жестом подзывая официанта для того, чтобы тот принёс им меню. — Чанёль, ты позвал меня сюда для этого? Чтоб узнать как мои дела? — не выходя из уже привычного для себя образа «холодного мальчика», нахамил Бэк. — Ну, и для этого тоже. Давай сначала сделаем заказ? Я очень голоден, — все ещё лучезарно улыбаясь, говорил Пак. Стажера это начало немного раздражать, несмотря на всю безобидность ситуации. Разве Чанёль просит чего-либо плохого? Или запретного? Нет. Он просто старается завести разговор. Для него приход Бэкхёна значил много, даже слишком. Его надежда на то, что парень останется с ним, увеличилась, примерно, раз в сто. Однако чувство тревоги не оставляло нутро ни на секунду, заставляя сердце биться быстрее. — Прекрати, я уже чувствую, что пришёл сюда зря, — закатив глаза, Бэк принялся листать страницы меню. Вести себя так — сложно. Он говорит то, чего бы пожелал не говорить никогда, а вместо этого просто сдаться, дать волю сердцу и чувствам. Решив не раздражать парня ещё сильнее, Пак повторил за ним и тоже открыл меню, начиная листать страницы с наименованиями различных блюд. В голове было так много мыслей, но в тоже время они отсутствовали совсем. Нужно начать разговор, но у Чана нет идей совсем. Когда они оба определились с блюдом, совершенно случайно выбрав одно и тоже, мужчина подозвал официанта, который быстро принял заказ, а после скрылся с их поле зрения. Оставшись вновь вдвоём, Чанёль решил начинать, перед этим мысленно помолившись всем существующим высшим силам. — Я хотел поговорить с тобой, — прочистив горло, тихо проговорил Пак. — Я слышу это каждый день, Чанёль. Мы говорили, да и не только говорили, но ничего хорошего не вышло, — от счастливой улыбки мужчины не осталось и намёка, а глаза снова стали излучать печаль. Стажёру стало не по себе от такого Чанёля, но виду он не подал, стараясь держаться как можно увереннее. — Не говори так… — начал Пак, но был перебит юношей. — Не говорить? — усмехнулся Бён, шумно выдыхая. Нервы потихоньку начинали сдавать, а настрой Бёна всё больше и больше походил на негативный. — Так ты же позвал меня для этого, разве нет? Или говорить должен только ты? — Бэкхён, ты делаешь мне больно, — тихо проговорил мужчина, смотря в искрящиеся недовольством глаза младшего. То, что говорил он, было явно не тем, на что рассчитывал Пак. Всё катилось вниз по наклонной и, самое страшное то, что Чан совершенно не представлял как это остановить. — Пак, говори, что хотел, хватит уже, — бросил Бэк, раздраженно сжимая в руке, лежащей на столе, салфетку. Тяжело выдохнув вновь, Чанёль стараясь набраться смелости для того, чтобы произнести слова, которые он повторял не раз за весь сегодняшний день, вслух. — Я ошибался так много раз, каждый раз при этом причиняя боль тебе, что сейчас мне страшно. Я не хочу больше причинять боль тебе, Бэк, не хочу больше страдать вместе с тобой, — Пак сделал небольшую паузу, переводя дыхание и пытаясь собрать силы для продолжения, в то время как Бён молча молил его остановиться. Каждое последующее слово только усложнит все, ведь юноша шёл сюда с готовым ответом. — Ты, скорее всего сомневаешься во мне и в этом ты прав, но дай мне ещё один шанс? Дай ещё один шанс нам. Я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалел об этом, правда. Один шанс, Бэкхён, самый последний, — закончил триаду мужчина, не сводя глаз с лица