if i die

— Хён, меня зовут Роун! — несмело проговорил детский голос мальчишки, внимательно смотрящего на незнакомца. Когда Бэкхён наконец перевёл взгляд на него, Пак младший протянул детскую ладошку вперёд, желая скорее познакомиться с красивым хёном. — Я Бэкхён, — неуверенно улыбнувшись, проговорил юноша, пожимая маленькую ладошку мальчика. От этого соприкосновения сердце Чанёля сделало двойной кувырок, грозясь вырваться наружу. Бён продолжал смотреть на Роуна, точно также, как это делал и сам Роун. — Проходите? — немного вопросительно проговорил Бэкхён, переводя взгляд на застывшего мужчину. — Роун, проходи внутрь, — тихо сказал Чан, слегка подталкивая сына вперёд. Мальчишка тут же вырвал свою руку из бэкхёновской, ловко протискиваясь между проёмом двери и парнем, дабы оказаться в квартире. — Хён, а я тебя видел! — восторженно проговорил Пак младший, наконец вспоминая откуда лицо старшего ему знакомо. — Правда? Где? — с неохотой отрываясь от глаз Чанёля, Бён обернулся назад, туда, где стоял ребёнок. Глядя на забавное выражение лица мальчишки, Бэк опустился на корточки, чтобы быть с Роуном как бы на равных. — У нас дома есть твоя фотография, — вспоминая фотографию и забавно щуря глазки, в точности похожие на чанёлевские, ответил мальчик. Сердце Бэкхёна начало биться ещё быстрее, хотя казалось, быстрее просто невозможно. Нервно пройдясь юрким языком по внезапно высохшим губам, Бён вновь посмотрел на Чанёля, который так и не решился переступить порога квартиры. Мужчина смотрел на него, пытаясь внушить себе, что это не очередное видение и галлюцинация, а настоящий Бэкхён. По крайней мере должен быть настоящим, поскольку Роун тоже видит его. — Ты знаешь моего папу, да? — перебил «гляделки» взрослых ребёнок, возвращая к себе внимание парня. — Да, немного знаю… — нерешительно ответил Бён, смущаясь пристальных взглядов двух Паков. — Он твой друг? — Он, — Бэк понятия не имел, как можно ответить на данный вопрос, поэтому растерянно посмотрел на мужчину, что никак не мог перешагнуть порог чужой квартиры. — Мы друзья? — нервно усмехаясь, спросил юноша. — Мы? А разве есть мы? — всё ещё не веря собственным глазам, задал ответный вопрос Пак. Что-то не позволяло ему войти внутрь, предсказывая не особо приятное будущее. — Папа, ты не дружишь с этим хёном? Но… почему? Он же такой красивый! — топнув ножкой, недовольно проговорил Роун. Бэкхён ему сильно понравился: мальчишка буквально не мог оторвать от старшего восторженного взгляда, желая понравиться ему тоже. Вопрос ребёнка ввёл в ступор обоих и никто из тех не спешил с ответом. Чанёль сейчас испытывал сильный страх, боясь сказать или сделать лишнего прямо на глазах Роуна. Для него мнение сына всегда было превыше всего, но сейчас, когда внутри разразился настоящий ураган, он понимал, что может поступить необдуманно. Совершить то, о чём потом придется жалеть. Бён, мать его, Бэкхён сейчас прямо перед ним. Он может обнять его, может прикоснуться и просто заговорить с ним, но отчего-то не делает ничего. Просто стоит и смотрит то на юношу, то на своего сына, очарованного новым красивым знакомым. Роун и правда видел фото Бэкхёна в их доме. Он даже спрашивал у отца о Бёне. Ребёнку было интересно узнать больше о картинке, на которую так часто смотрит старший. Порой Роун тоже смотрел на фотографию незнакомого улыбающегося парня, задавая вновь отцу вопросы. Кто он? Кто он Чанёлю? Мужчина долго не отвечал, поскольку слов просто не находилось. Как объяснить такому маленькому человечку о своей огромной любви? Но Пак недооценил сына, который всё понял с короткого ответа на очередной вопрос. «Хороший мальчик, которого я очень люблю» — так ответил однажды Чанёль, получая сначала задумчивый взгляд сына, а потом странную улыбку. Больше мальчик не спрашивал, изредка поглядывая на фотографию незнакомца. — Папа говорил, что любит тебя… Меня он тоже любит! Хён, можно я буду с тобой дружить? — детский голос говорил всё это каждый раз меняя интонацию, из-за чего Бэкхён удивлялся ещё сильнее. Всё вываленное на него за каких-то пять минут казалось невообразимым грузом, в котором он, по правде говоря, очень нуждался. — Давай дружить, — «я тоже его люблю». Бён с трудом сдерживал слёзы, вновь пожимая протянутую Роуном руку. Малыш довольно улыбался, смотря на парня и ничего не подозревая. Он сообразителен, но слишком мал для того, чтобы понять насколько тяжела сложившаяся ситуация для взрослых. Бэкхён снова повернулся к Паку, желая что-то сказать, но только он раскрыл рот, как был перебит басом китайца: — Бэкхён, ты где застрял? — заходя в коридор и тут же застывая, проговорил Ифань. Глазами он быстро пробежался по всем присутствующим, пытаясь как-то сложить всё в голове и понять, что, собственно, происходит. Взгляд сначала задержался на Бёне, сидящем на корточках и сжимающим детскую ладонь, а после перешёл на Пака. Мужчина смотрел на него нечитаемым взглядом, с небольшим отблеском злости и удивления. Чанёль за эти пять минут даже не подумал о возможном присутствии Ву. Хотя, кому он лжёт? Он боялся присутствия китайца, ведь это означало лишь одно — Бэкхён всё ещё в каких-то отношениях с Ифанем. Мужчины сверлили друг друга взглядом, в то время как Бён пытался сообразить — что вообще сейчас надо делать? — Здравствуйте, — неожиданно раздался детский голос. Роун, заметив ещё одного незнакомца, вспомнил наставления папы и поклонился в знак приветствия, всё также держа Бэкхёна за руку. — Здравствуй, — растерянно проговорил Ифань, слабо улыбаясь мальчику, а после быстро оказываясь рядом с Бэком и помогая ему подняться. Увидев как Ву прикасается к талии Бэкхёна, Чан наконец перешагнул через порог, оказываясь внутри квартиры и желая воспрепятствовать действия китайца, но вовремя останавливаясь. Как бы прискорбно это не звучало, но Ифань имеет намного больше прав касаться Бёна, нежели он. Недовольно поджимая губы, Пак переводит дыхание, перехватывая руку сына так, чтобы он отпустил руку Бёна. Секундное молчание, режущее слух каждому находящемуся в помещение, прерывает крик отца Бэкхёна с кухни: — Вы там все застряли что ли? — Мы уже идём, господин Бён, — кричит в ответ Ву, разрывая зрительный контакт с Паком и, хватая парня за руку, направляется на кухню. — Стой, Ифань, я не закрыл дверь, во-первых. Во вторых — они гости и мы не можем оставить их здесь одних. Иди, мы догоним, — как можно спокойнее говорит Бён, раздражённый поведением мужчины. Бэк поворачивается к Чану с сыном и сталкивается с недовольным взглядом старшего и ничего не понимающим взглядом мальчонки. Ему становится неудобно от Роуна, который может быть напуган резкими действиями Ву. — Я не пойду один, — монотонно произносит мужчина, получая в ответ закатанные глаза Бэка. — Чанёль… — отрываясь от Ифаня, парень делает пару шагов к чете Пак. — Я могу помочь Роуну с курткой? — Но я уже большой, хён! Я даже сам её могу снять! — довольный тем, что Бэкхён вновь обратил на него внимания, громко сказал Пак младший. Бён на это тепло улыбнулся и всё же подошёл ребёнку, опускаясь вновь на корты. Пока юноша расстегивал детскую курточку, наблюдая за слишком милой улыбкой Роуна, два мужчины сверлили друг друга взглядом, не решаясь начать разговор. Да и было ли о чём поговорить? Какие могут быть общие темы у Ифаня и Чанёля? Есть всего одна, мнения в которой у них слишком расходятся. Ву понимает, что может вот-вот потерпеть поражение, ведь проигрывает Паку по всем фронтам, но желания сдаваться нет. Он будет держаться за Бэкхёна настолько долго, насколько это вообще возможно. — Ну здравствуй, Ву, — первым нарушил тишину Пак, замечая как застыл Бэк, помогающий его сыну. — Давно не виделись, Пак, — невесело усмехнулся Ифань, вслед за Чанёлем переводя взгляд на Бёна. — Родители, должно быть, заждались, — подскочив, Бэкхён совершенно случайно схватил мальчишку за руку и повёл в сторону кухни. Пак наблюдал за этим с лёгкой улыбкой, искренне радуясь за такие маленькие, но такие милые взаимодействия двух самых важных в его жизни людей. Когда застрявшие в коридоре гости наконец появились на кухне, где уже расположились взрослые, стол заметно оживился. Бэкхён попытался улыбаться как ни в чём не бывало, оглядывая незнакомых ему людей — родителей Чанёля. Пак был очень похож на своего отца: начиная ростом и заканчивая формой носа. Однако вырез глаз и очерченная форма губ были точной копией мамы. Бён сначала улыбался, но потом наткнулся на растерянный взгляд мамы Пак. Она смотрела на парня растерянно и шокировано, осматривая с головы до ног. Её взгляд зацепился за сцепленные руки Бэка и Роуна, отчего брови резко поползли вверх, а глаза начали искать сына. Янми узнала в Бэкхёне того мальчишку с фотографии, с которой её сын не расстаётся уже десять лет. Бён чувствовал себя некомфортно из-за этого, но всё также продолжал фальшиво улыбаться. Знакомство прошло сравнительно неплохо, хотя неловкость ощущалась слишком явно. Точнее, ощущалась она среди определённого круга людей, а точнее, между Чанёлем, Бэкхёном и Ифанем. Если первые практически не разговаривали, то китаец вёл себя раскрепощённее. Мужчина поддерживал каждый начатый разговор за столом и был буквально «душой компании». Он очень нравился родителям Бёна, что не могло его не раздражать. Парень недовольно смотрел на Ву каждый раз, когда тот пытался его обнять и прижать к себе. Бэка злило то, что за этим ещё и наблюдает Чан с таким обиженным взглядом. Роун, сидящий рядом со своим отцом, также был крайне недоволен из-за отсутствия к нему бэкхёновского внимания. Он постоянно говорил что-то на ухо Паку, а Бэк постоянно пытался услышать, о чём же шепчутся эти двое. Ву видел, как смотрит Бэкхён на Чанёля с сыном. Видел и хотел выть от боли в области сердца. Ещё в Шанхае у него были планы на этот ужин, которые могли сорваться прямо сейчас. Внутри боролись две стороны мужчины. Одна твердила о том, что юноша принадлежит ему и он ни в коем случае не может отпускать руки, обязываясь бороться до самого конца. Вторая же сторона просила отпустить Бэкхёна в свободное плавание, ведь ничего хорошего эта борьба не принесет. Ифань может пытаться сколько угодно, но занять в бэкхёновском сердце место Чанёля он не сможет. Все эти взгляды Чанёля с Бёном лишь подливали масла в огонь, заставляя Ву сделать неверный шаг, принять неправильное решение. — Позволите мне сказать тост? — неожиданно сказал Ифань, поднимаясь со своего места. Бэк почувствовал что-то неладное, бросая сначала растерянный взгляд на Пака, а после поднимая глаза на китайца. — Я очень рад сегодня оказаться здесь и бесконечно благодарен вам, Сонджун и Юджи, — обратился мужчина к родителям Бён, которые улыбчиво кивали головой. — И благодарен не только за сегодняшнюю возможность провести вечер столь приятно. Есть кое-что более важное. Я хочу сказать вам спасибо за Бэкхёна. За вашего сына, которого я так сильно полюбил, — Ифань делает паузу, и Бэку кажется, что его сердце сейчас выпрыгнет из груди. Происходит что-то, что не должно было. И это происходит ещё и на глазах Чанёля, застывшего точно также, как и юноша сидящий напротив него. — Мы знакомы с ним так давно, что будет даже неприлично считать. Но из всех этих лет самыми прекрасными были последние два с половиной. Именно за это время я понял, что хочу прожить так всю жизнь. Я не планировал делать это так, на глазах у кого-то, но, думаю, уже пора, — Ву достал из кармана бархатную коробочку, заметив которую Бён обречённо вздохнул. — Нет, прошу. Только не это, — проговорил про себя Бэк, зажмуривая глаза. Он ведь сам выбрал этот путь, сам дал повод Ифаню. А что теперь? Идти назад уже поздно. У него была возможность стать счастливым два с половиной года назад, но он выбрал глупую месть. Это ошибка, за которую Бэк обязан ответить. Жаль, что сделать это придётся на глазах Чанёля. За всю свою жизнь он любил только раз. Только одному человеку не желал причинять боли. Но именно ему он причинял её каждый раз. Именно ему