Слишком взрослое Небо

Тсунаёши сидела в общей гостиной особняка семьи Вонгола и с лёгкой улыбкой наблюдала за хранителями первого поколения. Вот Лампо лениво отмахивается от всех, кто к нему пристаёт. А вот Джи с непроницаемым лицом, но крайне грозным взглядом отчитывает Спейда и Алауди, которые «немного» увлеклись и чуть не разнесли пол резиденции. А те только молча слушают, изредка хитро переглядываясь. Опять что-то задумали шалопаи, ностальгически подумала Тсунаёши. Какие же они ещё дети, несмотря на то что уже порядком выше самой Тсуны. Но ведь так и должно быть в семье, верно? Иногда она с трудом сдерживала такие порывы, как подойти на каком-нибудь заседании и незаметно поправить галстук, волосы, какую-то не значительную деталь… Впрочем, она это делала перед тем, как отправиться туда. На что все шутливо фыркали, но даже не думали сопротивляться. Иногда даже наоборот, например, сами подходили и уточняли подойдет ли такой галстук. И вот сейчас, сидя на диване и смотря на счастливых хранителей, она чувствовала, как истошно надрывается интуиция, как она практически вопит, о том что недолго этому счастью осталось длиться. Что практически всё будет так, как и было в истории Вонголы. И Савада не сможет этому помешать, не сможет уберечь их от этой боли, как бы сильно не желала этого. Она не сможет вмешаться вовремя. К этому моменту Савада Тсунаёши исчезнет из этого мира и жизни Основателей Вонголы. Из жизни второй половины своей семьи. Сейчас Тсуна остро чувствовала, что время утекает, словно песок сквозь пальцы. О, конечно же Савада могла бы без особых усилий воспротивиться, просто остаться в этом времени, отказаться, но… Она знала, что так нельзя. Что если она сделает так, то это будет уже совсем не она. Если она останется, то не только предаст саму себя и семью из своего времени, но и сделает только хуже. Не она вершитель судеб, не ей переламывать уже выросшее дерево. Она может лишь немного корректировать его рост и внешний вид. К тому же, она всегда знала, что вернётся рано или поздно назад. К Реборну, маме, хранителям своего поколения и своим проблемам. Так действительно нужно, так правильно, так говорит интуиция. Поэтому Тсуна сейчас внимательно наблюдает за частью своей семьи и старательно запоминает и откладывает в воспоминаниях каждое мгновение проведённое со всеми ними. Ведь совсем скоро она исчезнет и не ясно, когда они смогут встретиться вновь. А то что они встретятся, Тсунаёши знала чётко и ясно. А там, куда она вернётся, эти счастливые тёплые воспоминания и весь накопленный опыт, ой как пригодятся! Теперь она будет знать и помнить, что всё может быть хорошо, как должна ощущаться связь с хранителями и можно будет понять, как помочь десятому поколению. А ещё будет помнить, что есть те, кто её любит, как неотъемлемую часть своей жизни. Что есть тот, кто занял одно из особых мест в её душе. Тсунаёши печально улыбается, по большому счёту её вообще тут быть не должно. Но она тут. Имеет на это право. И пожалуй теперь Тсуна сможет выдержать предстоящее. А ещё она сможет помочь Реборну и другим аркобалено, и улучшить состояние своей мамы. Тсунаёши выросла за это время, стала сильнее, набралась опыта и знаний. Она должна. Она хочет этого. Кивнув самой себе, расслабленно выдохнула и немного прикрыла глаза, откинувшись на спинку дивана. Самое важное она для себя решила. Остальное — мелочи. Или не совсем. Решить то, она решила. Но Савада совершенно не представляла, как будет прощаться с… Джотто. Как она будет смотреть в эти до невозможности глубокие, внимательные глаза, что искрятся обжигающим врагов и обволакивающим близких, пламенем. Которые смотрят с