Бэкхёна, не выражающего в данную минуту ничего. Пугало ли это? Да, безусловно да. Очень сильно да. — Нет, Чанёль, — хрипло ответил Бэк, сильнее сжимая ладонь. У парня не было сил сказать что-либо ещё, потому что поперёк горла встали настоящие эмоции, которые он так усердно сдерживал. — Нет, — вновь повторил Бэкхён, убеждая в этом прежде всего себя. — Это окончательно, я не передумаю и не захочу продолжить, тем более не захочу начать сначала. Хватит, просто остановимся тут, — поднимаясь из-за стола, Бён кусал щеки изнутри, сдерживая накатывающую истерику. — В этот раз прощай, Чанёль. И, пожалуйста, не иди за мной, — тихо закончил Бэкхён, разрывая зрительный контакт с глазами, которые он любит больше всего на свете. Которые смотрели на него так преданно, ожидая чего-то хорошего, но, видимо, не сегодня, не завтра, и, вероятнее всего, никогда. Не желая больше находится в центре горячей точки, Бэк поспешил к выходу ресторана. Он шёл быстро, не оглядываясь и не останавливаясь, прекрасно зная — за ним не бегут. Чанёль был слишком ошарашен, чтобы предпринимать какие-либо попытки остановить его. Пак попробует снова, но чуть позже, когда осознает — это Бён тоже знает. Поэтому убраться как можно дальше юноше надо сейчас, пока есть возможность не ругаться сильнее. На улице шёл ливень и дул сильный ветер, но Бэкхён даже не думал останавливаться, направляясь вперед. По лицу градом текли слёзы, смешиваясь с каплями дождя, а тело уже пробила дрожь, но не от холода, нет. Перед глазами снова и снова появлялось лицо Чанёля, такое раненое и печальное, обиженное и растерянное. Его глаза, что наполнялись слезами каждую секунду, пока Бён говорил. Стажёр мысленно сравнивал этих двух совершенно разных людей: счастливого Чанёля, когда он только пришёл, и того, которого он оставил в том зале ресторана. Должно быть, для мужчины слова Бэкхёна стали ударом в спину и за это Бён ненавидел себя сейчас. Хотел ли он согласиться на предложение Пака? Да! Да, чёрт возьми! Больше всего на свете хотел! Но снова есть но… Разве он приехал для этого? Для этого вернулся? Не месть ли была основной причиной приезда? Он приехал стать счастливым, ранив при этом самого дорогого для себя человека, однако снова проиграл. Они опять страдают оба, вот только в этот раз Бэк прекрасно понимает — виноват в этом он. Он приехал доказать Чану, что Бён Бэкхёна больше нет, есть только Ли, но это ведь ложь… Он как был мальчишкой, безрассудно влюбленным в Пак Чанёля, так им и остался. Сев в первое попавшееся такси, юноша продолжал тихо плакать, глотая слёзы и всхлипывая. Трясущимися руками достав телефон, он задумался всего на мгновение, а после, приняв для себя ещё одно сложное решение, набрал номер Ифаня, продолжая всхлипывать и вслушиваясь в гудки. Ву поднял почти сразу, выдавая хриплое «Алло». — Фань? Я могу приехать? — заикаясь спросил Бён, шумно шмыгая носом. — Бэкхён? Что случилось? Ты где? Скажи адрес, я приеду за тобой! — обеспокоено проговорил китаец, не на шутку пугая тоном голоса младшего. — Я приеду сам, только дай адрес, пожалуйста, — шептал Бэк в трубку, нервно кусая и без того повреждённые губы. — Ты уверен, что доберёшься сам? Я могу забрать, — не унимался Ву, прикидывая всё плохие ситуации, которые могли бы случиться с Бёном. — Я сам, — коротко ответил стажёр, вслушиваясь в возню мужчины по ту сторону линии. — Скину сообщением