разбивал сердце. Именно его бросал. Чанёль не простит его никогда, но так Бэкхёну и надо. Он заслужил. — Бэкхён, это всего лишь формальность, но всё же… Ты согласен выйти за меня? — Ву произнёс слова, ставшие для Бёна смертным приговором. Юноша неуверенно поднялся со своего места, мельком оглядывая всех за столом. На лице каждого была разная эмоция и реакция, но Бэкхёна волновало лишь одно лицо. Пак смотрел на происходящее стеклянными глазами, сверлящими щель на руке китайца, в которой он держал кольцо. Бэк чувствовал в груди не только свою боль, но и боль Чанёля, ненавидя себя за это ещё больше. Нехотя переведя взгляд на Ифаня, Бэк почувствовал себя последней сукой. Он видел в глазах мужчины лишь любовь и обожание, в котором постоянно тонул и, видимо продолжит тонуть всю оставшуюся жизнь. Ифань протянул к нему руку, слабо улыбаясь губами и ожидая ответа на предложение, давшееся ему так сложно. — Да, — сдерживая подступившие к глазам слёзы, тихо произнёс Бэк. — Да, Фань, я согласен, — повторил парень, чувствуя как щеку рассекает первая слеза. Родители, что до этого сидели в ожидании, начали аплодировать и желать счастья, в то время как Чанёль ощущал лишь пустоту. Пустоту, которая видимо, поселится в его сердце навсегда. Он с горечью наблюдал, как Ву одевает кольцо на безымянный палец Бэка, а после прижимает к себе, аккуратно поглаживая по спине. Пак не видел лица юноши, да и не хотел его видеть. Он боялся увидеть его счастливым, ведь это разобьёт сердце окончательно. После столь неожиданного происшествия, ужин стал проходить немного в иной атмосфере. По большей степени её ощущали те, кто знал о героях сегодняшнего вечера немного. Так, мама Пак, весь вечер не сводила взгляда со своего до невозможности печального сына, то и дело косо поглядывая и на самого Бёна. Парень замечал косые взгляды, но голову поднимать не решался, безынтересно утыкаясь глазами в свою тарелку и палочками ковыряя блюдо. — Папа, мне надо на минутку, — раздался детский голос, молчавший до этого достаточно долго. Бэк захотел было посмотреть на мальчишку, но вовремя остановился, всё ещё не решаясь столкнуться с Чанёлем. — Да, малыш, пойдем, — спохватился Чан, собираясь встать со своего места, но резко останавливаясь из-за последующих слов сына. — Можно я пойду с хёном? — жалобно проговорил Пак младший, переводя взгляд с отца на юношу, который смотрел на него широко распахнутыми глазами. — Хён, ты пойдешь со мной? — спросил мальчик уже у Бёна, надеясь на положительный ответ старшего. — Конечно, Роун, — искренне улыбнувшись, Бэк поднялся со своего места под тяжелыми взглядами двух мужчин. Один смотрел с крайним недовольством, а другой… другой просто смотрел на него как на предателя и был в этом совершенно прав. Бэкхён отошёл от стола, дожидаясь когда к нему подойдет и Роун. Как только в его ладони оказалась крошечная детская, Бён вышел из душного помещения, наконец немного выдыхая. Мальчик, сам того не подозревая, стал для Бэка спасением. Ему казалось, что пробудь он там ещё несколько минут — просто потеряет сознание. Голова ужасно болела, а перед глазами плыло, но он не имел права портить этот вечер. — Хён, а почему ты не сел со мной и папой рядом? — вырвал Бэкхёна из некой прострации Роун, глядя на него яркими и такими любопытными глазками. — Потому что мое место было рядом с тем дядей, Роунни, — с улыбкой проговорил Бён, наконец имея возможность рассмотреть маленького Пака. — Но я бы подвинулся и ты мог поместиться рядом с нами! — продолжал мальчишка, вызывая у Бэка лишь грустную улыбку. Эх, знал бы Роун как сильно ему хочется сесть рядом с ним и его любимым папочкой. — Тогда я сяду с вами в следующий раз, ладно? — пусть это и было ложью со стороны Бэкхёна, но он заставил Пака улыбнуться., а это — самое главное. — Давай я помогу тебе раздеться, — войдя в ванную комнату, проговорил Бэк нагибаясь к мальчишке. — Ну это… Хён… — начал тянуть Роун, немного виновато поглядывая на старшего. — Ты чего, Роун? Не нужно стесняться, — улыбнулся Бэк, предпринимая ещё одну попытку помочь ребёнку с одеждой. — Да нет же, хён. Я не стесняюсь, просто, кажется, перехотелось… — Ах ты хитрюга! — усмехнулся парень, щелкая пальцем вздёрнутый пятачок. — Ты злишься на меня? — расстроенно спросил Роун, поднимая на старшего грустный взгляд. — Нет! Конечно нет! Что за глупости, Роунни? — Бён не мог перестать улыбаться во все зубы, глядя на это маленькое, такое похожее на Чанёля чудо. Бэкхёна с Роуном не было уже порядком десяти минут, что насторожило и Ифаня, и Чанёля. Но первым всё же сдался китаец. — Я пойду посмотрю что у них там, — поднимаясь с места, проговорил Ву, собираясь выйти из-за стола. — Нет, постойте! — неожиданно остановила мужчину Пак Янми, прежде беседующая с мамой Бэка. — Должно быть у Роуна болит живот, поэтому, Чанёль, может ты сходишь? У тебя ведь есть с собой его лекарства? — переведя взгляд на сына, продолжила женщина, получая в ответ полное непонимание Чана. Мужчина не сразу понял, о чём говорит его мать. А когда наконец дошло он не совсем понял для чего она это делает. Никаких препаратов от живота у него нет, да и Роун никогда не жалуется на дискомфорт. Однако ставить мать в неловкое положение он не посмел, поднимаясь со стула и покидая кухню под пристальным взглядом Ву. Нашлись две пропажи, мирно беседующие друг с другом, в ванне. Чан захотел немного послушать их разговор, поэтому он, оставаясь за дверью, начал постыдно подслушивать. — Тебе нравится парк, хён? — спросил Роун, сидящий на закрытой крышке унитаза и болтающий туда-сюда ногами. — Очень любил парки раньше, но сейчас как-то не приходилось в них бывать. Я много работаю, поэтому времени погулять совсем не остаётся, — честно ответил Бён, отвечая на сотый вопрос любопытного мальчишки. Разговор с Роуном доставлял ему настоящее удовольствие, заставляя забыть о всех неприятных событиях этого ужина. — А когда у тебя будет выходной? — Хм, я даже не знаю… Может через несколько дней, перед отлётом обратно домой, — Бэк не совсем понимал к чему ведёт маленький хитрюга, но продолжал также честно отвечать на все вопросы. — Мы с папой как раз идём в парк через пару дней! — явно солгал Пак младший, из-за чего у его отца, всё ещё подслушивающего за дверью. брови удивлённо поползли вверх. — Вот же хулиган! — на грани слышимости прошептал Чанёль, не сдерживая доброй улыбки. — Правда? Как жаль, что у меня не получится пойти с вами, — по-настоящему расстраиваясь, произнёс Бэк, опуская голову вниз. — Но почему? У тебя же будет выходной, — не сдавался Пак, требовательно смотря на старшего. — Мне нужно будет многое сделать в выходной, ведь потом я улечу. — Ты улетишь? Но куда? Почему? На этой ноте Чан понял, что пора вмешаться в разговор, иначе Бён попадёт в неловкое положение. Слегка постучавшись в дверь, но так и не дождавшись ответа, мужчина сначала заглянул, а после зашёл в тесную комнатку. Бэк, столкнувшись с ним взглядом, совершенно прекратил дышать, нервно прикусывая нижнюю губу. Из-за узости комнаты мужчины находились друг от друга на расстоянии вытянутой руки, что делало ситуацию ещё более напряжённой. Роун, прежде болтающий без умолку — замолчал, наблюдая за тем, как взрослые сражаются взглядами. Мальчишке было сложно понять происходящее в силу его юного возраста, но даже он понимал, точнее чувствовал тепло, исходящее от Бэкхёна в сторону их маленькой семьи. — Вас долго не было, поэтому я решил, что у Роуна проблемы с животом, — пояснил причину своего прихода Пак, глазами улавливая каждое изменение в мимике юноши. — Нет, у него всё в порядке, да, Роунни? — улыбнувшись, проговорил Бэкхён поворачивая голову к ребёнку. — Да, пап, у меня ничего не болит. Мы просто разговаривали с хёном и он пообещал пойти с нами в парк, — невинно хлопая ресницами, сказал Пак младший. Оба взрослых удивились, потому что прекрасно понимали, что маленький хулиган врёт. — Точнее, я позвал его с нами в парк, а он не захотел… — вспоминая слова папы о том, что обманывать плохо, исправился с неохотой Роун, жалобно глядя на Чана. — Пап, пусть он пойдёт с нами, пожалуйста! Это же будет мой день рождения, а значит все желания должны исполняться, — закончил мальчонка, переводя взгляд на растерявшегося Бэка. Юноша совсем забыл о том, что сыну Пака вот-вот исполнится три года, и сейчас, когда малыш так настойчиво его просил, глядя такими огромными глазами, полными надежды — он не мог сказать ему нет. Не мог отказать. — Роун, малыш, — присаживаясь на колени перед сыном и захватывая его ладошки в свои, начал Пак. — Иногда наши желания, о которых мы очень-очень сильно мечтаем, могут не исполниться. Так бывает, малыш. Но ведь ничего страшного, правда? Мы всегда можем загадать новое желание, которое обязательно сбудется, — шептал Чан, глядя в слезящиеся глаза своего сына. Мальчик был расстроен, да и Бэкхён чувствовал себя точно также. Не надо быть гением, чтобы понять о чём говорил Чанёль. — А если хотеть ещё сильнее? — в надежде услышать удовлетворяющий ответ, спросил мальчик, смотря в любимые отцовские глаза. — Нет, Роун, к сожалению, нет, — Чанёль ненавидел себя за каждое произнесённое слово, причинившее боль маленькому сердечку его сына. Но так лучше, пусть знает правду. Мужчина вообще старался говорить сыну только правду, объясняя взрослые вещи детским языком. Бён наблюдал за Чаном и его сыном задерживая дыхание, полностью окунаясь в чужую семейную идиллию, чьей частью он так отчаянно хотел бы стать. Однако слова Пака отрезали крылья и ему, и ещё совсем крохотному Роуну, за что сердце саднило ещё сильнее. Мужчина пытается отгородить сына от наивных мечтаний и надежд, которые помешали им самим — Чанёлю и Бэкхёну — стать счастливыми. Но разве это правильно? Разве детство даётся не для того, чтобы наивно верить в чудеса и мечтать? Чтобы ошибаться, плакать, а потом подниматься и продолжать расти дальше? Разве не этим детство заслужило название «самая прекрасная пора жизни»? — Роунни, — тихо проговорил Бэк, привлекая к себе внимание обоих Паков. — Мечтай и верь в чудеса, малыш. Пока ты маленький — верь. Всё обязательно будет сбываться. Возможно не сразу, но будет, — слабо улыбаясь и плохо скрывая слёзы, закончил Бён. Взгляд Чана стал жёстче, а брови нахмурились. Мужчина слышал слова, которые совершенно точно были ложью. Бэкхён уже говорил это же однажды, однако ни одна мечта так и не сбылась. Бён просто лжёт. Лжёт себе, сыну Чанёля и ему самому. Подхватив сына на руки, Пак поднялся с колен, направляясь к выходу из ванны. — Не бросайся словами, которые для тебя самого ничего не значат, — хрипло проговорил Чанёль, оставляя Бёна одного. Слёзы всё же вырвались наружу и как бы Бэк не пытался их стереть, они продолжали течь. Юноша ощущал острую боль, противится которой было просто невозможно. Он заслужил такое отношение со стороны Чанёля и прекрасно понимает это, но тогда почему не получается принять? Почему он продолжает плакать, а сердце продолжает гореть? Кое-как успокоившись, Бэк наконец вышел из ванной, встречаясь в коридоре с уже одетым Паком и полуодетым Роуном, куртку которого сейчас застёгивала мама Чана. Заметив юношу, женщина улыбнулась, но не стала надолго задерживать взгляд на нём. — Вы уже уходите? — подойдя ближе, спросил Бэкхён. — Да, уже поздно и нам с Роуном пора, — жестко ответил Пак, наделяя Бёна холодным взглядом. — Понятно… Роунни, мы ещё встретимся с тобой? — юноша и сам не понял, какой знак стоял в конце его предложения. Он хотел произнести это в утвердительной форме, но вышло скорее вопросом, нежели утверждением. Мальчишка не ответил, глядя на Бэкхёна обиженными глазами и коротко пожимая плечами. От такого Роуна стало не по себе, ведь ещё десять минут этот мальчишка так солнечно улыбался и болтал с ним. Бэк ощутил острый укол вины, поджимая губы и переводя взгляд на Пака. — Счастливого полёта в Китай, Бэкхён, — бросил Чанёль перед тем как схватить сына за руку и покинуть квартиру семейства Бён.