нежностью и заботой и в которых скорее всего отразятся боль и разочарование. В такие моменты в Тсуне просыпается скромный, неопытный подросток. Все эти годы, что она провела здесь, она провела в кругу семьи и даже не задумывалась о всяких там гулянках — свиданках. Всё это время она вела себя так, как привыкла. И подобного рода вещи Саваду не интересовали. Все её мысли, вся душа и сердце Тсунаёши были наполнены нашедшейся частичкой её семьи. Поэтому Примо — Дечимо Вонгола практически не повзрослела в этом плане, в отличие от остальных. И так уж вышло, что один из таких вот дорогих людей засел глубже. Как объяснить такие простые и при этом ужасно сложные чувства, Тсунаёши не знала. Под грузом далеко не самых лёгких мыслей, Тсуна сама не заметила, как тихонько соскользнула в мутное марево снов. Зато это прекрасно заметили другие. Хранители стали медленно сворачивать свою шумную деятельность, так как знали что резко наставшая тишина заставит моментально подскочить их Небо и приготовиться к бою. Затем, ребята медленно, осторожными прикосновениями и не навязчивыми подталкиваниями, уложили Тсуну в более удобную позу. Джи накрыл шатенку пледом, а Асари тихонько подоткнул небольшую подушку под голову. Все хранители первого поколения видели и знали, что Тсунаёши очень сильно беспокоится о них и о том, что должно произойти. На самом деле каждому хотелось вцепиться всеми конечностями в этого взрослого, сильного, но такого невероятно нежного и важного человека. Ведь именно она заботилась о них, когда кто-то болел. Именно она помогала, направляла. Нежно подталкивала, подсказывала и по мере необходимости давала советы. Беспокоилась и обрабатывала их ранения, напрочь забывая о своих. Столько всего случилось, а она всегда держалась стойко, непоколебимо, гордо, даже если не было сил стоять, не то что сражаться, Тсунаёши не допускала даже мысли о том что бы упасть на колени. И учила их тому же. Но при всей своей силе, она оставалась такой же яркой, тёплой, уютной, нежной, родной, надёжной, порой трогательно неуклюжей… Да всего просто невозможно описать! По мнению всего первого поколения Вонголы, этот человек просто невероятен. И от того всем было ещё более печально, что они никак не могут помочь ей. Ребятам было ясно, что для Тсуны Джотто был особенным. Не в том смысле, что она ставила его выше других или что-то в этом роде, нет. Просто любила по другому. Не как их — родных людей, родственников, семью, а как любят возлюбленных. И было видно, что Джотто отвечает тем же. Но оба этого не видят. Даже знаменитая интуиция молчит и не колыхается по этому поводу, видимо считая, что её владельцы должны сами разобраться между собой и в своих чувствах. И сами хранители не могли вмешаться, понимая что не только не помогут, а сделают только хуже. Когда в комнату вошёл Примо Вонгола, хранители постепенно стали молча выходить из помещения, давая Джотто возможность побыть с Тсунаёши наедине. На что блондин лишь благодарно улыбался и кивал. Когда гостиная опустела, Джотто осторожно присел на подлокотник в изголовье дивана и стал нежно перебирать мягкие, но тяжёлые пряди волос. Взгляд золотых глаз внимательно скользил по спокойному, почти безмятежному лицу Тсунаёши, запоминая каждую чёрточку. Рука ласкающее перешла на лицо, большой палец плавно очертил скулы и обводя контур лица. Джотто уже наклонился ниже, почти что вплотную, как Тсунаёши сонно вздохнула и легонько потёрлась об источник тепла щекой. Джотто тут же отпрянул, сбрасывая наваждение. Сделав несколько вдохов-выдохов и успокоив наконец разбушевавшееся сердце, Примо осторожно поднял на руки Тсуну и неслышно ступая, пошёл к выходу из комнаты. Солнце неумолимо клонилось к закату. Последние свечи потухли…

