Слишком взрослое Небо

Тсунаёши — три года и она прекрасно знает такое понятие, как — одиночество. У неё есть только один родной человек — мама. Савада Нана. Она не замечает слишком печальный взгляд для столь маленького возраста. И не слышит тех обидных прозвищ, что дают её дочери. Она просто улыбается весёлой улыбкой, берёт её за руку и ведёт домой, как примерная домохозяйка и мать. А Тсуна молчит, ведь не хочет видеть разочарование или волнение в глазах единственного человека, который любит её. Она просто отражает улыбку матери и идёт дальше, как ни в чем не бывало. Как будто не её только что травили одногруппники из садика с ребятами постарше. И не на неё с презрением и жалостью смотрели воспитатели. Тсунаёши терпеть не могла такие взгляды и это омерзительное чувство.

***

Тсуне было четыре, когда она неосознанно зажгла маленький огонёк посмертной воли. Это случилось после того, как мама заметила несколько синяков у неё на руке. Она, не став даже слушать истинную причину их возникновения, тут же не очень мягко пожурила её, назвала слишком неаккуратным ребёнком и сказала идти к себе отдыхать. Тсунаёши хоть и привыкла к такому, но всё же было до слёз обидно. Девочка так ушла глубоко в свои мысли, что не заметила странные чувства. Она не знала, что это такое, но впервые за долгое время ей было так уютно, весело и… не одиноко. Яркие оранжевые небольшие огоньки на руках весело танцевали и игриво поблескивали. Огонь не обжигал кожу, а мягко согревал, давал ощущение незримой поддержки и чувство защищённости. Вскоре пламя исчезло, но Тсуна знала, что оно рядом, где-то глубоко внутри. И почему-то в голову ни на секунду не приходила мысль, о том, что стоит кому-нибудь рассказать об этом. Особенно маме. Было ощущение, что этого не стоит делать ни под какими уговорами и пытками! Позже она была благодарна своей интуиции и просто счастлива, что послушалась этого наития! Ведь если бы она не удержалась, то Нана обязательно бы рассказала о «странном поведении Тсу-тян» «любящему» отцу.

***

Тсуне — пять лет и она понимает, что за добродушными улыбками «дедушки» и отца кроется дрянь, похожая на давно сгнившие фрукты и мясо. Что-то отчаянно скребётся и воет дурным голосом внутри, что им двоим не стоит доверять от слова «совсем». И столь же настойчиво скулит, что с её мамой уже давно что-то не так. Ненормально это, когда родная мать не замечает странного и нетипичного поведения дочери, а на все попытки поговорить переводит тему или отвечает: «Тсу-тян, ну что ты такое говоришь? Ты ещё такая глупенькая и неуклюжая!» и с улыбкой возвращается к своим делам. И так всегда. Раз за разом. Только Тсунаёши кажется, что она не была бы столь неловкой, если бы не все эти синяки, гематомы и прочие прелести от «друзей» со двора. Но она снова молчит. А потом понимает, что произошло нечто ужасное, когда Тимотео что-то сделал с ней во время очередного возвращения «отца» из командировки и приехавшего «погостить дедушки, повидать любимую внучку — Тсу-тян». После его приезда нечто в грудной клетке стало жечь и бушевать. Оно явно было против подобных действий.

***

Саваде Тсунаёши — девять лет и она практически идеально прячет и обрабатывает все те травмы, что получает от побоев и падений из-за появившейся привычки притворяться неуклюжей. Нана продолжает ничего не замечать. Она не видит никаких особых повреждений на теле дочери и продолжает упорно не замечать той съедающей изнутри боли в глазах девочки. А Тсуна молчит и выдавливает мягкую улыбку, неловко пряча очередной кровоподтёк. Действительно, какая разница? Даже если она поговорит с ней начистоту, от этого ничего не изменится.

***

Тсуна с десяти лет знает о мире мафии едва ли не всё. В том числе и о том, что ей уготовили участь стать Десятой Вонголой. Отец хоть и глава CEDEF, но всё-таки растяпа и идиот. Хотя, откуда же ему знать, что его глупая, маленькая дочурка, к которой он приехал на день рождение «поздравить», знает три иностранных языка, итальянский в том числе, разбирается в шифровках и неплохой, по мнению самой шатенки, «средненький» программист? Правильно — ниоткуда. И Тсунаёши прикладывает все свои силы и умения, чтобы казаться посредственным, несколько наивным ребёнком. Только вот девочка всегда была чересчур смышлёной. Что же, Иемицу преподнёс замечательный подарок.