***

После ухода гостей Бён с Ифанем остались ещё на немного, дабы помочь Юджи с уборкой. Пусть посуды было не так уж и много, юноша известил всех о том, что не уедет отсюда пока всё не будет лежать на своих местах. Помимо этого Бэк не особо хотел в отель, где придётся быть с китайцем наедине. Он всё ещё не представлял совместное будущее, переваривая сегодняшний ужин и предложение Ву. Когда на кухне не осталось никого кроме мамы, Бён решил наконец спросить маму о причине сегодняшнего присутствия Чанёля в их квартире. Да, он был рад его видеть, но было бы куда лучше, встреться они где-то на улице или в кафе, нежели семейный ужин плюс столь «болючее» предложение руки и сердца Ифаня. — Мам? — присаживаясь на кухонную столешницу, начал Бэк. — М? — не отвлекаясь от мытья посуды, ответила Юджи. — Что здесь делал Чанёль с сыном? — не став ходить вокруг да около, спросил в лоб юноша. — Он же сын семьи Пак, поэтому мы не раз сталкивались с ним у них на ужинах. Близко не знакомы, но с виду очень хороший порядочный мужчина. Жены нет — ушла, когда Роуну было всего пару месяцев и с тех пор он растит сына один. По словам Янми, Чанёль души не чает в своем ребёнке, хотя, оно и видно. Кстати, как тебе его сын? Забавный мальчишка, Наён его обожает. Он периодически бывает у бабушки с дедушкой, тогда и вижу его. В общем, семья они очень хорошая, начиная с Хэджуна и заканчивая Роуном, — с улыбкой на губах проговорила мама, поворачиваясь в сторону задумавшегося Бэкхёна. — А почему спрашиваешь? Или же ты знаком с Чанёлем? — Знаком, — грустно усмехнулся Бэк, желая рассказать маме всю правду, но тормозя из-за нежелания причинить ей боль или расстроить. — Ах, правда? Какое совпадение! Бэк, ты чего? — глядя в слишком грустные глаза сына, спросила женщина. Оставив посуду, она подошла ближе, присаживаясь также на столешницу. — Или же… Он со времён школы? Ты не хотел, чтобы он о тебе знал? — Он и так знал, — шмыгнув носом, проговорил парень глядя куда-то в пол. — Тогда что с тобой, Бэкхён? Сегодня ведь такой важный день для тебя! — Бёну не нужно было переспрашивать, ведь и без этого понятно, что она имеет в виду Ву. Важный? Скорее один из самых ужасных. — Да какой к чёрту важный, ма? — поднимая слезящиеся глаза на маму, начал Бэк. Эмоции взяли верх над разумом и он понимал, что совершает ошибку, но разве ему не привыкать? Разве он не совершает их постоянно? — Ты помнишь причину, по которой десять лет назад я хотел умереть? — Почему ты вспоминаешь это, Бён Бэкхён? — насторожилась женщина, недовольно хмурясь, из-за чего на лице появились возрастное морщины. — Помнишь? — настойчиво переспросил Бэк. — Ну, помню, — нехотя призналась мама. — Тот парень, которого я любил, точнее люблю… Чанёль, мам. Это был Чанёль, — на выдохе проговорил Бён, наблюдая за тем, как меняются эмоции на лице мамы. Должно быть эти слова, вывалившиеся ей подобно снегу в июле, сейчас кажутся чем-то странным, даже смешным в какой-то степени. — Бэкхён, ты шутишь, верно? Это не смешно совсем, — легко стукнув сына по плечу, с нервной усмешкой ответила Юджи. — Я не шучу, — совершенно спокойно произнёс Бэкхён, продолжая печально смотреть на маму. — Во всём этом смешно лишь то, что жизнь вновь решила подшутить над нами, сталкивая лицом к лицу в мой первый же день в Сеуле. Женщина переваривала информацию, так неожиданно свалившуюся в такой, казалось бы, спокойный вечер. Бён никогда не задумывалась о человеке, отнявшем у неё сына. Возможно она должна была это сделать, должна была найти и его и высказать всё, что было в тот момент на уме. Должна была отомстить за разбитого на кусочки сына, который покинул и родителей, и родную страну в надежде найти успокоение где-то за пределами Кореи. Но она не смогла. Юджи никогда не лезла в личную жизнь своего сына, никогда не следила за его переписками и прогулками. Она полностью оставляла его личную жизнь ему самому, не считая нужным лезть в это всё. Она сама была подростком, сама проходила через всё это. Но теперь, когда в жизни сына всё складывается вот так, она задумалась — может быть надо было контролировать? Надо было быть строже и не разрешать встречаться с молодыми людьми в столь раннем возрасте? Только вот смотря в эти глаза любимого сына и видя в них лишь тоску и печаль, она понимает: иначе воспитывать Бэка она бы просто не смогла. Не смогла бы ругать за детские шалости и что-то запрещать. Не смогла бы проверять переписки и допрашивать о минутном опоздании домой. — Как же так… — чувствуя подступающие к горлу ком, прошептала Юджи. — Прости меня, Бэк, — на грани слышимости проговорила она. — Мне не за что тебя прощать, ма. Ты — самая лучшая из всех мам на свете. Никто не смог бы воспитать меня так. Никто не смог бы меня любить таким, какой я есть. Это я должен извиняться за свою непутёвость, — обнимая маму, шептал Бён. — Но сейчас ты будешь счастливым, да? — отстранившись, спросила мать. Бэк хотел соврать, чтобы её глаза перестали слезиться. Чтобы она перестала наконец страдать из-за него. Хотел, правда хотел, но не смог. Он устал врать и говорить, что всё в порядке, потому что это, чёрт возьми, совсем не так. — Я не люблю Фаня. Никогда не любил и вряд ли смогу, — честно признался парень, прикусывая нижнюю губу. — И знаешь, что самое ужасное? Он знает это. Он прекрасно понимает, что я не забуду Чанёля. — Ты… ты до сих пор? — женщине не нужно было заканчивать предложение, ведь Бэк всё понял. Он до сих пор любит только Чана. Губ Бэкхёна коснулась грустная улыбка и он собирался ответить, как в проёме двери показался отец, удивлённо смотрящий на сидящих на столешнице супругу с сыном. — Юджи, ладно Бэк у нас никогда не признавал стулья, но ты то куда? — шутливо произнёс мужчина, проходя внутрь кухни и замечая состояние членов своей семьи. — Вы чего это тут сопли распускаете? — Просто ностальгировали, не обращай внимания, — натягивая свою «счастливую» улыбку, ставшую уже частью его самого, ответил Бэк. — Где Фань? — Он в гостиной и, кажется, бедняга очень устал. Может останетесь сегодня у нас? Зачем в такой час находиться в дороге? — Да нет, все документы, которые мне нужны завтра утром, находятся в отеле. Нам вообще уже пора, — спрыгнув со столешницы, проговорил Бэк, направляясь к выходу из кухни. Ву он нашёл на диване в гостиной, как и сказал отец. Мужчина выглядел не самым довольным, тупо сверля взглядом стенку напротив. Он был настолько увлечён своими размышлениями, что совсем не заметил зашедшего в комнату Бёна. Парень чувствовал себя жутко виноватым, но в то же самое время был сильно зол на китайца. — Поедем уже? — всё же вырывая Ифаня из его внутреннего мира, спросил юноша. — Бэкхён? Я не заметил тебя, — слабо улыбнулся Ву, тут же поднимаясь с дивана. — Я вызову такси.

