Слишком взрослое Небо

Когда Тсунаёши пришла в себя и медленно открыла глаза, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть сквозь мутную дымку, первым кого она увидела, был — Леон. Небольшая ярко-зелёная ящерка умостилась рядом с её лицом на подушке. И стоило Леону заметить, что Тсуна стала подавать признаки жизни, тут же поспешила к своему владельцу, предварительно оставив маленький след от лапки на щеке Савады. Леон, на удивление, быстро выбежал из комнаты, оставив Тсуну в лёгкой растерянности. Тело казалось чужим и едва ощущалось. Хотя, попытка сесть, не с первого раза, но увенчалась успехом. Габариты были, мягко говоря, непривычными спустя столько лет. Единственное что осталось по ощущениям таким же, как запомнила Тсуна — её пламя. Вот оно не изменилось совсем после второго переноса во времени. Савада попыталась встать с кровати и уже коснулась кончиками пальцев ног пола, как дверь в её комнату распахнулась, и едва не слетела с петель. Первым в комнату пробрался Реборн с Леоном на плече, а вслед за ним посыпались и остальные хранители. Тсунаёши замерла от удивления, уставившись на неожиданно свалившихся ребят, как если бы те резко обросли шерстью и теперь просили её подстричь их. Хранители почти зеркально отразили реакцию своего будущего Босса, смотря на неё, как на восьмое чудо света. Тсунаёши постаралась напрячь непослушные мышцы и, выдав скромную улыбку, спросила: — Что-то не так? Ребята? Все в порядке? Знакомый, едва слышный рык донёсся со стороны Хибари. — Она ещё спрашивает! Ямамото постарался улыбнуться, сдерживая нервный смех, и растрепал волосы у себя на затылке. — Понимаешь, Тсуна, на тебя упала та штука Ламбо, и ты исчезла на два дня, а когда тебя нашли, то проспала ещё пару дней и очнулась только сейчас. Вот мы и переволновались все… Ха-ха-ха. Но теперь всё хорошо! Дождь хоть и не совсем осознанно, постарался разрядить обстановку и успокоить собравшихся. Тсуна смотрелась почему-то потерянной, грустной и… взрослой. Да, пожалуй, именно так. Взрослой. Мудрой. Это было едва заметно в пляшущем пламени в карих глазах. И хотя взгляд был полон доброжелательности, в некоторой степени радости, но было и то, что смущало некоторых особо проницательных личностей. Было такое ощущение, словно Тсунаёши вспоминала их лица, черты… Как если бы они не виделись много лет и тут произошла неожиданная встреча, что вызвала бурю удивления и радости у Савады. Более того, когда Тсуна исчезла, Хранители почувствовали изменения внутри себя. Они и вправду испугались из-за пропажи своего Босса. Они в самом деле беспокоились и волновались за судьбу своего Неба. Они много, очень много думали о ней и впервые не чувствовали того отторжения. Наоборот, хотелось прийти, разыскать, спасти, помочь, защитить, хранить. Каждый по многу раз перекрутил свои воспоминания с участием Тсуны и нашёл те мелочи и моменты, которых раньше не видел в упор. Обрушились градом мысли и эмоции, что раньше оставались на заднем плане. Савада решила прервать молчание и, склонив голову набок, уже более естественно улыбнулась в ответ Ямамото. — А чего вы все в дверях встали. Может, пройдёте в комнату? Или лучше спустимся вниз? Там места должно быть побольше… Хранители тут же замельтешили, уверяя Тсуну, что они тут прекрасно поместятся и вообще, «глупая ученица, тебе сейчас нельзя двигаться!». И честно, эта забота удивляла и подкупала. Тсунаёши чётко видела, насколько сильно изменились её хранители за такой короткий, для них, промежуток времени. И это ещё сильнее бросалось в глаза с высоты её лет. Теперь они казались