***

Маленькому Небу — одиннадцать лет, и она чувствует и ведёт себя почти что, как взрослый человек и матерый, много чего повидавший, мафиози. Или опытный шпион. Сути особо-то не меняет. Просто её мир и взгляды на жизнь резко расходятся с мировоззрением её сверстников и ребят постарше. Она знает, что мама хоть и любит её, но помочь ничем не сможет. Как и Тсунаёши ей. Слишком поздно вмешиваться, слишком поздно она поняла точную причину такого поведения женщины. Пламя тумана, долгая и качественная промывка мозгов. Если бы она заметила хотя бы на год-два раньше, то ещё можно было бы сделать хоть что-то… А теперь нельзя. Слишком опасно, и вероятность того, что Нана останется в своём уме, невероятно мала. Тсуна ненавидит своего отца. Именно по его приказу из матери сделали едва ли не безвольную куклу. Только с зачатками разума и некоторой свободой действий. Именно поэтому шатенка в очередной раз жизнерадостно улыбается матери и, получив улыбку в ответ, бодро идет в свою комнату. Уже там быстро переодевается в комфортную одежду, предварительно обработав несколько глубоких царапин и синяков, собирает необходимые вещи и выходит через окно. Вот так просто встает, тихонько открывает форточку и перешагивает, аккуратно приземляется на мягкую траву и опавшую листву дерева, что растет во дворе. Конечно же, на её месте осталась иллюзия, которая сейчас усердно делает вид, что не может понять эту «чёртову» математику и уроки в целом. Недавно она заприметила, что к ней приставили слежку, для «проверки» будущей послушной марионетки. «Тоже мне шпионы. Что за мафиози такие в этой Вонголе, что их водит за нос малолетняя девчонка?» — досадливо хмыкает про себя Тсунаёши— «и меня хотят затянуть во всю эту банку с пауками? Я знаю, что когда мне исполниться четырнадцать лет ко мне отправят репетитора Реборна — аркобалено солнца. Время тикает, а я так и не смогла определиться с точностью, что мне делать» — тяжёлый вздох срывается с губ Тсунаёши. Она не волнуется о том, что её могут засечь, Савада уже добралась до нужного места и чувствует, что точно одна. Решив начать, по её мнению, с лёгкой разминки, девочка начала тренироваться. Она тренирует силу, гибкость, скорость, рефлексы. Учится чувствовать, понимать себя и своё пламя, чтобы управлять им и не причинять вреда самой себе. Если оно выйдет из-под контроля, огонь превратится в неконтролируемое пламя, причиняющее боль своему владельцу и окружающим людям. Нет, никто не обратит особого внимания на травмы «никчёмной Тсуны», но всё-таки сильные ожоги на руках и теле, это вам не кот чихнул! Простыми отговорками не отделаешься!

***

С момента начала тренировки прошло три с половиной часа. Уже довольно темно, а её иллюзионная копия давно сопит в постели. Тсунаёши фыркает, пытаясь сдержать смех, вспоминая, как она обнаружила у себя пламя тумана и пыталась научиться им пользоваться. Ох, это было нечто… Ей довольно крупно повезло, что она смогла сделать это до того, как приставили слежку! Уже придя домой и спокойно лёжа с закрытыми глазами в своей постели, её посещает мысль, — «а что меня, собственно, держит в этом мире? С самого детства преследует ощущение, что мне нет здесь подходящего места в жизни. Словно само мироздание стремится избавиться от «никчёмной Тсуны». Порой так хочется просто раствориться во времени…» Раздумывая, Тсунаёши погрузилась в сон, опрометчиво не обратив внимания на согласно позвякивающую интуицию. Несмотря ни на что она всё-таки ребёнок… Слишком умный, взрослый и при этом не окропивший до сих пор руки кровью — ребёнок. Она чересчур взрослое Небо… Но ведь она не может быть одной в истории?