название отеля и адрес, — проговорил Ифань, сбрасывая вызов. Меньше чем через минуту на дисплее высветилось новое сообщение, которое Бён прочитал вслух, дабы таксист, всё это время сидевший молча, услышал адрес. В дороге парень фактически не думал — было пусто, как в голове, так и в сердце. О том, что он приехал, Бён понял только после слов водителя, смотрящего на него с жалостью в глазах. Расплатившись с таксистом, парень неспешно вышел из машины, медленно направляясь к входу в отель. Было плевать на ливень ровно также, как и на то, что он промок насквозь, сейчас было не до этого. Стоило ему только подойти к огромным дверям достаточно дорогого отеля, как в поле зрения появился китаец, нервно измеряющий холл шагами. Тот был слишком напуган столь неожиданным звонком Бэка, да ещё и в таком состоянии. Резко повернувшись, Ифань заметил мокрого дрожащего парня, тут же бросаясь навстречу и заключая в объятия. Почувствовав тепло, которое принадлежало не Чанёлю, Бён расстроился ещё больше, утыкаясь носом в плечо китайца и надрывно рыдая, не стесняясь ни Ву, ни прохожих, никого абсолютно. — Пошли в номер, — проговорил мужчина на ушко младшему, нехотя выпуская его из объятий и, взяв ладонь стажера в свою, Ифань направился к лифту. Уже в номере, когда Ву осторожно помог ему избавиться от верхней одежды, Бён стоял у самой двери, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Было неимоверно страшно, вся ситуация в общем пугала. Бэк не знал, как ему стоит начать. Как сказать то, что хочет? А если мужчина не поймёт его и просто выставит за дверь? Готов ли Бэкхён снова оказаться на улице под ливнем? — Бэк, не молчи, — жалобно простонал Ву, умирая от любопытства, смешанного со страхом и переживаниями. — Ты…ты предлагал вернуться с тобой в Китай, помнишь? — подняв заплаканные глаза, Бён столкнулся с взглядом, полным недопонимания. — Я всё ещё могу согласиться на твоё предложение? — Бэкхён? — не веря в сказанное юношей, Ву, широко распахнув глаза, удивлённо смотрел на сжавшегося Бёна, неуверенно кивнувшего на вопрос мужчины. Не сказав больше ни слова, китаец вновь заключил в объятия стажера. Ифань молча прижимал к себе дрожащее тело, то и дело всхлипывающее жалобно и горько. Бён был промокшим, но старшему было все равно, он продолжал успокаивающе поглаживать вздрагивающую от плача спину, шепча на ухо о том, что все будет хорошо. — Тебе нужно согреться, Бэк, — оторвавшись от парня, сказал Ву. — Я закажу чай, а ты сходи в душ. Справишься же? — стирая большими пальцами слёзы с лица стажёра, спросил Ву с легкой улыбкой на губах. Бён снова молча кивнул, а после скрылся за дверями ванной под пристальным взглядом китайца. Ифань был в растерянности, точно не до конца понимая, что, собственно происходит прямо сейчас? Глупо усмехнувшись, всё также смотря на закрытую дверь, за которой уже слышен шум воды, Ву набрал номер персонала, чтобы заказать тёплого чая.