***

Всю дорогу до отеля оба молчали, думая каждый о своём. У них определённо есть о чём поговорить, но у кого есть смелость начать? Они не разговорились и в отеле, проделывая каждый свою вечернюю рутину, а после ложась в кровать. — Бэк, не хочешь поговорить? — сдался Ву, поворачиваясь лицом к Бёну. — А ты хочешь? — продолжая лежать спиной к мужчине, задал ответный вопрос Бэкхён. Слишком страшно, чтобы начать обсуждать произошедшее так просто. — Я видел как ты смотрел на Чанёля, — с тяжёлым выдохом произнёс китаец, ложась на спину и бессмысленно пялясь в потолок. — Только не говори мне, что это тебя удивило, — хмыкнул Бэк, ощущая стыд за собственные действия и слова. Ифань не заслуживает этого, он достоин настоящей любви, которую Бэкхён, к сожалению, не сможет дать ему никогда. — Даже не хочешь отрицать, — грустно улыбнулся китаец. — Зачем мне это делать? Фань, ты же знаешь всё, — Бэк поджал губы, представляя какую боль он причиняет Ифаню каждым словом. — Я бы не хотел знать этого всего. Знаешь, я думал, что ты потихоньку отходишь от этого — от любви к нему, но сильно просчитался. Видел бы ты себя со стороны, — Ифань чувствовал слишком тяжёлый груз на своих плечах и слишком нуждался в помощи. Он хотел выговориться, чтобы почувствовать хоть чуточку облегчения. — Прости за это, — повернувшись к мужчине, Бэк приподнялся на локтях, дабы заглянуть в его глаза. — Я не должен был так себя вести на твоих глазах. Прости. — На моих глазах? То есть лучше бы это происходило за моей спиной? — усмехнулся Ву, наконец встречаясь с бэкхёновским взглядом. — Ты же понимаешь, что уже не сможешь просто так взять и уйти? — Ифань… — Бэкхён, нет! Сегодня, когда ты почти не задумываясь, сказал мне «да», я перестал думать о том, что могу отпустить тебя. Я не смогу, я не переживу этого, — немного повышая тон голоса, сказал мужчина. Бён поджал губы, удивляясь услышанному. Ифань никогда не говорил с ним в такой манере. — Пора спать, — решая не подливать масла в огонь, отмахнулся юноша, вновь отворачиваясь от Ву. — Я люблю тебя, — прошептал китаец, следом за Бёном отворачиваясь спиной. Бён ненавидит эти слова, потому что ничего не может ответить. Он каждый раз притворяется, что не слышит, а Ву не повторяет. Мужчина просто любит, несмотря ни на что, ожидая однажды всё же услышать признание в ответ.