неуклюжими, но очень искренними подростками. Причём каждый со своими тараканами-мутантами. И Савада чувствовала, что сейчас они действительно заботятся о ней, совершенно искренне беспокоясь. И что они принимают её как босса, как своё небо. А она их в ответ. Пламя, клубящееся и горящее внутри них, резонирует и сплетается в пока ещё тонкие, но, обещающие стать самыми прочными и толстыми канатами, нити. И даже те бреши, которые остаются из-за отсутствия вторых половинок семьи, уже воспринимаются не так болезненно, ведь Тсуна очень долгое время находилась среди них и впитала в себя крупицы их пламени, что дало всем вздохнуть более свободно. Реборн внимательно наблюдал за разворачивающейся перед ним картиной и всё сильнее впадал в задумчивость. Это странно и не поддаётся объяснению. Тсунаёши одновременно была всё той же и при этом совершенно другой. То, как она двигается, её манера речи, этот растеряно-уверенный взгляд полный притаившейся печали, это пламя в конце концов! Едва заметные, но всё же, если знать куда «вглядываться», можно увидеть поразительные изменения. И это заметил не только Реборн. Теперь они все видели разительные отличия. Они видели взрослого человека, который хоть и не успел толком ничего сказать или сделать, но уже показал себя с иной стороны. Тсуна обволакивала своим пламенем, своей едва заметной сейчас заботой, теплотой. Ненавязчиво выведывала информацию и очень изящно уклонялась от вопросов о себе. И это вызвало бы подозрения, но… Тсунаёши совершенно не беспокоилась, была полностью расслаблена и свободно говорила о том, о чём знала лишь она. Уже позже, оставшись с Реборном один на один, Тсуна позволила себе горькую короткую улыбку и шумно выдохнула. — Не надо так сверлить меня взглядом, Реборн. Я — это я. Или ты думаешь, кто-то другой мог спокойно засветить Занзасу в челюсть? Знаешь, я полагаю нам стоит поговорить. Как в самый первый раз, а? Помнишь же? Аркобалено окончательно расслабляется и соглашается. Действительно, хорошо бы поговорить по душам. Репетитор подсаживается ближе к своей ученице и погладив Леона, устремляет свой взгляд на задумчивую Тсунаёши. — Ну с чего бы начать? После того, как на меня упала та базука, я встретилась с одним… хм, можно сказать человеком и попала… в прошлое. Да-да, в прошлое, не надо на меня так смотреть! Я тоже так умею! Продолжим, попала я, как ни странно в Италию. Во времена, когда Примо Вонгола был ещё подростком. И догадайся, кого я встретила и кто оказался второй половинкой нашей семьи? Реборн слушал и с трудом верил собственным ушам. Слушал затаив дыхание, как маленький ребёнок, которому рассказывают удивительную историю. И что самое главное, Реборн знал, чувствовал, что все слова Тсуны — истина. Не приукрашенная, не приуменьшенная — правда. И теперь многое вставало на свои места. И то чувство неправильности, и преображение хранителей, и поведение самой Тсунаёши. Шутка ли, взрослая баба в теле подростка. Тут хочешь — не хочешь, растеряешься, даже если была готова к такому. И эта радость при виде своих хранителей и самого Реборна. По мере рассказа, Реборн вставлял уточняющие вопросы и Тсунаёши отвечала. Где со смехом, где с горечью. Не утаила Савада и самого момента её исчезновения, хоть и опустила излишние личные подробности. Реборн качал головой и чётко осознавал — его ученица выросла. И пускай тело у неё сейчас как у подростка, это пройдёт под влиянием времени. Что немаловажно, это даёт им нехилое такое преимущество. Теперь Савада вполне может дать фору своим противникам и уделать этих кукловодов доморощенных.

