Слишком взрослое Небо

Лучи утреннего солнца осторожно касались кожи шатенки; ветер весело играл со слегка отросшими каштановыми прядями. Тсунаёши расслабленно лежала на поляне, на том самом месте, где произошёл памятный разговор с репетитором. Даже не верилось, что прошло целых два месяца. После того дня в душе наконец вновь начало появляться подобие умиротворения, которое должно быть у человека в душе, сердце и разуме. Пускай ещё не устоявшееся, с множеством прорех, но всё-таки спокойное умиротворение. У неё появился, пусть названный, старший брат. Реборн всё также продолжал нещадно тренировать её, хотя Тсуна не жаловалась. Зачем жаловаться на то, что нужно в первую очередь тебе и поможет выжить в дальнейшем? Будущая Дечимо считала, что незачем и вообще она только «за»! Тем более, она больше не скакала по всему Намимори в одном нижнем белье с ненормальными криками, тем самым практически перестав нервировать Хибари. Конечно, в связи с ситуацией, стиль и уровень тренировок потерпели значительные изменения. Тсунаёши с упорством сумасшедшего учёного узревшего нечто интересное восполняла пробелы в знаниях о мире мафии, пламени, Вонголе, уточняя разного рода нюансы у репетитора, доводя последнего до дёргающегося глаза. Реборн человек далеко не глупый, всё-таки киллер со стажем, но Тсуна оказалась ещё более дотошной, чем сам адский репетитор, что поневоле заставляло немного гордиться ученицей. А ещё искать информацию. Да, Тсунаёши буквально перемывала каждую косточку, каждый хрящик любой из изучаемых тем, она выискивала и задавала те вопросы, о которых Реборн, как и большинство, даже не задумывался. И именно это качество навело их на определённый вопрос. А, почему собственно, хранители испытывают столь нелестные чувства к своему Небу? Ведь истинная связь чувствовалась, хоть и довольно странно. Создалось впечатление, словно ребят просто поставили перед фактом, будто их заставили силком прийти к Тсуне. А сама связь… Она была, но не полноценная. Ощущалось, как если бы лист бумаги исполосовали вдоль и поперёк, оставив при этом определённую границу. Вроде одно целое, но с множеством дырок, рваных концов и разделено практически непреодолимой преградой. Реборн сказал, что когда-то давно читал нечто подобное. Осталось только вспомнить, где это самое «нечто» и понять, что делать дальше. Эта «парочка небольших» загвоздок буквально выедали головной мозг живьём. Честно, Тсуне это напоминало очень хорошо продуманный фарс. Словно это какой-то погорелый театр с невольными марионетками и зрителями. Мнение «зрителей» так же, как и «кукол», не спросили. И самым первым «наблюдателем» начала пьесы театра абсурда стала сама Тсунаёши. И она всерьёз опасалась, как бы те, кто за этим стоит не причислили мимоходом к статусу публики и Реборна. Поведав свою мысль репетитору, Тсуна получила согласие по этим мыслям. Аркобалено имел похожие догадки и уже пытался немного понять, что происходит и что произошло ранее втайне от самого киллера. Так как Ноно Вонгола дал согласие на ненавязчивое предложение отозвать наблюдателей, у Тсуны и репетитора были частично развязаны руки. Да, нужно было держать прежнюю манеру поведения на глазах хранителей, но уже можно было понемногу снимать небольшую иллюзию с внешнего вида и характера. Никаких резких и критических изменений это не принесёт, а вот силы будут тратиться меньше. То противное сосущее под ложечкой чувство так и не исчезло. Наоборот, оно стало набирать обороты, что не на шутку беспокоило Тсуну и её репетитора. И при этом ничего конкретного, интуиция завывает истошным писком время от времени, но указывает практически в пустоту. Размышления и попутное созерцание облаков было