***

День Бэкхёна не задался ещё с утра, когда вместо спокойных сборов и ежедневных процедур ему пришлось быстро и беззвучно собираться, чтобы уйти до момента пробуждения Ву. Не хотелось сталкиваться с ним после разговора, прошедшего перед сном. В их отношениях всегда присутствовало напряжение, но сейчас его было в разы больше, поэтому им не стоит какое-то время беседовать, иначе Бэк обязательно взболтнет лишнего. До места, в котором у него намечалась первая из четырёх конференций, он добирался на такси. Зал находился в часе езды от отеля и благодаря столь длинному расстоянию у юноши было время повторить всю свою речь. То, что именно его отправили от имени фирмы на такие важные мероприятия, оправдывало весь труд Бёна. Он два года фактически живёт в офисе, даже в двух, поскольку постоянно приходится метаться между двумя разными филиалами. Работа была для него спасением в Шанхае, ведь именно там он чувствовал спокойствие и свободу. Только погружаясь в документы, он мог забыться, переставая чувствовать тяжёлую ношу на своих плечах. До его выступления оставались считанные минуты, которые он тратил на моральную подготовку. В зале сидит около пятидесяти человек, заинтересованных в работе с их компанией. Бэк просто не может выступить плохо — нельзя отпугнуть столь выгодные контракты. Ему никогда не нравилось находиться в центре внимания — детская травма, так сказать. Отойдя от сцены к кулеру с водой, парень немного дрожащими руками пытался набрать в стакан холодной воды. Выходило, откровенно говоря, плохо. За всеми действиями Бёна со стороны наблюдал лишь один человек, несколько раз порываясь подойти и помочь, но каждый раз заставляя себя остановиться — он не должен делать этого. Не должен помогать. Но вид дрожащих рук не мог дать ему покоя, поэтому наплевав на все свои «правила», мужчина направился к растерянному Бёну. — Зачем вызвался вести конференцию, если всё также боишься публики? — выхватывая из рук Бэка бумажный стакан, спросил Пак. Мужчина, не глядя на удивившегося юношу, набрал стакан воды и протянул его Бэкхёну. — Выпей сначала. Поступив так, как велел Чанёль, Бэк залпом выпил весь стакан холодной воды, а после уставился на Пака. Тот смотрел на него взглядом, полным самых различных эмоций. Бэк устал каждый раз убеждаться в том, что готов всю жизнь тонуть в омуте этих тёмных глаз, причиняющих ему столько боли. Он не понимал, почему судьба так подшучивает над ними, заставляя встречаться так часто в самых разных местах. Может, это знак? Достаточно терзать сердца и души, страдать изо дня в день и заставлять себя оставаться с нелюбимым человеком. Но… как он может поступить так с Ву? Китаец вчера дал ясно понять, что мирно расстаться им не удастся. — Перестань смотреть так, — холодно произнёс Пак, намереваясь вернуться на своё место, но ладонь, схватившая его собственную, не позволила сдвинуться ни на шаг. — Мне страшно, — прошептал Бэк, с тоской глядя на их сомкнутые руки. — А я причём? — хмыкнул Чан, тут же сожалея об этом. Лицо Бэкхёна поникло ещё сильнее, хотя казалось бы, куда сильнее? На секунду прикрыв глаза и вздохнув, мужчина сжал хрупкую ладонь и потащил парня за собой в уборную. Закрыв дверь на ключ, Пак осторожно прижал юношу к стене, сохраняя между небольшую, но всё же дистанцию. Приподняв лицо Бёна за подбородок, Чан с трудом сдержал свой порыв припасть к этим манящим губам, тяжело выдыхая. — Бэкхён, у тебя всё получится, слышишь? Я уверен, ты знаешь свою речь наизусть, поэтому просто сделай это — просто выйди и расскажи. Заставь инвесторов заинтересоваться вашей компанией, заставь заинтересоваться меня, — глядя в напуганные глаза Бёна, уверенно говорил Пак. Он знал о страхе Бэкхёна, понимал, как тяжело ему сейчас приходится, поэтому не мог его бросить. Пусть вчера он и сделал вид, что отпускает Бёна. Пусть пообещал себе забыть его. Всё это — лишь очередная попытка, коих было тысячу за эти десять лет. Чанёль всегда будет пытаться отпустить парня, но никогда не сможет сделать этого. Никогда не сможет отказать ему в помощи или поддержке, не сможет бросить в беде. Он знает Бэка слишком давно и слишком близко, чтобы не заметить его состояние. — Выйди и выступи так, чтобы мне было за что похвалить тебя после, — слабо улыбнувшись, Пак прикоснулся к щеке Бэкхёна, мягко поглаживая её. — Сделай это, Бэкхён, — напоследок сказал мужчина, выходя из туалета и оставляя Бёна одного. Сердце билось как не в себе, а дыхание никак не хотело приходить в норму. Юноша смотрел на ладони, которые ещё секунду назад ощущали паковское тепло. Щека немного покалывала — так казалось Бэку — но это было так приятно, что Бён хотел разрыдаться из-за того, что всё прошло. Ему хотелось бы постоять так ещё минутку, ещё хоть немного ощутить тепла, исходящего от Чанёля. Возможно если он хорошо выступит, Пак возьмет его за руку вновь? Да, он же сказал, что похвалит. А это значит, что Бён просто не имеет права выступить плохо. Собравшись с силами Бэк вышел из уборной, смело направляясь к сцене. — Здравствуйте, меня зовут Бён Бэкхён, — прочистив горло, произнёс юноша. Глаза нашли Чанёля, что так внимательно изучал его, словно сканируя. Один только образ мужчины придавал уверенности, а мысль о том, что после последует его похвала вовсе лишала Бёна возможности ошибиться. Он выступит так, что с ними захотят сотрудничать все. Так, что с ними захочет сотрудничать Чанёль. — Я представитель компании SK Venera. Речь, отрепетированная сотни раз, далась Бёну легко. Глупо отрицать, что это всё благодаря репетициям и его профессионализму, потому что это не так от слова вообще. Причина удачи — Пак Чанёль, смотрящий на него всё время выступления с немой поддержкой, отражающейся в глазах. Бэк не отводил от него взгляда ни на секунду, словно в них был текст, который считывал Бён. Он ощущал незнакомую ему прежде уверенность, заставляющую идти только вперед. Его слова были настолько убеждающими, что после окончания длительной речи на Бэкхёна обрушился шквал вопросов. Спонсоры были заинтересованы, им хотелось узнать о проекте подробнее, поскольку большая часть хотела стать инвесторами. Бэкхён выступил хорошо — Чанёлю есть за что его похвалить. Нашёлся Пак на парковке, опираясь о свою машину и дожидаясь, пока Бэк освободится и найдёт его. Ждать пришлось недолго — видимо юноша так торопился к Чанёлю, что отвечал всем быстро и коротко, желая освободиться как можно быстрее. — Я выступил хорошо, правда? — неуверенно улыбаясь, сказал Бэкхён, незаметно подошедший к Паку. — Да, было неплохо — это правда, — утвердительно кивнул Чан. — Что ты вообще тут делаешь? — только сейчас Бён подумал о том, что их столкновение достаточно странное. Очередная случайность? — Ты забыл о том, что мы работаем в одной сфере, Бэкхён, — хмыкнул мужчина, поглядывая на наручные часы. Сегодня ему нужно забрать Роуна пораньше, так как через два часа у него должна быть тренировка по плаванию. — Ах, точно… Я как то не подумал об этом, — сконфуженно проговорил Бэк, прикусывая нижнюю губу. — Мне пора ехать, а в качестве похвалы я могу подвезти тебя, — замечая как меняется настроение Бёна, Чан с трудом сдерживает улыбку. Парень выглядит до одури мило с обиженно надутыми губами и опущенными бровями. — Ты ожидал другого? Мне кажется это и так слишком, поскольку на твоём пальце уже есть кольцо, — укоризненно подметил Чан, только сейчас замечая золотой обруч на безымянном пальце. — Твою же, — прошептал Бэк, прикрывая палец с кольцом другой ладонью. — Чанёль… — Едешь или как? — перебил Пак, не желая выслушивать никаких оправданий. — Давай поговорим, Чанёль — какая ирония, разве не это же самое ему вчера сказал Ву? — Я не намерен разрушать чей-то счастливый брак, — с издёвкой проговорил Чан, открывая для Бёна дверь на переднее сиденье машины. — Ты же знаешь, что это не так! — Если ты не собираешься садиться в машину, то скажи. У меня нет времени, — обходя автомобиль и садясь в салон на своё место, закончил Чанёль. — Чёрт, — бросил юноша, всё же садясь в машину. — Чанёль, я не сожалею о том, что это произошло так… — О чем ты? — заводя машину и выезжая на дорогу, спросил Пак.  — Ты и так понял, — закатил глаза Бэкхён, пристегивая ремень безопасности. — Как твои дела? Как прошли эти годы? — искренне поинтересовался Бён. Он думал о жизни Чана каждый день, размышляя над тем, чем он занимается, как живет и где проводит свободное время. Это все интересовало его на самом деле. — Они просто прошли. Из хорошего у меня в жизни только Роун, больше ничего. Хотя, мне ничего больше и надо. Я благодарен всем существующим богам за него. Пусть однажды они и забрали у меня не менее дорогого человека, — с горькой улыбкой закончил Пак, вглядываясь в переполненную машинами дорогу. Бэкхён чувствовал боль. Слишком острую боль. — Чанёль… — жалобно прошептал Бён, тем самым заставляя мужчину оторваться от дороги повернуться к нему. — Бэкхён, прекрати начинать говорить то, что не в состоянии закончить. Как я могу понять твоё грустное «Чанёль»? Что я, блять, могу сделать, когда ты зовёшь меня так жалостно?! Ничего, понимаешь? Ничего, сука, абсолютно! Вчера ты поставил все точки над и, поэтому прекрати заставлять мое сердце разрываться! Прекрати заставлять его болеть. Прекрати мою любовь к тебе, — с тяжёлым выдохом закончил Пак, резко останавливаясь у обочины. — У тебя есть Ифань, которого ты, между прочим, выбрал добровольно! Зачем мне бороться за тебя, если тебе так легко даётся всё бросить и просто уйти? Попробуй подумать не только о своих чувствах, Бэкхён. Не только тебе бывает больно, — перейдя на шёпот, договорил Пак. Не желая видеть слёзы юноши, он отвернулся к окну, ожидая услышать очередное грустное «Чанёль» без продолжения. — Лучше бы было только мне, — грустно улыбнулся Бэк, смотря на затылок мужчины. — Стыдно признаться, но я правда всегда думал только о себе и своих чувствах. Начиная с самого начала всё было именно так. Я же знал, что ты любишь меня по-настоящему. Я даже где-то в глубине понимал, что твои слова в разговоре с Хёрин — лживы. Потому что я чувствовал твое отношение к себе, я чувствовал только исходящую от тебя любовь. Не знаю почему я так поступил, честно. Не знаю кому и что я хотел доказать. В тот момент мне казалось, что больно только мне. Я ведь такой особенный! — саркастично произнёс Бэк, грустно улыбаясь. — Такой глупый… Я понятия не имею, кем я тогда себя возомнил. Единственное, о чём я думал — предательство. Как будто никого не предают, господи. Не знаю, слышал ты или нет, но изначально я правда хотел умереть, без всех этих спектаклей. Просто не вышло, мама пришла с работы слишком рано, — Бён вспоминал всё с самого начала, вглядываясь в одну точку и переносясь глазами в прошлое. — Меня просто разрывало от мысли о том, что ты сказал те слова. Я злился на тебя, но ещё сильнее на себя, ведь неправ был я. Моя гордость просто не позволяла мне принять свою ошибку, поэтому я внушил себе твою «нелюбовь». Ненавижу те семь лет в Китае, которые я провёл словно в ссылке. Думаешь я не следил за тобой? Не знал о твоём браке? Я ненавидел те свадебные фотографии, на которых ты улыбаешься, пусть и фальшивой улыбкой! Но каждый день сильнее всего этого я ненавидел себя, потому что я виноват. Я же мог тогда зайти в эту чёртову подсобку и взять тебя за руку! Мог устроить скандал, тогда бы ты просто всё объяснил и успокоил. Да был миллион решений, но я выбрал самое глупое. Выбрал то, что поломало сразу две жизни, хотя… разве только две? Из-за меня страдали и продолжают это делать столько людей, что я боюсь их считать. Ладно, прошло! Прошли семь лет, казалось бы, я должен набраться ума, поры бы уже, в конце концов. Но нет, — снова грустная усмешка, похожая больше на сумасшедшую. По щекам давно текут слёзы, но Бэк даже не думает их стирать. — Я решаю вернуться мстить. Мстить, понимаешь?! Из сотни верных путей я нахожу всего один неверный! Делаю то, что не хочу. Понимаю, что не должен, но делаю. Возвращаюсь, разрушаю всё, что только можно разрушить, и снова бегу. Куда я бегу и зачем? Не знаю. От себя не убежишь — так глупо звучит, да? Но эта чёртова фраза описывает всю мою жизнь. Я никогда не думал о твоей боли. Назло себе даже говорил, что у тебя всё хорошо, ведь ты меня не любил. Дурак, — очередная усмешка, от которой по телу Пака пробегает табун мурашек. — За последние два с половиной года я чувствовал в себе изменения. Ведь это первый раз в моей жизни, когда я думал не о своей боли. Думал о том, как по-сучьи поступаю с Ву, бессовестно пользуясь его чувствами. Но больше всего я думал о вас с Роуном. Проклинал себя за решение оставить вас одних в том грёбанном зале ожидания в аэропорту. Я даже не могу представить сколько боли тебе пришлось вытерпеть из-за меня. Но ты смог. Смог не только пережить это, но и стать настоящим человеком. Человеком, заслуживающим уважения. Я так горжусь тобой и мне так больно оттого, что я не могу быть рядом. Я просто не имею на это права, Чанёль. Не достоин места рядом с тобой, не достоин быть счастливым. Столько ошибок, столько глупостей, столько проколов. Да я сам просто ошибка, понимаешь? — повысил голос Бён, отчаянно всхлипывая. Чанёль хотел податься вперёд и обнять юношу, но нельзя — Бэк должен выговориться, иначе легче не станет никогда. — Десять лет, Чанёль… Десять лет прошло! Мне двадцать семь, чёрт возьми, но я совершаю те же ошибки, что и в семнадцать. Я так ненавижу это. Я так ненавижу себя, — Бён закончил совсем шёпотом, позволяя себе заплакать полноценно. Юноша дрожал от напряжения и слёз, текущих по лицу без остановки. Пожар внутри, бушующий на протяжении десяти лет был потушен. Бэкхён, наконец, смог сказать всё, что так болело. Всё, что разъедало его изнутри, подобно кислоте. Крик, который он сдерживал столько лет, вырвался наружу вместе с признанием, которое, прежде всего, было важным для него самого. Чанёль смотрел на парня, плача вместе с ним. Ощущая его боль и переживания. Ощущая его целиком и полностью. Отстегнув свой ремень, Пак потянулся вперёд, чтобы заключить Бэка в объятия, но тот сразу отстранился. — Я не хочу снова делать тебе больно, — отстегнув ремень, Бэкхён выскочил из машины, тут же теряясь в огромном потоке людей. Чанёль не выбежал следом, не стал догонять. Сейчас им надо подумать, обоим осознать все эти десять лет. Проанализировать все ошибки и принять их. Принять каждую ошибку, которая способствовала становлению их личностей.