***

Всё со временем налаживалось. Постепенно укреплялась связь хранителей друг с другом и со своим Небом. Конечно, не обходилось без небольших конфликтов, шуточных драк, Туман и Облако всё также продолжали ссориться и устраивать патасовки, но уже не так ожесточённо и Тсуна в любой момент могла остановить их. Хотя обычно предпочитала не вмешиваться, тихонько стоя в стороне, внимательно наблюдая и изредка отвешивая воспитательные подзатыльники. Другие атрибуты семьи не отставали от Мукуро и Кёи. Что Гокудера с Ямамото и Ламбо, что вечно экстремальный Реохей. Но все они, без исключения, ценили своего Босса, друга, товарища, ставшую для них не нянькой и не маской, а кем-то вроде взрослой старшей сестры. Которая, когда надо давала советы, страховала в случае чего, при этом указывала на ошибки и делилась личным опытом. И хранители всё больше и больше проникались этой атмосферой семьи, доверяя и отвечая тем же. В конце концов, они уже через столько прошли вместе! Уже практически полностью разобрались с происходящим в Вонголе, вот вернуться в своё время и закончат! Единственное, что омрачало радость — непонятное гложущее где-то в области рёбер чувство. Особенно Тсунаёши, ведь она знала и помнила отчего так происходит. Сейчас они находятся в будущем, Бьякуран побеждён и осталось подождать совсем немного, но… Интуиция вновь звонко попискивала, обещая большой сюрприз. Утешало только, что ничего плохого она не предвещала. Да и кольца в последнее время стали проявлять странную активность. И всё бы ничего, но Савада догадывалась, что к этому имеет отношение Первое поколение Вонголы. Оказалось, что проверку им устраивали ничего толком не значащие огрызки пламени, а настоящая Воля колец почему-то решила скрыться до определённого момента. И во время борьбы с Бьякураном, Тсунаёши чувствовала, что это вовсе не тот же самый Джотто, что держал её в своих объятиях. И что удивительно, остальные тоже почувствовали то, что каждый из явившихся атрибутов совсем не то, чем кажется. Савада не сомневалась, что её бывшие воспитанники, зная их, что-то намудрили с кольцами. Ох, намудрили! И она оказалась чертовски права. Эти шалопаи ещё и Кавахиру сюда приплели! Ох, как же тогда бесновался Реборн! Впрочем, Тсунаёши не отставала от него. Это, чёрт возьми, было опасно и слишком рискованно! Они могли повредить собственные души или лишиться разума! Досталось всему Примо поколению. Причём так, что хранители Тсуны зареклись злить её в серьёз. Но потом, успокоившись, Тсуна вновь включила свой режим репетитора-воспитателя-старшей сестры-отца-мамочки и принялась общаться, заботиться и сводить своих хранителей со своими вторыми частичками семьи. Первое время хранители пребывали в шоке и то и дело впадали в ступор, когда Тсунаёши совершенно обыденно подходила к одному из основателей Вонголы и поправляла костюм или же отвешивала по шее. Всё вставало на свои места. А сама Тсунаёши ещё долго припоминала всем хранителям Примо и самому Джотто их глупую безрассудность и обещала, что если они ещё хоть раз нечто подобное выкинут — Тсунаёши их собственноручно прибьёт, воскресит и вынет весь мозг десертной ложечкой. Это же надо было додуматься! Заключить свои души, разум и часть Посмертной Воли в кольца! И ведь сумели же убедить, и припрячь Талбота с Шаманом, да и Вендечи припахали! Савада в долгу не осталась, из Каварихи и Вендечи всю душу вытрясла, пока не узнала всё в мельчайших подробностях и не убедилась, что это ничем не грозит для первого поколения Вонголы. Реборн даже выразил своё восхищение, что вообще-то показатель!

