Слишком взрослое Небо

Странно. Вообще, всё, что происходит последние пару с лишним суток, можно таковым назвать. Хотя, казалось бы, что медленно, со скрипом и матами, но отношения между Небом и её хранителями двигаются с мёртвой точки. Ну, Реборну так казалось. Он был прекрасно осведомлен об отношении хранителей к никчемной Тсуне. И, кажется, глупая ученица не замечала этого. На грубые по отношению к себе действия от будущих носителей колец она лишь растерянно трясла головой и по-детски глупо хлопала глазами, держа себя в руках. Видимо, в девчонке есть задатки небезызвестной интуиции. Но всё время, каждое мгновение, проведенное за наблюдением за младшей Савадой, аркобалено постоянно казалось, что что-то с ней не так. Репетитора откровенно напрягали действия будущей Дечимо и отношения хранителей. Нет, поведение Тсуны беспокоило его и раньше, но действия будущего десятого поколения действительно заставляли волноваться. Они что-то задумали, и это «что-то» может плохо кончиться. Возможен и вариант того, что задумали не они, но косвенно с чем-то связаны. Реборн не желал зла для своей ученицы. Нет, изначально ему было плевать на неуклюжую и серую девчонку, выделяющийся из толпы разве что своей неудачливостью. Но это лишь сначала. Позже он привязался к ней, как к младшей сестре. Он точно знал, что не сможет видеть в ней объект сексуального желания, как на то надеялся Тимотео. Да, Тсунаёши хотят сделать той, кому отдадут незавидную должность стать «лекарством» от последствий проклятия, а когда она станет бесполезной, то можно выдать замуж за кого-либо, за того же Реборна к примеру. Поэтому начальной целью тренировок было достижение уровня, при котором юная Вонгола не смогла бы умереть при первой битве. Лишь некоторое время назад тренировки перешли на новую стадию, где Реборн взялся за Тсуну всерьёз, выбиваясь из плана, намеченного Девятым и Внешним Советником.

***

Теперь уже аркобалено понял, что Тсуна не совсем такая, какой кажется на первый взгляд. Он совершенно случайно заметил это сегодня, точнее первым это заметил не он, а верный напарник в лице Леона. Именно он заприметил состояние Тсуны после очередной выматывающей тренировки. Была одна маленькая несостыковка. Только секунду назад она возмущённо стенала об усталости, а сейчас, скрывшись из виду, спокойно потягивается, как после небольшой лёгкой разминки. Это странно. Реборн хитро щурится, не зря он, значит, взялся за неё. А, когда Тсунаёши спустя мгновение резко повернулась и посмотрела в точности то место, откуда наблюдал Реборн и недовольно поджала губы, нахмурившись, репетитор почувствовал едва ли не восхищение. Эта девочка, судя по поведению, уже очень давно тренируется и скрывает свои умения. Так получается, что она всё это время водила Вонголу, хранителей и его самого за нос! Честно, если бы не Леон, который явно испытывает тёплые чувства к Тсуне, он бы так и не заметил ничего особенного в «никчёмной» ученице. Против воли вырывается короткий удивленный смешок и аркобалено приземляется рядом со своей ученицей. Та на это действие внимательно щурится и затем, слишком устало для своего возраста, вздыхает. Досадливо передёрнув плечами Тсуна, понимая, что её раскрыли, кротко улыбнулась и произнесла, словно заправский дипломат: — Думаю, пришло время нам всё же поговорить, да?