***

— Бэкхён? Что случилось? Ты плакал? — испуганно начал осыпать вопросами Ву, только переступившего порог номера Бёна. Время было уже за полночь и китаец набирал номер Бёна сотню раз, поскольку знал о том, что закончить юноша должен чуть позже обеда. На телефонные звонки никто, конечно, не ответил, заставляя мужчину волноваться ещё больше. Ву не знал адреса, поэтому единственное, что он мог сделать — ждать. А теперь, когда он видит такого Бэкхёна, сердце уходит в пятки, поскольку он не может даже предположить, что могло произойти. Он знает юношу давно, но никогда за всё прожитое вместе время, ему не приходилось видеть младшего в таком состоянии. — Бэк, осторожно! — подхватив Бёна под локоть, сказал Ву, помогая тому добраться до кровати. — Можно мы не будем говорить? Я просто хочу спать, — сорвавшимся голосом проговорил Бэкхён, в одежде укладываясь на кровать. У него не было ни сил, ни желания, ни права смотреть в глаза китайца. Бэку ужасно стыдно перед ним, но он не в состоянии даже извиниться. Он сделает это, только не сейчас, чуть позже. Когда перестанет болеть. Парень отчаянно надеялся, что Ифань оставит его в покое и даст просто спокойно уснуть, не задавая лишних вопросов. Хотя… Бэкхён был уверен в том, что мужчина так и поступит. Ву никогда не нарушал личное пространство Бэка, полностью доверяя юноше. Как и ожидалось, китаец молча кивнул, укрывая Бэкхёна лёгким одеялом, а сам скрылся за дверью ванной комнаты.

***

До возвращения в Китай оставалось всего два дня и Бэк никак не мог найти себе места. Он постоянно думал о Чанёле — совсем не удивительно, на самом деле. Ему не было дела ни до работы, ни до Ифаня, который по возможности пытался хоть немного беседовать с парнем. Для Ву эта поездка стала одной из худших, поскольку именно сейчас он стал ощущать, как Бён отдаляется от него. Сказать, что было страшно — не сказать ничего. Мужчина чувствовал неладное в Бэкхёне, но так как тот ничего не говорил, прощупать почву не удавалось. Китаец до сих пор не знает, почему несколько дней назад Бэк вернулся в таком состоянии. Не знает где он был и с кем. Предполагает, да, но усиленно не хочет верить в это. Бён точно встречался с Чанёлем — в этом, к сожалению, сомневаться не приходится. Они не проводят времени вместе совсем, что причиняет Ву боль, но он терпит. Терпит, потому что любит Бэкхёна, потому что не хочет отпускать его, потому что Бэк — его. И ещё очень и очень много потому что, просто озвучивать их не особо то и хочется. — На сегодня всё, всем спасибо за работу, — улыбнувшись, проговорил Бэк, аплодируя своим сотрудникам. — Господин Бён, завтра наш последний совместный рабочий день, поэтому мы хотим пригласить вас выпить по бутылке соджу с нами, — заговорил секретарь Ю — правая рука Бэкхёна в этой короткой поездке. — Ох, правда? Я даже не думаю вам отказать, — закивал Бён, ещё раз улыбаясь. — Всем хорошего вечера! — покидая холл, в котором находились все сотрудники, бросил напоследок Бён. Стоило парню только выйти из здания, как улыбающееся выражение лица вновь сменилось печальным. Снова это чувство одиночества, забыть о котором получается только окунувшись с головой в работу. Сегодня был ещё более тяжёлый день, нежели обычно. Сегодня день рождения Роуна — малышу исполняется три годика. Бэк знал, что не должен появляться в жизни мальчика, понимал, что Чан разозлится, но ничего не мог с собой поделать. Парень помнил, как Роун просил его придти на день рождения, чтобы сходить в парк втроём. Помнит, как расстроился, когда старший ему отказал, а после отец рассказал о том, что мечты часто не сбываются. Бён не хотел, чтобы всё было так: Роун должен верить в чудеса, пока это позволяет детский возраст. Понимать взрослые вещи нужно уже непосредственно в старшем возрасте, а не готовиться к этому с детства. — Мам? Ты разузнала всё, о чём я просил? — набрав номер Юджи, спросил Бэкхён, стоило женщине только ответить на телефонный звонок. — Я всё еще не понимаю зачем тебе это нужно, Бэкхён, — с усталым вздохом проговорила мать. Утром, когда её телефон начал вибрировать от входящего звонка, Бён сильно удивилась, увидев на дисплее имя сына. Бэк редко звонит ей в такую рань, да ещё и находясь сейчас в Корее. Просьба сына была странной — он попросил узнать у Пак Янми о парке, в котором будут гулять Чанёль с Роуном, и скинуть ему адрес сообщением. Мама поначалу отнекивалась, но любимому сыну отказать не смогла, ведь он и так её фактически никогда ни о чём не просит. — Ну надо, мам. Так ты узнала? — Узнала, но, может не стоит, а, Бэк? Ты уедешь, а им тут ещё жить, — тихо сказала мать, искренне надеясь отговорить парня. — Посмотрим, — необдуманно бросил Бён, тут же жалея о сказанном. — Что? Ты о чём? Бён Бэкхён, что ты задумал?! — начала причитать женщина, но юноша быстро её перебил. — Скинь всё сообщением! Люблю тебя, — протараторил Бён, скидывая вызов. Он и сам не знает толком что означали его слова, поэтому никак не сможет объяснить их маме. Нужно просто немного подождать: Бэкхён чувствует, что-то вот-вот должно произойти. От: Мама Кому: Бэкхён Парк Seoul Land, пробей адрес в навигаторе. Чанёль заберет Роуна с садика в 18:00 и сразу поедет с ним в парк — так мне сказала Янми. Это плохая идея, повторяю, Бэкхён. Ответив маме короткое «спасибо», Бэк сел в заказанное ранее такси, называя лишь название парка. Водитель сказал, что на дорогу уйдёт около двадцати минут, а время уже 18:15. Если всё пойдёт хорошо, то уже через полчаса он увидит семейство Пак. Сегодня Бёну везет, поскольку добраться до парка удалось и вправду быстро. У него было около пятнадцати минут на приведение всего плана в реальность. Первым пунктом был тортик со свечками. Найдя среди сотни магазинов нужный, Бэк долго не мог определиться с выбором сладости. Он совсем не знал вкусов Роуна, поэтому решил выбрать на свой. Изучив состав каждого тортика, выбор юноши пал на шоколадный, с декоративной клубничкой сверху. Взяв в этом же магазине свечки, Бэк направился к исполнению второго пункта плана — шарики. Их, благо, было полно. На каждом шагу в прилавках продавались воздушные шары самых разных цветов и форм. Выбрав около одиннадцати штук тех, что понравились больше, Бён пошёл к третьему, финальному пункту. Парень немного нервничал, ведь если сейчас ему откажут, то все усилия были зря. Подойдя к информационной комнате, Бэкхён робко постучал в дверь, ожидая пока кто-нибудь к нему выглянет. — Здравствуйте, — поклонившись, проговорил парень, как только дверь открылась и из-за неё показался мужчина.