***

Глаза открывать решительно не хотелось. Было мягко, удобно и чьё-то тёплоё дыхание в районе шеи заставляло табун озорных мурашек бежать вдоль позвоночника. Но что-то не давало соскользнуть обратно в страну Морфея. Тсунаёши внутренне напряглась и медленно открыла глаза. Она не помнила, чтобы куда-то уходила из общей гостиной. Последнее её воспоминание, это развеселившиеся хранители. Осмотрев обстановку, Тсуна узнала в ней свою комнату. Дальше взгляд скользнул по постели и наткнулся на знакомую блондинистую макушку, и Савада окончательно расслабилась, легко запустив пятерню в светлые волосы. Их обладатель смешно сморщился и ещё сильнее сжал Тсунаёши в объятиях. Дечимо не хотелось думать о грустном в такой момент, но мысли сами по себе заполняли голову. Совсем скоро она больше не сможет вот так запросто прикоснуться к Джотто, не сможет пожелать ему доброго утра, удачи, помочь, защитить, просто поговорить, не сможет, в конце концов, признаться ему в своих чувствах и это заставляло сердце мучительно сжиматься. Савада слегка прикусила губу, подавляя тоскливый вздох и стала медленно выпутывать пальцы из золотистых локонов. Тсуна склонилась немного ниже, прямо к лицу Примо, зацепившись взглядом за губы. Проведя свободной рукой по скуле, Дечимо коротко, но осторожно и нежно прикоснулась своими губами ко лбу. Щёки залил румянец и Тсуна поспешила себя одернуть. Ну что она и вправду, как влюблённая школьница четырнадцати лет! Впрочем, самовнушение ни капли не умоляло степень её смущения и Тсунаёши поспешила отстраниться. Как только она попыталась не только сесть, но и выпутаться из плена рук, её тут же поймали и прижали к себе, усадив на колени. Из груди непроизвольно вырвался тихий удивлённый восклик и на Тсунаёши внимательно посмотрели ярко — золотые глаза. — Джотто… — Савада попыталась было что-то сказать в своё оправдание, как её нагло перебили. — Тсунаёши! Хватит, нет больше смысла убегать. — А? Савада явно не понимала, с чего Джотто стал так себя вести, что за бессмыслицу он сейчас лопочет и как на всё это реагировать. — Джотто, ты чего? Не выспался, что ли? Из-за меня, да? Прости, я не хотела тебя тревожить и… И снова ей не дали договорить, заткнув поцелуем. Нет, не тем что с пошлым причмокиванием и языком. А простое касание губами. Джотто отстранился первым, глядя глаза в глаза своей будущей приемнице Вонголы, своему отражению пламени и просто любимому. — Ты ведь хотела поцеловать меня, так? — Вопрос заставил Тсунаёши смущённо отвести взгляд, подтверждая догадки Примо. — Так почему нет? Ты боишься? Почему ты дрожишь? Тебе не нравятся мои прикосновения? Нет? Так в чём же дело, Тсуна? Джотто старался говорить спокойно, но настойчиво. Нежно, но чётко, не мямлить. И не отпускать Саваду. Ни за что не отпускать. Казалось, что стоит только немного ослабить хватку и Тсунаёши убежит, исчезнет, спрячется, растворится во времени и… больше не вернётся. Раньше Примо никогда не думал, что сможет чувствовать… так. Что не сможет и не захочет отпустить или потерять кого-то настолько сильно, что просто не верилось. Но это так. Это он сейчас прижимает к себе Тсунаёши, заваливая вопросами. Это он только что впервые поцеловал в губы Тсуну, что сейчас отводит глаза и прячет покрасневшее до корней волос лицо, уткнувшись Джотто в шею. А Тсунаёши чуть ли не паниковала и никакая многолетняя выдержка не спасала. Нет, ей не противно, ей приятно. Да, хотела поцеловать в губы или хотя бы в щёку, но струсила. Да-да, та, кто без какого-либо страха выговаривала Алауди, Джи и Спейду своё мнение и претензии. Та, кто