***

Тсуна никогда не любила лгать, особенно тем, кто ей дорог. По-настоящему дорогим человеком до недавнего времени была только Савада Нана. Но теперь появился Реборн — аркобалено солнца, её репетитор — садист, тридцатилетний мужчина, запертый в теле ребёнка, который стал вести себя как старший брат по отношению к Тсунаёши. Было видно, что он искренне заботится о ней, а иначе, как объяснить тот факт, что действительно стал проводить тренировки. То, что он и вправду привязался к своей ученице, считая её своей семьёй, и Тсунаёши с накатывающим ужасом чувствовала отдачу. Она чувствовала, что ей не нравится скрывать своё Я от Реборна. Она ощущал его, как родного, близкого родственника, даже на чисто интуитивном или ментальном уровне. Чувства схожи, до липкой дорожки страха, с ощущением мамы. Так, словно репетитор приходится ей отцом или любимым старшим братом, из той категории, что почти всё своё время посвящает маленькой, любимой сестрёнке. Вот только, как теперь объяснить названному Аники ситуацию и не разрушить то, что есть сейчас? Как рассказать о том, что Тсуна уже фактически взрослый человек. Как вообще можно о таком сообщить? Тсунаёши не знала. Не знала «как», но она чувствовала, что нужно обязательно поговорить. Сейчас, за своими мыслями будущая Дечимо почти закончила первую часть разминки для того чтобы размять затёкшие кости и хотела было приступить ко второй стадии, как ощутила на себе взгляд киллера. Тсуна слишком хорошо знала, что будет, если вовремя не обнаружить, казалось бы, такую мелочь и её местоположение, а именно такая «мелочь» вполне может стоить жизни тебе или твоим близким. Поэтому Тсуна стремительно разворачивается в сторону предполагаемой опасности, напрягает всё тело и прищуривает глаза, выискивая угрозу среди листвы густых кустарников, и спустя пару мгновений обречённо выдыхает, расслабляя тело и прикрывая глаза, что было чуть не заискрились огнём посмертной воли. Будущая Босс Вонголы узнала это пламя. Поэтому она не чувствовала особой опасности от него. Это Реборн. Если он всё видел, то первый осколок маски откололся. А за ним Тсуна самолично оторвала второй кусочек, что был заметно больше предыдущего. Она совсем недавно делала вид умирающего лебедя на тренировке, она показывала результат, которого ожидали увидеть. Теперь же она показала реакцию, которой не должно быть. Хорошо, что никто кроме Леона и Реборна этого не видел. Нахмурившись выдала: — Думаю, пришло время нам всё же поговорить, да? — вот же. Голос не по своей воле вышел слишком усталым, а привычный тон сумасшедшего, пришедшего поговорить о цветочках с психом на ядерной станции, видимо произвёл определённое впечатление. Мало ведь ей того, что отношения с хранителями только-только изменившиеся в положительную сторону, опять пошли по наклонной, а интуиция истерично попискивала при их виде, довольно прозрачно намекая, что в ближайшее время ожидать больших проблем. После последних слов ненадолго воцарилась неловкая тишина. Спустя несколько секунд молчания, ученицу с учителем накрыло мощным потоком пламени тумана. «Это не Рокудо», — пронеслось в голове Реборна. Иллюзионист не мог находиться близко к этому месту. Нет, подобное пламя исходило от Тсунаёши. Сама же девушка осторожно кивнула головой в сторону дороги, указывая примерный путь, и, не дожидаясь какой-либо реакции, пошла первой. Реборн на это действие довольно усмехнулся. Значит, Тсуна знает о возможной слежке и не хочет, чтобы столь важная информация утекла песком сквозь пальцы. Репетитор отметил новые изменения в ученице. Движения стали более чёткими, плавными. Карие глаза внимательно щурятся, подмечая шорохи окружающей среды и движения киллера. Всё тело находится в напряжении, словно его ученица готова в любой момент отвернуться и убежать от будущего разговора, отразить любой неожиданный удар со стороны её репетитора или скрыться от слежки. Глаза периодически осторожно косят себе за спину, проверяя. А аркобалено солнца вновь довольно хмыкает. Не доверилась до конца, но открылась. Только вот почему она сейчас не маскируется, если они ещё не дошли до