***

И всё бы хорошо, семья соединилась, хоть и таким экстравагантным способом, они вернулись в своё время, но… Везде это проклятое «но»! Тсунаёши тускнела день ото дня. Джотто будто бы избегал её, всеми силами противясь даже простому разговору на повседневные темы. Просто ускользал или уходил, находя совсем уж глупые и неправдоподобные предлоги. А Савада, хоть и пыталась, что-то сделать, но все её попытки были как об стенку горох. Она уже и не помнила, когда сталкивался с подобной твердолобостью, особенно со стороны Джотто. Но Тсуна и не слишком напирала, считая что не имеет на это право. Ведь её не было рядом с Джотто очень долгое время и Савада не знает, что происходило с ним все эти годы. Для Джотто прошли десятки лет, столетия, в то время как для Тсуны — несколько месяцев. Тсунаёши это понимала и принимала, усиленно игнорируя то, как болезненно сжимается сердце и как рвёт и мечет пламя. Но, даже, если так… неужели её не удостоят даже простым разговором, чтобы расставить точки над «i» и решить все вопросы? Нет уж, так просто она это дело не оставит! В конце концов, лучше болезненная правда, чем выжигающая неизвестность. А ведь Джотто и вправду избегал Тсуну, как только мог. И причина этому до безобразия глупа и, казалось бы, неправдоподобна. Примо элементарно трусил. Да, вот так, совсем не по взрослому, трусил. Боялся просто подойти к такой родной и в тоже время совершенно незнакомой на вид Тсуне. Он уже совсем забыл, как выглядела Савада при самой первой их встрече. И теперь, он невольно боялся сделать что-то не так, испугать или навредить, как теперь казалось, хрупкой девушке. И Примо совершенно позабыл тот момент, что эта девушка хрупка лишь на вид, что из неё вырастет высокая, сильная, смертоносная, гибкая и пластичная молодая женщина. Которая в состоянии потягаться с Виндече, был бы стимул. И уж совсем не замечал того, что своим поведением причиняет нестерпимую боль Тсунаёши. Он не видел, зато это видели другие. И терпение лопнуло у них быстрее, чем у Тсуны. В какой-то момент, после очередного побега, его просто бесцеремонно дёрнули за шкирку и уволокли опешившего «серьёзно поговорить». И они поговорили. Были все: и хранители Джотто и хранители Тсуны. Оба поколения прекрасно спелись и сплелись. И теперь Джотто получал по шапке в два раза больше. Ребята уже поговорили немного с Тсунаёши и та решительно была настроена обсудить всё сегодня же с Джотто. Взрослому Небу тоже уже надоело терпеть. Встреча наступила неожиданно быстро. Когда Примо спустился в гостиную, Тсунаёши уже сидела там и ждала с непроницаемым выражением лица. С идеальной осанкой, едва заметно напряженная, а глаза смотрящие до этого момента в пустоту с безразличием, казалось, видели душу насквозь. Савада лёгко натянула на губы подобие улыбки и жестом указала на место рядом с собой. Они расположились так, что нужно было сидеть в пол оборота, чтобы смотреть друг другу в лицо. Самым сложным было начать разговор. Каждый из них мялся, не зная как заговорить и боясь сказать что-нибудь не так. Наконец, Тсуна не выдержала молчания и решила плыть по течению. Вздохнув поглубже, как перед прыжком в воду, Тсунаеши начала с банального. — Я тебя чем-то обидела? Если это так — прости. Я понимаю, что для тебя прошло просто огромное количество времени и многое могло измениться в тебе и в твоей жизни, но… Тсунаёши готова был продолжать сыпать своими догадками и мыслями, но её прервал сам виновник волнения и печальных мыслей Дечимо. Джотто неожиданно быстро передвинулся вплотную к Тсуне и прижал ту к себе, утыкаясь в всё такие же пушистые, но длинные, волосы, вдыхая запах шампуня и самой девушки. Сама Тсунаёши замерла и замолчала от неожиданности. Сначала напряжённая, как струна, она стала потихоньку расслабляться в сильных руках. — Прости меня, Тсуна. — Савада вздрогнула, извернулась в кольце рук так, чтобы видеть лицо Примо. — Я правда не думал, как это может смотреться со стороны. Я… просто боялся. Это было так неожиданно, увидеть тебя такой… спустя столько лет. Я боялся навредить тебе, испугать своим напором… Я всё думал, а вдруг ты передумала? Я просто боялся, что могу не сдержаться. Тсунаёши пораженно распахнула глаза, а затем теснее прижалась к телу Джотто, тихонько посмеиваясь. И поймав недоумённый взгляд Примо, поспешила объясниться. — Просто тебе иногда вредно думать! Впрочем, мне, наверное, тоже… Знаешь сколько всего я успела себе навоображать за последнее время, глядя на то, как ты меня бесстыже избегаешь? Примо провёл рукой по основанию шеи Тсуны и плавно перешёл на лопатки, затем к середине спины и так, легонько поглаживая, и наблюдая за реакцией Савады, добрался до поясницы. Шатенка зарделась и прижала лоб к сильному плечу, стремясь скрыть полыхающее от смущения лицо. — Прости меня ещё раз, Тсунаёши. Я