без особого напряжения лезет под пули — струсила перед любимым человеком, побоявшись одним неверным действием разрушить всё. Чего Тсуна боится? А разве Джотто сам не понимает? Он ведь знает… — А чего не понятного? Я могу исчезнуть в любой ближайший момент… И не спорь! Я чувствую это. Силы утекают сквозь пальцы… Ещё мне было страшно, что ты не поймёшь, оттолкнёшь, не примешь, не простишь… Да, раньше я бы вообще в обморок грохнулась от простых слов, а тут… Тсуна не договорила, стыдливо опустила глаза и стала нервно теребить одну из застёжек на жилетке Джотто. А тот потерянно смотрел, явно не понимая, из-за чего Тсуна могла раньше в такой момент потерять сознание. Внезапно закралась одна маленькая догадка. Джотто не сильно сжал подбородок Тсунаёши, заставляя посмотреть себе в лицо. — Тсунаёши… Ты в первый раз поцеловалась? — Вслух произнести это было немного сложнее, чем в мыслях. Но вновь вспыхнувшее лицо, только успокоившейся Тсуны, вернуло уверенность в себе и немного подняло настроение. Кажется, у него скоро появится приятная привычка смущать Тсуну. Савада поджала губы, но едва заметно кивнула. — Что, правда? Неожиданно… Я рад. Мне очень хотелось украсть твой первый поцелуй. И улыбнулся, нежно-нежно так. А Савада почти шутливо стукнула его по плечу и назвала дураком. Они еще некоторое время просидели в тишине, в объятиях друг-друга, слушая дыхание и сердцебиение. Но Джотто решил вновь прервать молчание. И вправду, хватит скакать вокруг да около. Заветные слова так и не были произнесены. — Тсунаёши, послушай. — Джотто дождался, когда Савада сфокусирует своё внимание на его словах и продолжил. — Я думаю, что это говорить не обязательно и что нам и так всё ясно о чувствах друг — друга, но всё же я хочу, чтобы ты услышала и запомнила мои слова. Я люблю тебя. И сказаны они только для тебя. Дыхание перехватило, а сердце забилось на порядок сильнее от этих слов. Приятное тепло разлилось где-то в груди и распространилось по всему телу. Захотелось глупо улыбаться и скакать, как полоумный олень, но Савада сдержала столь малодушный порыв, вполне обосновано опасаясь, что разрушит момент. — Я запомнила, спасибо. И… Джотто? — Да? — Я тоже тебя люблю. И чмокнула Примо в уголок губ. А тот не стал сдерживать улыбки, с трудом подавив счастливое хихиканье. Но всё имеет свойство заканчиваться и этот момент не исключение. Тсунаёши невольно ойкнула, когда посмотрела на свою руку и почувствовала, как напрягся Примо. Тело покрывала практически полностью прозрачная, немного искрящиеся дымка, а сама она стала полупрозрачной. Неужели уже?.. Тсунаёши постаралась улыбнуться, несмотря на то что губы дрожали и никак не хотели складываться хотя бы в подобие улыбки. И без слов ясно, что это последние секунды пребывания Тсуны в этом времени вместе с первым поколением Вонголы. Тсуна крепче обняла Джотто, чувствуя ответные прикосновения, и негромко сказала, практически на ухо. — Я люблю тебя. Я думаю мы еще встретимся в будущем. Все вместе, да? — Да, все вместе. Мне тоже так кажется. Только дождись нас и попроси других немного подождать. Голос Примо немного дрожал, если бы он только мог предотвратить исчезновение Тсуны, но… нет. Не может. Но они ещё встретятся, это точно. Но, когда? Тсунаёши кивнула на просьбу Джотто. Ещё два вдоха и Тсуна исчезла. Никаких вспышек света, огня или звуковых эффектов. Только на шее остался маленький влажный след от не удержавшихся солёных капель. Примо судорожно выдохнул, запуская пальцы в волосы, как совсем недавно делала Тсуна. Ему нужно немного времени прийти в себя, чтобы успокоить остальных, что уже точно почувствовали исчезновение своего второго Неба.