***

Бэкхён опять ушёл, оставляя Пака совсем одного. Снова решил исчезнуть, повторить все страдания. Сейчас, сидя за столиком на двоих в тяготящем одиночестве, Чан не пытается сдерживать слёзы, не старается казаться сильным, потому что это не так. Он не может врать себе опять, не может делать вид, будто всё в порядке, потому что это не так! Прикрыв лицо ладонями, мужчина отчаянно простонал, осознавая произошедшее. Он вновь позволил Бэкхёну просто уйти! Даже не попытался остановить, как последний идиот остался сидеть за чёртовым столиком, смотря вслед уходящему стажёру. — Чтоб тебя, блять! — подскочил с места мужчина, проклиная себя и свою глупость. Кинув на стол деньги, Пак быстрыми шагами начал удаляться с места несостоявшегося ужина. Он не отпустит Бёна в этот раз. Остановит и присвоит навсегда, чего бы ему этого не стоило. Этот вечер не может стать концом. Не может стать завершением их истории, Пак не позволит. Он натворил много глупостей, но пришло то время, когда есть шанс исправлять и Чанёль ни за что не собирается его упускать. На улице был точно такой же ливень, что и в день, когда во дворе школы, в толпе ребят, он увидел плачущую Суён. Когда увидел фотографию, которую она так отчаянно оплакивала. Это отпечаталось в памяти мужчины навсегда, оставаясь самым чёрным днём его жизни. Небо уже второй раз оплакивает с ним потерю Бэкхёна, вот только в этот раз зря, он ведь успеет? Разве может не успеть? Уже находясь в салоне автомобиля, Пак начал набирать телефонный номер Бэка, но тот ни в какую не поднимал. Чанёль предполагал такой исход — Бён слишком упрямый, чтобы сдаться так просто. Мужчина знал, что всё ранее сказанное стажёром — ложь. На самом деле его мнение иное, вот только характер не позволит так просто согласиться с чувствами и сердцем. Без остановки Пак звонил минут пятнадцать, но, кажется, поднимать никто не собирался совсем. В очередной раз вслушиваясь в гудки, Чан удивлённо раскрыл рот, когда они прекратились и трубку наконец сняли. — Бэкхён?! Бэкхён, ты где? — громко проговорил Пак, прижимая смартфон к уху. — Здравствуйте, простите, это не хозяин телеф... — тревога не на шутку разразилась в сердце и, не сумев сдержаться, Чанёль перебил женщину. — Кто это? Почему у вас этот телефон? Что с Бэкхёном?! — напугано тараторил мужчина, стараясь не думать ни о чём плохом. — Я не знаю, что случилось с Вашим другом, но, вероятнее всего, он обронил свой телефон в холле отеля, когда поднимался в номер. Сейчас он находится у администратора и, если у вас есть такая возможность, заберите его и верните хозяину, он должно быть волнуется, — спокойно объясняла ситуацию девушка, но Пак всё не мог усмирить колотящееся со скоростью света сердце. — Да, конечно могу.

***

*** Душ и вправду помог согреться и успокоиться, поэтому сейчас Бэкхён чувствовал себя значительно лучше. Так как одежда была мокрой до последней ниточки, Бэк решил надеть махровый халат, не желая просить Ву одолжить ему одежды, ибо тот и так слишком много для него делает. Укутавшись в халат полностью, юноша сидел на диванчике, находящемся в спальне китайца, и пил горячий чай. Сам владелец номера сидел напротив, не спеша задавать стажёру вопросы и тревожить его в такое время. Допив чай и отложив чашку, Бён понял, что давно не видел свой телефон — даже когда он снимал свои мокрые вещи, телефона не было в карманах. — Фань, ты не видел мой телефон? — спросил парень, первый раз за всё время поднимая глаза и встречаясь с теми, что так пристально его рассматривали. — Нет, я не заметил его в твоих руках вообще, — хрипло ответил Ву, переводя взгляд на окно. — Думаю мне стоит предупредить на ресепшен, вдруг они найдут, — проговорил Бён, поднимаясь с дивана и направляясь к выходу. — Только не потеряйся, — бросил вслед Ифань, слабо улыбаясь, наблюдая за удаляющимся парнем.