***

Выехав с работы пораньше, Чанёль на всех порах мчался за сыном в детский сад. Сегодня Роуну три годика, а значит, сегодня самый важный день в году для Чанёля. С тех пор как этот маленький хулиган появился в его жизни, становясь неотъемлемой частью его самого, прошло целых три года. Роун — определённо лучшее, что случилось с ним за все эти годы тоски и печали. Он, будучи таким крохотным, сумел вытащить своего отца из лап депрессии. Пусть Чан и не перестал чувствовать каждый день боль от тоски по Бэкхёну, пусть не стал полноценно счастливым, зато он вновь стал живым. Снова смог улыбаться, глядя на своего неуклюжего сына, постоянно задававшего ему миллион вопросов. Планов на сегодняшний вечер было не так много, потому что все развлечения на сегодня выбирал сам именинник. Его желанием стал парк развлечений, что не стало для Пака неожиданностью. Мальчишка пару раз намекал на то, что хотел бы, чтобы Бэкхен-хён был сегодня с ними, но мужчина на это никак не реагировал. Он не виделся с парнем со дня конференции, после которой у них выдался сложный разговор. Пак чувствовал, что должен встретиться с Бэком вновь, но времени, как назло, не хватало. На работе был завал, а вечером некуда было деть Роуна. Возможно это всё были всего лишь отговорки, с помощью которых он пытался успокоить внутреннее волнение, но Чан старался не думать об этом. После признания Бэкхёна в их истории всё наконец встало на свои места: не было больше тайн, секретов и каких-то недосказанностей. Теперь все их ошибки, совершённые за эти десять лет, видны обоим. Но каков финал? Забрав мальчишку из садика и усадив в детское кресло, чета Пак направилась в обожаемый Роуном парк аттракционов. На удивление, ребёнок не осыпал отца вопросами, как это бывало постоянно. Он лишь задумчиво смотрел в окно, периодически хмуря своё милое личико. Паку старшему такое состояние сына не нравилось и заставляло переживать, поэтому он первым решил начать разговор, оставляя все мысли о Бёне на потом. — Роунни, почему молчишь? — поглядывая на сына через зеркало, спросил Чан. — Я просто думаю, — с серьёзным выражением лица пробормотал Роун, вызывая у отца улыбку — совсем как взрослый. — О чём же? Давай думать вместе, — останавливаясь на красный свет, предложил Чан, поворачиваясь лицом к мальчишке. — Ты не хочешь со мной об этом думать, — хмыкнул сын, переводя взгляд на отца. — Неправда, малыш, я всегда хочу думать вместе с тобой, — дотрагиваясь до щеки сына, сказал Пак. — Я хочу чтобы хён сегодня был с нами, — сложив руки на груди, озвучил свою проблему Пак младший. — Я тоже бы хотел, Роун, правда. Но он не может, понимаешь? Он не наш, — ощущая боль внутри, прошептал Чанёль. Как странно осознавать, что желание его сына точно такое же, как и у него последние десять лет. — Ну тогда пусть будет нашим! — возмущённо проговорил Роун, ударяя себя кулачком по бедру. — Давай скажем, что с нами ему будет весело и интересно, вдруг тогда он захочет прийти? Он любит шоколад? Я поделюсь с ним своими любимыми конфетами, ну пап, позвони ему, — надув губки точно также, как это всегда делает Бэкхён, закончил мальчишка. — Я обещаю позвонить ему потом, когда мы будем дома, ладно? — вынужденно возвращаясь взглядом к дороге, договорил Чан. — Ты обещаешь? — Обещаю, — улыбнулся Пак, замечая как нахмуренное лицо становится вновь расслабленным. Ему невыносимо тяжело оттого, что по Бёну теперь страдает не только он, но и его сын. Если Чанёль всегда знал, что может исполнить желания Роуна, то сейчас он был в растерянности. Как можно объяснить трехлетнему ребёнку, что Бэк не может быть «их»? А разве не может? Всю оставшуюся дорогу мужчина был озадачен кучей вопросов, терзающих его изнутри. Младший тоже молчал, разглядывая меняющиеся картинки в окне. Только когда они припарковались у входа в парк, Чан повернулся к сыну, улыбаясь ему. — Ну что, пойдём покорять аттракционы, именинник? — Да! — более воодушевлённо проговорил Роун, улыбаясь отцу в ответ. За всего двадцать минут они успели прокатиться на двух каруселях, как Роуну вдруг захотелось пить. — Пак Чанёль и Пак Роун, если вы слышите это обращение, пожалуйста, подойдите к информационной комнате номер семь, — раздалось неожиданно из динамиков, через которые обычно объявляют потерявшихся детей, чтобы родители смогли их найти. Мужчина удивлённо посмотрел на сына, который даже прекратил пить воду, удивлённо уставившись на отца. — Мы сделали что-то плохое? — спросил вдруг мальчишка, испуганно хватая старшего за руку. — Нет, конечно нет, Роунни, — улыбнулся Чан, чтобы не нагонять на сына волнение. — Но нам надо узнать, зачем нас зовут, так что пойдём, — подхватив мальчишку на руки, Пак быстрым шагом направился к той самой информационной стойке номер семь. Минуты, пока он добирался до нужного места, казались бесконечными. Пак не мог понять, что могло произойти такого, чтобы их вызвали. Подходя ближе, мужчина прищурился, глядя на знакомый силуэт впереди. Неужели это… — Хён! — прокричал Роун, показывая на стоящего около информационного пункта Бэкхёна. — Пап, пусти! Чанёль отпустил сына, который почувствовав ногами землю, рванул в сторону своего названого хёна. Сам же Чан шёл медленно, не торопясь и, откровенно говоря, наслаждаясь картиной обнимающихся Бэкхёна с Роуном. Уже оказавшись ближе, он заметил шары и торт с тремя свечами. Это кажется Чанёлю или…? Что вообще происходит? — С днём рождения, Роунни! — отстранившись от ребёнка, проговорил Бён с счастливой улыбкой на губах. Взяв в руки торт, до этого стоявший на лавке рядом, парень перевел взгляд на старшего. — Чанёль, поможешь зажечь свечи? Мужчина заторможено кивнул, нерешительно приближаясь к Бэку. Взяв спички, лежавшие на лавочке рядом с яркой подарочной коробкой, Пак начал зажигать свечи, не разрывая зрительного контакта с юношей. Внутри плескалось слишком много эмоций, которые так и рвались наружу. Кое-как оторвавшись от родных глаз Бёна, мужчина посмотрел на сына, светившегося от счастья намного ярче всех цветных огней этого парка. Видеть Роуна таким — самое огромная радость для Чанёля, а если рядом ещё Бэк, то жизнь превращается в сплошную мечту. — Чанёль, помоги ему встать на лавочку, — проговорил Бэк, смотря на мальчишку, хлопающего в ладоши. Эту просьбу Чан исполнил незамедлительно, на что Роун довольно засмеялся. Ребёнка впервые переполняли эмоции до такой степени, что сердце трепетало. — Не забудь загадать желание, малыш, — улыбнулся Бэк, поднося торт к Паку младшему. — Пускай мы всегда будем втроём, вместе, — закрыв глаза, довольно громко проговорил Роун, шумно задувая свечи. На словах мальчишки оба взрослых на мгновение перестали дышать, вновь встречаясь взглядами. Такой отчаянный чанёлевский взгляд и полный надежды взгляд Бэкхёна просто не могли перестать тонуть друг в друге. Они нуждаются в любви, нуждаются в прикосновениях, нуждаются в счастье. Бэк с трудом сдерживал слёзы, но продолжал улыбаться, ведь сейчас он чувствовал себя хорошо. Чувствовал себя на своём месте. — С днём рождения, малыш, — пришёл в себя первым Пак, крепко обнимая сына. — Хён, иди к нам, — улыбнулся Роун, выглядывая из-за плеча отца и протягивая юноше свою худенькую ручку. Пока Бён думал, как отказать, Чан неожиданно схватил его за запястье, притягивая к себе. Когда юноша оказался заключён в объятия Чанёля, в которых помещались они с Роуном, внутри что-то с приятным хрустом сломалось, после разливаясь по всему телу. Наконец-то было тепло. Неуверенным движением Бэкхён обвил рукой торс мужчины, срываясь на тихий всхлип. — Теперь мы всегда будем втроём, — тихо прошептал Пак, в точности повторяя слова сына и слыша его довольный визг.