прервано солнечным аркобалено, довольно… неожиданным способом одновременно. А именно несильным ударом довольно увесистой папкой, полной уже пожелтевших от времени бумаг, по лбу. По идее по лбу, а на самом же деле по земле, в паре сантиметров от изначальной цели. Реборн довольно прищурился. — Правильно, Тсуна. Нельзя расслабляться даже если полностью доверяешь окружающей среде. — Ведь это может быть ловушкой, мастерски скрытой под иллюзией. Конечно, я это знаю, Реборн. За кого ты меня принимаешь? — Тсунаёши села и довольно потянулась, громко хрустя суставами. Солнечный аркобалено ничего на это не ответил и просто бесцеремонно плюхнулся рядом. Всё-таки, он тоже человек и имеет право позволить себе немного расслабиться рядом с тем, кому он готов доверить жизнь. Тсунаёши сама не осознаёт, какое влияние может оказывать и какой мощью обладает. Репетитор уже полностью убедился, что младшая Савада самое настоящее Необъятное Небо, она точно прямой потомок Примо Вонголы. Тсуна уже не раз доказала, что она далеко не простое Небо. Стоит вспомнить тот же Конфликт Колец. Реборн уверен, что Червелло ещё долго будут нервно оглядываться при упоминании о будущей Дечимо Вонголы. Это же надо! Как выразилась Тсуна, «со страху» зарядить со всего размаха ногой в челюсть Занзасу! Тсунаёши потом прямо заявила, что не надо было сначала нервировать её, а потом пугать. Вообще резко двигаться не стоило. Она — человек нервный в последнее время, объясняла Тсуна Занзасу, пока тот потирал подбородок и проверял на предмет наличия пострадавших зубов. Хорошо хоть этого почти никто не видел, а кто видел, тот понял, что лучше молчать и продолжать играть сценку «отбери колечко». Удобнее устроившись на траве, Реборн хитро улыбнувшись, спросил: — Что ты делала тут, пока я собирал информацию в тоннах макулатуры? — Я? Я думала. Ты что-нибудь нашёл полезного? У меня уже есть некоторые догадки, но пока они не имеют никаких подтверждений и кажутся мне бредовыми. — Да, мне удалось найти несколько очень старых записей, в которых описывается что-то довольно похожее на наш случай. Вот, ознакомься, — Реборн передал ту самую папку, которой судя по всему, намеревался оставить нехилую шишку на лбу ученицы. Тсуна, взяв документы, стала внимательно изучать их и с каждым прочитанным абзацем её брови поднимались всё выше и выше, а потом наоборот. Она начал хмуриться, черты лица заострились, взгляд становился всё более серьёзным и цепким. Спустя около получаса, Тсунаёши наконец отложила бумаги и устало начала массировать виски. Всё, что она прочла, было полноценным описанием происходящего с ними. Но, это… это просто дикость, какая-то! Не может же быть… Ан-нет, может. Против фактов не попрёшь. — Реборн, ты намекаешь, что где-то гуляет недостающая часть семьи? И что возможно, эта самая часть ещё даже не родилась или уже умерла? — Да, так уж получилось. Где-то в этом мире бродят или бродили твои вторые хранители: отражения нынешних хранителей и твоё собственное. Видимо, «судьба такая», — аркобалено выглядел не менее серьёзно, чем Савада. У него самого первоначально были примерно такие же мысли, но одно дело догадки, а сейчас это было на самом деле. Тсунаёши кисло усмехнулась в ответ. — Ага. Ка-а-арма. Ладно, шутки в сторону. Нужно отталкиваться от этой информации, за неимением иной. Надо решить, как действовать даль… Тсунаёши пришлось прерваться на полуслове, так как неподалёку произошёл громкий взрыв. Обернувшись в сторону звука, она успел заметить летящее на неё нечто большое и вытянутой формы. Последней мыслью, пронёсшейся в голове, прежде чем её поглотила беспроглядная тьма, была: «Какого чёрта, опять, какая-то фигня происходит именно со мной?!»