безопасного места? Чуть позже стоит узнать. Во время пути киллер ловит себя на мыслях, что в последнее время он слишком тепло и довольно ухмыляется в сторону Тсуны. Чувство, что он стал отцом неразумной малышки, что оказалась не пальцем деланной. Отец. Приёмный отец. Старший брат. Мысль обрывается на полпути, так как Тсунаёши привела его на незнакомую открытую местность и, не моргая и не отрывая взгляда, смотрит в пучину черных глаз. Ищет ложь или тайный умысел. Проверяет на честность. Реборн отчётливо осознаёт, что будь он на слежке за Савадой, то уже опустил бы голову и прятал глаза в тени полей своей шляпы. Через непродолжительный промежуток времени Тсуна облегчённо выдыхает и расслабляется, буквально падая на траву, устало горбя спину. Ей самой было не по себе вот так просто довериться и открыться своему репетитору, рассказать о тайнах, которые она всю жизнь предпочитала скрывать и никому не показывать. Вглядываться в тёмные глаза и ожидать реакцию. От усталости склонив голову в сторону, Савада легонько похлопала по месту рядом с собой, приглашая сесть. Реборна гложут смутные догадки и вопросы. Он садится рядом и решает подать голос первым. — Ты — Савада Тсунаёши? — Хоть голос и детский, но в нём заметны интонации, далеко не свойственные детям. Тсунаёши по-доброму усмехается, — какой контраст! Девушка поймала себя на мысли, что ситуация кажется ей до абсурда смешной и комичной. Она с Реборном живёт в одном доме уже довольно долго, но они не знают друг о друге почти ничего. — Да. Я — Савада Тсунаёши, которую выбрали на роль будущей Дечимо Вонголы, не спросив. А вы — Реборн, аркобалено Солнца? — Правильно. Что тебя так веселит, Тсуна? Не боишься, что я сдам всю информацию о тебе Девятому? — Реборн тоже проверяет, хоть уже и не сомневается. Ни в Тсуне, ни в себе. — Не боюсь. Я уже раскрыла все карты на своих руках. Да и моя интуиция твердит мне, что я могу тебе доверять, — на лице Тсуны читается полное спокойствие, а на губах играет мягкая, как одуванчик, улыбка, — я готова ответить, если уж не на все, то на большинство имеющихся у тебя вопросов. Реборн задумчиво кивнул. — Хорошо. В таком случае, с каких пор тебе было известно о мафии, и как много? Мне необходимы все подробности, — Реборн скрещивает руки на груди и смотрит в глаза ученице, не давая права на ложь. Тсуну пробивает на мелкую дрожь, но она всё также тепло улыбается уголками губ и сохраняет спокойствие, находясь под взглядом стальных глаз. — О мафии я узнала в возрасте десяти лет, — на немой вопрос, выраженный с помощью выразительно приподнятой брови, Тсуна милостиво поясняет: — от отца на день рождения узнала. Интересно как? — получив кивок в ответ, Тсунаёши со скрытой грустью продолжила: — Мой отец совсем не уделял времени на моё воспитание и не знал, что его никчёмная дочурка знает разговорный итальянский и на начальном уровне программирование. Я втайне от отца забрала его ноутбук, где мне удалось найти несколько довольно интересных документов, которые он будто и не старался спрятать. С помощью них я вышла на Вонгольскую базу данных, которая на тот момент была атакована кем-то извне. Таким образом, я узнала даже больше, чем мне было нужно. Реборн ощутил целый ураган странных чувств: подумать только, что самый последний кандидат на пост Дечимо Вонголы оказался более интересен, чем казался на первый взгляд. Тсунаеши была более смышленой, чем её ровесники, а сказала бы она раньше, как много знает о Вонголе, то это бы в разы уменьшило количество лекций — «экскурсий» по миру мафии. — Что же, Тсуна, ты смогла меня поразить. Скрывать такое так долго в себе, нацепив с маску глупой неудачницы, — ты достойна похвалы, — взгляд Реборна на мгновение стал мягким, и на лице появилась лёгкая улыбка, — однако, меня волнует ещё один вопрос, как ты смогла развить это пламя тумана? Тсунаёши несколько секунд растерянно смотрела на своего учителя, но тут же взяла себя обратно в руки и стала разглядывать округу, проверяя наличие оставшейся слежки. Удостоверившись в отсутствии кого-либо, Тсуна решила снять остатки иллюзии. С усталым вздохом, Тсунаеши