***

Залетев в отель, Чанёль быстрым шагом — фактически бегом — подошёл к информационной стойке. — Я за телефоном, — сразу начал запыхавшийся мужчина, ощущая всем нутром что-то неладное. — И вам добрый вечер, молодой человек, — недовольно проговорила девушка, закатывая глаза. — Вы точно передадите его хозяину? — решив не заострять внимание на невежливости мужчины, спросила она. — Да, безусловно! Он мой близкий человек, поэтому вы можете не переживать совершенно, — постарался как можно убедительнее проговорить Пак, нервно прикусывая губы. Девушка ещё раз окинула недоверчивым взглядом Чана, но телефон всё же протянула, тут же теряя какой-либо интерес к мужчине. Администратор вернулась к работе, а Пак, поблагодарив её, развернулся к выходу, но застыл, совершенно случайно цепляясь взглядом за знакомую фигуру. Всматриваясь в Бёна, лицо мужчины с каждой секундой принимало все более хмурый вид. Юноша смотрел на него также шокировано, как и сам Пак. Он стоял на лестнице, ведущей на верхние этажи — туда, где располагаются номера. Внешний вид Бэкхёна тоже вызывал у Чанёля много вопросов, поскольку возможность лицезреть парня в махровом халате выпадает не особо часто. Улыбнувшись такому уютному Бёну, волосы которого все ещё не подсохли, придавая ещё большего очарования. Мужчина первым сделал шаг навстречу, смотря в печальные глаза стажера, точно кричащие ему что-то важное, но Чан отчаянно не слышал этого. Или просто не хотел слышать. Бэкхён чувствовал, как растёт дыра в области сердца, но не мог никак это остановить, молча смотря на улыбающегося Чанёля. Он ведь ещё не знает почему Бэк здесь, не знает, что всего полчаса назад он, Бэкхён, согласился на предложение, которое совершенно точно причинит много боли мужчине. Глаза стажёра вновь заслезились, потому что не может сделать ничего, черт возьми! Каким бы сильным не было желание схватить Пака за руку, крепко сжать её в своей, и убежать прочь от всего этого. Сделать так, чтобы старший не узнал о Ву, к которому и приехал сюда Бэк. Но он не может этого сделать. Он не может сделать совершенно ничего из-за дурацкого характера, не позволяющего ему идти ни на какие поступки. — Бэкхён? — звучит голос китайца из-за спины, и Бён крепко зажмуривает слезящиеся глаза, не желая видеть разбитых глаз напротив. — Бэкхён? — говорит уже другой, более родной, любимый голос. Юноша слышит то, что предпочёл бы не слышать никогда. Раскрыв глаза, Бэкхён видит разочарование. Разочарование самого дорогого для него человека. В легких словно не осталось кислорода — он просто не мог вымолвить ни слова, поджимая искусанные губы и неразрывно смотря на мужчину. Последней точкой в ситуации стала рука Ву, что так по хозяйски легла на талию Бёна, прижимая его к себе. Чан прожигал эту руку взглядом, в своей сжимая смартфон Бёна с такой силой, что скорее всего придётся покупать новый. Почему Бэкхён молчит? Почему не просит Ифаня убрать руку? Подняв глаза к Бэкхёновсим, мужчина увидел в них ответ, вот только совсем не тот, за которым приехал. — Уходи, Чанёль, — прошептал юноша на грани слышимости, тут же начиная задыхаться изнутри, словно услышав хруст сердца Пака. Продолжать смотреть было невыносимо, поэтому ему пришлось опустить взгляд, не желая больше видеть всех тех чувств, которые сейчас отражает лицо Чанёля. Пак вновь посмотрел на руку Ифаня, а после грустно усмехнулся, понимая, что он всё-таки опоздал. Не глядя больше на парня, Пак развернулся, роняя телефон, за которым так мчался с другого конца города, и направился к выходу из отеля. Бён смотрел вслед, тихо проглатывая соленые слезы, текущие из уже опухших глаз. Было неимоверно больно, но почему? Он же сам хотел все закончить? Сам же пришёл к Ву, что так бережно прижимал его к себе сейчас, поглаживая по спине и мельком целуя в лоб. Почему так больно? Это ведь была его игра? Если сегодня Чанёль опоздал, то Бэкхён проиграл. Проиграл в своей же игре, разбив разом два сердца.