***

Немного взгляда со стороны. Гокудера точно знал, какое будущее ему уготовано и то, что его невозможно избежать. Можно лишь немного подкорректировать, чтобы было более комфортно. И этого не изменить. Но, тем не менее, он в глубине души надеялся, что всё ещё может измениться. Есть только одно препятствие — Савада Тсунаёши. Гокудера не понимал, как можно было, даже чисто гипотетически, поставить ЭТО на пост Дечимо?! Это… существо было слишком слабым, мелким, неуклюжим, наивным… Перечислять можно долго. Однако вопрос, терзающий Хаято и других Хранителей не менялся. И, это ничтожество его — их Босс?! От одной подобной мысли хотелось биться в истерике и крушить всё в округе. И этому никчёмному созданию ему, Хаято, приказали набиваться любыми, абсолютно любыми, способами в ближний круг?! Да не в жизнь. И Гокудера был уверен, что хоть и не все, но половина Хранителей согласятся с его мыслями, а остальные будут похожего мнения. Хотя было то, с чем поспорить никто из них не мог, даже Мукуро или Хибари. Что-то было в этой девчонке так и не так одновременно. Чувствовалось в ней, несмотря на все недостатки, что-то этакое, родное. И при этом словно эта девочка не совсем она. Как это объяснить, никто так и не понял. Вот, как можно почти по настоящему беспокоиться за это Чудовище, когда оно так неуклюже летит пахать землю носом и при этом действительно искренне, не на показ, верить в этого Монстра, на полном серьёзе звать её Боссом, другом, зверьком и сестрой?! Хранитель Тумана тоже не мог уловить момент, когда вполне себе реально серьёзная угроза про захват тела и разрушение Вонголы изнутри, переросла в обыденную шутку, ритуал без которого уже почти невозможно обойтись? Почему немного интересное травоядное слишком часто стало проявлять себя опасным зверьком? Нервным зверьком. Хибари до сих пор с трудом сдерживает ухмылку, когда вспоминает, как мелкий зверёк наорала на Червелло за то что они натворили в Намимори. Девушки тогда выпали… куда-то. Но судя по лицам, на их памяти это впервые, когда им предъявляют претензии, да ещё в таком тоне. И кто? Пятнадцатилетняя девчонка! Почему-то было тепло осознавать, что это Нечто волнуется за каждого из них, пытается по-настоящему сблизиться, наладить тонкие нити связи. Но постоянно, стоило только задуматься об этом кому-то из них, как тут же сознание прошивало вспышкой боли и слепой ярости, раздражения направленных на одну единственную девчушку с пламенем Неба. Стоит заподозрить, что что-то не так с самой шатенкой, с поведением её матери, то тут же происходит… что-то. Становиться безразлично на жизнь и чувства Савады. Единственные, кому удаётся, хоть и с большим трудом, но противостоять этому коллективному помешательству, это: Мукуро, а значит и Хром, Хибари и Ламбо. Рокудо, потому что воздействовать на него напрямую не получается, всё-таки настоящее тело находится в тюрьме Виндиче, а туда просто так не попасть. Хром же, крепко связана с Мукуро, она является его медиумом, ежесекундно находится в контакте с пламенем Рокудо. Хибари — просто потому что он Облако. Да, он поддаётся некому влиянию, но пламя само по себе определяет границы, да и сам Кёя скорее на чистых инстинктах держался подальше от Дечимо. Как бы он не злился и не грозился загрызть всех заживо, но где-то глубоко ему казалось противоестественным, то что он хочет причинить боль зверьку. Ламбо, он же просто ребёнок. Причём костюм телёнка подходит ему по характеру чуть ли не на все сто процентов. Он вбил себе в голову ещё с первой встречи, что сестрёнка Тсуна хорошая, и что Ламбо-сан хочет остаться с ней и её мамой, как можно дольше. Только из-за чего-то Тсуна казалась никчёмной и глупой, а желание напакастить не покидало его. Но ничего, это никак не мешает маленькому Бовино любить сестрёнку! И всё же каждый из Хранителей Десятого поколения замечал, что Тсунаёши по крупице, по капле, но меняется, словно открывает им настоящую себя, но при этом отчаянно боится, что кто-то из них сорвётся и разорвёт приоткрытую душу в клочья. Более того, ребята сами этого боялись и потому стремились держаться подальше. И всё же, что-то отталкивало их друг от друга и от их Неба в особенности. Они чувствовали, словно Тсунаёши и они сами не являются полноценными. Будто бы где-то по свету бродят их части личностей, душ. А Реборн стал, как-то странно смотреть на них, будто что-то знал, но сказать ничего не мог.

***

Это был очередной, взбалмошный день. Тсунаёши с репетитором ушли куда-то, как выразился аркобалено, на тренировку, на которой никому из них нельзя присутствовать ни в коем случае. И вот так неудачно вышло, сложились звёзды, планеты резко заняли самые отвратные положения или просто неудачные шутки судьбы, но так или иначе, а Гокудера и маленький Бовино оказались слишком близко друг к другу. Разгорелась нешуточная ссора с криками и угрозами. Стоявшие неподалёку, некоторые из Хранителей, даже не думали попытаться разнять этих двоих. Их только Савада и может успокоить. Вот в очередной раз доведённый до истерики телёнок, достаёт из своей пышной, и вероятно безразмерной, шевелюры очередную разработку Бовино. Крик Хаято, что бы Ламбо засунул «эту чёртову штуку» туда, откуда он её вытащил, возымели совершенно противоположный эффект. Хранитель Грозы, неистово ревя и вытирая сопли, понёсся в сторону «Глопудеры» и запнувшись, выронил странный аппарат, который полетел в руки Урагана. А тот не будь дураком, отбросил пинком это орудие подальше от себя, усилив пинок пламенем. В сторону лесной чащи. Далеко полетело. И только сейчас до присутствующих, являющихся сознательными личностями, тихонько доехала мысль, что примерно в этом направлении и ушла тренироваться их, вроде как, Босс. И никто из них не сомневался, что эта штука прилетит если не на саму Десятую, то очень близко к ней. Такеши тут же поднял ревущего Ламбо на руки и стараясь говорить как можно беззаботнее, стал успокаивать Бовино, попутно пытаясь выяснить, что это такое было и чем может угрожать. Ламбо, шмыгая носом и постоянно хлюпая, выдал всё, что знал, а Ямамото перевёл остальным, так как только он смог понять, что говорил ребёнок. — Ну, насколько я понял, это недоработанная базука прошлого. Он хотел использовать её на Гокудере. Эта штука должна отправлять на пять-десять лет в прошлое на двадцать минут. Но она не доведена до ума и сейчас неизвестно, что произойдёт с тем, на кого она упадёт. Влияет очень много факторов: эмоции, мысли, желания и элемент атрибута. Ха-ха, думаю нам стоит поспешить и убрать эту опасную штуку с дороги. Как думаете? — Уже весёлым тоном закончил Такеши. Но в самой глубине глаз можно заметить слабый огонёк волнения. Все молчаливо согласились. Так и не прозвучала зависшая в воздухе фраза — «Пока на неё не наткнулась Тсуна».