***

Вдоволь нагулявшись в парке и получив нереальное удовольствие, семейство Пак вместе с Бэкхёном уже ехали домой — к Чанёлю домой. Роун всю дорогу без умолку что-то лепетал, тайно подглядывая за сомкнутыми ладонями старших. Он был совсем мал, но всё же понимал — хён теперь их и это не могло не радовать. Только поднимаясь на лифте к квартире, Бён понял, куда они направляются и удивлённо посмотрел на мужчину. — Почему мы тут? — тихо спросил Бён, надеясь, что увлечённый подарками Роун ничего не услышит. — Потому что это наш дом? — улыбнулся Пак, сжимая в своей ладони бэкхёновскую. — Постой, то есть вы… ты и Роун? — Бэк не мог нормально сформулировать вопрос, но Чан его и так понимал. — Да, уже несколько месяцев, — створки лифта распахнулись и Бён уже не смог ничего спросить, послушно выходя вслед за мужчиной. Квартира внутри почти не изменилась, но в этот раз почему-то не всплывали воспоминания. В ней не пахло прошлым, не было желания в него возвращаться. Пока он рассматривал вроде бы такие родные, но всё же новые стены, Пак младший довольно кружился вокруг него, рассказывая о том, где чья комната расположена. Чанёль сразу скрылся на кухне, а Бёна насильно потащили в детскую комнату, где мальчишка начал рассказывать о каждой из своих игрушек, будто бы знакомя их со своим хёном. Юноша улыбался, сразу же подхватывая игру Роуна и начиная представляться каждой игрушке подряд. Спустя всего минут десять, в кармане Бэкхёна зазвонил телефон, поэтому извинившись перед мальчиком, он вышел из детской. На дисплее высветилось имя, которое точно не хотел сейчас вспоминать Бэк. Он чувствовал себя слишком виновато, чтобы просто отвечать Ифаню и разговаривать как ни в чём не бывало. Решив пойти к Чанёлю, дабы попросить помощи, Бэк сжал в руке смартфон, заходя в кухню. — Чанёль, — привлекая внимание мужчины, стоявшего около раскрытого окна, проговорил Бён. — Ифань звонил. — И ты поднял? — тут же нахмурился Пак, в мгновение оказываясь рядом с парнем. — Нет, но он звонит до сих пор. — Завтра поговорим с ним, — бросил Чан, выхватывая телефон из рук Бэкхёна. — Нужно ответить сейчас, Чан… — тихо проговорил Бэк, прикусывая губу. — Это всё ещё не позволяет мне просто бросить его, — поднимая вверх руку с кольцом, с горечью проговорил парень. Чанёль посмотрел на кольцо Бёна, чувствуя подступающую ярость. Резко схватив ладонь юноши, Пак легким движением руки снял обруч с бэкхёновского безымянного пальца, смотря в напуганные глаза младшего. Поджав губы, мужчина выкинул кольцо в раскрытое окно, даже не глядя вслед. В этот раз он не позволит Бэкхёну сбежать. — Чанёль, что ты сде… — договорить Бёну не позволили горячие губы Чанёля, поймавшие в плен его собственные. Мучжина впился в его губы своими и бессовестно ворвался в чужой рот языком. Бэк довольно простонал в поцелуй, потому что наконец почувствовал эти губы на своих, потому что его снова целуют с таким упоением, что плевать даже на то, что губы не слушаются, немеют, просят прекратить, а лёгкие требуют хоть малейшего глотка воздуха. Бэкхён обвил рукой шею мужчины, вплетая пальцы в волосы Чанёля и грубо оттягивая на затылке пряди шоколадного цвета. Чанёль прижал Бэкхёна к себе ещё крепче, удобнее перехватывая его за талию, не разрывая при этом поцелуй. Языки то яростно сражались друг с другом, то нежно переплетались, касаясь лишь кончиками, вызывая у обоих довольный смех сквозь соприкосновение губ. Пак понимал, что пора остановиться — иначе после он просто не сможет оторваться от него. — Я сказал, завтра разберёмся, — выдыхая в бэкхёновские губы, проговорил Пак, встречаясь с затуманенным взглядом Бёна. — Я только скажу ему, что всё в порядке. Он переживает, так нельзя, Чан, — мягко касаясь губ мужчины, сказал Бэк. Пак сначала хотел возразить, но вместо этого кивнул. Бэкхён прав, так нельзя. Не отходя ни на шаг, Чан смотрел, как парень набирает номер китайца, а после прикладывает телефон к уху. — Бэкхён? Чёрт, я перепугался за тебя, — услышал голос Ифаня парень, стоило гудкам только прекратиться. — Всё хорошо… Фань, я не приду сегодня, — тихо проговорил Бэк, прикусывая нижнюю губу. — Что? Почему? Бэкхён? — недоумевая, Ву начал осыпать парня вопросами. — Просто… поговорим завтра, ладно? — шептал Бён, нервно сжимая руку Чанёля. — Ты с ним, да? — усмехнулся китаец, немного понижая тон голоса. — Фань… — С ним и его сыном, — как-то устрашающе засмеялся Ву, заставляя сердце Бэка биться чаще. Это совсем не похоже на него, это совсем не Ифань, которого Бён знает так давно. — Завтра так завтра, — холодно бросил мужчина, сбрасывая вызов. — Чанёль, мне очень страшно, — упираясь лбом в грудь Пака, проговорил Бэк. — Всё будет хорошо, не переживай, — поглаживая парня по спине, шёпотом произнёс Чан.

***

После работы Чанёль сразу заехал за Бэкхёном, так как сегодня они должны встретиться с Ву и всё ему объяснить. Пак хочет поблагодарить мужчину и даже извиниться, потому что понимает, что Бэк значит для того на самом деле слишком много. Остаётся только надеется, что китаец примет их извинения и когда нибудь простит. Сейчас, когда его руку сжимала рука Бёна — он чувствовал себя вроде бы счастливым, но внутри всё равно оставалось какое-то беспокойство. Скорее всего это из-за неопределённой ситуации с Ифанем, поэтому хочется разобраться со всем как можно скорее и наконец начать всё с чистого листа. Только он, Чанёль, Бэкхён и Роун. — Заберём Роуна и отвезём его к маме, я уже договорился с ней, — нарушил мёртвую тишину, царившую в салоне авто уже слишком долго. — Хорошо, — слабо улыбнулся Бэк, поворачиваясь к Чанёлю. — Это так глупо, но мне очень страшно. — Через час всё будет хорошо, — заверил Пак парня, целуя тыльную сторону ладони. — Да, ты прав, — кивнул Бэк, стараясь успокоить бушующий ураган внутри. В сад они зашли вместе, решая порадовать этим Роуна. Как только они дошли до группы, то столкнулись с женщиной, по видимому воспитателем детей. — Господин Пак? Добрый вечер, — немного удивлённо проговорила она, бросая короткий взгляд на юношу. — Здравствуйте, — кивнул Чан, ощущая что-то неладное во взгляде женщины. — Можете позвать Роуна? — Так его же уже забрали… — Что? Не может быть, мама сегодня не забирала его, — нервно усмехнулся Пак. — Нет, госпожа Пак не приходила. Его забрал мужчина — Ву Ифань — так он представился. Ваш сын узнал его, даже побежал обнимать, — недоумевая, сказала воспитатель. — Простите, вы шутите? — мужчина начинал злиться, смотря на женщину хищными глазами. Чан хотел ещё что-то сказать, как его перебил Бён. — Чанёль, Ифань звонит! — Твою мать, с вами я позже разберусь, — повысил голос на воспитателя Пак, хватая за руку Бэка и направляясь к выходу. — Ради всего святого, Бэк, подними и скажи ему, что я разорву его в клочья, если с моим сыном что-то случится, — рычал Чан, быстрым шагом добираясь до парковки и садясь в автомобиль. — Ифань?! Что ты творишь? — проговорил Бён, как только китаец поднял телефон. — Спокойно, Бэкхённи. Моя машина прям за вашей и Роун тоже тут, поэтому предлагаю обмен. Поставь на громкую связь, — выполнив требование Ву, парень поставил звонок на громкую связь. — Ты в мою машину, Роун в Чанёля. — Слушай ты, — яростно прокричал Чан, выхватывая смартфон из рук младшего. — Если с моим сыном что-нибудь случится, я стану твоим ангелом смерти, Ву. Не трогай то, за что я готов стать убийцей, ты просто не сможешь после дышать, я уверяю тебя, — Чанёль говорил с такой яростью, что парень просто начал трястись от страха. Прежде он не видел мужчину таким никогда. Глаза того буквально пылали животным пламенем, заставляя Бёна бояться ещё сильнее. — Бэкхён должен сесть в эту машину, иначе твой сын просто не сможет отсюда выйти, — Ву говорил голосом, совершенно непохожим на свой привычный. — Бэкхён останется в моей машине, и уже через минуту в ней же должен оказаться Роун, — кулаком ударяя по рулю, сорвался на крик Пак. — Ву, блять, выйди с машины, давай просто поговорим. — Нам не о чем больше говорить, — усмехнулся Ву, заводя машину и сбрасывая номер. — Чанёль, его машина отъезжает!

***

— Дядя, ты разговаривал с моим папой? — отрываясь от сладостей, которые ему накупил Ифань, спросил Роун с набитым ртом. — Да, малыш, с твоим папой, — вжимая педаль газа и разгоняясь всё сильнее, спокойно ответил мужчина. — Вы с ним друзья? — вновь задал вопрос мальчишка, разворачивая очередную конфету. — Нет, у нас не получилось подружиться, — сжимая колесо руля, тихо ответил Ву. Он знал, куда едет на такой скорости. Знал, что хочет сделать, но что-то тяготило. Почему он не может забрать у Пака самое ценное в его жизни, если тот поступил с ним также? Чанёль отнял у него самое дорогое, отнял Бэкхёна, так пусть почувствует тоже самое! Пусть страдает от потери своего драгоценного сына! Мужчина чувствовал дикую, не присущую ему ярость, желая наконец почувствовать облегчение. Наконец почувствовать свободу. — А куда мы едем? — перебил его мысли ребёнок, касаясь его локтя для того, чтобы привлечь на себя внимание. — Секрет. — Правда? Я люблю сюрпризы! — захлопал в ладоши Роун. — Знаешь, дядя, вчера у меня был день рождения. Мне уже целых три года! — показывая три на пальцах, возбужденно проговорил мальчик. — Вчера было так хорошо, что я всегда буду любить этот день! Бэкхён-хён устроил мне сюрприз и пришёл в парк с тортом и подарками! Я так обрадовался, дядя! — мальчик не переставал говорить, заставляя сердце Ву болезненно сжиматься. Глаза уже начинали слезиться, но разве так должно быть? — А ещё я загадал желание. Хочешь скажу какое? — Какое? — дрожащим голосом спросил Ву, останавливая машину у самого обрыва скалы. Глаза смотрели вперед, но совершенно ничего не видели. Чувствовалась только боль, последней каплей которой был детский голос. — Попросил, чтобы папа, я и хён всегда были вместе, — с улыбкой произнёс Роун, глядя в печальные глаза старшего. — Как думаешь, оно сбудется? — Обязательно сбудется, малыш, — улыбнулся в ответ Ву, сдерживая слёзы с последних сил. — Твой папочка победил, — рассматривая маленькую копию Чана и грустно улыбаясь. — Обними Бекхёна крепко-крепко и скажи что дядя Фань любит его, ладно? — с трудом проговорил Ву, проглатывая очередной всхлип и расстегивая ремень безопасности младшего, пока тот согласно кивал.- Поиграем в одну игру. Сейчас тебе надо выйти из машины, так, впереди, стоят твой папа и хён. Ты должен бежать к ним очень быстро, ни за что не оборачиваясь назад, договорились? — мальчик снова кивнул, радуясь скорой встрече со своей семьёй. — Ну всё, беги. Мальчишка улыбнулся, довольный правилом игры, ведь он умеет бегать очень быстро, а значит сможет победить. Выскочив из машины, Роун побежал навстречу папе, радостно улыбаясь и, как ему и сказали, смотря только вперёд. — Роун! — крикнул Чанёль, подхватывая на руки сына и крепко прижимая к себе. — Чанёль, Ифань! — прокричал Бэкхён, смотря на то, как машина начинает ехать вперёд, вмиг срываясь с обрыва. — Нет, — вновь крикнул Бён, порываясь побежать вперёд. Тело тряслось, а плач начинал срываться на крик. — Нет, Ифань! — слёзно простонал Бэкхён куда-то в грудь прижимающего его к себе Чанёля.