начала: — Мне удалось это с большим трудом. Если кратко, то это было довольно сложно, проблематично и нервно. Несмотря на всё, я слишком мало знала, и приходилось действовать по чистому наитию, используя метод проб и ошибок. Пока мы сюда шли, наши наблюдатели видели, словно ты меня отчитываешь, после чего поспешили разойтись, отдав меня под твою опеку. Когда мы пришли сюда, уже никого не было. Иллюзии достаточно сложная штука, много выносливости приходится тратить, — окончив свою речь, Тсуна, мягко улыбаясь, молчала, ожидая какой-либо реакции от репетитора, при этом давая себе времени на небольшую передышку. Реборн крепко задумался. Слишком много неожиданных и интересных фактов из биографии будущей Дечимо, что не были в предоставленной информации на неё, всплыли на поверхность. Тсунаёши явно не на уровне школьницы. Возможно, даже сравнима с Хибари. Да, физическая сила развита очень хорошо, прекрасно владеет пламенем неба, однако ещё есть куда стремиться. Если эта девчонка уже так хорошо развита, то за будущее мафиозного мира не следует беспокоиться. А ещё, кажется, у неё более чем натянутые отношения с отцом. Это плохо. Очень. Тем временем, Тсуне показалось, что времени прошло достаточно и, сглотнув появившийся ком в горле, снова начала: — Как ты мог заметить, у меня сложные отношения с… отцом. Гм, ты не против, если я буду называть его Иемицу? — получив в ответ положительный кивок головой, шатенка продолжила, — мне несколько трудно с ним общаться, так как именно он настоял на изменении пламенем сознания и разума моей мамы. — Слова для Тсуны давались с трудом и падали тяжёлым грузом в воздухе, а голос то и время подрагивал, — он хотел создать бездушную, тупую марионетку, игнорирующую почти полностью моё существование. Но мы с мамой любим немного удивить, у нас это в крови. Она не только оставила в себе зачатки собственных мыслей и воли, но и смогла смести все закладки на игнорирование. Жаль, что сейчас я уже не могу ей помочь с остальным, слишком поздно поняла, что к чему, — Тсунаёши низко опустила голову, скрывая глаза за чёлкой. Голос был пропитан горечью и гордостью за свою мать одновременно. Рассеяно тряхнув головой, Савада решила откинуть плохие мысли, — Реборн, прости, наверное, сейчас уже совсем поздно, да и я устала. Мы могли бы продолжить разговор в другом месте? Тсунаёши смотрела на Реборна влажными и, по-детски глупыми, глазами. Она была похожа чем-то на птицу Хибари, Хибёрд. Если бы Кёя увидел Тсуну такой, то точно потрепал бы её по волосам с каменным выражением лица. У хранителя Облака вообще своеобразное представление о заботе. Вот и киллер не выдержал. — Да, пожалуй, пора закругляться. Думаю, чуть позже мы продолжим. — Да, я бы хотела ещё поговорить о… Хранителях, — Тсуна кинула на аркобалено печальный взгляд, но тут же поспешила скрыть его. Реборн около двух минут нечитаемо смотрел на Тсунаёши, а затем гордо встал и взял ученицу за руку. Киллер не совсем чётко осознавал, что именно сподвигло его на это действие, но чувствовал, что именно в такой поддержке нуждается ребёнок. Да, Тсунаёши выглядела именно уставшим ребёнком, с взрослой усмешкой на лице. Ребёнком, которого втянули во всю эту интригу и в то же время беспрестанно ломали, как личность. В эти несчастные минуты от подростковой фигуры сквозило одиночеством. Под маской «ничтожности» это было не видно, в спокойном состоянии проявлялись лишь слабые намёки, а сейчас девушка дала слабину. Видимо впервые за несколько лет. Внезапно Тсунаёши прикрыла глаза, а её тело стало заваливаться на бок. Нащупав пульс своей ученицы, Реборн успокоился. Обычное переутомление. Слишком много эмоций, а если добавить, сколько энергии было потрачено на поддержку иллюзии, то и не удивительно, что сознанию пришлось отключиться. Сейчас же следовало отнести нерадивую ученицу домой и немедленно связаться с Девятым, ибо на данный момент шпионы могли лишь усугубить из без них сложно сложившуюся ситуацию. А если уж ответ будет отрицательным, то аркобалено придётся применять свои меры. Хитро оскалившись, Реборн негромко сказал: — Отдохни… Глупая, Тсуна.