готов сказать эти слова ещё сотню раз. И столько же о моих чувствах, хотя слова не могут отобразить всю глубину чувств. Но что бы ты там себе не напридумывала, думаю, теперь я смогу избавить тебя от этих мыслей. Если ты мне позволишь, конечно… — Вкрадчивый, с хрипотцой голос раздался прямо возле уха, а горячее дыхание опалило чувствительную кожу, заставляя всё внутри сжаться и скрутиться в тугой узел от непривычных, но приятных ощущений. Тсунаёши и не подозревала, что её кожа настолько чувствительна в столь неожиданных местах, таких как например: мочка уха, маленький участок кожи за ушной раковиной, скулы, шея, основание кистей рук, там где виднеется венка… Или же всё дело в том, кто прикасался к ней, чьи губы и руки оставляли невидимые глазу пылающие следы? Джотто всё ещё ждал ответа, неспешно касаясь тела Тсуны сквозь одежду, изучая и запоминая. Тсунаёши кивнула, сбивчиво дыша и смотря затуманенными глазами, старалась отвечать на прикосновения. Джотто как-то совсем по нежному улыбнулся, в потемневших голубых глазах плясал огонёк ликования и чего-то жгучего, как солнце Италии или Пламени. Примо встал и вместе с Савадой на руках пошёл к выходу из комнату, ответив на вопросительный взгляд: — Не плохо бы сменить место, ты так не думаешь? Пойдём в нашу комнату. Да, в ту самую, помнишь? Там, где мы впервые узнали о чувствах друг друга. Конечно, интерьер там порядочно изменился, но в остальном она всё та же. Дойдя до нужного места и расположившись на кровати, Джотто вновь крепко прижал к себе тело Тсуны, словно боясь, что та сейчас исчезнет прямо у него на глазах. И словно поняв это, Тсунаёши приобняла широкую спину, поглаживая, как не делала уже очень давно. — Ну, теперь то я точно никуда не исчезну. Джотто опалил основание шеи дыханием и произнёс шёпотом. — Не исчезнешь — я не отпущу больше. Слишком долго я ждал. — И улёгся рядом, вплотную прижав Тсуну, так и не расцепив рук. А Савада лишь прикрыла глаза и выдохнул. — И не надо отпускать… И провалилась в сон, оставив Джотто наёдине со своими мыслями. Тот удивлённо разглядывал спящую возлюбленную, которая решила так необычно закончить разговор, но затем довольно улыбнулся, расслабляясь. Им обоим стоит хорошенько отдохнуть. — Спи, моё взрослое Небо. А где-то за пределами особняка Вонголы, куда вскоре все перебрались после возвращения в их время, собралась разношёрстная группа парней, которая бурно обсуждала свои действия и поведение своих Боссов. Хибари, стоявший в стороне, как и Алауди, негромко заметил: — Давно нужно было так сделать. Зверёк едва не стала превращаться в травоядное, из-за того что начала киснуть. Первый же хранитель Облака холодно возразил. — Она не стала превращаться в травоядное, Тсуна осталась всё такой же сильной, готовой в любой момент разорвать на куски за семью. Просто она стала уставать от собственного бессилия и того что впервые за долгое время не может заставить себя действовать так, как подобает. Ей не хватало толчка и поддержки, которые мы и предоставили. Вместе с Джотто. Алауди усмехнулся и с едва заметным весельем посмотрел на Хибари. Тот, заметив это, отвернулся, стремясь скрыть подрагивающие в намёке на улыбку уголки губ. Остальные, те кто заметил эти ухищрения, только посмеивались про себя. Большинство из них уже поняли, что как не извивайся, а связь возьмёт своё. — Впрочем, везде и всюду есть исключения! — Заметил со смешком Ямамото, — стоит только взглянуть на Ламбо с Лампо и на Джи с Гокудерой! Асари отзеркалил улыбку Такеши и негромко добавил: — Всему своё время, Такеши — кун. Они просто стесняются. Особенно Джи. Однако, оба Урагана хороши. Главное, Боссам помогли, а сами свои дела отложили в долгий ящик. Молчу — молчу! Не стоит так злиться! — Дождь тут же поспешил успокоить парочку Ураганов, что неожиданно синхронно направили раздражённые взгляды в его сторону. И отойдя немного в сторону, наклонился близко к уху Ямамото и шёпотом добавил: — Просто нам всем нужно немного времени. Чтобы…адаптироваться и привыкнуть. Такеши по-особенному спокойно и нежно улыбнулся, подняв лицо вверх и смотря на бескрайнее ясное небо, ответил то ли Асари, то ли самому себе. — Да, пускай всё идёт своим чередом.