***

У Тсуны нервно дёргается глаз. Она уже не помнит, в который раз её доводят до нервного тика. В чем причина? Примерно через три месяца после четырнадцатого дня рождения к ним на порог дома заявился садист-репетитор Реборн. Ах, да! Извините, он ещё и киллер со стажем, и один из аркобалено для кучи! И этот мафиози тут же решил начать «тренировать» её и подбирать «достойнейших» хранителей. Нет, что-что, а своё дело киллер определённо знает отлично и действует в точности согласно плану Девятого Вонголы, прямо как по нотам. Только вот в том-то и проблема… Тренировки и утренние пробуждения в стиле Вонголы, периодические унижения, стремление сломать характер и личность — действия для создания послушной куклы, марионетки. Не босса. Аккуратные подталкивания к краю, перекройка личности и психологического портрета. У Тсунаёши с завидной периодичностью возникали подозрения, что её просто выдадут замуж для укрепления связей, а тренируют чисто для того, чтоб не померла сразу. Вполне вероятно, что её используют как инкубатора, а потом тихо уберут, став регентом наследника. И так продолжалось изо дня в день. Жить стало на порядок сложнее: скрывать свои мысли, чувства, характер, силы, умения, интеллект; менять чёткие, профессиональные движения на лишние, неуклюжие, дёрганые, порой нелепые и глупые, постоянно поддерживать иллюзию тумана на внешности. Да, Тсуна давно поняла, что тело у неё от природы довольно хрупкое, и, соответственно, стать атлетом — тяжеловесом не светит ни в коем разе, хоть тренируйся до потери пульса. Телосложение, несмотря ни на какие потуги, оставалось обманчиво для глаз тонким и гибким; черты лица плавные, почти смазливые, слегка острые. Волосы отросли до лопаток, хотя раньше были едва ли до плеч, и постоянно топорщатся, не поддаваясь ни расческами, ни гелям. Тсуна ради интереса проверяла. Рост не шибко высокий, она даже ниже некоторых (почти всех) девчонок в классе и в параллели. Глаза довольно большие, как у ребёнка, да только прищур и взгляд точно не соответствует стереотипу наивной школьницы. Проблема в том, что никто этого не видит, или не замечает. Уже сейчас было чётко ясно, что внешность останется миловидной и переделать её под необходимые форматы не удастся. Прибавится рост, отрастут волосы и, уже сейчас проявившие себя, хищные чёрточки лица завершат картину. Но это потом, а конкретно сейчас Тсуна нервничала, размышляла, психовала и снова думала. Она с детства очень щепетильно относилась к своему личному пространству, которое сейчас нарушали с завидным постоянством. Тсунаёши злилась. Её откровенно нервировала вся сложившаяся ситуация. А ещё больше на нервы действует вся эта фальшь. Тсуна терпеть не может её. Она сквозит практически повсюду, и с этим ничего нельзя поделать, по крайней мере так, чтобы потом не пришлось принимать кардинальных мер. Обман во взгляде Гокудеры, что ходит за ней, чуть ли не хвостом виляя, однако голос, движения и эмоции выдают его с потрохами. В них отчётливо проглядывала мысль: «И этот человек будущая Десятая Вонгола?! Вот же я влип!» Лицемерие в притворном смехе Ямамото. Его улыбки по отношению к Тсуне похожи на оскал, полный скрытых язвительности и насмешки. Приторность в весёлом и громком голосе Реохея, в котором так отчётливо для слуха Тсунаёши проглядывали ноты презрения. Все они делают вид, что дорожат ею. Пожалуй, не врут в своём отношении к Саваде лишь несколько людей: Мукуро и Хибари — они вольные, и им это просто незачем, что заставляет смотреть на них с грустной улыбкой, как на маленьких одиноких детей; Ламбо, И-Пин и Фуута — это дети, хоть и уже засветившиеся в мире мафии; Бьянки, заменившая ей, никогда не существовавшую, старшую сестренку, которая своеобразно заботилась о ней, и, конечно, мама. Пускай на неё воздействовали пламенем тумана, вмешивались в разум и воспоминания, но одна из так называемых «закладок» моментально слетала, сколько бы её не накладывали, а именно на полное игнорирование существование Тсуны. Но материнские чувства сметали все преграды на своём пути. Жаль, что это работало лишь в одном единственном направлении. Не больше. Пожалуй именно ради этих людей Тсунаёши держится, как может, и терпит. Но очень часто она задаётся вопросом, «а надолго ли хватит сил у меня?» Ответа нет, лишь размытое чувство, что вскоре что-то произойдёт и силы иссякнут. Но пока Тсуна просто держится. Всё изменил один случай…