***

Погода за окном была слишком холодной для середины осени. Холодный ветер бушевал, гоняя скучные облака по пасмурному небу. Сегодня серость Сеула была словно сильнее, поглощая все яркие краски города. Остановив машину на парковке аэропорта Инчхон, Чанёль вышел на улицу, жмурясь от вновь поднявшегося ветра. Открыв дверь заднего сиденья, мужчина отстегнул ремни безопасности детского кресла, поднимая Роуна на руки. Мальчонка был выспавшимся, поэтому Пак держал его вертикально, придерживая за худенькую спинку. Малыш удобно устроился на плече отца, прикрывая глаза и забавно причмокивая соской. Заблокировав машину, мужчина направился прямиком к входу. Ощущение были странными, Чанёль будто шёл для того, чтобы причинить себе боль, но остановиться он не мог. Не мог допустить того, чтобы Бэкхён улетел не попрощавшись. О том, что эта встреча могла стать последней, мужчина старался не думать, иначе всё станет лишь хуже. На каком именно рейсе улетает Бён, Чан узнал у Руны, что так грустно рассказывала об отъезде стажёра, к которому она так сильно прикипела. Подходя к нужной платформе, Чанёль увидел знакомую макушку и околачивающегося рядом с ней китайца. Чувство ревности разрывало мужчину изнутри, но он даже не имел права слова, не мог подойти и сказать Ву перестать касаться Бэкхёна. Перестать возиться рядом и вообще оставить в покое, но не было ни единого процента того, что его слов кто-либо послушается. Есть ли ещё какие надежды? Нет, только глупая мечта. Парень, словно ощутив пристальный взгляд, обернулся. Взгляды пересеклись и с лица стажёра тут же пропала улыбка, заменённая нервным пожатием губ. Решив не ждать больше в стороне, Чанёль покрепче ухватил Роуна, прижимая его к себе, и уверенным шагом направился к улетающей «парочке». За каждым его шагом пристально следил и Ву, стоявший позади Бёна и что-то шепчущий ему на ухо. Стажёр отрицательно помотал головой, на что Ифань кивнул, отходя от него и скрываясь в толпе очереди на посадку. — Привет, — начал Чан, останавливаясь в двух шагах от юноши. — Привет, — тихо ответил Бэкхён, смотря то на ребенка, то на его отца. — Тебе не стоило выводить его на улицу в такую погоду, — неуверенно проговорил Бён, когда ребёнок начал недовольно кряхтеть. — Я не мог не придти, — покачивая Роуна, грустно усмехнулся Пак. Смотря на Бэка сейчас, ему просто хотелось схватить его ладонь и убежать прочь, пока не видит Ву и нет иных причин, способных помешать. — Бэкхён, не бросай меня снова, — не выдержав, проговорил старший не разрывая зрительный контакт с парнем. Бён ничего не ответил, лишь опустил голову и сам сделал те два шага вперед, на которые не решился Пак. Чанёль следил за этим с замиранием сердца, надеясь на то, что сейчас Бэк сам возьмёт его за руку. Однако планы младшего были совсем другие. Он остановился совсем рядом, поднимая голову и встречаясь слезящимися глазами с такими же напротив. Губы тронула легкая улыбка и Бён еле сдержал свой порыв обнять Пака. Потянувшись рукой к своему шарфику, в который он так усердно кутался утром, он легким движением стянул его с себя. Мужчина следил за каждым действием, не понимая, что собирается делать Бэкхён. Колеблясь всего секунду, Бён накинул свой шарф на малыша, аккуратно укутывая его. Роун попытался повернуться, с чем ему благополучно помог отец, а после уставился своими огромными, точно чанёлевскими глазами на Бэка. Стажёр тоже смотрел на ребёнка, аккуратно укутывая (насколько это возможно) его в шарф. — На улице холодно, Чанёль. Не позволяй ему мёрзнуть, — первая слеза рассекла бархатную кожу щеки, теряясь где-то в уголке грустно улыбающихся губ. Стерев слезу тыльной стороной ладони, Бён окинул взглядом мужское семейство Пак последний раз, разворачиваясь спиной и отдаляясь всё дальше и дальше, скрываясь в той же толпе людей, что и Ву минутами ранее. Мужчина продолжал смотреть вслед, прижимая к себе сына в бэкхёновском шарфе и вдыхая исходящий от него аромат. Удары сердца гулко отдавались в ушах, а сама грудная клетка невыносимо колола. Чанёль зажмурил глаза, глубоко и шумно вздыхая, стараясь прийти в чувства. Самолёт с авиасообщением Сеул Инчхон — Шанхай Пудун покинул взлётную полосу.